Келпи. Граничные земли

– Однажды, я возвращался с вересковой пустоши, ходил в дальний лес на охоту. И встретил ее. Она сидела прямо на дереве, простоволосая, она окликнула меня. Я поздоровался с ней и продолжил свой путь. Как вдруг она сказала мне вслед: «Эй, Мэтт! Недолго тебе так ходить осталось!» Через несколько дней, она зашла в наш дом, принесла моей жене какие‑то травы. А после я вдруг захромал, мою ногу словно кинжалами пронзали при ходьбе! А потом – жена убирала во дворе и нашла под крыльцом связанный пучок трав, вымазанный смолой и обожженный огнем, такие используют для колдовства. Я тогда сразу вспомнил про ее слова!

– Почему же ты не расскажешь, как перестал хромать? – тихо сказала Идилис, обращаясь больше сама к себе, но ее слова были услышаны.

– Моя жена сожгла этот пучок – и тут же хромоту как рукой сняло! – произнес Мэтт.

Возгласы изумления послышались в зале, а Идилис грустно улыбнулась. Они уже решили ее сжечь, можно было не устраивать этот спектакль!

– Спасибо, мой сын, пригласите последнего свидетеля!

Идилис снова с интересом подняла глаза и увидела следовавшую по рядам Шилу. Девушка была ее ровесницей, невысокая, конопатая, с пухлыми губыми и носом картошкой, – неудивительно, что даже деревенские парни не обращали на нее особого внимания, зато никто из них не обходил стороной красавицу Идилис. Шила всегда мучилась от ревности и зависти, ненавидела девушку всем сердцем, она, конечно же, рада принять участие в процессе!

– Ведьма сглазила меня, – быстро сказала Шила, которой даже не успели задать вопрос.

– Как это было, дочь моя? – спросил священник.

– Святой отец, много дней назад мне приснился сон. Я увидела во сне Идилис и ее мать, они шли ко мне и держали в руках что‑то. Я не видела, что это было, помню только, что я испугалась и проснулась, вся в холодном поту. Я забыла про сон, но через несколько дней он повторился снова, все было тоже самое, только они подошли ближе. Сон повторялся чаще и чаще, они были все ближе, пока я не увидела, что в руках они держали кукол. Потом ведьмы засмеялись, вонзили в кукол иголки, и в тот же миг я проснулась от страшной боли, которая сковала все мое тело. Эта боль преследовала меня, она начиналась неожиданно, и я чувствовала, как будто в мое тело впиваются сотни кинжалов! А потом боль проходила, но моя жизнь стала невыносимой, я все время с ужасом ждала ее. А однажды во сне Рослин произнесла: «Теперь ты умрешь!» И я бы умерла, но старую ведьму сожгли озерные люди… Хоть раз они послужили добру!

Вне себя от гнева, Идилис вскочила и вытянула руку, ее губы приоткрылись, чтобы произнести заклинание, и лишь мысль о Терри удержала ее. Если она сожжет сейчас эту несчастную, кто знает, что станет с ним? В конце концов, пусть Бог судит ее. Идилис вздохнула и опустилась на скамью.

– Почему же она хотела убить тебя, дочь моя? – спросил отец Дэмиан.

Шила пожала плечами.

– Зависть, святой отец, зависть причина всему, – ответила она, и Идилис снова улыбнулась своей странной полуулыбкой.

И в этот момент девушка вдруг вскрикнула, схватилась за сердце, согнулась пополам, а потом, упав на пол, забилась в судорогах.

– Она смотрит на меня, – кричала она, указывая пальцем на Идилис, – Она убивает меня!

Этот спектакль произвел впечатление на присутствующих. Они повскакивали с мест, некоторые вскрикнули, какая‑то впечатлительная дама даже лишилась чувств. Девушка продолжала биться в конвульсиях, пока отец Дэмиан не дотронулся до нее. Несчастная тут же успокоилась, что должно было означать победу церкви над колдовством и изумило присутствующих, они никогда прежде не видели истинного чуда!

– Смерть ведьме! – кричали они, и на лице графа Роберта появилось удовлетворение. Пока все шло по плану.

Отец Дэмиан повернулся к Идилис.

– Ты хочешь что‑нибудь сказать в свое оправдание? – спросил он.

– Нет, святой отец, – решительно произнесла девушка.

– Ты признаешь свою вину?

– Нет, святой отец.

Отец Дэмиан поправил мантию и обернулся к судьям.

– Вы слышали все, уважаемые судьи. Решение за вами. Со своей стороны я прошу вас не проявлять снисходительности к нечисти и не позволять ей сеять смуту в дружных рядах нашего клана.

Воцарилось молчание.

– Святой отец, – сказал вдруг граф Эдвард. – Правда ли, что ведьма отказывается от Бога и предается сатане?

– Истинная правда, – ответил преподобный Дэмиан.

– Я слышал, она не может прочесть, не сбившись, ни одной молитвы. Это правда?

– Разумеется, сын мой, – отец Дэмиан не понимал, куда клонит Эдвард, но граф Роберт нахмурился.

– Дитя мое, – сказал Эдвард, обратившись к Идилис. – Поднимись и прочти молитву. И мы посмотрим, ведьма ли ты.

Идилис поднялась. В зале воцарилась тишина. Идилис знала слова Святого Писания, каждый день она произносила молитвы, как и другие жительницы деревни. Ей ничего не стоило прочесть молитву и сейчас, более того, она понимала, что граф Эдвард задумал спасти ее жизнь.

Она уже хотела начать чтение, как вдруг осеклась. Девушка почувствовала, что священные для нее слова прозвучат странно и неуместно посреди этого гнусного спектакля, устроенного теми, для кого заветы Бога были лишь ширмой, прикрывавшей несправедливость, которую они творили день ото дня. И она замолчала. Присутствующие напряженно ожидали.

Идилис посмотрела на графа Эдварда.

– Я не могу прочесть это, – сказала она, понимая, что приговаривает себя к смерти.

Он с изумлением посмотрел на нее.

– Но спасибо за вашу доброту, – добавила она тише.

– Вы все видели сами! – торжественно произнес отец Дэмиан, благодарный в душе графу Эдварду за подобный красивый финал.

Эдвард поднялся.

– И все же – она не признала своей вины. Она не считает себя ведьмой и говорит, что не пользовалась магией!

– Давайте пригласим Оливера Хромого, охотника на ведьм! – сурово произнес граф Роберт, – Он найдет способ заставить ее признаться во всех грехах!

Эдвард обернулся к брату.

– Ты с ума сошел? – прошептал он. – Пытать ее? Эту юную девушку, слабую и беззащитную? Ты ли это, Роберт МакНейл? Или твоими устами говорит кто‑то другой? Я не верю ушам, брат мой! Ты всегда был благороден и справедлив! Ты сражался с врагами, а не с женщинами! Одумайся, прошу тебя!

Роберт вздохнул.

– Пусть суд объявит свой приговор, – сказал он, наконец.

Несколько минут члены суда совещались, в то время как зал скандировал «Смерть ведьме!»

Потом граф Роберт поднялся.

– Идилис Доэрти, – сказал он мрачно, но твердо, – Выслушав обвинение и свидетелей, суд пришел к выводу, что ты повинна в занятии колдовством, использовании черной магии, а также в том, что заключила сделку с нечистым и принесла тем самым много бедствий нашему клану. Принимая во внимание твои преступления, суд приговаривает тебя к смерти. Завтра на рассвете ты будешь сожжена на костре, как и положено ведьме.

Идилис выслушала приговор и кивнула, она знала, что суд не пощадит ее и была готова принять свою судьбу.

Смерть матери, неблагодарность соседей, разлука с любимым, все это подорвало ее силы, лишив желания бороться и продолжать жить.

Появившиеся стражники проводили ее обратно в темницу. Девушка легла на свою соломенную подстилку и закрыла глаза. Единственное, о чем она жалела, так это о том, что не увидит Терри перед смертью.

За ужином граф Роберт был необычайно весел и даже приказал устроить танцы. Если завтра ведьму сожгут на костре – то уже днем его любимый сын будет выпущен из тюрьмы, а там совсем недалеко и до его обручения с леди Мэрион! Эдвард, напротив, был хмур и молчалив и рано ушел к себе, как и леди Мэрион.

– Ты как‑то грустна сегодня, моя дорогая! – обратился к ней граф Роберт.

– Я плохо себя чувствую, милорд, – ответила она. – Мне трудно дышать, здесь столько чада от этих факелов, может быть, граф Даррен составит мне компанию в прогулке по крепостной стене перед сном?

– Я с радостью! Если позволит отец! – Даррен вскочил.

– Идите, дети мои, – согласно кивнул Роберт.

Мэрион слабо улыбнулась и вышла, опираясь на руку Даррена, однако, едва они поднялись на стену, ее усталость сняло как рукой. Она повернулась к своему спутнику и взволнованно произнесла.

– Граф Даррен, выслушай меня! Я была сегодня на суде, я видела эту девушку. Ту самую, которую полюбил твой брат! Она красива, смела и совсем непохожа на ведьму! Я понимаю, что ее хотят сжечь лишь только потому, что она осмелилась любить графа, а вовсе не за колдовство. Но это несправедливо, как можно допустить подобное преступление! Это грех, которому нет прощения!

– Такова воля отца, мне жаль, что это огорчает тебя, прекрасная госпожа, – ответил Даррен. – Я был бы готов на все, лишь бы ты улыбалась.

– Тогда помоги мне убедить графа Роберта не убивать ее!

– Это невозможно, – ответил Даррен, – Если бы я только мог!

– Надо попробовать, ради меня, – продолжала настаивать Мэрион.

Даррен вздохнул и взял даму своего сердца за руки.

– Леди Мэрион, ты не знаешь всей правды. Мой брат Терри, ослушавшись отца, без его позволения женился на этой девушке. И пока она жива, ты не сможешь стать его женой.

От неожиданности Мэрион замерла. Потом в ее глазах вдруг блеснул странный огонек, она освободила руки, отвернулась и подошла к краю стены, где долго стояла в молчании, напряженно думая о чем‑то. Даррен не перебивал ее размышлений. Он уже заметил, что Мэрион обладала необычным для женщин того времени острым, живым умом, его мысль никогда не поспевала за ней!

Наконец, леди Мэрион решительно обернулась.

– Скажи мне, граф Даррен, – сказала она, испытывающе глядя ему в глаза, – Если бы ведьма осталась жива, если бы сдержала слово и ушла с твоим братом в далекую страну, и ты стал бы наследником замка – взял бы ты меня тогда в жены вместо него?

Даррен не поверил своим ушам. Неужели, она это произнесла! Он развел руками, показывая, что не может найти слов, его сердце бешено забилось, а кровь прилила к щекам.

– Если бы я мог взять тебя в жены, я был бы самым счастливым из смертных, даже если б не стал наследником, – честно ответил он.

Мэрион улыбнулась, она ожидала подобного ответа.

– Так помоги мне увидеться с ведьмой до ее казни, – просто сказала она, – Остальное я сделаю сама. И тогда уже никто не разлучит нас!

Слезы счастья покатились по щекам Даррена, и, всхлипывая, он опустился на колени, обнимая талию своей возлюбленной. В это минуту он сам не смог бы сказать, чему он рад больше – ее чувствам к нему, или тому, что Мэрион предпочла его брату, красавцу и наследнику!

– Я готов на все! – сказал он.

– Но как это сделать?

– У меня есть приятели среди караульных, мы часто бываем вместе в таверне, думаю, они согласятся помочь тебе устроить это свидание! Приходи сюда вечером, я помогу тебе добраться до темницы!

Даррен поцеловал руку девушки, она ласково улыбнулась в ответ и погладила его по непослушным курчавым волосам.

Ночь опустилась на замок, когда леди Мэрион, завернувшись в длинный плащ и, закрыв лицо покрывалом, вышла из своей комнаты и прошла к воротам, где ее ждал Даррен с лошадьми. Он помог ей подняться в седло, и они направились в сторону темницы. Путь был недолгим, и уже скоро они спешились, поднялись по высоким ступеням, Даррен отворил дверь, и они прошли в помещение для караульных. Двое стражников, занятых игрой в кости, вскочили при их появлении.

– Кто здесь? – спросил один из них.

– Это я, Томас, – ответил Даррен.

– Граф? Что вас привело, сэр? – удивился Том.

– Со мной леди. Она хочет повидаться с ведьмой, прежде чем ту сожгут. Проводи ее и оставь их наедине.

– Мне нужно лишь пять минут, – сказала леди Мэрион.

– Но… – начал, было, Томас.

– Ты не слышал приказ графа? – спросил Даррен резко, – А я сыграю разок за тебя!

Он опустился на табурет. Все знали, что Даррен был заядлым игроком и не мог удержаться, если видел кости. Томас сделал леди Мэрион знак следовать за ним. Он провел ее по длинному коридору и, остановившись возле двери Идилис, отворил замки.

– Позовите, если что, миледи, – сказал он. – Ведьма опасна.

– Спасибо, – леди Мэрион кивнула ему и вошла внутрь. От лязга замков Идилис, которая и так не могла заснуть, что было неудивительно в ее положении, вскочила и пыталась вглядываться в темноту.

– Кто здесь? – встревожено спросила она.

Леди Мэрион закрыла дверь и поднесла факел к лицу.

– Это я, – тихо сказала она. – Не бойся меня.

Идилис всматривалась в красивое лицо своей посетительницы, она догадывалась, что это и есть та женщина под вуалью, но не могла понять, кем она была. Очевидно лишь, что перед ней знатная дама, и Идилис поклонилась.

– Кто вы, миледи и почему пришли ко мне? – удивленно спросила она.

– Меня зовут леди Мэрион МакДоннелл, – ответила та, – Я – невеста Терри МакНейла.

Идилис усмехнулась своей странной усмешкой.

– А! – протянула она, – Все ясно! Пришли посмотреть на соперницу… Что ж, с завтрашнего дня он будет принадлежать только вам. Можете больше не беспокоиться.

– Ты плохо меня знаешь, девушка, – оборвала ее леди Мэрион. – Во‑первых, ты мне не соперница, стану я соперничать с какой‑то ведьмой!

– Простите, – тихо сказала Идилис, раскаявшись в своих поспешных словах, – Я сама уже не знаю, что говорю.

– Во‑вторых, – продолжила леди Мэрион уже мягче, – Я пришла, чтобы помочь тебе. Я была сегодня на суде, и понимаю, что все, в чем они обвинили тебя – сплошная ложь! Ты показалась мне честной и доброй. А одного взгляда на тебя достаточно, чтобы понять: тебе не нужно прибегать к магии, чтобы привлечь мужчину. Я не верю ни одному сказанному там слову и считаю несправедливым, что тебя сожгут!

– Напрасно, – ответила Идилис, – Я, и правда, ведьма.

– Но разве ты причиняла зло? Разве ты колдовала?

Девушка отрицательно покачала головой.

– Они судят меня за любовь к Терри. Но я понимаю старого графа. Глядя на вас, я вижу, что вы куда более подходящая партия для него, чем я.

– Неправда, – ответила леди Мэрион, – Он ведь любит тебя, а не меня.

– Спасибо вам за вашу доброту, – улыбнулась Идилис, – Вы не похожи на нее… как я рада!

– На кого? – не поняла Мэрион.

– На разлучницу, которая заберет у меня Терри, она совсем другая!– ответила Идилис. – Но сейчас это неважно. Пожалуйста, продолжайте!

– Ты можешь выбраться отсюда? – спросила леди Мэрион.

– Да, я могла бы, – ответила Идилис. – Но если я уйду, Терри будет казнен, а я не могу допустить этого! Лучше уж пусть меня сожгут.

Леди Мэрион улыбнулась и взяла девушку за руку.

– Сила твоей любви делает тебе честь! Но тебя обманули. Граф Роберт не собирается убивать Терри. Он делает это, лишь чтобы избавить сына от брачных уз. Потом Терри женится на мне, таков его план. И так все и будет, если мы не помешаем ему! Граф, несомненно, хитер, но мы – женщины, всегда будем хитрее!

– Но как мы можем им помешать? – удивилась Идилис.

– Даррен сказал, что ты можешь увести Терри с собой в какую‑то страну, откуда вы никогда не вернетесь. Так сделай это – и вы оба будете живы!

Идилис задумалась. Несколько мгновений она молчала, а потом подняла голову и посмотрела на освещенное светом факелов лицо Мэрион. На лице лесной ведьмы мелькнула тень сомнений.

– А зачем это вам? – спросила она вдруг. – Почему вы помогаете мне красть у вас жениха?

Мэрион вздохнула.

– Что ж, я преследую и свою выгоду тоже, – честно призналась она. – Если Терри исчезнет, Даррен станет наследником замка, и я смогу выйти за него.

– Что?! – не поверила своим ушам Идилис, она не могла даже предположить, что кто‑то предпочтет ее Терри Даррена! – Как такое возможно! Променять Терри на Даррена!

Мэрион насмешило ее возмущение, она весело рассмеялась, а потом выпустила руку девушки, вдруг погрустнела и прислонилась к стене.

– Я понимаю, о чем ты, – тихо сказала она. – Несомненно, Терри старший сын. Он красивее и сильнее, чем Даррен, и гораздо больше нравится женщинам. Я понимаю, что многие продали бы душу за такого жениха. Но я, видимо, родилась другой. Меня не привлекает мужская красота, все они оставляют меня равнодушной. Я не мечтаю о том, чтобы стать женой и матерью. Но мечтаю о другом – я хочу быть свободной. Хочу встать во главе моего собственного рода, объединить наши кланы, присоединить к ним другие и создать большую империю здесь, на Британских островах! Возможно, однажды мы заберем и земли норманнов и земли саксов! Но все это мне будет легче сделать с таким мужем как Даррен, который слушается каждого моего слова, чем с Терри, у которого своя голова на плечах!

Идилис слушала ее, раскрыв глаза от изумления, никогда она не сталкивалась с подобными удивительными речами! Тем более, сказанными женщиной.

– Как странно вы говорите, миледи, – ответила она. – Никто не произносил таких слов прежде! Я думала, все девушки мечтают иметь хорошего мужа и быть счастливыми.

– Как видишь, не все, – улыбнулась Мэрион.

– Не верю своим ушам…

– В общем, избавь меня от Терри и останешься жива! – закончила леди Мэрион.

– Но согласится ли Терри? Ему придется отказаться от замка, от прав на наследство… Ведь он же не простолюдин, он потомок графа! Мы не должны забывать об этом!

– Но, ты же сказала, что в той стране, куда ты его поведешь, это совсем не важно! – возразила Мэрион.

– Не важно, – подтвердила Идилис, – И мне всегда были не важны все эти титулы, деньги и власть. Но я не могу так поступить с Терри. Вдруг это важно для него? Он откажется ради меня, но в душе не сможет забыть о наследстве. И тогда – однажды он возненавидит меня за то, что ради меня пожертвовал всем. Я не хочу дожить до этого дня. Нет. Пусть уж лучше меня сожгут на костре. Но еще раз спасибо за вашу доброту.

Идилис опустилась на солому, показывая, что разговор окончен. Мэрион вздохнула. Она не ожидала подобного благородства от ведьмы, не ожидала, что ее миссия окажется так сложна. И ей ничего не оставалось, как прибегнуть к старому доброму обману. Но леди Мэрион была готова на что угодно, ради достижения своих целей, которые ей казались великими. Она с детства жалела, что не родилась мужчиной, ведь мужчина может наследовать земли, руководить кланами, может воевать и завоевывать. А судьба женщины сидеть с прялкой или готовить на кухне, танцевать на балах и воспитывать детей. Но она была другой. Она хотела возглавлять кланы, графства, империи. С детства она превосходила умом своих сверстников, ни один из ее кавалеров не был столь же образован, как и она. Так ради того ли она читала и училась, чтобы стать женой Терри МакНейла и, сидя дома, воспитывать его детей? Нет, этому не бывать! Но сначала нужно избавиться от него и его ведьмы.

– Послушай, – мягко сказала она, – Я была у Терри и говорила с ним. И рассказала ему о суде. Знаешь, что он сказал? Сказал, что весь смысл его жизни лишь в тебе, что без тебя ему ничего не нужно, и что как только его освободят, он пойдет и бросится в море с высокого утеса. Разве ты хочешь его смерти? Ему не нужен замок, не нужны земли! Ему нужна только ты.

– Правда? – девушка подняла заблестевшие глаза, и на ее лице впервые появилась настоящая широкая улыбка, – Неужели он так сказал?

– Он так сказал! И сейчас ты ставишь под удар его жизнь вместе со своей!

– Но, что же делать! – Идилис вскочила, – Я не могу этого допустить! Терри должен жить, он заслуживает счастья, как никто! Что же делать, миледи, что же мне делать?

На глазах у девушки выступили слезы, и она поспешно вытерла их ладонью.

– Подожди, пока я уйду, – ответила леди Мэрион, – А потом беги в лес. Когда граф Роберт отпустит Терри – я скажу ему, где искать тебя. Вы встретитесь, и ты уведешь его в свою страну. Дай мне слово, что вы не вернетесь назад! Вы должны исчезнуть, как если бы вас никогда и не было! – Клянусь, – ответила Идилис. – Благодарю, миледи, вы спасаете наши жизни!Она опустилась на колени и прижала руку леди Мэрион к губам.

– Прощай, – тихо сказала леди Мэрион, – Я верю тебе. Сделай, как мы договорились, так будет лучше для всех!

Она бесшумно выскользнула за дверь, позвала стражника, тот вошел в темницу, убедился, что пленница на месте, запер засовы и вывел леди Мэрион назад в караульное помещение.

– Ты долго, госпожа, я успел проиграть кольцо, – Даррен снял с руки перстень и лениво бросил его на стол, – Сегодня удача была с тобой. Как впрочем и всегда. Ну, ничего, полагаю, мне повезет в любви!

Стражник улыбнулся, поклонился и взял кольцо, после чего леди Мэрион и Даррен покинули помещение и вернулись обратно в замок.

Сидя взаперти, Идилис выжидала. Она должна быть уверена, что ее спасительница успела вернуться в замок, но если ждать слишком долго – начнет светать и тогда момент будет упущен. Она думала о том, что скоро все их страдания закончатся, она снова увидит Терри, они снова будут вмести, начнут свой путь к счастью, и душа ее пела от восторга. Внезапно Идилис вспомнила о своем видении, но отогнала эту мысль. Терри не соблазнился такой красавицей как леди Мэрион, к тому же богатой, знатной и умной, а значит, все опасения напрасны: он любит ее и будет с ней! Идилис улыбнулась.

– Пора! – решила она, наконец. Она опустилась на колени и прочла благодарственную молитву.

Потом она подняла руку, прошептала заклинание, провела ладонью в воздухе, и тяжелые засовы отворились. Девушка распахнула дверь и пошла по коридору.

Услышав ее шаги, караульные вскочили, подняли мечи, но застыли от ужаса: они слышали о ведьме и поняли, что имеют дело с колдовством.

– Уйдите с дороги и не пострадаете, – сказала Идилис.

Но они продолжали стоять, вытянув мечи.

– Вернись в камеру, ведьма, или я зарублю тебя! – крикнул Том.

Идилис взмахнула рукой, оба стража отлетели к стене, и, ударившись об нее, упали на землю, лишившись сознания.

– Главное, вы живы, – тихо сказала она. – Простите меня.

Девушка выбежала во двор, отворила ворота и бросилась к лесу, где ее ждали свобода и спасение.

Узнав о побеге ведьмы, граф Роберт был в бешенстве и приказал прочесывать лес, но девушка укрылась у друидов. Эдвард, напротив, радостно напевал и подмигивал леди Мэрион, которая весело переглядывалась с Дарреном, бросавшим на нее страстные взгляды.

– Никто не должен знать, что она жива, все должны быть уверены, что ведьму тайно казнили! – распорядился Роберт. – И приведите моего сына, довольно ему уже сидеть в тюрьме!

– Прекрати Роберт, зато ты не взял грех на душу! Убийство невинной девушки – грех, – заметил Эдвард.

– Она не невинная девушка, а опасная колдунья! – возразил Роберт.

– Вспомни, каким ты был в молодости, разве ты не влюблялся в красавиц?

– Но никто не заставил меня потерять голову, я всегда помнил о долге и чести! Я из клана МакНейл, эта мысль всегда была для меня главной!

Эдвард понимающе кивнул. Таким был его брат, настоящий глава клана. Неудивительно, что и от сына он ждал того же!

Граф был необычайно мрачен, когда Терри ввели в залу. Роберт сразу же заметил, как похудел сын в темнице, его кожа побледнела, а глаза запали, но даже это не вызвало в его сердце сочувствия, ведь Терри понес заслуженное наказание! Так должно быть с любым, кто забыл о долге!

– Сын, надеюсь, что дни, проведенные в темнице, пошли тебе на пользу, – произнес он. – Знай же, что твоя ведьма мертва. Она была осуждена за колдовство. Ее больше нет. Думаю, это послужит тебе хорошим уроком, и впредь ты спросишь совета отца, прежде чем сделать что‑либо. Теперь иди к себе и подумай над моими словами. Помни, что помимо твоих желаний существует и долг, и честь. Ты славный парень, Терри, я горжусь таким сыном. Ты смел, отважен, благороден и у тебя доброе сердце. Но твои желания слишком сильны, придет день – и они погубят тебя. В мире нет более страшного зла, чем столь сильные желания. Однажды ты поймешь, что я был прав и поблагодаришь меня за урок.

– Этого не будет, отец, – тихо сказал Терри.

– Увидишь! Не нужно спорить с родителями, те всегда отказываются правы! – ответил граф Роберт. – Теперь иди. И помни, что тебе предстоит обручиться с леди Мэрион. Надеюсь, ты не осмелишься ослушаться меня еще раз. Иначе я не буду столь великодушен. По крайней мере, ты лишишься наследства, и скажи спасибо, что не жизни!

Терри не ответил, повернулся и вышел из комнаты. Роберт с сочувствием смотрел ему вслед, он понимал, что поступает правильно, но не мог не сострадать любимому сыну, который был молод и имел право совершать ошибки.

Терри не помнил, как дошел до комнаты, опустился на кровать и уткнулся лицом в подушку. Весь мир вокруг словно потемнел, как если бы кто‑то залил черной краской и замок, и его окрестности, и зеленые горы, и гладь Атлантического океана. Идилис мертва, они убили его любовь, и он не видел смысла жить дальше.