Зверский детектив. Боги манго

Глава 8,

в которой пересекают границу

– Спасибо, что воспользовались услугами «Аистиного клина», – важно прохаживаясь в горячей пыли между частично распелёнутых пассажиров, произнёс скороговоркой Китоглав. – А теперь экипаж «Аистиного клина» и я, ваш вожак, прощаемся с вами. Пассажирам, которые готовятся пересечь границу Дальнего Редколесья, необходимо иметь при себе разрешение и миграционную карту для предъявления пограничникам. – Он уважительно махнул крылом в сторону пересохшего русла ручья, по обеим сторонам которого располагалась стая гиеновидных собак в пятнистой униформе. – Я надеюсь, наш полёт вам понравился.

– Особенно нам понравилось свободное падение в бездну! – раздался пронзительный вопль прямо над головой Китоглава.

Китоглав посмотрел вверх – и с изумлением увидел заходящую на посадку неизвестную птицу-мутанта с акульими плавниками вместо крыльев. К внутренней стороне плавников крепились снятые по его распоряжению с рейса пассажиры, один с неисправной встроенной системой блаженства, другой с лишним весом.

– Ты кто такой? – прищурился Китоглав. – Авиаперевозками пассажиров над Редколесьем занимаемся только мы, «Аистиный клин» совместно с «Китоглавией».

– Давно не виделись, Китоглав. – Гриф приземлился на посадочную поляну, взметнув фонтан пыли. – Птенцами мы с тобой частенько летали над Редколесьем, и ты уже тогда любил покомандовать и считал себя главным.

– Гриф? – Китоглав от удивления отвесил нижнюю часть огромного клюва. – Гриф Стервятник? Что с тобой стало в этом твоём Дальнем Лесу? Я слышал, там ужасное падение нравов, но чтобы та-а-ак, банан тебе мимо клюва, кокос тебе в глаз!.. – Китоглав оглядел Стервятника и презрительно сплюнул в песок. – Ты что, из этих, которые чувствуют себя не собой, а кем-то другим? Вы что там, все, что ли, такие, как этот кот, который чувствует себя барсуком? А ты, что ли, птица, которая чувствует себя рыбой? – Он хрипло захохотал. – Поэтому ты ощипался и нацепил на себя плавники? Да вы ж там вымрете скоро, ребята!

– Я – сотрудник полиции. Я был ощипан при исполнении. – Дрожащим от возмущения клювом Гриф принялся распелёнывать Барсукота и Барсука Старшего. – Это мои протезы.

– Не знаю, что вы называете падением нравов, – включился в разговор Барсук Старший, – но издеваться над нелетячими и слаболетячими птицами у нас в Дальнем Лесу не считается хорошим тоном.

– А у нас в Дальнем Редколесье – считается! – Китоглав опять хохотнул. – Нелетячих и слаболетячих птиц мы сбрасываем с высокой скалы. Кто может – тот слаболетит и выживает. А кто не может, тот – бумс! Зачем нам беспомощные нахлебники-инвалиды? В здоровом лесу все звери должны быть сильными и здоровыми…

– Р-р-разговорчики! – громко рыкнул ближайший к ним гиеновидный пёс. – Все пассажиры уже прошли, только эти трое остались!

– Прости, командир. – Китоглав вытянулся по стойке смирно и уважительно клацнул клювом. – Не смею задерживать.

– Пр-р-редъявить р-р-разрешения и мигр-р-р-рационную кар-р-рту для пер-р-рехода гр-р-раницы! – рявкнул пограничник в пятнистой униформе, когда Барсукот, Барсук Старший и Гриф Стервятник приблизились к руслу ручья. У пограничника были большие, круглые, напряжённые чёрно-жёлтые уши, мрачная чёрная морда в обрамлении пегой шерсти и внимательные, недоверчивые глаза.

– Вот, пожалуйста. – Барсук Старший протянул документы на себя и Барсукота. – Всё по форме, выдано Союзом Смешанных Лесов, за подписью Супермыши… – Барсук Старший вдруг поймал себя на этакой робкой, заискивающей интонации, и она ему не понравилась. – Мы из полиции, – твёрдо добавил он.

– Значит, вы направляетесь в резиденцию Изысканных? – Гиеновидный тщательно изучил и обнюхал документы. – По какому делу?

– Разыскивать пропавшего жирафика Рафика.

– Дело важное, дело нужное, дело срочное, – покивал пограничник. – Только как же вы найдёте жирафика? – Он окинул Барсука и Барсукота презрительным взглядом. – Даже спецподразделение гиеновидных собак, даже три отряда вомбатов, наёмников из Эвкалиптового Леса, не смогли его отыскать. Так что где уж вам?

– Жираф Раф, предводитель клана Изысканных, считает, что нам это под силу. Поэтому он нас и позвал. Вы хотите оспорить мнение Изысканного Жирафа? – поинтересовался Барсук.

– Никак нет, я согласен со всем, что считает Изысканный Жираф, да взрастут хурма и акация на месте его лепёшек.

– Что ж, тогда мы можем идти?

– Тут написано, вы два барсука. – Гиеновидный впился в Барсукота глазами-буравчиками. – А по факту барсук и кот.

– Я – Барсукот! Я – Младший Барсук Полиции Дальнего Леса! – возмутился Барсукот.

– Да, я слышал, у вас там в дальних лесах сейчас в моде всякие межвидовые штучки… – Гиеновидный обнюхал Барсукота, из пасти у него несло падалью и свернувшейся на жаре кровью какого-то пожилого копытного. – Но у нас тут всё как у нормальных зверей. Так что давай, решай на месте: ты барсук или кот?

– Барсук, – пискнул Барсукот.

– Во даёт. – Гиеновидный осклабился. – Ладно, так уж и быть. Вот тебе пропуск, чудо природы… Стоп, стоп, стоп! Эт-та ещё кто такое? Птицерыб? Грифакул? Акулятник? – Гиеновидный преградил дорогу Грифу Стервятнику.

– Это наш сотрудник, он проводит экспертизы, – пояснил Барсук Старший, уже шагнувший вместе с Барсукотом на другой берег ручья, разграничивавшего Ближнее и Дальнее Редколесье.

– Что за птица? – мрачно уточнил пограничник.

– Стервятник Гриф, – ответил Стервятник.

– Документы? Разрешение и миграционная карта?

– Не имею.

– Ты что, шутки со мной решил шутить, птицерыб?

– Понимаете, дело в том, что мы не успели оформить документы на этого сотрудника, – залопотал Барсук Старший, – но он очень ценный, и мы обязательно займёмся оформлением, как только…

– Магоб огнам, – произнёс вдруг Стервятник, глядя гиеновидной собаке в глаза. – Авалс!

– Оннитси авалс, – вытаращился на Стервятника пограничник. – Ыт отк? Ты владеешь древним языком Редколесья, странная птица?!

– Дальнее Редколесье – моя родина, – с достоинством кивнул Гриф. – Я могу пересечь границу по праву рождения.

– Сказать пару фраз на древнем языке недостаточно, чтобы сойти за своего, – оскалился гиеновидный пограничник. – Предъяви клеймо.

– Извольте. – Гриф Стервятник скинул протезы и простёр собственное крыло. – После ощипа клеймо особенно хорошо видно.

На внутренней поверхности крыла Грифа красовалась красная овально-каплевидная метка.

– Ты же говорил, это у тебя родимое пятно, Гриф, – изумился по ту сторону границы Барсук Старший.

– Ну, практически так и есть. Клеймо ставят птенцу сразу поcле рождения.

– Но зачем? – не понял Барсукот.

– Для учёта птиц на территории Дальнего Редколесья, зачем же ещё, – ответил пограничник. – А то будут летать тут всякие над нашими территориями.

– Так сюда же каждую зиму мигрирует столько птиц! – удивился Барсук Старший.

– Нет уж, это они в Ближнее Редколесье мигрируют. В Дальнем Редколесье гнездование и навигация птиц-мигрантов запрещены. Во избежание шпионажа.

– Ну так как, я могу перелететь границу собственной родины? – Гриф Стервятник принялся надевать протезы.

– Перелететь – нет. – Гиеновидный подёргал ухом, сгоняя крупную муху. – Но ты можешь оставить здесь рыбьи крылья и топать пешком.

– Почему я не могу пользоваться протезами?!

– В Дальнем Редколесье соблюдается закон естественного отбора. Выживает сильнейший. Использование костылей, протезов, инвалидных упряжек, а также лекарств запрещено.

– Но это же чудовищная жестокость! – возмутился Барсукот.

– Не нравится – валите, – равнодушно парировал пограничник.

– Гриф, я думаю, тебе лучше вернуться назад в Дальний Лес, – сказал Барсук Старший.

– А я думаю, что гордая птица никогда не сдаётся.

Гриф Стервятник оставил крылья-протезы на пыльной земле и с достоинством переступил границу Дальнего Редколесья.

– Эй, Гиги и Виви! – обратился пограничник к двум подчинённым.

Те были мельче, чем он, Виви и вовсе ещё щенок, и оба сразу поджали хвосты, услышав свои имена.

– Проводите полицейских Дальнего Леса к «Чёрной стреле». Она мигом домчит их до резиденции.

Глава 9,

в которой выход расположен в головной части поезда

– В смысле – внутрь? – Зрачки Барсукота стали почти такими же чёрными и огромными, как разинутая пасть чёрной мамбы. – Вы хотите, чтобы я залез прямо в рот к ядовитой змее?

– Не в рот, а в вагон повышенной комфортности, он расположен в центре состава. – Придворная антилопа изящно коснулась задним копытом середины змеи. – Не волнуйтесь, по статистике, путешествия «Чёрной стрелой» заканчиваются травмами только в одном случае из десяти.

– Позвольте поинтересоваться, сколько поездок совершила эта «Стрела» за минувшие сутки? – спросил Барсук Старший.

– Девять.

– И сколько было у пассажиров травм?

– Ни одной.

– Мне не нравится эта статистика, – пробормотал Барсук Старший. – А что за травмы бывают, можно немножечко поконкретней?

– После того как чёрная мамба заглатывает пассажиров, у неё есть два часа, чтобы довезти их до места назначения невредимыми. Через два часа пассажиры начнут перевариваться. Но волноваться не стоит. «Чёрная стрела» не только самый ядовитый транспорт Дальнего Редколесья, но и самый быстрый. С огромной скоростью, с гордо поднятой головой мамба скользит по саванне. Дорога от границы до резиденции Изысканных ни в коем случае не займёт больше двух часов, вам совершенно нечего опасаться. Вас отрыгнут в целости и сохранности.

– Меня не проглотит змея и не отрыгнёт, – сказал Барсукот. – Этого не будет. Это исключено. Это невозможно.

Словно в подтверждение своих слов Барсукот распушился и стал похож на меховой шар такого размера, который точно ни при каких обстоятельствах не пролезет в чёрную змеиную пасть.

– Что ж, мы, конечно, не будем вас заставлять. – Антилопа сделала реверанс.

– Правда не будете?

– Правда. Вам просто нужно перейти границу в обратном направлении, дождаться ближайшего рейса «Аистиного клина» и отправляться домой, в Дальний Лес.

– Зачем границу?.. Зачем в Дальний Лес? Я просто доберусь до резиденции своим ходом, я умею рысить довольно быстро.

– К сожалению, это невозможно. Наша страна сейчас находится в состоянии войны, на дорогах неспокойно, и мы не можем подвергать риску наших гостей. Из соображений безопасности добраться от границы до резиденции вы можете только и исключительно «Чёрной стрелой». Кто-то ещё из Барсуков Полиции, кроме Младшего Барсука, отказывается ехать в резиденцию? – Антилопа поглядела на Барсука Старшего и Грифа Стервятника и нетерпеливо махнула хвостиком, не слишком старательно притворившись, что отгоняет муху.

– Я поеду. – Гриф оценивающе оглядел распахнутую змеиную пасть. – Без оперения я, наверное, помещусь.

– Не волнуйтесь, чёрная мамба способна заглатывать пассажиров, которые в два-три раза больше неё в диаметре.

– Тогда я тоже поеду. – Барсук Старший вздохнул. – Я представлю, что это такая тесная, но уютная нора. Это ведь не больно, когда тебя глотает змея?

– Нет, конечно. – Антилопа обворожительно улыбнулась. – Разве что немножко заложит уши.

– А валерьянку у вас дают? – прошептал Барсукот, наблюдая, как Барсук и Стервятник скрылись в утробе «Чёрной стрелы»; змея заглотнула их обоих в один присест без видимых усилий. – С валерьянкой я, может быть, попытаюсь…

– Валерьянку? – Антилопа презрительно цокнула копытцем. – В вагоне повышенной комфортности подают мелиссу, это гораздо лучше. Вкус ярче, успокаивающий эффект наступает быстрее и длится дольше. Можно взять пучок и просто жевать, а можно выбрать настойку на кокосовом молоке.

– На молоке-е-е… – мечтательно протянул Барсукот, но тут же вспомнил, что путь к лакомству пролегает через пасть и внутренности змеи.

– Ну так как? Вас заглатывать – или вы будете провожающим? Провожающих просим отойти от «Чёрной стрелы»! – громко крикнула антилопа, хотя, кроме Барсукота, на горячем пыльном перроне никого не было.

– Заглатывать, – пискнул Барсукот.

Это было не больно. Просто несколько секунд он не видел, не слышал и не мог сделать вдох. Просто несколько секунд его как будто не было вовсе.

А потом сжимавшие его змеиные мышцы разжались, и в тусклом свете крупных, но старых настольных светляков с обломанными лапками Барсукот различил пассажирские кресла и уже успевших в них задремать Барсука и Грифа, а также многочисленных сурикатов – судя по всему, в поезде ехала многодетная колония этих зверей. Единственное же свободное место обнаружилось рядом с рысью не то крупным рыжим котом с лохматыми кисточками на ушах. Тот сидел, развалившись и положив свалявшийся, но всё равно довольно пушистый хвост на пустое сиденье рядом с собой.

– Не подвинешься, приятель? – обратился к рыжему Барсукот.

– Хромой шакал тебе приятель, – женским голосом отозвался рыжий, но хвост убрал.

«Чёрная стрела» тем временем тронулась, резко сорвавшись с места, и Барсукот от неожиданности почти свалился на свободное место, лишь в последнюю секунду успев принять грациозную позу и сделать вид, что именно так он и планировал сесть.

– Простите, я не разобрал, что вы – самка, – смущённо пробормотал он. – У вас нестриженые кисточки на ушах, обычно такие носят самцы.

– Нестриженые кисточки… – Соседка презрительно фыркнула. – Я понимаю, Дальнее Редколесье. У нас тут дикость, война и анархия, и все считают, что мальчики должны ходить с кисточками, драться за территорию и никогда не скулить, а девочки должны стричь шерсть на ушах, ловить мышей и котиться два раза в год. Но вы-то!.. Вы, как я поняла, из Дальнего Леса? Мне говорили, там цивилизованный лес, где соблюдаются права самок.

– Так и есть. – Барсукот смутился ещё больше. Ему не хотелось, чтобы Дальний Лес показался жителям саванны нецивилизованным местом. – У нас в лесу никто не обижает самок, и они даже могут работать в полиции, но просто длинношёрстные самки или такие, у кого растут лохматые кисточки, – они стригутся и вычёсываются в салоне «Стригучий лишайник», потому что так красивее. У нас есть Стриж Парикмахер…

– А тебе не нравятся мои кисточки? – перебила вдруг рыжая. – Они тебе кажутся некрасивыми?

– Нет, почему же… – Барсукот оглядел её кисточки. – Они пушистые, очень милые, вам… тебе идут.

Он потянул носом воздух. От рыжей пахло песком пустыни и свежей дичью, влажной молодой шерстью и тёплым молоком, и ещё чем-то, с тонкой ноткой луговых трав и валерьяны…

– И ещё мне очень нравится твоя вонь. Это что-то африканское? У нас в Дальнем Лесу не продают таких ароматов.

– Это не вонь. – Она усмехнулась в усы. – Я просто люблю валяться в траве. Я каракалка Каралина. – Она протянула ему мягкую рыжую лапу. – Для своих – просто Лина.

– Каракалы – это дикие африканские кошки, я читал про них… то есть про вас… в Зверской Энциклопедии Мира! – Барсукот крепко пожал ей лапу. – Ну а я – Барсукот. Младший Барсук Полиции Дальнего Леса.

Барсукот распушил хвост и выгнул спину – в общем, принял красивую позу. Он ждал восторга или хотя бы зверского интереса. «Ой, вы что, правда сыщик?», «Вы приехали к нам распутать очень сложное дело?» – ну, чего-то такого он ждал. Он хотел произвести впечатление – и действительно его произвёл. Каралина резко отняла лапу:

– Ты из полиции?

– Да…

– Так ты специально сел рядом со мной, чтобы потом за мной проследить? – Её кисточки на ушах встопорщились и стали похожи на иглы. – Ты надеешься, я выведу тебя на него?

– На кого на него? – изумился Барсукот.

– На моего отца, каракала Ала! Ведь Изысканные обвиняют его в похищении их жирафика! Конечно, проще всего повесить вину на дикого старого каракала…

– Но почему? Почему они обвиняют твоего отца?

– Ни слова больше. Я устала и хочу спать. – Каралина демонстративно закрыла глаза и свернулась клубком. – Не пытайся выведывать у меня семейные тайны.

– Мелис-с-са… Кому мелис-с-с-су?.. – послышалось шипение из прохода. – С-с кокос-с-совым молоком или прос-с-сто мелис-с-с-са!.. А такж-ж-же з-закус-с-с-ски!..

– Божечки, небесные медведики, тысяча сычиков!.. – Барсукот вжался в сиденье и уставился на существо, извивавшееся в проходе и толкавшее перед собой тележку со снеками и напитками. – Кто это?!

– Гадюка-проводница, – не открывая глаз, равнодушно сообщила Каралина.

– Змея внутри змеи?!

– А кто ещё согласится тебя обслуживать внутри змеи?

– Но… оно… она… она же ядовитая?

Каралина сладко зевнула и ничего не ответила.

– Ну и ч-ш-што, молодой зверёк, ч-ш-што я ядовита? Я обыч-ч-чно не плюю клиентам в напитки. Так вы будете мелис-с-совую настойку?

– Да, пожалуйста. – Барсукот только сейчас обнаружил, что от страха автоматически выпустил когти и вонзил их в обтянутое змеиной кожей сиденье. – Мелиссу с кокосовым молоком.

– С-с-смеш-ш-шать и взболтать?

– Да, наверное.

Гадюка поставила перед Барсукотом одноразовый стаканчик из сухого фи́гового листа, в котором плескался в такт движению «Чёрной стрелы» ароматный нежно-зелёный напиток. Барсукот выпил содержимое залпом и лихо вытер усы. По телу его разлилась волна щекотных, тёплых мурашек: как будто добрый, спокойный зверь почесал его за ухом мягкой лапой, а потом погладил по шерсти от кончиков ушей до хвоста.

– Сколько с меня шишей? – с трудом спросил Барсукот.

– У нас-с тут, молодой зверёк, не ш-шиш-ши, а кокош-ши. Дес-сять ваш-ших ш-шиш-шей – это наш-ша одна кокош-ша, я могу вам прямо здесь поменять по отличному курсу, мелис-са стоит дес-сять кокош-ш, это, получ-чаетс-ся, с-сто шишей!

– Да, давайте… – Барсукот полез в карман за шишами.

– Даже не думай! – подал голос с другого конца вагона Стервятник. – Это грабительский курс! Одна кокоша равна одному шишу! Но чужаков здесь всегда норовят надуть! Кстати, никому, кроме меня, случайно, не кажется, что мы уже часа два ездим по кругу?

– Сложно сказать: здесь ведь нет ни часов, но окон, – отозвался Барсукот, внимательно и чуть удивлённо разглядывая проводницу. – А вы правда хотели меня обмануть, гадюка? Хотя знаете, что я полицейский?

– А ч-што, по-ваш-шему, полицейским полагаются привилегии? У нас тут, в Дальнем Редколес-сье, профес-сия не имеет значения.

– А что имеет значение? – вклинился в разговор Барсук Старший, которого разбудил то ли голос гадюки, то ли запах еды.

– Как ч-ш-што? – удивилась гадюка. – Конеч-шно, с-сила и х-хитрос-сть.

– А что это у вас тут в коробочках? – Барсук Старший просеменил по проходу к тележке и потянул носом.

– Закус-соч-чки… – Гадюка разложила перед Барсуками Полиции разноцветные пакетики и коробочки. – Действует акц-ц-ция «вс-с-сё по дес-с-сять». Ес-с-сть «Крылатые цукаты» из тараканов, засахаренных в полёте, подкопчённые на солнце хвос-с-стики ящ-щ-щериц, с-с-суш-шёные малярийные хоботки, капкейки с безе из черепаш-ш-шьих яиц и копытной стружкой, бородавки бородавочника с хрустящей корочкой, вяленые полоски зебры «Чёрно-белое настроение», ну и конечно, наша фирменная энергетическая закус-с-ска кусь-кусь – обожравшиеся москиты с кровью животных Дальнего Редколесья, ведь кровь – это с-суперсила. Сегодня у нас есть «Сила льва», «Сила буйвола», «Сила газели» и «Сила мартышки».