Простись с невинностью, бумага! (сборник)

© Стародуб М.М., 2018

© Галкин А.М., 2018

© Издательство «БОС», 2018

Человекокрылый…

Предисловие к первому изданию книги «Среди сплошного «Как ни странно»

Довольно частое явление в литературе: автор некоего произведения и то, что составляет суть этого произведения, – отнюдь не одно и то же; иными словами, они существенно различны психологически. Обратная ситуация – когда поэзия или проза, по сути своей, абсолютно идентичны тому, чем и кем является их создатель. Последнее – редкость, и потому явление самоценное. Книга стихов, которую сейчас держит в руках читатель, относится именно к такой редкой категории: её автор (конкретно – его душа и разум) и есть эта книга. Никаких разночтений, никакого разрыва между личностью, её характерологией, мировосприятием и сутью написанного. «Ума и сердца дьявольский разлад» (здесь – между бытованием личности и результатом творчества) не углядишь и под электронным микроскопом.

Я имею право говорить так, ибо знаю Михаила Стародуба лично, то есть знаю не только его поэзию, но и то, как он жил и живёт, чем дышит. Каков он в жизни.

Поэтому сначала о нём, – но о нём, именно как об авторе этой книги.

Автор – человек ироничный. Точнее, очень ироничный. А из психологии нам известно: ироничный – значит, умный; это, как говорится, по определению. Но тут же, из психологии: ироничный – не обязательно добрый; таких – ироничных, но желчных, а порой и иронично-злобных среди людей отнюдь не глупых или даже очень умных – достаточно, и в мировой литературе они выписаны очень чётко, не говоря уж о том, что и в нашем быту их хватает. А вот сочетание в конкретном человеке ироничности (в основе чего глубокий интеллект, повторим) и доброты – опять же редкость (если держать в уме то, о чём шла речь в предыдущем абзаце). Арифметика вполне понятная, к сожаленью: умных – меньшинство, среди них ироничных – тоже меньшинство, а среди умных и одновременно ироничных отыскать ещё и добрых, – это меньшинство, так сказать, в кубе. Ну, а теперь вопросим: если такой человек еще и талантлив? Ясно: не просто редкость, а некий раритет…

В общем, нетипичные особи среди сапиенсов. Человекокрылые. Маленький отряд. Из тех, кто, бытуя среди нас, играет на скрипочке или в дудочку дует. Для нас же. Играет – и с палубы, в то время как тонет «Титаник», не уходит.

О таланте упомянуто чуть выше не зря. Собственно, если бы не талант, не было бы и книги. Впрочем, нет, книга, может, и была бы (теперь издаваться горазд всякий, лишь бы деньги имелись, – оттого и печатной продукции графоманов – море разливанное!), но только не эта книга. Ибо эта книга – детище безусловно талантливого автора. Поэта.

Налицо не только творческая одарённость и творческая потенция, но и характерная поэтическая образность мышления. Это – образы не по годам мудреца. Наблюдателя. Не моралиста. Не судьи. Как обустроить державу, где он живет, или какую иную страну, или просто отдельную личность, он, наш автор, назидательных советов не даёт. Ибо врождённо-природно верен принадлежности своему цеху – цеху творцов, литераторов. Назначение этих последних – вовсе не советовать.

Да, наблюдатель, но – и участник. То есть не отстраненец. Напротив, бурный участник жизни, её восхищенец. Подчеркнем: восхищенец! Восхищенец любовью, природой, людьми – взрослыми и детьми. Восхищенец главным чудом – самой жизнью.

Такое сочетание в одном человеке, тем более в творце, поэте, – сочетание наблюдателя и участника – явление опять же нечастое. Оттого и поэтический эффект куда сильнее. Ведь от одних только рефлексий и эмоциональных захлёстов, пусть даже на творчески высоком уровне, читатель может быстро устать. А тут, у Стародуба, – воздух, подышать можно, улыбнуться умной реплике, растеплеть душой, порадоваться точности наблюдений и оценок, оценить юмор, добрую иронию. Потому-то при знакомстве с этой книгой постепенно и возникает такой эффект: автор не отстранён, он с нами. Да, он – не небожитель, он – самый земной, но Бог дал ему способность наблюдать за нами (и за собой тоже, вот ещё одна прелесть!), наблюдать, иронизировать, радоваться и печалиться, и всё это как бы с высоты птичьего полета. Человекокрылый, я же сказал! Ведь недаром Стародуб однажды проговорился в этой книге:

В этой строчке – многое: и поэтический образ, и способ самостояния. Способность к самовоспарению.

Теперь о важных частностях (поверим алгеброй гармонию, если по Пушкину).

Стародуб – мастер малых поэтических форм. Малых по объёму, естественно, но точных по смыслу. Как правило, очень точных. Это в поэзии (поэзии не ёрнической, не сатирической) – вообще высший пилотаж. Чтоб обо всём сказать умно, образно, иронично, но кратко, лапидарно, и при этом никого не обидеть (последнее автору и в голову не придёт!). Тут надо быть не только добрым, но точным, зрячим (врождённое качество, конечно). Поэтически зрячим. Но и – уже чисто поэтически (технически) – владеть отточенной формой. В конце концов, вложить в четыре, а то и только в две строки некий диагноз (прогноз; ощущение; трепет остывающего чувства; предчувствие; бубенчик грядущей радости… далее множьте сами!) – это отдельный талант.

Несколько примеров. Вот, казалось бы, пример тривиальный: что наша жизнь?

Комментарии тут излишни. Ибо действительно всё вроде бы узнаваемо, а – поэзия! Поэзия и есть, когда вроде бы всё узнаваемо, а иначе, чем тут, у данного автора, не скажешь. Потому и запоминаемо надолго.

Или такое:

И опять же узнаваемо, но в этом классическом ямбе, где навязчиво угадывается нечто гётевское-пушкинское («…Я проклял знаний ложный свет…» – Пушкин, «Сцена из Фауста»), опять же навязчиво проступает лапидарная, вечная формула открытия сути человеческого бытия. Конечно: прекрасней ТЫ.

Или вот такой кратенький образ из небольшого по объёму стиха:

Две строки, и больше ничего не надо. Если ты художник (то есть живописец), то бери холст с красками и рисуй: тебе всё уже задано! (А я не смогу не вспомнить Пушкина опять же: «Редеет облаков летучая гряда…»).

Но задано и такое:

Отсюда вовсе не странно, что, как вы уже, наверное, поняли, поэзия Стародуба – изначально ироничная, по форме малая, лапидарная и афористическая, – вовсе не малый жанр поэзии (по типу: драматическое искусство и эстрада; или: музыка классическая и лёгкая). Поэзия – или она есть, или… вариант обратный. Слава Богу, тут нет такой дилеммы. Ибо:

Или следующее извлечение из финала короткого стиха:

Тут я позволю себе пожурить автора: поэт (Поэт!) никогда не задаст Всевышнему такого вопроса, ибо про то всё знает сам (недаром у Лермонтова: «Я, или Бог, или никто»!). Ну да простим. Но образ сложен, то есть выписан. Ибо складывать звёзды в созвездья – тут Богу надо было быть тоже. Поэтом, не иначе.

Чуть выше я затронул тему и вовсе отдельную, хотя для «нормального» поэта типичную. Зовётся она любовной лирикой. Помните:

Отдельная эта тема – и не для автора, а для нас, читателей, – потому что в наше сугубо прагматичное время чувственные отношения между мужчиной и женщиной (то, что прежде составляло квинтэссенцию искусства, а в поэзии в наибольшей степени) обретают механический, почти деловой характер. А как у Стародуба? Читаем и затем спрашиваем себя: да не иначе он из позапрошлого века к нам выписан? Ну, предельно чувственен, это ясно, но таких мужиков – масса, но вот чтобы так мочь любить! И так это облечь в поэзию! В поэзию малых, кратких, скупо проговариваемых (шепотком!) форм! Да, именно так – именно по-стародубовски. Потому что:

Согласитесь, когда ТАК, то надо только и успеть кратко вышептать пару слов. Но самых главных.

Или:

Вот это «чтоб всё сначала…чтоб опять», это непреходящее чувствование-понимание неизбывной трагичности прекрасного, вечной сиюминутности бытия (и упоение этой сиюминутной вечностью!) – это, скажем опять же, редкий дар.

И наконец, если о любовной лирике Стародуба, – стихотворение «Давай отремонтируем квартиру…» Оно небольшое, как и прочие в этой книге, но приводить его здесь целиком – зачем? Читайте. Оно – безусловно лучшее в поэзии автора (парадокс: не очень-то типично стародубовское! Исключение. Потому, может быть, и самое ценное?).

И, наконец, детство. Без внимания к этому феномену в творчестве автора тут вообще не обойтись.

Известно, что жанр детской литературы – явление отдельное, может быть, самое сложное и потому отбирающее в свой цех людей, наделённых не только особым литературным талантом, но и талантом чисто человеческим. Тут со Стародубом всё в порядке: он обладает и тем, и этим. Однако ж есть ещё одна особенность, а точнее – изюминка.

Уже не впервые знакомясь с его «детским» творчеством (читая ли эти стихи с листа, слушая ли их под его, автора, гитару), я убеждаюсь: творя «детство» как литературу (или исполняя эти стихи как песни), Стародуб каким-то непостижимым образом перевоплощается в ребёнка. И это вовсе не лицедейство (хотя ему, бывшему профессиональному актёру, оно хорошо знакомо и подвластно). Это – перевоплощение действительное, почти абсолютное. То есть детские стихи Михаила Стародуба – это на самом-то деле стихи мальчика Миши Стародуба, который – вот ещё одно «как ни странно» – обладает умением взрослого человека технически грамотно, правильно слагать свои вирши. Понимаете? В нашем авторе, поэте Стародубе, остался-живёт ребёнок, остался-живёт мальчик Миша (Миха), который время от времени оживает во взрослом дяде Михаиле. Оживает и пишет детские стихи, при том используя техническое мастерство этого дяди – своего взрослого двойника.

Вот такова она, тайна феномена детской поэзии Стародуба. Именно специфически образное правополушарное мышление, присущее только ребёнку, но вопреки законам развития личности продолжающее жить во взрослом уже человеке, и даёт возможность Стародубу творить именно свою, именно особенную детскую литературу. Хотя, повторю, она была бы невозможна, если бы в Стародубе не осталась ещё и та чистота, которая тоже присуща только ребёнку. Чистота и доброта. Радость и свет. Достаточно прочитать помещённых здесь «Щенков» или «Завистника», чтобы убедиться во всём этом.

И всё-таки, если уже не о детстве, время от времени, будто трава сквозь асфальт, пробиваются тут же подсыхающие под солнцем прутики печали. Что ж, наш автор далеко не восторженный идеалист – цену жизни он знает и то, что жить сладко и больно одновременно, испытал на себе достаточно.

Да, вот эти две последние строчки – и есть «сладко и больно одновременно» (ещё один пример подобного – в отмеченном нами выше стихотворении «Давай отремонтируем квартиру…», которое, повторим, едва ли не лучшее в книге). Другое дело, что такое знание и такое мировосприятие не составляет доминанту в творчестве Стародуба. И хорошо, ибо, случись обратное, перед нами был уже не Стародуб как личность и поэт, а кто-то иной.

Заканчивая это моё, так сказать, Слово о Стародубе, я был бы чисто по-дружески несправедлив, если не был до конца объективным. Да, эта книга (то есть собрание сочинений) – не Эверест поэтического совершенства: тут не всё ровно, и наряду с безусловными удачами (коих, слава Богу, большинство) встречаются удачи нестопроцентные. Почему – ясно: чувственен – аж слишком, восхищенец – аж слишком, любвеобилен – аж слишком, талантлив и добр – тоже. Всему этому можно только позавидовать. И я завидую. Завидую, но знаю: как творец он, наш автор, существо прогрессирующее, то есть на собственных ошибках обучающееся. Не упёртое. Что прекрасно. Ибо, в конце-то концов, всё решает интеллект.

И напоследок.

Напоследок – цитата:

Так вот, когда еще шёл 2000-й, я сказал Стародубу: «Ты – один из немногих последних романтиков уходящего столетья». Минуло время, состоялся переход в новую временную эпоху.

И теперь я могу сказать следующее.

Он – один из последних романтиков ушедшего века, каким-то странным образом перебравшийся в новое столетье. Но это уже не столько странно, сколько чудесно: сей, казалось бы, теперь здесь, в сплошной прагме, не нужный романтик, продолжает дуть в свою дудочку, играть на скрипочке, осчастливливая души небольшого по численности духовного оптимума наших сограждан. Он не изменяет своей поэзии ни на йоту. «Титаник» тонет, но поэт с палубы не уходит.

Борис Горзев – советский и российский писатель.

Член Союза писателей Москвы. Автор книг стихов, прозы. Печатался в ведущих литературных журналах страны («Знамя», «Согласие», «Октябрь», «Дружба народов», «Грани» и др.). Книги опубликованы в России и за рубежом. Автор сценариев телевизионных фильмов. Пушкинист («Пушкинские истории. Расследования полтора века спустя», М.: Изограф, 1997). Очерки о П.И. Пестеле, Гансе-Христиане Андерсене, Борисе Годунове, адмирале А.В. Колчаке и его гражданской жене А.В. Книпер, поэте П. Когане, композиторе И. Шварце. Работал редактором литературного отдела журнала «Химия и жизнь».

Среди сплошного «как ни странно»

(книга первая, издание второе, переработанное)

Мой день –                  страница или холст,а то и глина иногда,народ глазеет на кота,я вижу –               две звезды и хвост.Когда блистать приходишь ты,слова вручая, как цветы,я – тонкого стекла сосуд –их с восхищением несу.Страницы, глина и холсты…Не устаёт, глазеет люд –сам по себе,                 то там, то тут,гуляет хвост и две звезды.

Из солнечных лучей

Вокруг ещё серьёзно очень –час разливанной, в блёстках ночи.Ан, где-то глубоко внутри –роскошный Дар,                       вприглядку мой! –Начало самое зари,час легкомысленный, иной.Летучих облаков руно,рассвета красное вино.* * *Восход небесного растенья(и ночь линяет – тень пустая!) –сквозь облаков нагроможденьяк нам стебель Агни прорастает.* * *Свет –           это музыка, конечно, –из солнечных лучей                              и восхищеньятой части темноты кромешной,что прозревает днесь,                              не без смущенья.* * *Это солнце умеет быть нежнымдаже с нами, шальными и грешными.И да буду я тем, кого ждалинебеса, горизонты и дали.Разрешить…                        но какими усильями! –Самому себе не лукавить,и да будут глаза мне –                                     крыльями,хоть единожды, всласть.                                            Пора ведь…

Этюды о времени

Время –                плоть,и время –                  плод,стрелок взлёты и паденья,поединки света с тенью,время –             гибкое растеньеи волны неспешный ход,песня или вопль протяжный,чаще –            счастье, чем беда,то, что кончится однажды,не кончаясь никогда.* * *Ночь. Сомнений варианты.За окном – миров гирлянды.Время…ходит на пуантах!(Щель завистника – вакантна)По секрету говоря,время – нам благодаря.* * *Что обещает день ближайший?Вперёд!          А может быть, и дальше…* * *Неистребимое «вперёд!» –для посвящённых наслажденье,где краток долгожданный взлёти так замедленно паденье,где каждый раз почти у целисомненье за душу берёт,что исполняешь в самом делехотя бы малое –                             «вперёд!».* * *Все меньше требуется плотилепить «вперёд» очередное,путь в измерение иноевсё больше укрепляешь духом(когда движения не против,и если не стесняет брюхо).* * *Если это в утешенье –в самых тщательных трудахпродолжается движенье…но не спрашивай, «куда».В отдалении и рядом,свет умножа или тьму,исполняешь то, что надо…но не спрашивай, «кому».

В высших сферах

Голоса, движенья, числагде-то в Высших Сферах очень…Здесь рифмуют «жизнь» со «смыслом»для того, кто вдруг захочет.А для тех, кто пожелает –случая усмешка злая,бремя ненасытных, гордых,злато, кровь и пот рекордов.* * *Тиски тоски,восторга горки,эффекты белого каленья,летучей нежности миндальи мысли нервное биенье,намёк, небрежная деталь…едва заметный смысла кончик…Недоумения лимончики даже уксус впечатленья.А впрочем, искорки надеждыздесь вызревают, как и прежде:на миг всего лишь светоносны,пусть неуклюжие, но…                                      звёзды.* * *там, в тьмуще-тьмы……до сотворенья мира,случаются, конечно, дыры.И три молоденьких китаприносят в млечные местаиз этой девственной дали –корявый, тощий пласт земли –живую плоть, которой впредьположено круглиться, зреть,найти румяную звездуна счастье. Или на беду.* * *Чья-то воля                 или силаощущений захотелаи, не торопясь, взрастиланаше худенькое телос бледно-розовою кожей,чтобы длить себя и множить,чтобы прозревать пластами,избранными, так сказать, местами,нас питая тьмой и светом –выдержать бы жиле этой! –В изощрённых испытаньях,действах видимых и тайных.

В узорах следствий и причин

Я забыл – зачем так важнопревосходство?                              Что за жаждав схватках словом, в рукопашных?Я забыл – смешно ли, страшно, –в преходящем и пустяшномсостояться самым первым?Каждой веточкою нервазнать до боли раньше всех –достиженье или грех?Потерялись в прошлом где-тооднозначные ответы.К сожалению, идеитак во времени худеют!Я забыл.                Хотя учён:«раньше всех», оно почём.* * *Да, мы подводим свой итогв местах, где милосерден Бог,но здесь, в предместьях человечьих,язвим заочно и при встречах.* * *Однако, затянувшийся сюжет!Уж старость близится, а совершенства нет.И эту незаконченность своюнести, как странно! – Я не устаю.Притом, что окружающим давнои до ноздрей гармонии дано.* * *Я не сумел обзавестись машинойтрубой дымящей и гудком протяжным.Макушкою, а может быть, вершинойя с детства знал, что это мне не важно,что все мои приобретенья –такие же, как я, растенья,что, полируя неба синевув местах положенных живу.* * *Сожалею, что похвал,где ни попадя искал.И, перешагнув пределв сочиненьи строк,точно знаю, что хотелболее чем мог.Со ступени на ступень –надо ль знать итог?Убеждает каждый день:милосерден Бог.* * *Судьба –              наш плат,а мы –           ткачи.Как хочется не наугадв узорах следствий и причин!* * *Всё в нашей жизни смеет быть,а может – так и не сложиться.Догадки, суета и прыть –лишь нетерпенье очевидца.

В стихах встречать начало дня

Как вдруг в житейской непогоде –уже не мы слова находим,а Слово призывает нас,чтоб изумить в который рази незаслуженно спастиот безнадёжного пути.* * *Стихи приходят невзначай,                                                 ноузнаёшь закономерностьв подробностях вполне случайных.И ты хранишь природе верность,как требует того порядоксих звёздных клумб                            и млечных грядок.* * *В стихах встречать начало дня.В который раз и сновадо времени, пока меняещё возможно сдвинуть словом.– Поговорим о пустяках!О преходящем. Почему быне объясниться? Но в стихах.Но всласть. И чтобы губы в губы.Под утро –                   цвета молокаползут –                плакучи и гремучи –тучеобразны облакаи облакоподобны тучи.Жаль худенькой июньской ночки(но, к счастью, твердь небес – большая)!И бублик лунного желточканас напоследок утешает.А купол звёздный был прекрасен,как может быть прекрасен лик любимой(сравненье, кажется, пристрастно,но до утра – неистребимо)!С рассветом, глядя в небеса,я тот, кто верит в чудеса:под сердцем огненный лоскут, который –имущество небесного простора…* * *Как ноту в партитуре голосов –прозрачную, цветную и летучую, –примите наше искреннее «со!»для «чувствия», «размерности» и «звучия».* * *Стихов сегодняшних писанье –везений завтрашних вязанье,где можно пасмурную нить,на нить цветную заменить.* * *Так безусловно узнаюиз многих посторонних темединственную и своюя только, может быть, затем,чтоб (замирая сердцем, кстати!)дерзать, сколь любопытства хватит –но не спешить о результате.* * *Организуя сквозняки,я в воздух отпускал стихио том, что это благодать –так громко и всерьёз вздыхать.* * *Ступивши в будущего светк фигурам, знакам, сочетаньямтого, что именуют «знаньем»,нашедши прошлого теченьево всём его тройном значеньи,в поступках чист, душою светел…– Как складывать стихи? –                                                 спросил поэт.– Как сложены созвездья, –                                                   Бог ответил.

* * *Жить,и, «часов не наблюдая»,следить,как тёмная вода,невесть откуда прибывая,скользит неведомо кудамеж тесных берегов реки.И, словно бы творя молитвы,а может быть, как смешивая краски, –читать стихи.И снова, как стекляшкицветастые, сбирая на витраж,читать стихи.И да не оскудеетРука,        чтосеребромимедьюречинасоделяет.

* * *Воистину –                       хмелит весна!Хлебнув апреля, как вина,поэт разгуливает странником –летучим, вдохновенным…                                                пьяненьким.Воистину –                      растить стихи, какое благо!Простись с невинностью, бумага,терпи, знакомясь с «винностью» словесной,нехитрой, но –вполне небесной.

Любимая, здравствуй!

весеннееБиенье сердца и круженье головы,волненья-тре, пряженья-перена…Способность-работо снижается, увы.Ха-хармсы прочие…мужайся, старина!Ты безнадёжен.                            Солнце, май                                                   и попкипрохожих девушек в материях из хлопкатаращатся так строго не спроста.Какой миноз-весенний-авита!* * *Весною незнакомки хорошеют,как это удлиняет шею!Зовут на подвиг в улицах столичных,шагают в одиночестве публичном…Не устаю на встречных любоватьсяпод гром воображаемых оваций.* * *– Гарсон!Один двойной и сладкий сон…– С луною-вишенкой? Туманный?– С оркестром и девицей Анной.– Ах, сударь, вы легко одеты!– Кому какое дело в этом?– Но Анна, будучи девицей,в засахаренных льдах хранится,что без лимона и плащане пьют с оркестром натощак.– Пусть ночь покажется ядрёной –я буду гол и без лимона.Плесните музыки, гарсон,в один двойной и сладкий сон…* * *мелодия двух душ и скрипки……и «скрипочки» –                        простите за ошибку! –Мелодию прозрачную такуюна скрипочке представят, на скрипуле…Уйдите все, кто бы хотелоркестра духового и двух тел.* * *Пусть красотки Ненарокиходят-бродят по дороге,на которой их встречаеммы, красавцы Невзначаи.* * *Полезно гулять с головой набекреньв июньский, прозрачный и солнечный день,когда ты все больше и больше – олень,безрогий (не время пока, да и леньискать подходящих)…                                          полезно сирень –июньское чудо –                                явить на поляне,где учат любви крутобёдрые лани.* * *– Присаживайтесь, бабочка,листам капустным вредная!Сам тоже травояден я –«капустоистребителен» –сейчас за первой стопочкой.Присаживайтесь, деточка,какая Вы наряднаяв своей крылатой юбочке,и как многозначителенизгиб летучей попочки…

* * *Девы –               львицы и жирафы,змейки, бабочки, растенья…Воплотив себя, как тему,выбирают нас, как шляпку,башмачки, иль карамельку, –в подходящий день неделиобъявив себя новинкой,неопознанным объектом…Девы – как испить водицы!Ароматом травы – девы!«Бис!» и «браво!» – девы,                                           где вы(разрешается гордиться) –там земное притяженье,чтоб невероятней было,напрягает в четверть силы.* * *женщинеТы – инструмент.                                Прекрасный в исполненьи,но – инструмент.                                Что вынужден молчать,и ждать желанья.                               Ждать прикосновенья.Чьё назначенье –                               отвечать.* * *До чего твой взгляд прохладен…И не хмурься, правды ради!Да, морозит, но слегкатам, под сердцем и в висках.Поцелуя мёд и млекоотогреют человека.* * *Любимая, здравствуй!                                      Но ближе, но между,скорлупочка шубы и фантик одежды –цветастых портновских идей чешуя –всё прочее.                   Всё, что не ты и не я.* * *Ты занавешена одеждой –так взмах клинка припрятан в ножнах.Я буду тем, неосторожным,кто эту занавеску сдвинет.И полоснёт по горлу нежность,и горлом хлынет.* * *Винна Инна.                      Мир двоится:Аллы голы.                   Пусты лица.Ах! Бессонница без Сони.Тает снег, у нас в сезоне –линька, сброс рогов…                          И только,как спасенье                       Ольги долька.* * *Я возлежу как на подушкена животе моей подружки.Ворчит утробушка на ушко,а под щекой – гряды верхушкав шелках взращенной рыжей стружки.* * *Я –         наизнанку вывернутый ёжв ладони узенькой твоей.Так.       Тем желанней, чем больнейподкладкой шкуры познаёшь.* * *Я рисую Леночку:чёлочка, гляделочки,веснушек поле,                          тропочкак ложбинкам, возвышениям(головокружениям!Взлётам и скольжениям!).Тропочка, тропочкадо…         право слово! – попочкии остального,                               далее,в коленки и к сандалиям.Конечно, дело трудное –изнемогать в спокойствии.Но не без удовольствия(замечу, обоюдного).* * *Играем чёрно-белое кино.Упала темь,но вместе с темслучайный луч,                           проворно жаля,кровавит губы                           и винов твоём мерцающем бокале.* * *Боюсь с тобой глаза в глаза.Немилосердно так пронзать!Но нет, не опускай ресницы,пусть совершается…                                     и длитсявсей звёздной силой притяженьязаставшее врасплох сближенье.* * *Пусть знание сильнее красоты.Пусть я сильней – прекрасней ты.Я знаю очень, слишком знаю!Ты, по секунде убегая…Ты – существо иного рода.Где ты растрачиваешь годы –я по секунде набираю.Я знаю: мы недолговечны.Но я печален. Ты беспечна.