Таточка

Пролог

Темнота. Тело уже привыкло к холоду. Ноги затекли стоять в кирзовых сапогах. Таточка дежурила у блиндажа уже три часа, вслушивалась в чёрное ночное небо. Казалось, время остановилось. Иногда она уже не понимала, сон это или явь… Может сейчас откроет глаза, и окажется это всё было страшным наваждением? В комнату заглянет мамочка, поцелует в макушку и позовёт на завтрак. Вся семья соберётся в гостиной, нянюшка принесёт горячую кашу, свежеиспечённые оладушки с яблочным вареньем. А потом она пойдет в сад читать роман Дюма. Сядет в теньке под яблоню, вытянет свои стройные ножки… Так Таточка обычно делала в воскресенье.

– Мамочка! Мамочка! Папочка… – Прошептала в тишине девушка. Взор её устремился в небо, как будто, хотела передать им свою тоску, свою любовь.

– Как вы там? Как ты мамуля? Как папуля? Скучаете по мне?

Это был не сон. Это была жестокая реальность, которая настигла людей. Настигла внезапно, настигла воем сирен, которые оповещали, что на русскую землю ворвался враг. Никто не был к этому готов. И Таточка, которая росла как цветочек, оберегаемый от всего плохого, воспитанная в любви, доверии к этому миру, совсем не была готова к таким суровым условиям.

За последние два года, она единственный раз плакала, когда уезжала с Татарстана. Но это было её чёткое решение. После первой блокадной зимы, когда запустили трамваи и запустили водопровод, всё равно было тяжело, так же мало продовольствия. Оставаться ещё на одну зиму и ждать конца войны было большим риском. Уйти на фронт она запланировала ещё до эвакуации. Просто необходимо было вывести маму из города, чтобы она могла спокойно прожить зиму без этого страшного голода. Летом 1942 года они с мамой переплыли Ладожское озеро и отправились в Татарстан. В январе 1943-го она прямиком поехала в Москву, а мамочка осталась там дожидаться окончания войны. Впервые в жизни Семья Родионовых была разлучена. Им предстояло пережить разлуку и просто выжить…

Глава 1 Семья Родионовых

Что такое семья? Это союз людей, которые однажды решили, что их жизненные ценности схожи, есть общие интересы и можно заключить брачный контракт. Или это что-то возвышенное? Или может это какое-то необъяснимое явление общества? Можно ли назвать семьёй ячейку общества, состоящего из одного человека? Возможно в каком-нибудь далеком будущем так и будет, когда жену сможет заменить искусственный интеллект, а друга – робот.

Иногда, войдя в квартиру, ты сразу можешь почувствовать этот запах Семьи – пахнет нежностью или злостью, уважением или презрением, может немного усталостью или воодушевлением…

Стоило зайти в прихожую к Родионовым, чувствовался сладкий запах любви, смешанный с нежным ароматом домашних роз, герани и чистых полов. Большое зеркало притягивало к себе и так и звало полюбоваться на себя, аккуратно снять верхнюю одежду повесить в шкаф, уличную обувь поставить в обувницу, дальше пройти в гостиную, и увидеть большое светлое окно с домашними цветами. Слегка отодвинуть легкие занавески и насладиться видом на Неву и царственно возвышающийся над ней Смольный собор. Справа от окна стояло пианино, и иногда по вечерам наполняло квартиру волшебной мелодией….

Вся квартира была пропитана каким-то невидимым светом. Кто заходил в гости к Радионовым, будто бы сам преображался и наполнялся спокойствием и желанием дарить всем свою любовь.

Таточка была окутана заботой и любовью. По вечерам, после того как мама намывала её перед сном, она любила забираться к папе на колени и слушать его сказки. Иногда он пел ей красивые баллады, и она так и засыпала у него на коленях под тёплым одеялом. Выходные были как праздник, родители всегда придумывали совместные походы, прогулки, пикники на природе. Можно ли сказать, что она была избалованной? Да, в меру, она знала, где заканчивается её свобода и начинается свобода родителей. Её мама Анна Фёдоровна работала бухгалтером в Госбанке, отец в порту кладовщиком……. С самого малого детства ее воспитывала Нянюшка Марья Васильевна, и можно сказать тоже была частью их семьи.

Когда Таточке исполнилось семь лет, в их семье появился новый член. У Анны Фёдоровны была хорошая знакомая, которая однажды не вовремя, и совсем не к месту пропагандировала свои взгляды на правительство. Добрые соседи быстренько донесли на неё. И вот, с утра пришла комиссия забрали под белы рученьки. Анна Фёдоровна быстро подняла свои связи и забрала её дочку Галочку себе, той было всего восемь лет. Разве должна девочка проводить своё детство в приюте, в чём её провинность?! С очень большим трудом получилось убедить, и ребёнка отдали на попечительство семье Родионовых. Радости Таточки не было предела. Теперь у неё появилась сестра!

Мама привела Галочку в один из зимних вечеров. Маленькая девочка, с русой косичкой и большущими голубыми, как небо, глазами, неуверенно встала в прихожей. Она походила на испуганного котёнка, которого подобрали на улице. То, что, она пережила за последние сутки, повергло её в дикий страх, внутри как будто всё заледенело от ужаса, непонимания… Увидит ли она теперь свою маму?

– Галочка, родная, раздевайся! – Анна Фёдоровна помогла девочке снять шубку и сапожки, аккуратно взяла за маленькую холодную ручку и повела в ванну, помыться и погреться.

Жизнь Таточки преобразилась с того момента, как в их доме появилась Галочка. Теперь по вечерам комната, которую они делили, наполнилась девичьим смехом и шепотом. Они делились секретами, строили планы, а иногда устраивали настоящие девичьи посиделки с переодеваниями и смешными играми.

Новая жизнь Галочки тоже начиналась с чистого листа. Перевод в школу, где училась Тата, был для неё не только новым опытом, но и своего рода испытанием. Ей предстояло привыкнуть к новым лицам, новым правилам, к более сложному учебному материалу, ведь она была старше Таты на целый класс. Но Галочка была девочкой любознательной и быстро освоилась.

Марье Васильевне, их домработнице, добавилось хлопот. Теперь ей приходилось готовить для двух девочек, следить за чистотой их комнаты, помогать им с уроками и заботиться о том, чтобы у них всегда было всё необходимое. Но она не жаловалась, ведь ей стали платить больше.

Анна Фёдоровна, мама девочек, замечала, что Галочка не так усердно занимается учёбой, как Тата. Она старалась дать Галочке больше внимания и времени для учёбы. Вскоре Анна Фёдоровна решила, что лучшим решением будет предоставить Галочке отдельную комнату. Это позволило ей заниматься уроками в тишине и спокойствии, не отвлекаясь на Тату, которая тоже нуждалась в сосредоточенности. Анна Фёдоровна надеялась, что такое решение будет способствовать успешному обучению обеих дочерей. Она мечтала, чтобы они получили хорошее образование и смогли в будущем найти свое место в жизни. Галочка, выросшая в атмосфере любви и заботы, считала Анну Фёдоровну второй матерью. Она знала, что Анна Фёдоровна всегда поддержит ее и станет надежной опорой в любой ситуации. Теплота, которую подарила Анна Фёдоровна Галочке, навсегда осталась в ее сердце. Она сохранила в себе память о доброте и бескорыстии женщины, которая, несмотря на собственные трудности, открыла двери своего дома для девочки, оставшейся без семьи.

Девочки росли, становились более самостоятельными. Уже не так нуждались в услугах няни, и всё-таки Анна Фёдоровна приглашала её несколько раз в неделю домой, чтобы та помогала по хозяйству. Ей не так нужна была помощь, как хотелось помочь Марье Васильевне заработать хоть что-то и не чувствовать себя одиноко.

Вот началась новая неделя, понедельник для всех прошел очень быстро после выходных. Когда вся семья собралась дома, они обнаружили, что их нянюшка так и не приходила. Она не пришла и в среду. Анна Фёдоровна уже начала беспокоиться и решила в четверг вечером после работы поехать к ней домой. Жила Марья Васильевна почти на окраине, на проспекте Стачек. Чтобы до неё доехать, пришлось ехать на двух трамваях. Осенью стало уже раньше темнеть и передвигаться одной в тёмное время суток, было немного тревожно. Анна Фёдоровна была настроена решительно, и поэтому особо не обращала внимания на весьма странных прохожих, которые видимо тоже возвращались с рабочей смены и по пути заглянули в распивочную. Вид у таких людей был не внушающий доверия, шаткая походка, несвязная речь…

Она дошла до улицы Возрождения, прошла через огороды к двухэтажному деревянному дому. В некоторых окнах горел свет, и это более-менее освещало местность. Подойдя к входной двери, Анна Фёдоровна посмотрела в окна на первом этаже, убедилась, что там кто-то есть, и легонько постучала в дверь.

Внутри промелькнула тень и пропала. Тишина. Тогда Анна Фёдоровна постучала ещё раз. Наконец в окне появилась женщина, судя по выражению лица, она была не очень довольна вечерним визитом.

– Вам кого?

– Добрый вечер, меня зовут Анна Фёдоровна. Я ищу Марью Васильевну. Она не вышла к нам работу, мы беспокоимся…

Женщина с таким же недовольным лицом кивнула на входную дверь

– Пройдите!

Поднявшись по невысоким скрипучим ступенькам крыльца в дом, Анна Фёдоровна подошла к двери квартиры. Та резко открылась, и перед ней предстала та самая суровая женщина. По ней было видно, что она особо не ухаживает за собой, заляпанный халат, перетянутые волосы какой-то несуразной косынкой. За ней была видна небольшая прихожая, переходящая в кухню. В квартире стоял неприятный запах, то ли старых вещей, то ли просто здесь давно не убирались. К этому ещё в нос ударило чем-то жареным, казалось даже, что жарили на этом масле не один раз.

– Простите что так поздно. Здесь проживает Марья Васильевна?

– В больнице она! – Женщина не хотела пускать свою гостью дальше, это было видно по её позе. Она встала со скрещенными руками, прикрывая фигурой кухню и проход дальше.

– Подскажите пожалуйста, а что случилось? Может дадите адрес?

– Плохо ей стало. Сердце вроде бы прихватило.

Анна Фёдоровна немного растерялась, она никак не могла понять, что это за женщина и кем она приходится нянюшке. Ещё она не могла понять, как Марья Васильевна могла здесь жить. Она была таким воздушным чистым существом, ну никак не ассоциировалась с этим грязным местом.

– Прошу прощения за нескромный вопрос, а вы кем ей приходитесь?

– Невестка! Нина… А вы?

– Я Анна Фёдоровна, Марья Васильевна у нас работает. Мы за неё беспокоимся. Может нужна какая-то помощь?

Нина немного задумалась. Особого энтузиазма в ней не чувствовалось, видно свекровь она свою не любила. Но предложение о помощи звучало весьма заманчиво.

Марья Васильевна никогда не жаловалась Родионовым на своё положение. Они уже давно жили вместе – невестка Нина, её сын Василий. У неё была отдельная маленькая комната. Невестка работала на заводе в горячем цеху, вечером позволяла себе выпить и хорошенько выругаться. Василий тоже подпивал, и не раз замахивался на мать, но пока ещё рассудок был при нём, так и не осмелился обидеть Марью Васильевну. Поэтому, для неё работа была отдушиной. Она всё никак не могла поверить, как её родной, горячо любимый сын, когда-то был совсем другим, добрым и весёлым. Как его жизнь превратилась в сплошную тьму и ругань. Как эта женщина – Нина, так крепко связала его, настроила против матери?

– Вы знаете, мы хотели её оставить в больнице. Она стала совсем несносной. Нам некогда с ней возиться!

– Нина, я не могу судить никого. Давайте я заберу её вещи, и она переедет к нам?

Похоже для Нины это был идеальный вариант, было видно, как зажглись её глаза. Она даже немного оживилась.

– А давайте я вас чаем угощу! У меня и наливочка есть!

Анна Фёдоровна еле сдержалась, чтобы не поморщиться от отвращения. Сидеть тут и распивать с этой мерзкой женщиной ей совсем не льстило.

– Благодарю, поздно уже, мне далеко домой добираться. Я бы взяла необходимые вещи…

– Я сейчас вам соберу.

– А где же сын?

– На работе ещё! Проходите, сейчас вещи принесу.

Нина скрылась за маленькой дверкой, которая видимо прикрывала комнату нянюшки. Там что-то загремело, зашуршало. «Интересно, как оно потом это объяснит сыну, что вот просто так собрала вещи матери?» – Пронеслось в голове у Анны Фёдоровны. Вскоре Нина вынесла небольшую сумку с вещами.

– Вот, держите. Это самое необходимое, если что понадобится, приезжайте.

– Хорошо, до свидания, Нина! Ах, да в какой она больнице?

– Вроде здесь недалеко на Стачек, больница Фореля…

Анна Фёдоровна не хотела больше ни секунды задерживаться в этом доме. Она кивнула и быстро вышла из квартиры, спустилась по ступенькам, и не помня страха пошла по темным огородам по направлению к трамвайной остановке…Дома она была поздно.

– Аннушка, родная, мы уже тебя заждались! – В прихожую вышел Павел Иванович, за ним стояла Таточка и Галина.

– Мамуля! Надо было всем вместе ехать. В такую позднь ходила по страшному району!

– Всё хорошо, мои родные. Марья Васильевна в больнице, поедем к ней завтра. Пораньше отпрошусь с работы.

Таточка подбежала к маме, помогла ей снять сапоги, в это время Павел Иванович снимал пальто, бережно обнял жену и провёл в гостиную.

– Ты моя сердечная! Пойдём мы тебя накормим и расскажешь всё.

Анна Фёдоровна устало прошла в комнату, сумку положила на пол рядом с пианино. Тяжело вздохнула и села за стол. Пока муж разогревал ужин, она немного расслабилась, вытянула уставшие ноги и с тоской посмотрела на дочку.

– Таточка, это ужасно, что я сегодня видела. Я и не подозревала, что Марья Васильевна живёт в таких условиях…

– Аннушка, сейчас несу ужин, не рассказывай без меня. – Донеслось из кухни.

– Да, Паш, я так…

Перед глазами Анны Фёдоровны опять предстала эта противная женщина, грязная квартира. Её аж передёрнуло от воспоминаний.

– Вот смотри, что я сегодня накулинарил, пока тебя не было. – Павел Иванович поставил пред женой тарелку с ароматными котлетами и вареной картошкой, немного зелени и овощей. – Видишь, какой шедевр!

– Спасибо, Павлуша! Я правда так изголодалась.

Она вкратце рассказала о своём визите на улицу Возрождения. Глаза мужа периодически наливались яростью и скорбью, он тоже был привязан к их нянюшке. Как так можно поступать с престарелым человеком?

– Я не посоветовалась с вами, думаю вы будете со мной согласны, что бабуля поживёт у нас. Там ей точно не дадут нормальной жизни!

– Аннушка, конечно. Она и так можно сказать у нас жила, разве что не ночевала. У Галины в комнате стоит кровать, на которой она и будет спать.

Галочку это ничуть не смутило, даже наоборот. Она любила поболтать перед сном, а так как теперь спала одна, было ужасно скучно без Таточки.

Все пошли спать, время было уже позднее, перевалило за 11 часов. Только Анна Фёдоровна осталась посидеть одна, ей хотелось немного отойти от душевного потрясения. Она видела разные семьи, слышала разные истории, но так близко никогда не сталкивалась с откровенной бессердечностью близких людей. Её чистая душа всегда стремилась помочь близким и дорогим людям, и при этом она никогда не требовала благодарности или что-то другого взамен. Это просто было у неё в крови – помогать тем, кто нуждается…

***

Прошла неделя. Павел Иванович нанял машину и помог Марье Васильевне переехать к ним домой. Она уже оправилась от сердечного приступа. Как выяснилось позже, она просто переволновалась после очередной ссоры с сыном, её материнское сердце разрывалось от горя, тоски. Но пришлось смириться со своим положением. Пускай сын живёт спокойно со своей Ниной…

Таточка и Галочка окружили бабушку своей нежной любовью и заботой. Хотя они ещё совсем молоды, их маленькие сердца полны сочувствия и понимания. Они так хотели, чтобы бабушка почувствовала тепло семейного очага и ощутила всю полноту любви и привязанности!

Мария Васильевна постепенно восстанавливалась после болезни и чувствовала себя всё лучше с каждым днём.

Летом мама устроила для девочек настоящий праздник на природе! Она сняла уютную дачу, куда девочки с няней приезжали на всё лето. Там был небольшой садик, где бабушка с любовью ухаживала за цветами и грядками, а девочки с радостью ей помогали. Каждую неделю родители навещали их, узнавали об интересных летних приключениях, и Анна Фёдоровна давала им увлекательные задания, чтобы они не забыли школьные уроки и с удовольствием подготовились к новому учебному году.

– Аннушка, да дай ты девчонкам отдохнуть, они и так устали за год ....

– Голова должна работать, иначе все забудут и сентябрь начнётся печально для них обеих. В этом нет никакой сильной работы, по 1-2 часа в день они не перетрудятся, но будут себя уверенно чувствовать после летнего отдыха.

На самом деле, девочкам учиться было довольно легко, особенно Тате. Она всегда была любознательной и любила узнавать новое. Таня могла часами читать книги, даже после того, как выполнила все домашние задания. Галочка же, как только наступал полдень, закрывала учебники и бежала гулять на улицу.

Девушки стремительно взрослели, становясь привлекательными девушками. Они осознавали свою женственность и задумывались о том, что ждет их впереди.

Глава 2 Начало войны

Июнь в 1941 году был холодный. Можно сказать, необычайно холодным. Ленинград погрузился в унылое, дождливое облако. Жители уже и не надеялись на тепло. Таточка в этом году заканчивала первый курс Покровского университета. Для студентов такая погода была подарком, не возникало соблазна убежать куда-нибудь на пляж загорать, да и прогулки под дождём тоже особо не радовали. Сидела за учебниками, сдавала экзамены. Единственным развлечением было пианино, оно никогда не пылилось. Только руки касались клавиш, и её сознание улетучивалось далеко в будущее. Она грезила о том, как играет на большой сцене, ловит на себе восхищенные взгляды поклонников. О работе педагогом особо мечтаний не было, так как, и так понимала, что это у неё будет получаться хорошо.

21 июня стало проблескивать солнышко, и она с подругами договорилась устроить в воскресенье пикник. Правда еще друг Алексей не давал прохода, звал покататься на пароходе. Но она всё-таки решила, что лучше посидит на природе, обсудят с девчатами экзамены, проверят друг друга еще по билетам. Оставалось сдать один предмет, а потом можно уже подумать и о летнем отдыхе и может даже поработать. Родители правда не особо поддерживали ее стремление к работе, говорили лучше набраться сил перед следующим учебным годом. Но она была упрямая, и просто сидеть два месяца без дела для её темперамента было невмоготу. На примете уже была смена в пионерлагере, как раз попрактиковаться в общении с детьми.

Отец по субботам работал, приходил обычно пораньше, и они с матерью шли в театр или куда-нибудь погулять.

–Таточка, хочешь с нами сегодня пойти в Кирова? Вторая премьера «Лоэнгрина» будет, знакомая из банка отложила нам билетики.

– Мамулечка, я бы очень хотела с вами пойти, но хочу посидеть поучить, в понедельник последний экзамен. Я думаю после сессии успею ещё. Слышала, премьера была потрясающая, зал весь заполнен до отказа, так что наверняка ещё не раз покажут.

– Ты же моя ясная головушка! – Анна Фёдоровна приобняла дочь, как же её переполняла гордость за неё. – Конечно, сходишь ещё, достану тебе потом билеты.

– Может, Галочка с вами пойдёт?

– Спрошу, что-то она сегодня задерживается. Но ты же знаешь, она такая болтушка, всё время с кем-нибудь знакомится по дороге с работы. Ох, переживаю я за неё…

Вокруг Галочки всегда было много поклонников, такое ощущение, что она как магнитом притягивала к себе людей. Бог наградил её пышными формами и изумительными чертами лица. Широко посаженные голубые глаза, длинные ресницы, аккуратный носик и задорный нрав. Но в этом они с Таточкой были похожи, всё время смеялись, пели. Конечно, их беседы не ограничивались только шутками, обе начитанные, с глубокими познаниями истории, они всегда находили тему для разговоров. Моментами, их обсуждения, правда, заканчивались горячими спорами. Особенно, что касалось политики, обе знали, что лучше не заходить за грань, да и лучше помалкивать, чтобы лишний раз не навлечь на себя беду. Уж Галочка-то знала, как всё может обернуться…

Родители пришли поздно после театра. Анна Фёдоровна была очень взбудоражена спектаклем. Такая игра актёров, такие шикарные костюмы! Пожалуй, это самое лучшее зрелище, которое она видела за последние годы. Таточка должна обязательно пойти на этот спектакль. Ей так хотелось поделиться впечатлениями с дочерью, но она уже спала, видимо утомилась за день, даже книга лежала около неё на кровати, свет не выключен, так и заснула…

22 июня началось рано. Соседи сверху почему-то бегали по квартире и кричали, что совсем не похоже на них. Павел Иванович посмотрел на часы. Циферблат показывал шесть пятнадцать.

– Какая наглость! Выходной день, единственный выходной, хотя бы час ещё дали поспать! И так голова гудит! Аннушка, давай пить кофе! – Он вышел в гостиную, увидел жену за книгой. Анна Фёдоровна не любила долго спать, и даже в выходной день любила посидеть с чашечкой кофе в тишине, почитать, посчитать расходы, распланировать недельный бюджет. – Я, видимо, вчера зря выпил коньячку в театре. Такой туман в голове, как будто весь вечер куролесил.

– Паша, ты так рано. Ну да, в таком шуме не поспать особо. А я так зачиталась, и даже не обратила внимание, что там у них происходит?

Над ними жила семья военных. Ольга Владимировна работала врачом в военном госпитале, а муж Александр Борисович – генерал-майор технических служб. Обычно они рано уходили на работу, но в воскресенье у всех был выходной, разве что могли вызвать в экстренном случае. Наверное, и сегодня произошло что-то… Но почему так шумно?

– Может, подняться к ним?

– Давай, Аннушка, выпью кофе, немного взбодрюсь и поднимусь.

Анна Фёдоровна всегда сохраняла спокойствие, но сейчас почему-то стало тревожно. Она пошла заваривать мужу кофе, поразмыслила немного о соседях, но решила, что не стоит паниковать, вряд ли что-то серьёзное.

Пока она была на кухне, в квартире сверху стихло. Затем хлопнула входная дверь и послышались быстрые шаги по лестнице. Тишина.

– Наверное на службу вызвали. Ты давно с ними общался?

– Да на днях вечером встречал Ольгу, она с работы шла, как всегда, уставшая. Но мы только поздоровались… – Аннушка, слышишь кто-то стучит? Пойду открою.

Анна Фёдоровна пошла вслед замужем. Опять тревожные мысли полезли в голову. Она всегда за всех искренне переживала, если кто-то попадал в беду старалась помочь. Ей бы самой подошла роль доктора, но отучившись в Женской Гимназии, поработав домашним учителем, и после 1920 года закончила бухгалтерские курсы пошла работать в Банк бухгалтером, и уже много лет числилась примерным сотрудником.

В дверях стояла взволнованная Ольга Владимировна.

– Соседи, доброе утро! Простите за ранний визит, сначала не хотела вас будить, но решила вернуться. Звонили Александру из штаба, срочно вызвали… А он вчера перебрал немного, не мог вспомнить, куда положил документы, всю квартиру перерыл…

– Так что случилось-то, Ольга Владимировна?

– Не очень понятно, сказали срочно подъехать, как будто немцы нам войну объявили. Но дело в том, что ему сказали не наводить панику, а быстрее подъехать… Я и думаю, пойти продуктами запастись…– Тут она не выдержала и заплакала. – Мне сказал на всякий случай ценные вещи собрать. Я и вас думаю предупредить, ладно побегу на рынок…

– Душечка, там закрыто ещё, наверное. Проходи чаю попьём…

– Нет, нет не могу сидеть, надо прогуляться, проветриться, что-то совсем тревожно. Если это война, даже представить страшно!

Ольга Владимировна не зря беспокоилась. У неё на это было две причины. Во-первых, мужа сразу могут забрать на фронт, а во-вторых, она была на втором месяце беременности, и сама являлась военнообязанной. Они долго не могли завести ребёнка, то учёба, потом работа, хотелось пожить для себя. А позже, когда уже решились, у Ольги возникли проблемы со здоровьем. Два года занималась восстановлением организма, ездила в санаторий в Крым, отдыхала под Ленинградом в лечебнице. Столько сил и денег было на это положено. Но хорошие связи, знакомые врачи помогли. И вот в середине июня она узнаёт о своей беременности. Врачи говорили поздновато для первородящей, всё-таки тридцать лет. Но она никого не слушала, так долго к этому шла. Какая разница, что они там говорят и думают, самое главное, что у них с Сашей будет ребёнок.

– Спасибо, Оленька, что зашла. Мы будем тогда тоже думать… Но паниковать не надо! Паника не поможет, надо собраться с мыслями. Если это действительно так, обязательно объявят. – Павел Иванович понимал, что, если женщины начнут истерику, с этим сложно будет совладать. – Прогуляешься, заходи, сейчас надо держаться вместе.