Тирамису и серебряный смех

© Александр Староторжский, 2026

ISBN 978-5-0069-6339-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Тирамису и серебряный смех

Я не знаю, вижу ли я это всё во сне… Или наяву… Не могу понять…

Кажется мне, что сидим мы с Ларисой и Машей в огромном, золотисто-бордовом, многоступенчатом зале знаменитого театра.

На сцене идёт пьеса и эта пьеса наша, моя и Ларисы…

Театр удивительно красив, богат, ухожен… Всё в нём поражает: величественные декорации на сцене, драгоценные костюмы артистов…

Голова идёт кругом, когда пытаешься представить, сколько это всё могло стоить…

Пьесу мы с Ларисой написали очень непростую: нечто изысканное, сложное, из африканской и китайско-французской мифологии, с вкраплениями из телепередачи «Что? Где? Когда?». Кажется, получилось современно и нарядно…

Пожилые, ревматические артисты играют азартно, осмысленно… С необычайной ловкостью перескакивают из костюмов богов, слонов и кенгуру в строгие французские фраки и яркие, неудобные китайские одежды… То есть отдают себя искусству самозабвенно, до конца, до донышка… Публика не дышит… Ошалела совершенно… То есть эффект достигнут… Но мне грустно… Режиссёр поставил пьесу так, словно главной его задачей было изгнание нас, авторов, из нашей же пьесы… Он взялся за дело умело, яростно и своего добился… Мы смотрели на сцену и не понимали, что мы видим… Там кто-то двигался, кто-то что-то говорил, кто-то пел, кто-то, подвешенный за ногу, пытался играть что-то нежное на свирели, но какое это имело к нам отношение?!

Я бессознательно двинулся в сторону выхода… «Сидеть!» – яростно прошептала Лариса и ювелирным рывком усадила меня на место.

«Сидеть и улыбаться!! Погубить нас хочешь?! Не дам!!!» – прошептала она и совершенно спокойно уставилась на сцену. Её уже давно не интересовало, что там на сцене делают артисты, её радовал сам факт постановки нашей пьесы в этом театре.

Первое действие кончилось… Мы пошли в буфет… Нам, собственно, безразлично было куда идти: в буфет, на ипподром, на аэродром… Но впереди было второе действие…

Буфет был прекрасен. Своими красками и запахами он согрел нам сердце. Это был даже не буфет, а что-то среднее между баром, рестораном и французской кондитерской…

Маша быстро, профессионально огляделась и увидела нечто совершенно волшебное, под названием тирамису: большой бокал, наполненный чем-то густым, сливочным, розово-жёлто-шоколадным, пышная, нежная шапка которого была украшена зелёным листиком из мармелада и натуральной вишенкой. Сказка! Шахерезада! Глаза Маши загорелись и она встала в очередь. Я ей завидовал. Надо же влюбиться в какое-то там тирамису! Если бы это был португальский портвейн 20летней выдержки…

Лариса сидела недалеко за столиком и, поглядывая по сторонам, тоже мечтала о тирамису. Вообще на сладкоежек кондитерские слова, наподобие тирамису, действуют магически. Они забывают обо всём.

Например о странных, неожиданных персонажах в своей пьесе, которые появились в ней неизвестно откуда, и которые действуют, принципиально пренебрегая логикой пьесы, и логикой, как таковой, вообще…

В углу зала, у стенки, толпились несколько человек, разглядывая какой-то стенд. Я подошёл. На стенде были выставлены фотографии постановщиков спектакля, в том числе и наши с Ларисой. Мне показалось, что молодая, симпатичная женщина, зачем-то изучает мою физиономию. Я мужчина в возрасте, но мальчишка во мне ещё не умер. Я ткнул пальцем в своё фото и сказал: « Смотрите, какое смешное, глупое, толстое лицо!»

Женщина вздрогнула, с ужасом посмотрела на меня, потом на фотографию и, вдруг, звонко рассмеялась…

«Смех, как серебряный колокольчик» – подумал я и пошёл к Маше и Ларисе.

Маша растерянно стояла у кассы. Посмотрев на неё, я понял, что произошло что-то ужасное. « Папа! Тирамису кончилась!» – тихо сказала Маша. «Саша, возьми нам, пожалуйста воды!» – попросила Лариса.

У них даже воды не было. Суслики несчастные.

Посадив Машу за стол, я подошёл к ребятам-корейцам за стойкой, представился, и через пять минут поставил бокалы с тирамису и ледяной спрайт перед Ларисой и Машей.

Маша посмотрела на меня как на божество!

Минута триумфа, счастья!

Я, конечно, не забуду эту премьеру, ведь было же в ней что-то приятное… Иногда звучит в моей голове серебряный смех… Иногда возникает передо мной потрясённое Машино лицо, когда я, как фокусник, появился перед ней с тирамису и спрайтом…

Да, я могу быть доволен: премьера прошла не без шарма…

«Саша, не вздумай сбежать!» – строго сказала Лариса и осторожно, медленно, с наслаждением стала есть тирамису. Сначала листик, потом ягодку, потом остальное, погружаясь всё глубже и глубже. Щёки её порозовели, в выражении лица появилось что-то детское…

Я уверен, что в эту минуту она серьёзно верила, что спектакль удался.

Цапля с красными глазами…

…Ночью мне приснился странный сон. Я ползу по грязному болоту. Вылез на островок из чего-то сгнившего… И вижу: толстые лягушки перепрыгивают через зелёный заборчик из глины и травы, и исчезают… Последняя лягушка, самая большая и самая толстая, пыталась последовать за ними, но ее в момент прыжка схватила огромная жилистая цапля со злыми красными глазами… Но глотать её не стала, а швырнула в ближайшую яму, где жабу, ещё живую, стали жрать трехголовые червяки, быстрые и жадные…

…Я открыл глаза, огляделся… Боже мой! Что мне снится! Какой ужас! Я встал, позавтракал и сел за компьютер. Надо было писать пьесу. Я писал два часа, но больше не мог… Я выключил компьютер, оделся и собрал в дорогу лекарства… Погода была чудесная! Жара! 28 градусов! В деревне, в которой я сейчас живу много асфальтированных дорожек, по которым приятно прогуляться. Я вышел на улицу. У подъезда нашего дома (2 х этажный дом, 8 квартир), на скамейке сидела милая девушка лет 18… Полненькая, в зелёной майке и бежевых шортах. Перед ней, на земле, лежала коробка, в которой лежали беленькие палочки, похожие на пастилу. Я спросил ее:

– Это что-то сладкое?

Она застенчиво улыбнулась и сказала, что это мелки. «Для них!» – она указала на детей, совсем маленьких, лет 4- 5, носившихся с визгом и криками рядом с нами. Находиться среди этой компании было очень приятно, но я пошёл по дорожке к другому дому, рядом с которым стояла моя любимая скамейка. Пришел. Сел. Скамейка стояла в тени. Я вышел на солнце, постоял 5 минут, наслаждаясь теплом, и вернулся на скамейку. Странные мысли стали приходить мне в голову. У девушки есть жених, крепкий парень, лет 25… Меня удивляло его постоянно злое, напряжённое выражение лица… Кто он? Я не знал… Вдруг он подойдёт ко мне и начнёт выяснять, зачем я затеял разговор с его невестой? Что я скажу? Ну ладно… Никогда он ко мне не подойдёт… И ничего не будет спрашивать… Недалеко от меня бегали несколько кошек, очень симпатичных… Одна из них, черно – жёлтая подошла ко мне ближе других и стала искать что -то в траве… Я понял, что она голодна и бросил ей шоколадную конфету… Она утащила её на асфальтовую дорожку и стала жадно есть. Я, неизвестно зачем, дождался, когда она её съест, и когда это произошло, пошёл гулять по дорожкам. Гулять было приятно, на каждом шагу попадались прекрасные цветы… Я осмотрел строящийся стадион, и подошёл к дому с очень интересной историей. Два года назад он принадлежал какой – то женщине, которая взяла в банке кредит на его постройку. И когда его построили, вдруг объявился настоящий владелец дома. Был суд. Женщине объяснили, что она взяла деньги у каких -то аферистов, и дом этот потеряла. При этом она осталась должна какие – то деньги, и ей пришлось продать свою квартиру, чтобы как -то выкрутится.

…История ужасная. Но таких историй мы знаем много, и к этому привыкли… Что же стало с этой женщиной, подвергнутой такому удару судьбы, мы узнавать не стали… Зачем? Жива она сейчас или нет? Зачем это знать? И так тяжело…

Я подошел к своему дому. У подъезда, рядом с девушкой, сидел её жених. Недалеко от него стоял мальчик лет 14… И жених объяснял ему:

– Если ты не будешь владеть ножом, тебя убьют! Завтра приходи к 11… Будем учиться!

Новый год в Раю

Мне приснилось, что я в 1882году, в Москве… И встречаю 83-й, вместе с ровесником, двенадцатилетним Сашей Куприным… Мы с большим удовольствием едим чудесные шоколадные тульские пряники… И ждём начала торжества… Досадно только, что куда -то делся наш приятель Ванька Бунин… Наверное крутится среди девчонок… Он им нравится… Красивый, нарядный, стихи пишет… О! Несут густой, тёплый, сладкий вишнёвый морс! Новый год наступит через несколько минут! Ура! А вот и Бунин! И с ним три румяные, симпатичные, весёлые барышни в белых платьях! Вот 12-й удар часов! Новый год наступил! Барышни степенно целуют Ваньку… По очереди… А мы с Куприным умыкнули бутылку портвейна и сейчас поступим в гусары! Спрячемся в кладовке, дернем по стакану и отлупим Мишку Сытина! Сына фабриканта, дяди Васи Сытина… А то он, гадёныш, тихо снял с ёлки все печёные яблочки и один сожрал! Сейчас, наверное, в туалете сидит… Но ничего, мы его дождёмся… Не будет же он вечно там сидеть… А пока мы с Куприным съедим медовые ватрушки… Если, конечно, Сытин нас не опередил! Вообще среди русских ребят такое свинство не принято! Таких как Мишка в компанию не берут!

Я в ужасе улетел…

…Я закончил сценарий, устал и лёг спать.

Ночь! Сон! Я очутился в прекрасном дворе моего дома на Фрунзенской набережной… Лето! Мне пять лет! Я хожу по двору и ем розовые и жёлтые цветы, растущие в нем во множестве.

Как хорошо! Вдруг надо мной появился черт, зубастый, лысый, рогатый, в одежде римского консула. Во рту у него висел человек со знакомым лицом. Не знаю как, но черт сказал:

– Сад мы уничтожим, а Сашку вместе со цветами выкинем отсюда! Здесь будет мой банк!

Человек со знакомым лицом полетел вниз, но черт поймал его, сожрал мгновенно и исчез…

Далее! Лечу куда – то! Вокруг синева! Города сверкают огнями! Все исчезло! Я подлетел к синей горе, на которой сидел необыкновенно жирный черт, с ушами величиной со слоновью задницу. Во рту у него лежал человек со знакомым лицом. Черт быстро проглотил его и сказал:

– Я сделал так, что драматурги 30 лет не получают плату за свою работу! Странно, что они ещё живы!

Черт заржал, уши его от радости так громко захлопали, что в деревнях от страха умерли 5 коров, и 16 овец. Несколько семей сошлись в драке за землю… Потом с разбитыми мордами сели за столы. И напились до блаженного состояния, с инвалидным исходом.

Черт выплюнул человека со знакомым лицом, поморщился, и прохрипел:

– Говно какое! Кто мне это подсунул?! А?!

…Я улетел. Иду по консерватории. Из беспризорного контрабаса выскочил полосатый чёртик, величиной с кошку. Он сказал мне:

– В 90х годах профессора консерватории чуть не сдохли от голода! Запомни! Моя работа!

Чёртик хлопнул себя по груди и из него выскочили красные чёртики с зелёными крыльями. Они обнялись и стали танцевать.

…Я в ужасе улетел. Пролетел мимо улицы Остоженка, по которой я с удовольствием ходил когда -то …Пил вино… Ел вкусные пирожки… А теперь она стала странной, дорогой и мёртвой…

Все! Я проснулся в своей кровати. Долго лежать не хотелось… Я встал, оделся, умылся и пошёл к Марии Павловне, соседке, бывшей певице, потерявшей голос (ей 41 год) …Мы выпьем её вкуснейшей вишнёвой настойки, поговорим о снах, и пойдём в сад, собирать клубнику и крупную, чёрную смородину…

Кажется занимательные истории…

Для начала эти две. Потом, может быть, другие.

Год 1990. У нас в гостях главный режиссер крупного периферийного театра, недавно поставивший нашу пьесу. Лариса накрыла на стол. Была водка, хорошее вино… Лариса принесла закуску. Это был жареный поросёнок. Несколько отличных, аппетитнейших кусков. В Москве это можно было купить в магазине «Нара», на Комсомольском. Когда режиссёр узнал, что у него в тарелке, он оцепенел от изумления. Глядя на мясо, он сказал:

– Я не думал, что сейчас можно съесть жареного поросёнка! Даже в Москве! У нас идут бои за простейшую жрачку! А тут…

Режиссёр с трудом преодолел свой трепет перед поросёнком, и с аппетитом взялся за него… Выпили… И режиссёр, сытый и довольный, рассказал, что труппа его почти умирает с голоду… Ест одни жёсткие пряники, привезённые неизвестно откуда… Ну и про всякое другое, очень весёлое и необычное…

Год 2000. Я в районной зубной поликлинике. Врач грубо залезла мне в рот какой – то кривой железкой, повертела ей в нем, осматривая зубы и вытащив железку, ВЫТЕРЛА ЕЕ О МОИ ЩЕКИ! О правую и левую! И бросила её в лоток, полный других инструментов. Я был поражён! Как так, перед ней было человеческое лицо или просто тряпка?! Видимо она уже не видела разницы. Я вышел на улицу, тщательно оттёр щеки и через несколько минут ходу мне попался винный магазин. Я зашёл в него, и чтобы погасить отвращение к врачу и её методам работы, выпил подряд две чекушки. (И водкой протер лицо). Стало легче… Дома я рассказал об этой истории Ларисе. Она ничего не сказала, усмехнулась и пошла на кухню. Через пять минут она принесла мне мою любимую яичницу с помидорами. Когда я эту яичницу съел, мы уже смеялись… Да! Забыл еще одну историю! Известный писатель, из молодых, читал лекции в ЦДЛ, такого содержания, мол» Мастер и Маргарита» самый слабый роман Булгакова! Вот так! То есть в этом мире возможно все! Именно это я хотел сказать! И еще хочу сказать! Реклама разрушает искусство! Вот идет интересный, захватывающий фильм, центральная сцена… И вдруг она прерывается рекламой трусов или зубной пасты.. Это вызывает дикое раздражение! Никто рекламируемую продукцию не купит! Ее просто возненавидят! Учтите это господа рекламодатели!

О том, как я болел и как я лечился

Если цели в жизни нет, то и жизни нет. Неизбежно возникает мысль о самоубийстве. И жизнь становится осмысленной: как, когда, чем… Мозг начинает работать и человек оживает…

…Это что такое? В окно ко мне залетела синица! Так… Ну, посмотрим…

1979 год. Я тяжело заболел. Мне нужно было сделать операцию, но моя мама, врач, замазала антибиотиком свищик на моем копчике, который нужно было удалить (операция 15 минут) и гной пошёл в тело. В ягодицах, в ногах и спине появились сильнейшие боли. Два года я так проходил. Наконец попался толковый хирург, который открыл больные места и гной вытекал из моих ран два месяца. Гной и еще какая – то вода. Места, в которых они находились, назывались « карманами». Как я жив остался – не понимаю… Ну вышел я из больницы, и узнал, что мама заболела раком поджелудочной железы. Ей сделали операцию. Переместили что – то в кишечнике, но опухоль продолжала рости. Случайно меня свели с одним знаменитым Целителем. И вот я у него в гостях. Это был высокий, красивый мужчина, лет 28—30, длинноволосый, с актёрским лицом… Когда я вошёл в его квартиру, он ещё в коридоре мгновенно осмотрел меня с головы до ног. Это заняло секунды 2, но я это заметил. Мы перешли на кухню и я ему рассказал о маме, но он слушал в пол уха… Что- то говорил кому -то в другой комнате, а потом подробно объяснил, что происходит с моей мамой, какая опухоль, как она расположена, и предложил лечение травами и овощными соками. Я обрадовался и стал все записывать. Целитель вдруг, глядя в стол, сказал: вы все говорите о маме, а смотрите сами не загнитесь. У вас вся микрофлора. (Я чувствовал себя очень плохо. Ходил с трудом. То есть инфекция из внутренних ран распространилась по всему телу). И предложил мне лечение, такое же как маме. Я все выполнил, что он сказал и через неделю чувствовал себя прекрасно. Когда я пришёл к Целителю, рассказать о себе, он радостно воскликнул: вот с вами можно иметь дело!

(Мама лечиться у него отказалась и вскоре умерла). А я продолжал сидеть на диете, которую он предложил. В основном это были отварные овощи, ну и прочее, о чем рассказывать не вижу смысла и не имею времени.

Я уверен Целитель этот несомненно был (и есть) человек гениальный. Сейчас он знаменит на весь мир. Однако я его работу испортил и чуть себя не убил. Как? Потом расскажу…

В 1988 году я познакомился с Ларисой и через три недели она переехала ко мне. Жили мы очень хорошо. Министерство культуры купило у нас две пьесы, и заплатило 5 тысяч рублей. (На эти деньги тогда можно было купить квартиру и мебель в неё).

Жили мы на Фрунзенской набережной, а в магазины ходили на Комсомольский проспект. Сколько вкусного там продавалось! Чудесный хлеб, розовая нежная ветчина, колбаса, любая рыба, всегда свежая! В кулинарии можно было купить вкусные купаты, лангеты, антрекоты, великолепные торты, пирожные! А какой был карбонат в магазине Дары природы! Сейчас такого нет и в помине! Ну и многое другое… Овощи, фрукты, прекрасные молдавские компоты, варенья, мёд… Но через три года эти магазины закрылись и появились другие, набитые ошеломляюще дорогими вещами, и, естественно совершенно пустые. Одни продавцы одиноко бродили среди разнообразной итальянской и французской мебелью.

В 90 году я сделал глупость, которая чуть не стоила мне жизни.

Я уже почти забыл о болях, истязавших меня, но иногда они возникали в едва заметном варианте… И я решил подлечиться. Я стал принимать преднизолон, препарат, которым мама лечила своих больных. Это лекарство огромной силы, и оно мне было противопоказано. Через месяц я его отменил и у меня в голове возникли страшные боли. Мой друг отвёз меня к профессору, Вейну Александру Моисеевичу, и он назначил мне лекарства. Если коротко, Александр Моисеевич сохранил мне жизнь, но вылечить не смог. Я изуродовал себя ужасно. Но если бы я к Вейну не попал, я бы наверняка погиб. А ведь он тоже был великий врач… Лечил он меня полтора года, но справиться не смог. И однажды он сказал мне, что они не боги и я для них слишком сложный пациент. То есть иди Саша Староторжский, и лечись, где хочешь. Ну я и пошёл – домой. И стал варьировать лекарства, прописанные Александром Моисеевичем. Ходил я и к другим невропатологам, но в сравнении с Вейном они выглядели, как карлики рядом с добрым, талантливым Голиафом.

Все! Бросил ходить к врачам и решил лечиться нетрадиционными методами.

Год 1992. Огромный концертный зал, полный жаждущими исцеления. Ну, наверняка что – то около тысячи человек. Или больше. На сцене женщина, лет 45…Довольно интересная, похожая на американскую актрису, в сверкающем платье. К ней один за другим подходят зрители и она им что – то советует. Подошёл и я… Стал что -то говорить, но понял, что женщина меня не слушает… Глаза её загорелись, она взяла со стола библию и перекрестила меня ей трижды. Лечение закончилось. Что это было? Ну откуда мне знать? Мы с Ларисой вышли на улицу, купили мороженое, несколько черешен Маше, и поехали домой. Действия женщины в блестящем платье произвели на нас сильное впечатление… Пришли мы в себя дня через два…

Тот же 1992 год. Смотрим телевизор. Специальную передачу, посвященную нетрадиционному лечению. Сначала выступил мужчина, который сообщил, что он за неделю вылечил 5 или 6 человек от рака в последней стадии… А после него выступила женщина, пожилая, полная, бухгалтерского вида, которая долго говорила о том, что она очень добрая и может помочь кому угодно. Они оставили свои адреса и мы решили к ним съездить.

Первым был мужчина… Лечебница, в которой он принимал, находилась на окраине Москвы. Очередь к нему составляла человек 50…Мы ждали не долго… Дождались… В кабинет вхожу я… (Лариса осталась в коридоре) …Великий доктор произвёл на меня странное впечатление. Он не стоял на месте. Не мог. Он слегка подпрыгивал, словно могучая сила лечебного вдохновения овладела им совершенно. Он был высок, сед, халат его сиял белизной… Под халатом виднелся шикарный американский джинсовый костюм. На ногах кроссовки, тоже белые… До сияния… На осмотр меня доктор истратил минуты две… Пара банальных вопросов (как дышите, как желудок) и рекомендация: натереть картошку, и смешать ее с керосином… Потом раздеться до гола и сесть на эту смесь… На голову положить столовую ложку этой кашицы… И так просидеть пол часа… Всего 7 процедур… И все будет хорошо… Я все это сделал. Но мне это лечение не помогло совершенно. Ларису неоднократно пришлось спасать от смеха. Ее можно понять… 42 летний драматург, мужчина очень полный, бородатый, длинноволосый, похожий на священника, совершенно голый, сидит на смеси картошки с керосином… Да… Ну, забудем это… Если получится…

Следующая встреча с гением медицины произошла через неделю.

Женщина, которая уверяла, что она очень добрая, и может помочь всем, кто к ней обратится, снимала апартаменты в одной из центральных гостиниц. На Горького. Очередь была не очень большая, но билеты стоили очень дорого. Тихо бродила охрана. Вся в чёрном. Мы сели дождаться приёма и вскоре дождались. Меня ввели в маленькую комнату, в которой великая целительница, в полумертвом состоянии, лежала на кровати и она стала меня лечить. Лицо ее изобразило что-то горькое, безнадежное, щеки повисли, руками она водила в воздухе, словно пытаясь уловить что – то… Потом руки её бессильно упали и она будто бы потеряла сознание… Охранник сказал, что лечение закончено, и вывел меня в коридор… После этой моей встречи Лариса не смеялась… Ей было жалко денег… У нас их было мало… И тратить их – на что?! Мы не поняли… Разумеется, я не выздоровел. А у Ларисы несколько дней было плохое настроение. Но это прошло. Московский театр поставил нашу пьесу и мы ожили.

Через несколько лет мы переехали в другую квартиру, у метро Аэропорт. И я узнал, что в ближайшем кинотеатре, « Баку», Кашпировский даёт сеансы. Ну и я, естественно, пошёл…

Сеанс проходил и интересно, и странно и загадочно… Кашпировский шутил, рассказывал разные истории из своей жизни… Например, рассказал, что Ванга посоветовала ему следить за колёсами машины, на которой он едет… Так вот нёсся он по хайвею со скоростью 200 километров в час и вдруг почувствовал, что с машиной что -то не так. Когда он доехал до отеля, то осмотрел свою машину, и понял что одно из колес было готово к отлёту. То есть он чудом остался жив… Я понимал, что рассказывая эти удивительные истории, Кашпировский незаметно лечит нас. На следующий день я пришёл снова и недалеко от него, в зале, перед сценой, на которой он сидел, выстроилась очередь человек 20 – 30 и все они сообщили об излечении от тяжёлых болезней. Например от псориаза, герпеса, диабета, гипертонии и других… Так было все 9 раз… У меня на глазах Кашпировский вылечил человек 200- 300…Ну точно сказать не могу… Со мной он ничего поделать не мог… Я слишком серьёзно искалечил себя, и к тому же был набит лекарствами… То есть это, видимо, было для него непреодолимым препятствием… Так я думаю… Когда он прощался с нами, то велел нам выстроиться в шеренгу, от сцены до выхода, то есть в проходе между креслами. Мы выстроились. Он сказал протянуть руки ладонью к верху и проходя мимо человека шлёпал его по этим ладоням. Я тоже вытянул. Но Кашпировский от меня отшатнулся, по ладоням моим не шлёпнул, и стремительно ушёл далее… Вскоре ушёл, исчез в вестибюле…

Ну на этом моё лечение не кончилось. Оно продолжается уже 45 лет и недавно мне преподнесли сюрприз… Для разнообразия..Я не смог записаться к эндокринологу и получить инсулин… Оказалось, что нужно получить какое то направление… От кого? Зачем?…И только после этого можно …В конце концов нам осточертел этот маразм и дочка пошла в аптеку и купила то что нужно. Это было в Москве! Как написал один иностранец – в самом капиталистическом городе, в котором ему пришлось побывать… Что он имел ввиду, мы не поняли…

Апельсиновый джем

Так… Надо встать с кровати… Сделать себе укол инсулина… Выпить таблетки, благодаря которым, много лет живёт- работает моя травмированная голова. (Кто – то в толпе саданул бутылкой. Я три часа был без сознания)…

Все сделал… Сажусь в кресло… Зима! За окном царит серый цвет… Снег идёт с дождём… Ветер… Что -то я должен написать… Пусть я не могу писать… Я болен… Давно! Но я должен! Иначе зачем я живу?!… Ни дня без строчки – это завещанный долг!

Вспомнил! Москва. 1992 год. Я приехал в центр. И зашёл в крупный магазин. Купил простое, нужное, дешёвое… И вдруг остановился поражённый… На полке стояла крупная банка апельсинового джема! Банка была красивая невероятно! Стеклянная! Прозрачная! Из Лаоса или Камбоджи! Джем был так сделан, так уложен, что казалось, вкуснее его, оригинальней его, джема быть не может! Я такого джема, никогда в жизни не видел и не ел! Он казался мне сыном солнца! Так он сиял! Я посчитал деньги и вышел из магазина. Как мучительно быть нищим человеком!

Успокоившись, я вышел из магазина, перешёл улицу и вошёл в известный букинистический магазин… На полке стоял девятитомник И. А. Бунина… Я о нем мечтал всю жизнь! Он стоил копейки! Но ровно столько, сколько стоил волшебный, притягательный джем… Ну и что покупать? Сердце окаменело. Я пошёл в магазин и купил джем. Я почувствовал себя счастливым. Джем дома съели моментально. Маша кормила им свою пластмассовую собачку Кузю.