- -
- 100%
- +
Сад был очень старым. И хотя на карте кружочков, обозначавших плодовые деревья, было много, несколько рядов, сейчас деревьев осталось штук шесть, которые были уже очень старыми, с кривыми стволами и частично обломанными ветками. Хотя они все еще были усыпаны зелеными листьями, было видно, что деревья уже доживают свой век. Я коснулась небольшого яблока и разочарованно выдохнула:
– Они же недозрелые!
Бэнджи, соглашаясь, кивнул. Вспомнив, что сама в детстве ела недоспелые фрукты, я лишь вздохнула и заниматься нравоучениями не стала. Мы обошли то, что осталось от сада и, не сговариваясь, направились назад, к выходу.
Не прошли мы и сотни метров, как увидели на дорожке битые стекла. Но удивление наше длилось недолго, так как еще через десять метров мы увидели оранжерею, точнее, то, что от нее осталось.
– Оранжерея. – я озвучила вслух свою догадку. – Наверное, здесь раньше выращивали экзотические растения.
– Какие-какие растения?
– Экзотические, Бэнджи. Те, что не растут в этой части английской провинции.
– Понятно, – мальчик выглядел очень серьезным. – Мисс Софи! – неожиданно оживился он. – Сморите, а вот ворота, возле которых я вас встретил!
Точно, это были те самые, заплетенные плющом ворота.
– Выходит, они были сделаны специально, чтобы подвозить сюда стройматериалы, лампы и сами растения. Оранжерея давно уже перестала существовать и надобность в дороге и воротах постепенно тоже отпала. – Вслух рассуждала я. – Бэнджи, а что там такое? Пойдем ближе, посмотрим, – позвала я паренька, показывая на стену. Что-то в ней было не так, но что именно, отсюда было не понятно.
Нам пришлось идти по высокой траве, которую здесь давно уже никто не косил. Колючки цеплялись за подол платья, каблуки туфель вязли в сырой после вчерашнего дождя земле и спустя несколько минут я уже пожалела, что решила сходить посмотреть на стену. Но не возвращаться же? Колючек меньше не станет, обувь я все равно уже испачкала… Бэнджи пробираться сквозь заросли было проще, и он обогнал меня. Через пару минут я услышала его взволнованный голос:
– Мисс Софи! Мисс Софи!
Я ускорила шаг. Мальчик был явно чем-то взволнован. Отведя в сторону гибкую ветку кустарника я, наконец выбралась на относительно чистое, свободное от зарослей место.
– Вот это да! – я тоже не смогла удержать от восклицания. – Что же здесь произошло?
Понятно, что вопрос был риторическим, и ни я, ни тем более Бэнджи ответа на него не знали. Высоченная, по моим прикидкам около пяти метров стена была частично разрушена, причем довольно давно, потому что часть упавших на землю кирпичей поросла травой, другие рассыпались и почернели от влаги. Стараясь случайно не наступить на скрывающийся в траве кирпич, я подошла ближе к стене, Бэнджи последовал моему примеру.
– Такое ощущение, что кто-то штурмовал стену, – прошептала я, разглядывая огромную брешь. – Кирпичи попадали сюда, в сад, а не наружу. Но это было давно. Видишь, как они потемнели от времени? Но почему никто не починил забор? Бэнджи, ты что-нибудь слышал об этом?
– Нет, мисс Софи.
– А что находится вон там? – Я показала вдаль, туда, где над кронами деревьев виднелась какая-то каменная постройка.
– Это логово оборотня.
– Что? – я перешла на английский, решив, что мальчик не смог подобрать правильное слово. – Какого оборотня, Бэнджи? Ты же взрослый, а все еще веришь в сказки… Что, это оборотень построил каменные стены и башни? Не буду спрашивать, зачем это ему, спрошу: как? У него ведь лапки! – и я помахала в воздухе руками.
– Когда лапки, а когда руки, – серьезно ответил мальчик. – Говорят, что здесь, в Блэйберском лесу, обитает самый настоящий оборотень! В основном, конечно, он нападает на женщин и детей, которые или за хворостом с лес ходили, или еду отцам на порубь несли. Но иногда, – мальчик сделал страшные глаза, – оборотень и на мужчин нападает! Говорят, что…
Я перебила его:
– И сколько человек пострадало в этом году?
Это же надо! На пороге двадцатого века, когда люди из карет пересаживаются в автомобили, используют электричество и телефоны, в английской деревне верят в оборотней! Просто уму непостижимо, насколько сильны иногда бывают суеверия!
– Судя по внешнему виду, этот замок был построен давно. Намного раньше имения графа Новодмирского. Выходит, оборотень очень древний? Может, он давно уже умер от старости, а вы все еще продолжаете его бояться!
– Это вряд ли, – не согласился мальчик.
Ответ был сказан таким уверенным тоном, что я сразу даже не нашлась, что сказать. Наконец я выдохнула:
– Почему?
И получила обескураживающий ответ:
– Оборотни не умирают.
Помолчав, но так и не смирившись с невежеством ребенка, я попыталась в последний раз убедить его:
– Послушай, если оборотень, как ты утверждаешь, все еще жив, почему он не напал на нас, пока мы ходили по парку? Мы ведь для него хорошая добыча.
– Сейчас день, – спокойно ответил мальчик. – Оборотни нападают только ночью.
Я поняла, что спорить бесполезно. Я лучше поступлю по-другому: найду в библиотеке информацию, кому раньше принадлежал этот замок. Узнаю, что стало с его прежними хозяевами, и разоблачу так называемого оборотня!
Мы вернулись в имение, и я, прежде чем попрощаться с Бэнджи, отвела его к миссис Клэптон и попросила накормить мальчика. Парнишка явно был доволен этим обстоятельством.
До обеда я успела побывать в конюшне, обойти все склады и, чувствуя, что у меня вот-вот отвалятся ноги, добрела до дверей своей комнаты. В коридоре я встретила Любашу и попросила ее принеси мне обед в библиотеку, а сама умылась, сменила платье и пошла проверять учетные книги.
Засиделась я до глубокой ночи. Любаше пришлось приносить мне не только обед, но и ужин. Наконец я закончила писать, взглянула на книги, которые теперь топорщились закладками, словно ежи иглами, и с удовольствием потянулась. Какой сегодня был длинный день…. Пора идти спать. Завтрашний будет не менее насыщенным. Я бросила последний взгляд на тетрадь, в которой был записан план моих дальнейших действий. Потушив лампу, в темноте добралась до двери и вышла из библиотеки. В коридоре было прохладно, ощущалось движение воздуха, наверное, где-то открыто окно. В моей комнате еле уловимо пахло жасмином, наверное, это Любаша постаралась и положила в белье саше. Я умылась, переоделась в ночную сорочку и, расчесывая волосы, подошла к окну.
Со второго этажа открывался вид на хозяйственные постройки и навес, под которым в день моего приезда остановилась бричка. Легкий ветерок играл ветками берез. Света нигде не было, но полная луна, в отсутствии на небе облаков светила ярко, двор был как на ладони.
Я думала о завтрашнем дне, перебирая в голове то, что планировала сделать с самого утра, и рассеяно смотрела на ночной двор. Вдруг я заметила какое-то движение. Я положила расчёску на подоконник и присмотрелась. Тихо, ни звука, ни движения… Вдруг я увидела длинную тень, которая двигалась от сарая к дому. Она пробежала по стене дома и вдруг замерла, слившись со тенью от ствола березы. Не знаю почему, мне стало тревожно. Это был еще не страх, который заставляет бешено биться сердце, а именно тревога. Я замерла изваянием в окне, ожидая, когда тот, кто отбрасывал тень, проявит себя. Сердце гулко билось в груди. Мне казалось, что его стук слышен не только в комнате, но и на улице. Прошло несколько минут. Я решила, что мне все почудилось, но вдруг тень выскользнула из укрытия и снова заскользила по стене. Но теперь я знала, куда смотреть, и вместо того, чтобы разглядывать тень, сосредоточила свое внимание на ее хозяине. Он стоял у стены сарая, укрываясь в тени, но долго так продолжаться не могло. Я была уверена, что он проявит себя. Так и произошло. Он выскочил из тени и бросился к березе, по-видимому, намереваясь спрятаться за ней. Я почувствовала, как крошечные волоски на руках встали дыбом. Это был не человек. Существо двигалось на двух ногах, но это определенно был не человек, хотя бы потому, что на нем не было одежды. Но и голым он не был. Что-то обволакивало его подобно туману. Я пригляделась и сдавленно охнула: это была шерсть!
Принято считать, что девушки испугавшись, кричат и падают в обморок. Я вцепилась зубами в ладонь и осталась стоять на месте. Кем бы ни было это существо, оно не должно увидеть меня, а если начну двигаться, то непременно привлеку его внимание. Громко заржала лошадь. Существо обернулось к конюшне, а потом резко, словно кто-то ударил его под колени, опустилось на четвереньки. При этом его голова чуть подергивалась. Принюхивается? Несколько секунд – и он убежал. Я еще какое-то время стояла возле окна, боясь пошевелиться, потом проверила запоры и тихо, на цыпочках добралась до двери и трижды повернула торчавший в замке ключ. Дверь вроде прочная, оконные рамы тоже… Поднимать шум я не стала. Какой в этом смысл? Кто бы ни бродил возле дома ночью, он уже убежал. Я только приобрету славу паникерши и выдумщицы. В голову непрошеными гостями лезли мысли об оборотне. Неужели я тоже стану жертвой суеверий?
Я села на кровать, пытаясь не позволить страху захватить меня. Это можно было сделать только одним способом – включив рассудок. Я мысленно разговаривала сама с собой, пока не убедила себя в том, что ничего страшного по сути не произошло. Мне что-то померещилось, но что именно, я сказать не могла. Может, это был какой-то зверь. Многие из них умеют ходить на задних лапах, те же медведи, например. Надо расспросить об этом так называемом оборотне в первую очередь Любашу. Чуть позже можно задать пару вопросов мистеру Клэптону. И сделать то, что я собиралась с самого начала: узнать про замок и его обитателей. Разговор с собой занял около часа. Наконец я поняла, что успокоилась. Тогда я забралась под одеяло и стала думать о приятном: маме, батюшке и Елене, о нашем утопающем в сирени доме, о прогулках по набережной, о любимых институтских подругах… С этими приятными мыслями я и уснула.
Глава 4
Глава 4
После насыщенного дня и бессонной ночи я проснулась поздно, поэтому лишние пару минут валяться в кровати не стала, а сразу занялась делом, и в первую очередь отправилась на кухню.
По моему мнению, в каждом, особенно старинном доме, каким является особняк Новодмирских, есть душа. Только зачастую она обнаруживается в самых неожиданных местах. Оказавшись на кухне, я поняла, что не ошиблась, и сердце этого дома бьется здесь. Меня встретила высокая полная женщина в широкой льняной кофте, украшенной по вороту кружевом, клетчатой черно-красной юбке и белоснежном переднике. Взглянув на меня, как на сиротку, которая срочно нуждается в заботе, она поставила передо мной тарелку горячих сырников, покрытых восхитительной золотой корочкой. Это был удар ниже пояса. Вот откуда она могла знать, что я их люблю? Следом за сырниками передо мной появилась глиняная мисочка со сметаной, чашка ароматного чая и маленькое блюдце с вареньем, судя по цвету – вишневым.
– Кушай, деточка, – красивым грудным голосом пропела кухарка и осторожно, словно я могла испугаться и убежать, погладила по руке.
– Меня Соня зовут, – прошептала я, чувствуя себя рядом с этой великаншей маленьким ребенком.
– А меня Елизавета Павловна. Можно Лиза. Так ты у нас новая управляющая? Ну и навела ты суеты, детка…
– Меня обсуждают? – поинтересовалась я, намазывая сырник вареньем.
– Как же без этого. Ты здесь человек новый… К тому же барышня. Ты сырники запивай чайком, я только что заварила, с чабрецом…
– А что говорят? – я отхлебнула из чашки.
– Что дюже любопытная, везде свой нос суешь.
– Это правда. Но еще не везде. Есть места, куда я его не успела засунуть, – делано вздохнула я, отрезая от сырника небольшой кусочек.
Кухарка усмехнулась, но ответить не успела, потому что я задала вопрос, ради которого, собственно, и пришла на кухню.
– Лиза, вы сильно загружены? А если я попрошу вас горячее еще человек на десять готовить? Вам сложно будет?
– Нет, не сложно. А что ты задумала, если не секрет?
– Да какой секрет… Я хочу нанять работников привести в порядок парк. Их бы хоть раз в день горячим покормить. Работа ведь тяжелая предстоит, деревья валить…
– Я понимаю…
– Я поговорю с миссис Клэптон. Утрясу, как говорится, вопрос…
– Хорошо. Сырничков еще подложить? – между делом поинтересовалась Елизавета Павловна, смахивая полотенцем со стола несуществующую пыль.
– Нет, наелась. Спасибо. Больше не могу, – я погладила себя по животу. С этой уже немолодой женщиной мне было по-настоящему легко и хорошо. И то, что она обращалась ко мне на «ты», совсем не обижало. Было в этом что-то теплое, материнское. К тому же субординация – вещь не однозначная. Понятно, что в провинциях титулы и звания чтут больше, чем в центральной части Империи, где дворяне, такие, как мой отец, давно уже работают не только на производстве, но и в торговле. Хотя есть еще отдельные представители знати, которые кичатся своими титулами, но среди простого люда уже нет былого рабского почитания чинов и рангов, что не удивительно. Наступивший век диктует новые правила поведения.
– На здоровье. Ты как умаешься с делами-то своими, ко мне забегай. Я пирог с вишней сейчас поставлю.
– Я с яблоками больше люблю, – я решила немного понаглеть. – Мы, пофигистки, такие.
Кухарка не удивилась непривычному слову, скорее всего, просто пропустила его мимо ушей и спокойно, с присущей ей уверенностью, спокойно произнесла:
– Значит, с яблоками сделаю. И мальчонка твой пусть заходит. Тот, рыжий. А то худой, как жердь, кожа за кости…
– Тогда мы вдвоем придем, – согласилась я, вставая из-за стола.
Я вышла на улицу и посмотрела по сторонам. Кстати, а где Бэнджи? Мне непременно нужно с ним поговорить!
Паренек стоял у крыльца и от нечего делать пинал ногой мелкие камушки.
– Бэнджи!
Он обернулся в мою сторону и расплылся в улыбке:
– Мисс Софи!
Я поманила его:
– Иди сюда.
Как только мальчик подошел, я сразу перешла к делу:
– Слушай, ты вчера говорил, что у отца сейчас мало заказов… Мне тут в голову пришла одна мысль. Ты можешь передать отцу, что я хочу с ним поговорить, завтра утром, например?
– Конечно, мисс Софи.
По лицу Бэнджи было видно, что ему любопытно, зачем мне мог понадобиться его отец, но спросить мальчик стеснялся. Я тоже не спешила объяснять посетившую меня идею. Сначала надо выяснить, согласятся ли деревенские взяться за работы по расчистке парка. Если нет, мне придется нанимать работников в городе. Это дополнительные расходы на проживание, перевозку, питание… Честно говоря, мне бы этого не хотелось.
– Ты подожди меня здесь. Я разыщу мистера Клэптона и поговорю с ним насчет ключа от двери склепа. Если он у него, то можем сходить, посмотреть, что там да как. Ты случайно не боишься?
– Не-а.
– Ну хорошо.
Бэнджи остался во дворе, а я отправилась на поиски дворецкого. К сожалению, они закончились неудачей. Мистер Клэптон ранним утром уехал в город. Я вернулась и увидела рядом с Бэнджи Арсения. Его сиделки, Дэйзи Джексон, рядом с мальчиками не было. Я сначала решила поговорить с моим помощником наедине, а потом передумала. Ничем секретным мы заниматься не собирались, так что…
– Мистер Клэптон уехал в город, – с сожалением в голосе произнесла я, – так что мне не удалось узнать, кто похоронен в часовне и где хранится ключ от нее.
Стоило мне произнести эти слова, как Арсений подобрался, сгорбился и втянул голову в плечи. Теперь он напоминал черепаху, которая, почуяв опасность, прячет лапки и голову в панцирь.
– Жаль, – ответил Бэнджи. – Тогда что мы будем делать?
Я хотела ответить, что пойду в библиотеку, поищу что-нибудь о том полуразрушенном замке, в котором, по словам Бэнджи, живет оборотень, но меня неожиданно перебил Арсений.
– Ключ от часовни у меня.
Мы с Бэнджи одновременно выдохнули: «Что?» и уставились на молодого графа. Тот расправил плечи, хотя это стоило ему видимых усилий, запустил руку под рубашку и вытащил ключ, который, как оказалось, висел у него на шее.
– Там похоронена моя мама…
Мы замерли. Неудобно получилось… Тщательно подбирая слова, я произнесла:
– Вчера мы исследовали парк. Обнаружили часовню, но войти не смогли… Я хотела оценить, нуждается ли она в ремонте, но раз …
– Я давно там не был, – перебил меня мальчик. – Если вы не возражаете, давайте туда сходим.
Мы с Бэнджи переглянулись. Потом он молча взялся за ручки и покатил кресло. Таким образом вопрос об участии в прогулке мисс Дэйзи отпал сам собой. Я пошла следом. Не скажу, что после упоминания о матери я воспылала симпатией к Арсению Новодмирскому, но мне стало его жаль. Мальчишка действительно страдал от одиночества. Надо подумать, чем его занять, пока графа, его отца, нет в имении. Ох, нелегка доля управляющего. Всюду, по меткому определению Елизаветы Павловны, приходится совать свой нос…
Не зря я назвала часовню склепом. Внутри пахло пылью и сухой травой, как на чердаке деревенского дома. У дальней от входа стены располагался черный саркофаг, с двух сторон от него вырезанные из такого же камня вазы для цветов. Сухие стебли и листья валялись рядом на полу. А над саркофагом прямо из черной каменной стены вырывался, как луч света из ночной тьмы, белоснежный мраморный ангел. Не знаю, кто был автором этого произведения, но сделано оно была гениально. На лице ангела отражалось множество самых разных чувств, главным из которых была надежда. Одно крыло было уже снаружи, а второе все еще скрывалось в камне, как и правая нога. Руки были сложены в молитвенном жесте перед грудью. Каждая складка на одежде, каждое перышко были вырезаны с таким мастерством, что казались настоящими. Колеса толкнули меня в ноги, заставляя отступить в сторону. Бэнджи подвез к саркофагу Арсения, и тот положил на него букет полевых цветов, который мы собрали по дороге.
Назад шли молча. В тех местах, где на дорогах были ямы, мне приходилось помогать Бэнджи толкать коляску. Мы уже подходили к дому, когда увидели мисс Дэйзи Джексон. Девушка металась между домом и хозяйственными постройками в поисках Арсения. Неудобно получилось. Надо было предупредить ее, прежде чем уходить.
– Мисс Дэйзи! – Я взмахнула рукой, привлекая внимание девушки. Она обернулась на голос, увидела Арсения и бросилась к нам. Подбежав, она вцепилась в ручки и кресла и уже собиралась увезти юного графа, когда я остановила ее:
– На кухне нас ждет замечательный пирог с яблоками. Не хотите составить нам компанию, мисс Джексон? Бэнджи, надеюсь, ты тоже присоединишься к нам. А вы что скажете, граф?
Арсений поднял на меня глаза, и на его губах впервые за утро появилась улыбка:
– Я хочу попробовать пирог! – твердо произнес он.
Улучив момент, когда сиделка расслабится и уже не будет так напряжена, я взяла ее под руку и, заставив отпустить ручки коляски, повела к дому. Одного моего быстрого взгляда, брошенного на Бэнджи, оказалось достаточно, чтобы сообразительный паренек развернул коляску и покатил за нами. Тем временем я продолжала практиковаться в красноречии, задавая Дейзи вопросы о ее близких и месте, где она родилась, а также о других менее важных, но способствующих налаживанию контакта пустяках. Сейчас главное довести огорченную сиделку до кухни, а там уж Елизавета Павловна меня не подведет. Я точно знаю: ничто так не улучшает настроение, как совместное поедание идеально приготовленного яблочного пирога!
Глава 5
Глава 5
Утром, выйдя во двор сразу после завтрака, я увидела Бэнджи. Рядом с ним стоял худой высокий мужчина с такими же, как у парнишки, рыжими волосами. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что это его отец. Я пригласила мистера Мэтьюза в гостиную, усадила в кресло, хотя он явно испытывал смущение от внимания, которое я ему оказывала, и сразу приступила к делу:
– Мистер Мэтьюз вы, наверное, знаете, кто я? Уверена, Бэнджи вам рассказал.
Мужчина кивнул. Он сидел на самом краешке кресла, сложив в замок мозолистые, огрубевшие от физической работы руки. Если Бэнджи, несмотря на свою худобу, выглядел здоровым ребенком, то его отец казался больным и уставшим.
– Осмотрев имение графа Новодмирского, я пришла к выводу, что многие постройки, расположенные на его территории, необходимо привести в надлежащий вид. Самым запущенным и потому нуждающимся в срочном обустройстве местом является парк. Собственно говоря, поэтому я и пригласила вас. Бэнджи сказал, что сейчас у вас не слишком много работы. – Я вопросительно взглянула на мистера Мэтьюза. – Предлагаю вам поработать в парке. Заняться вырубкой деревьев. Что скажите?
Поза мужчины изменилась. Он сдвинулся к спинке кресла и, хотя его руки остались лежать на коленях, в глазах появился интерес. Вдохновленная этим обстоятельством, я поспешила продолжить:
– Мною составлен примерный план работ, и я бы хотела, чтобы вы помогли набрать людей. Мистер Мэтьюз, уверена, вы знаете, кто из деревенских нуждается в работе, и что более важно, способен ее выполнить качественно и в установленный срок. Труд, вне всяких сомнений, будет оплачен: двадцать процентов вы получите сразу, в качестве аванса, а остальные – после завершения. Также работники будут обеспечены горячим обедом…
Мистер Мэтьюз приоткрыл рот, но я не дала ему произнести ни слова. Мне хотелось побыстрее поделиться тем, что я придумала.
– В сарае есть инструменты. Правда, не знаю, в каком они состоянии… Нужно посмотреть. Так вы согласны заняться вырубкой, мистер Мэтьюз? – с искренней надеждой в голосе закончила я.
На лице мужчины появилась улыбка, и я поняла, каким будет ответ.
– Буду рад помочь, мисс Софья.
Я с облегчением выдохнула. Не знаю, почему я вообще так волновалась. Наверное, мне хотелось, чтобы именно отец Бэнджи занялся обустройством парка. Зимой в деревне жизнь замирает, а так он заработает немного денег до наступления холодов, может, купит жене очки, а Бэнджи… Мальчишку я и сама за несколько месяцев откормлю и приодену. Он ведь мой помощник, значит, должен выглядеть соответствующе.
– Тогда не будем тянуть, – я вскочила с кресла. Улыбка на лице мужчины стала шире. Я веду себя слишком импульсивно, или мне так кажется?
– Мой помощник проводит вас к сараю, посмотрите, какие там есть инструменты, а потом снова приходите сюда, обсудим план работ.
Бэнджи крутился у крыльца и, увидев нас, бросился к отцу.
– Проводи мистера Мэтьюза туда, где хранятся инструменты, мы с тобой там вчера были, а потом вернетесь в усадьбу. Нам нужно еще кое-что обсудить.
– До встречи, мисс Софья, – попрощался со мной отец мальчика и отправился вместе с сыном к хозяйственным постройкам. Я проводила их взглядом и вернулась в дом. «Дело оборотня» нуждалось в разгадке, и, пока мужчины будут разбираться с инструментом, я попытаюсь отыскать в библиотеке нужную информацию.
Я исследовала три шкафа из четырех, но так ничего и не нашла. Разочарование, охватившее меня, было настолько сильным, что я готова была расплакаться. Правда, оставался еще один шкаф, но я уже сомневалась, что именно в нем находится важная для меня информация.
От грустных мыслей меня немного отвлек отец Бэнджи. Он пришел, чтобы ознакомиться с планом работ. Мы просидели над схемой парка и моими записями около часа и пришли к единодушному мнению, что сейчас первоочередной задачей является очистка парка от старых деревьев, а благоустройством и ландшафтными работами лучше заняться весной следующего года. Мистер Мэтьюз пообещал к концу недели подобать работников. Бэнджи должен был временно стать курьером и носить информацию от меня к отцу и назад. Полностью удовлетворенные друг другом, мы наконец расстались. Бэнджи пошел проводить отца, наверное, хотел расспросить того о нашем разговоре, а я направилась обедать.
Мистер Клэптон, увидев мою грустную физиономию, тут же поинтересовался, чем это вызвано. Про оборотня рассказывать мне не хотелось. Ну в самом-то деле, сейчас же не средневековье с легендами и страхами, присущими тому времени, поэтому я сказала полуправду. Дескать, прогуливаясь по парку, я увидела замок и хотела узнать, кому он принадлежит, перерыла всю библиотеку, но нужной информации не нашла.
Милейший дворецкий ответил, что последними владельцами замка были Мэнсфилды, но они давно уже переехали в город. А если мне нужна информация о самых первых владельцах, то ее можно поискать в антикварном магазине господина Эндерсона там же, в городе. Мне хотелось расцеловать мистера Клэптона, и только присутствие его жены, внезапно появившейся в столовой, не позволило сделать это.
После обеда меня ждал сюрприз. Я снова вернулась в библиотеку, чтобы изучить содержимое последнего шкафа, и увидела Арсения. Мальчик был один, без сиделки. После сытного обеда, окрыленная разговором с дворецким, я дружелюбно спросила:
– Ты что-то ищешь? Тебе помочь?