Истина где-то рядом

ПРОЛОГ

Венедикт, окончив седьмой класс школы, отправился на каникулы в деревню к родителям матери. Уже с первых дней пребывания Венедикт оказался втянутым в загадочную историю появления в деревне девушки. Юношу насторожил факт ее неожиданного появления в старом, давно не жилом доме его предков. По словам Василисы, она случайно увидела открытую дверь давно заброшенного дома, прогуливаясь по берегу, протекающей недалеко, реки. Но, как позднее узнал Венедикт, пройти по ее берегам практически невозможно, так как они сильно заросли деревьями и кустарниками, и никогда местными жителями для прогулок не использовались.

В тот же день выяснился факт необъяснимого исчезновения из спальни большого старинного зеркала в массивной резной раме, и таким же таинственным его возвращением на место через несколько часов.

Через сутки, пойдя с дедушкой на рыбалку, Венедикт обнаружил в реке, под невысоким деревянным пирсом, большой полиэтиленовый пакет, используемый для сбора мусора. Когда они с дедом вытащили пакет на берег, в нем они обнаружили труп убитого старика, единственного в деревне Героя Советского Союза. И в этот же день, когда Венедикт, уставший и взбудораженный найденным в реке трупом, лег днем поспать, ему приснилась загадочная женщина, обладающая длинными распущенными черными волосами и пронзительными зелеными глазами, которая настоятельно рекомендовала ему приступить к расследованию убийства старого человека, обещая ему при необходимости оказать помощь.

Венедикт долго сомневался, сможет ли он выполнить возлагаемую на него миссию? Но так получилось, что погибший старик оказался старым фронтовым другом дедушки, и тот горел желанием по горячим следам разыскать убийцу, пока тот не скрылся из деревни. Под давлением обстоятельств, Венедикт приступил к расследованию преступления в условиях жесткого лимита времени. Всего один день у него был для розыска убийцы.

Прежде всего, необходимо было выяснить, кому была выгодна смерть одинокого старика. Опрос местных жителей не дал никакой ясности в этом вопросе. Все жители деревни с большим уважением относились к одинокому старику. Все знали, что никакого богатства у него не было, кроме полученной за героизм в годы второй мировой войны высокой государственной награды. Казалось бы, с этой точки зрения, следствие зашло в тупик. Но основная проблема заключалась в поиске орудия убийства. Пригласив к поиску своих новых друзей и местных ребят, Венедикт отыскал орудие убийства в водах реки. Им оказался топор, топорище к которому делал его дедушка незадолго до произошедших событий одному из местных жителей. Под напором улик он признался в совершении убийства из корыстных побуждений.

Бабушка, встревоженная рассказами своего внука о его новой знакомой девушке, обратилась к местной ведьме, своей старой, еще школьной подруге. Информация, которую получила бабушка от своей подруги, шокировала ее. Оказывается, что новая знакомая внука является ведьмой и прибыла в наше время по временному порталу из другого времени при помощи зеркала.

А в октябре Венедикту вручили телеграмму, что его бабушка и дедушка погибли в автокатастрофе. У Венедикта возникает подозрение, что это была не автокатастрофа, а заранее спланированное убийство. И совершила его никто иной, а Василиса. Едва дождавшись осенних каникул, юноша оправляется в деревню, где встречается с Василисой и узнает не только причину и исполнителя убийства, но и свое предназначение в будущем.

Именно в это время у Венедикта впервые возникла мысль посвятить свою жизнь поиску тех, кто совершает убийства людей, поставив себя выше Бога.

Вернувшись из деревни, Венедикт ничего не рассказал родителям о цели своей поездки и о том, что происходило в деревне, рассудив, что родители, узнав подробности, все равно не поверят в их реальность, и только будут волноваться за его жизнь и будущее.

Венедикт блестяще сдал экзамены за восьмой класс и с удовольствием приступил к занятиям, перейдя в девятый класс.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Лежа на кровати, Венедикт всем телом, каждой его клеточкой, ощущал прохладную нежность тончайшего постельного белья. Большая пуховая подушка ласково обволакивала его голову. Он возлежал на ней и с ожиданием неземного блаженства наблюдал за приближающейся к нему высокой стройной девушкой. Ее длинные черные волосы мягкими волнами струились по обнаженным плечам. «Василиса, это ты?», – пробормотал юноша во сне. Зеленые, широко распахнутые глаза девушки, смотрели на него ласково и многообещающе. Она легкой походкой неслышно подошла к кровати, подняла длинную стройную ногу и нежно провела ею по груди, потом по животу юноши. От ее прикосновения он вздрогнул, пододвинулся на кровати, освобождая ей место.

Девушка легко, словно пушинка, потревоженная легким дуновением ветерка, взлетела над кроватью и легла рядом. Венедикт почувствовал прикосновение ее бархатистого прохладного тела. Возбуждение охватило его. Желание обладать девушкой захлестнуло его с головой, подавляя волю, безжалостно отбирая у него все чувства, кроме одного. Но какое это было чувство! Это чувство бесконечного удовольствия.

Венедикт, не в силах больше сдерживаться, властно обнял трепетное тело девушки, подмял его под себя, вошел в него мощным толчком. Несколько раз дернулся и, запрокинув высоко голову, зарычал первобытно, скрепя зубами и извергая из себя семя. Удовлетворившись, откинулся и тут же получил вполне ощутимый удар по голове.

Венедикт открыл глаза, с трудом приходя в себя. Его голова неудобно лежала на спинке кровати. Юноша зашевелился, уперся пятками в кровать, потянул свое тело вниз, положив голову на подушку, пошевелил ею со стороны в сторону, пытаясь прийти в себя от удара и такого сладостного сна. Отбросив одеяло, с интересом посмотрел на восставшую плоть. Она дергалась, все еще извергая из себя потоки семени. Венедикт набросил на себя одеяло и закрыл глаза, пытаясь продолжить только что увиденный эротический сон. Но он почему-то не хотел возвращаться.

– «Интересно, Василиса действительно приходила ко мне во сне, или это только мои фантазии? Если это она, значит, она не оставляет меня, продолжает меня отслеживать. Это не очень хорошо. Но, с другой стороны, плохого она мне не делает, можно сказать, даже наоборот. Но какие же у нее на меня планы? Когда придет этот момент?».

Венедикт прислушался. В квартире стояла полная тишина. Он вздохнул. Снова родители уже ушли на работу, оставив его хозяйничать в квартире. Он неохотно встал и, чувствуя неприятную мокроту в трусах, отправился в ванную. Он с интересом взглянул на себя в зеркало. Перед ним был широкоплечий, уже с хорошо развитой мускулатурой, юноша. Венедикт критически осмотрел себя. Вполне красивый юноша, и девушкам он нравится. Уже шестнадцать лет исполнилось, а вот женщин он еще не познал. А плоть, его мужское начало, настойчиво требует своего. Вот и мучат по ночам эротические сны. И так почти каждую ночь.

Иногда, когда вечерами он оставался в квартире один, он доставал мамины книги, разыскивал фотографии обнаженных женщин и удовлетворял свою похоть. А получив удовлетворение, сняв напряжение, он раскаивался, терзал себя обвинениями в нехороших поступках и давал слово этим больше не заниматься. Но на следующий день все забывалось и, безвольно покоряясь своим инстинктам, совершал то же самое, снова терзаясь раскаянием.

– А вот с этим надо срочно что-то делать. Мои друзья, по их словам и уверениям, уже все познали женщин. Один я, как малыш, эротическими снами и собственными руками удовлетворяюсь, – пробормотал Венедикт, залезая под душ.

Накануне, придя вечером со спортзала, Венедикт почувствовал себя плохо. Пришедшая неожиданно рано с работы мама, известный в городе врач-терапевт, приложила руку ко лбу и безапелляционно заявила, что у него поднялась температура, и завтра пусть он полежит в постели. Не хватало еще расхвораться в начале учебного года. Венедикт с удовольствием воспринял это указание. Ну, кто из учеников не готов лишний день поваляться дома, заняться своими любимыми делами или просто элементарно побездельничать?

Утром, оставив кучу лекарств на лечение и дав строгие указания по режиму их приема, мама ушла на работу.

Венедикт первым делом, выбросил в унитаз все таблетки, которые он должен был выпить за день по указанию мамы. Затем, приняв душ и позавтракав, Венедикт включил магнитофон, поставил кассету со своим любимым heavy metal. По квартире разнеслась громкая музыка, от которой неподготовленный слушатель вскоре впадает в ступор. Но только не он. Этой музыкой он увлекся давно и сохраняет ей свою преданность уже не первый год.

Пройдя в кухню, поставил в турке варить кофе. Вскоре по квартире разнесся аромат свежего сваренного напитка. Открыл бар и уставился на батарею стоящих бутылок с различным алкоголем. Бар у них был богатым. Отец, выезжая в бесконечные командировки на различные симпозиумы, заседания, совещания и другие мероприятия, привозил алкоголь с разных сторон света. Он ставил их в бар и благополучно забывал про них. Времени у него совсем не было пользоваться всем этим богатством. Иногда коллекцию пополняла и мама. Вылечившиеся в ее отделении пациенты в качестве благодарности преподносили ей алкоголь самых экзотических марок. Коллекция алкоголя была настолько многообразна и обширна, что родители и не замечали, что Венедикт, пользуясь случаем, попивает понемногу то известный в нашей стране только по иностранным кинокартинам виски, то коньяк. Коньяков был большой выбор. И французский и армянский и российский.

Найдя на этот раз открытую бутылку французского коньяка, плеснул в чашку с кофе. Пригубил. По телу стало распространяться приятное тепло. В голове слегка затуманилось. Допив кофе и чувствуя легкую эйфорию, дослушал очередную композицию музыки. Выключив магнитофон, сел за письменный стол и достал учебники по своему любимому предмету – химии. Отдых отдыхом, но знания по предмету никто не отменял. Поставив на стол хрустальную пепельницу, Венедикт достал со стола пачку Marlboro. Закурив, усмехнулся, вспомнив свою первую выкуренную сигарету, предложенную Виктором Серовым. Хорошо, что родителей нет. Мать сейчас начала бы с энтузиазмом читать лекцию о вреде курения. Отец бы неодобрительно смотрел на своего отпрыска, молчаливо поддерживая жену.

Вечно он так. Из-за большой занятости всю воспитательную работу единственного сына, решение всех семейных и домашних проблем он возложил на жену. А сам, как ученый-теоретик, с интересом наблюдал за эффективностью работы жены. Иногда в редкие мгновения своей незанятости на него находило вдохновение, и он с энтузиазмом начинал заниматься его воспитанием. Он усаживал сына в своем кабинете, в который в обычное время вход ему был запрещен, и, расхаживая по комнате большими шагами, словно он был на своей любимой кафедре, начинал хорошо поставленным голосом учить его уму разуму, вспоминая подходящие примеры из своей бурной жизни. Некоторые из его постулатов Венедикт запомнил, взял на вооружение и в дальнейшей жизни старался ими руководствоваться.

Венедикт с удовольствием рассматривал красочную пачку сигарет с верблюдом на желтом фоне пустыни. У нас таких не достать. Это отец, привез из заграницы, с очередного научного симпозиума. Друзья с завистью смотрели, когда он доставал, не спеша, из кармана очередную импортную пачку сигарет, прикуривал красивой зарубежной зажигалкой. Иногда он угощал сигаретой своего друга Сергея Уварова, с которым сидит за одной партой уж девятый год.

Докурив сигарету, Венедикт погрузился в таинственный мир химии. В квартире стояла тишина, и ничего не мешало погружаться в увлекательный и таинственный мир химических формул.

От неожиданности Венедикт вздрогнул, когда раздался громкий звонок во входную дверь. Он с неудовольствием оторвался от книги.

– Кого еще несет, не дадут позаниматься! – выругался он.

Венедикт неохотно поднялся со стула и побрел к дверям. Он щелкнул замком и распахнул дверь. Юноша опешил, когда увидел на лестничной площадке женщину, одетую в легкий халатик. Она стояла, слегка покачиваясь, и держа в опущенной руке бутылку армянского коньяка.

– Привет, сосед. А мать твоя дома?

Венедикт с любопытством рассматривал стоящую перед ним женщину. Ей было около сорока лет. Длинные черные волосы свободно струились по ее плечам, опускаясь почти до пояса. Большие зеленые глаза, подернутые легкой дымкой от выпитого алкоголя, светились необычным светом на светлом лице женщины. Даже свободный покрой обычного домашнего халата не мог скрыть стройной фигуры соседки. И малейшее ее движение демонстрировало юноше пышную грудь, тонкую талию и крутые бедра. Длинные ноги казались бесконечными, скрываясь под разрезом халата.

– «Какая шикарная женщина! Вот с кем бы потерять свою ненавистную невинность», – мелькнула в его голове мысль. Но он постарался отогнать ее и, слегка хрипловатым, от возникших в его голове крамольных мыслей, голосом ответил: – Здравствуйте. Нет, мама на работе, – откровенно разглядывая тело женщины, лишь слегка прикрытое тонкой тканью.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Женщина, в свою очередь, слушая ответ, с неприкрытым интересом рассматривала широкоплечего юношу, который был на голову выше ее.

– Напомни, как тебя зовут, юноша? – поинтересовалась соседка.

– Венедикт.

– Венедикт!.. Какое у тебя красивое имя. Я тебе давно хотела об этом сказать, Венедикт. Да все случай никак не подворачивался. А меня зовут Вероникой, – кокетливо проворковала соседка слегка заплетающимся голосом.

Ее длинные пушистые ресницы, словно два опахала, опустились, прикрывая разгорающийся в глазах огонек.

– У меня сегодня день рождения, – она, покачнувшись, легким движением изящной руки отбросила, упавшие на лицо волосы, и ее глаза алчно блеснули. – А вот… Так уж получилось, что и отпраздновать не с кем. Представляешь, в день своего собственного рождения я сижу одна. Вот, хотела пригласить Елизавету Павловну. А тут такой облом! А ты не можешь оказать мне услугу и отметить это радостное событие с одинокой женщиной?

От предложения этой зрелой женщины у Венедикта даже перехватило дыхание.

– «Вот он долгожданный момент. Неужели это может произойти?! Почему бы и нет?! Дома никого нет. Предки появятся в лучшем случае только к вечеру», – завертелось в голове юноши.

Он почувствовал, как пересохло в горле. От возможного продолжения этого неожиданного приглашения кулаки судорожно сжались, до боли впиваясь ногтями в ладони. С трудом справившись с охватившим его волнением, он с трудом сглотнул и нарочито развязным голосом проговорил:

– Почему бы и нет?! Разве может мужчина в такой знаменательный день оставлять женщину в одиночестве? Проходи, – неожиданно осмелев, предложил Венедикт, нагло переходя на «ты».

Вероника, откровенно пьяно хихикнув, бочком начала проходить мимо него, не отрывая взгляда зеленых сверкающих глаз от его смущенного лица. То ли от выпитого коньяка ее качнуло слегка, то ли специально, она уткнулась пышным бюстом в грудь молодого человека. Венедикт почувствовал, как его тело уютно проваливается между холмами Венеры, лишенными какого- либо дополнительного прикрытия, кроме тонкой ткани халата. От этого нескромного прикосновения, помутнело в голове Венедикта, появилась слабость в ногах и он почувствовал, как в готовности восстало его естество. Вероника, качнувшись, пышными бедрами оттолкнулась от юноши, и, почувствовав, как уткнулась в ее живот восставшая плоть, бросила взгляд в низ. Увидев, вызывающе торчащие спортивные штаны юноши, усмехнулась плотоядно и, проведя своей грудью по телу юноши, вошла в комнату.

Венедикту понадобилось несколько мгновений, чтобы восстановить дыхание и успокоить свою плоть. Слегка смущенный и взволнованный от возможного события, он проводил гостью в гостиную и предложил ей сесть в кресло, а сам отправился в кухню, чтобы приготовить закуску и прихватить бокалы для коньяка.

Когда он вошел в комнату, Вероника, вольно развалившись, сидела на диване рядом с журнальным столом, который она переставила с середины комнаты. Верхние пуговицы халатика были расстегнуты. Венедикт, подойдя к столу, взглянул на ворот халата, под которым призывно колыхались полные груди. Он с трудом оторвал взгляд от этой завораживающей картины, поставил на стол тарелку с нарезанной колбасой и сыром и пару бокалов. Расставляя на столе принесенное, он заметил, как мелкой дрожью дрожат его всегда такие крепкие и надежные руки. Он пододвинул к столу стул и сел. Вероника, бросив на него быстрый взгляд, вздохнула и слегка раздвинула ноги. Предупредительно расстегнутый снизу халатик послушно сполз с ее ног, и Венедикту открылась волнующая картина. Его взгляд скользнул по длинным ногам женщины. Он не спеша поднимался от кончиков пальцев с ухоженными ноготками, лаская нежную кожу, пока не уткнулся в пугающую и одновременно сладко манящую темноту. Вероника, понимающе улыбаясь, смотрела на взволнованного юношу.

– Венечка, садись, дорогой, рядом. Так мы будем ближе друг к другу.

Венедикт почувствовал, как ослабели его ноги, когда он подошел к женщине и почти без сил опустился на диван, коснувшись упругого бедра. Вероника, открыв бутылку, разлила коньяк по бокалам.

– Давай, Венечка, выпьем за мой день рождения, – проговорила она томным голосом и ласково посмотрела на юношу.

Они сблизили бокалы, и раздался нежный хрустальный звон. Вероника выпила коньяк и, ловко выудив сигарету из лежащей на столе пачки, прикурила, демонстративно проигнорировав закуску.

Венедикт тоже выпил и по примеру своей дамы закурил. Он почувствовал, как расслабилось все его тело, ушло куда-то смущение, неловкость. Он ощутил себя полноценным мужчиной, способным выполнять свои обязанности. Совсем освоившись с ролью ухажера, он вновь разлил коньяк и, подняв бокал, слегка заплетающимся голосом произнес витиеватый тост в честь виновницы торжества.

Вероника, выслушав тост, хищно оскалила жемчужные зубки.

– Спасибо, Венечка! А поцелуй виновнице торжества?… – проворковала Вероника таким томным голосом, что у Венедикта перехватило дыхание.

Юноша, наклонившись к женщине, почувствовал исходящий от нее аромат, Он неловко ткнулся губами в ее соблазнительно пахнущую щеку и в испуге от своей смелости отпрянул от нее. От действий своего ухажера Вероника весело рассмеялась. Она полуобернулась к нему, обняла левой рукой за шею и притянула к себе, подставив для поцелуя свои губы.

Венедикт неумело прильнул к ее приоткрытым полным губкам, старательно вспоминая, как целуются мужчины в кинофильмах. Веронике, по-видимому, понравились его действия. Она тихо, едва слышно, застонала, чем немало обескуражила юношу, который застыл в нерешительности. А женщина, плотнее прижав его голову к себе, приоткрыла свой рот, и ее язычок смело проник в него. Венедикт окончательно потерял над собой контроль, и его действиями стал руководить не разум, а инстинкт, первобытный инстинкт самца. Он выпрямился, нехотя прервав этот умопомрачительный поцелуй, легко поднял женщину с дивана, дрожащими от возбуждения руками расстегнул пуговицы, и халат послушно соскользнул с ее тела, обнажая ничем не прикрытую наготу.

Венедикт широко открытыми глазами откровенно рассматривал тело женщины. Впервые он видел обнаженное женское тело перед собой. И это было в реальности, а не в книгах и журналах. И эта картина была прекрасна, волнующа. Он сбросил, нет, почти сорвал с себя одежду и, бросив ее на пол, стоял перед ней, слегка расставив ноги, с напряженной, едва заметно подрагивающейся плотью, совершенно не стыдясь этого. Наоборот, в тот момент он гордился тем, что он мужчина, что сейчас он хозяин положения, и может делать что угодно с этим телом. Он поднял женщину на руки и понес к себе в спальню.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Вероника томно закрыла глаза и благосклонно позволила ему распоряжаться своим телом по его мужскому усмотрению. Он положил ее на кровать, лег рядом с нею, впиваясь в ее алые чувственные губы, послушно выполняющие его, Венедикта, волю. Одной рукой он обнял женщину за плечи, а вторая рука, словно живя своей жизнью, вдруг по-хозяйски отправилась разгуливать по телу женщины, любознательно изучая его особенности. Она не спеша прошлась по шее женщины и, не найдя ничего интересного, заслуживающего особого внимания, медленно стала опускаться ниже. Дойдя до грудей, остановилась в нерешительности, но, не встречая никакого сопротивления, смело занялась тщательным их изучением, щедро одаривая их ласковыми поглаживаниями, не обижая ни одну из них своим невниманием. В полной мере поласкав упругие груди, вдоволь наигравшись затвердевшими от возбуждения сосками, опустилась вниз, прошлась неоднократно по мягкой шелковистой коже живота. Неспешно опускаясь, рука мизинцем коснулась волос таинственного черного треугольника. Замерла на мгновение, словно испугавшись своей смелости, и, решившись, не спеша коснулась упругих черных кучерявых волос. Сначала рука робко прошла по самым их кончикам, едва касаясь, а потом смело легла на них, преодолевая их слабое сопротивление. Венедикт почувствовал, как рука коснулась чего-то нежного, влажного. Он сжал ее несильно, почувствовав, как погружаются пальцы в горячую влажную мягкость. Не сдержавшись, поднес ее, влажноватую, к лицу, втянул в себя неповторимый запах женской плоти.

Вероника застонала, на этот раз громко, не в силах сдержать переполнявшее возбуждение, дыхание ее стало глубоким. Воздух с шумом вырывался из ее бурно поднимающейся груди, приводя юношу еще в большее возбуждение. На высоком лбу бриллиантами засверкали маленькие капельки пота. Неожиданно она как-то ловко, без всяких видимых усилий, поднырнула под Венедикта, пошевелилась, укладываясь под ним удобнее. Ее руки, нежно обняв юношу за шею, взлохматили его волосы, поглаживая, прошлись по его телу, легли на его напряженные ягодицы, сжали их и почти незаметно прижали к себе. Почувствовав на лобке горячую напряженную плоть юноши, она раздвинула ноги и сделала бедрами легкое движение вверх, как бы приглашая партнера закончить прелюдию и начать главную игру. Венедикт, охотно приняв приглашение партнерши, неожиданно привычно, словно много раз проделывал это ранее, нежно вошел в нее. И поглотила их волна экстаза.

Вероника обхватила его голову левой рукой, прижала к своему плечу и замерла, тяжело дыша ему в ухо, терпеливо ожидая, когда тело юноши успокоится и перестанет сотрясаться от сильнейшего оргазма.

Удовлетворенный Венедикт сполз с женщины и лежал на кровати, часто дыша, словно после тяжелой, изнурительной работы. Вероника, отдохнув немного, зашевелилась, подняла голову, оперла ее на руку, и начала внимательно, откровенно любуясь, рассматривать обнаженного юношу. Венедикт, смущенный ее пристальным вниманием к его телу, потянул на себя одеяло. Вероника рассмеялась над смущением юноши.

– Венедикт, тебе сколько лет?

– Шестнадцать… с половиной, – слегка запинаясь, пролепетал Венедикт.

– Твоя поправка имеет существенное значение, – усмехнулась женщина. – Стало быть, ты еще учишься? И кем ты хочешь стать после окончания школы?

– Детективом.

– Кем? – женщина в удивлении приподнялась и села на кровати, с интересом разглядывая смущенного юношу. – Детективом? Это что, ты будешь воров и убийц ловить?

– Да, буду расследовать разные преступления.

– Понятно, – красивое личико женщины исказилось то ли от удивления, то ли от удовлетворения.

Неожиданно Вероника наклонилась над Венедиктом, ее длинные волосы черным водопадом накрыли большую часть подушки, оставив свободным лишь его лицо. Белым пятном оно светилось на черном фоне. Она стала пристально смотреть ему в глаза. Вскоре, прихватив одеяло за край, начала медленно стаскивать его, обнажая тело юноши.

Венедикт хотел пошевелить рукой, схватить одеяло, чтобы прекратить процесс обнажения, но силы вдруг покинули его. Вероника, обнажив тело юноши, легла на него. Он почувствовал, как уперлись в его разгоряченное тело упругие прохладные груди женщины.

Она начала целовать его лицо, губы, потом шею и вдруг впилась в его плечо своими маленькими острыми зубками. Венедикт застонал от неожиданной острой боли, хотел дернуться, но не смог даже шевельнуться, словно какая-то неведомая сила держала его. Как ни странно, но уже через мгновение боль исчезла и по его телу прокатилась волна неземного удовольствия.

Его губы зашевелились и он, не имея сил на крик наслаждения, в исступлении шептал «Еще, еще!». Но Вероника, слизнув язычком выступившие на плече капельки крови, облизнулась, оперлась руками о кровать у его головы, неожиданно встала на четвереньки над ним так, что ее груди оказались перед самыми глазами Венедикта.

Юноша начал медленно, растягивая неземное наслаждение, маленькими глотками, стараясь не упустить ни единой корпускулы, втягивать в себя запах, исходящий от тела женщины. Сначала до него дошли запахи дорогих духов, но, отбросив их, проигнорировав, принюхавшись тщательнее, он уловил тончайший терпкий запах ее вспотевшего тела. Это принесло ему удовлетворение.