Петербургский узел: эхо Невы

Глава 1. Числа на мокром граните

Петербург не спал. Он никогда не спал по-настоящему. Он лишь притворялся, укутываясь в туман и шаль белых ночей, но под этой маской всегда пульсировала иная, древняя жизнь. Анна чувствовала её теперь постоянно, как тихий гул высоковольтных проводов за стеной.

Она стояла на мосту Ломоносова, облокотившись на холодный, мокрый от ночного дождя гранит. Фонари отражались в чёрной воде канала Грибоедова, превращая её в жидкое золото. Было около трёх часов ночи — время, когда грань между мирами истончается до предела.

В руке она сжимала чашку с горячим чаем. Сандал и кардамон. Привычный, успокаивающий аромат, который теперь казался слабой попыткой удержать реальность от распада.

Её дар здесь, в Питере, изменился. В Индии он был яростным, как океан во время шторма — мощный, очищающий поток. Здесь же он стал другим: внимательным, как шёпот Невы, и холодным, как гранит набережных. Она больше не видела ауры людей так ярко; вместо этого город открывал ей свои узоры.

Вот и сейчас. Она не смотрела на воду. Она смотрела сквозь неё. И видела то, что было скрыто от обычных глаз.

На дне канала, среди ила и битого кирпича, пульсировала тонкая, как волос, линия энергии. Она шла от одного берега к другому, повторяя траекторию моста. Это была одна из нитей «Петербургского Узла». Обычно они светились ровным, спокойным серебристым светом. Но эта...

Анна нахмурилась. Линия была не просто тусклой. Она была искажена. Словно кто-то взял натянутую струну и завязал на ней сложный, уродливый узел. От этого узла по воде расходились едва заметные круги чернильной тьмы.

Она достала из кармана пальто телефон и открыла приложение с заметками. Быстро набросала дату — 19 мая 2026 года.

«Канал Грибоедова, мост Ломоносова. Искажение Узла. Тёмная пульсация».

Это был уже третий подобный случай за неделю. Вчера она видела похожее искажение у Медного всадника — там нить была почти разорвана. А позавчера — странное скопление энергии в одном из дворов-колодцев на Васильевском острове.

Город болел. И Анна была единственным диагностом.

Внезапно её внимание привлекло движение внизу. На гранитной облицовке канала, прямо под тем местом, где сходились энергетические линии, кто-то сидел. Фигура была едва различима в тени моста.

Анна перегнулась через перила.

— Эй! — её голос прозвучал глухо.

Фигура не шелохнулась. Это был человек в длинном тёмном плаще с капюшоном. Он сидел на корточках и что-то чертил пальцем на мокром камне.

Анна почувствовала укол тревоги. Это было не просто бродяга или пьяница. Аура человека была... странной. Она не светилась и не была тёмной. Она была пустой. Как выжженное пятно на ткани реальности.

Она быстро допила чай и спустилась по боковой лестнице к воде.

Когда она подошла ближе, человек наконец обернулся. Это был мужчина лет сорока, с бледным, измождённым лицом и лихорадочно блестящими глазами.

— Не мешайте мне! — прошипел он, не поднимаясь с корточек. Его палец продолжал выводить на граните сложные символы.

Анна присмотрелась к тому, что он рисовал. Это были не граффити. Это были руны, сплетённые в сложный узор вокруг того самого «узла», который она видела в энергетическом поле.

— Что вы делаете? — спросила она тихо.

— Восстанавливаю баланс! — выкрикнул он с неожиданной яростью. — Они говорят со мной! Они требуют платы! Я должен запечатать разрыв!

«Он видит их», — поняла Анна. «Видит духов или разрывы в Узле и пытается их "запечатать" как умеет — магией самоучки.

— Вы делаете только хуже, — мягко сказала она, делая ещё один шаг вперёд и пытаясь рассмотреть руны с точки зрения нумерологии. Сумма знаков... Она ужаснулась. Это было не заклятие защиты. Это был призыв.

Мужчина резко вскинул голову и посмотрел ей прямо в глаза.

— Ты! Ты тоже их видишь! Ты одна из них!

В его пустых глазах вспыхнула ненависть пополам с надеждой.

— Помоги мне! Или уйди с дороги!

Он схватил её за руку ледяными пальцами.

— Время уходит! Нева заберёт всех!

Внезапно вода в канале забурлила. Не от ветра — воздух был неподвижен. По чёрной глади пошла крупная рябь, расходясь кругами от центра канала прямо под мостом.

Анна вырвала руку и отступила на шаг.

— Отойдите от воды!

Поздно.

Из воды медленно поднялась фигура. Это был не человек. Это был сгусток тьмы, принявший форму человеческой тени, но раз в пять больше оригинала. У него не было лица, только два горящих алым светом провала на месте глаз.

Призрак завис над водой на мгновение, а затем его взгляд — этот пылающий взор — упёрся прямо в мужчину в плаще.

Мужчина закричал. Это был не крик страха, а вопль агонии. Тень метнулась к нему со скоростью атакующей змеи и прошла сквозь его тело.

Мужчина застыл на секунду, его глаза расширились от ужаса и боли, а затем он рухнул на мокрый гранит как подкошенный. Он был жив, но парализован ужасом.

Тень же не исчезла. Она повернулась к Анне.

Анна сжала амулет под свитером. Камень был ледяным.

Она больше не была просто наблюдателем.

Игра началась по-настоящему.

Глава 2. "Кунсткамера" и ее обитатели

Утро выдалось серым и промозглым, как и положено в Петербурге. Дождь не шёл, но висел в воздухе мелкой водяной пылью, оседая на волосах и одежде. Анна сидела за прилавком эзотерической лавки «Тайный Сад» на Литейном проспекте. Запах сандала, шалфея и старых книг был её неизменным спутником последние три месяца.

Она пыталась составить натальную карту для постоянного клиента — пожилой дамы, обеспокоенной грядущим ретроградным Меркурием, — но мысли постоянно возвращались к событиям прошлой ночи. К тени. К искажению Узла. К безумцу с рунами.

Колокольчик над дверью звякнул, впуская в магазин порыв влажного воздуха и трёх человек, которые, казалось, материализовались прямо из питерского тумана.

Первой вошла девушка с волосами цвета воронова крыла, в которых запутались мелкие косички с бисером. Она была одета в бесформенный вязаный свитер и тяжёлые ботинки. Её глаза, подведённые чёрным, быстро обежали полки с кристаллами и свечами.

— Нам нужен эксперт, — без предисловий заявила она, глядя прямо на Анну. — Настоящий. Не шарлатан.

Следом за ней вошёл высокий худой мужчина в очках с толстыми линзами и твидовом пиджаке, из кармана которого торчала пара латунных циркулей. Он поправил очки и уставился на Анну с научным интересом.

— Лея, не пугай персонал, — пробасил третий, широкоплечий мужчина с густой рыжей бородой. Он выглядел так, будто сошёл с картины про викингов, случайно оказавшись в XXI веке. В руках он держал потрёпанный кожаный портфель, из которого торчали края старых карт.

— Я не пугаю, я констатирую факт. У нас проблема, требующая немедленного решения, — отрезала девушка.

Анна отложила ручку и выпрямилась. Она чувствовала их ауры — сложные, многослойные, как и сам город.

— Я вас слушаю, — спокойно сказала Анна.

Лея переглянулась с Борисом и шагнула к прилавку.

— Прошлой ночью у моста Ломоносова... Вы ведь были там? Вы видели это?

Анна не изменилась в лице, но внутри всё напряглось.

— Я видела много «этого». Будьте конкретнее.

Глеб достал из внутреннего кармана пиджака сложенный вчетверо листок бумаги и развернул его на прилавке. Это была распечатка карты центра Петербурга, испещрённая его пометками: цифрами, символами и стрелками.

— Смотрите, — он ткнул циркулем в точку на карте. — Мост Ломоносова. Канал Грибоедова. Здесь вчера был зафиксирован аномальный всплеск пси-энергии. Мой датчик зашкалило.

Он передвинул циркуль.

— Три дня назад — Дворцовая площадь. Медный всадник. Резкий спад энергии, как будто кто-то выкачал её. А неделю назад... — он указал на район Васильевского острова, — ...вот здесь, во дворе-колодце на 7-й линии, зафиксирована активность класса «Б». Полтергейст средней силы.

Анна почувствовала холодок по спине. Это были те же самые места, где она видела искажения Узлов.

— И что? — спросила она, стараясь говорить равнодушно. — В Питере полно призраков и аномалий.

Борис тяжело вздохнул и положил свой портфель на пол.

— Это не призраки. И не обычные аномалии. Это... болезнь города. Как опухоль. Мы называем это «Искажением Узла». Кто-то или что-то целенаправленно разрушает энергетическую структуру Петербурга.

Анна подняла на него взгляд. Он смотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде не было ни капли безумия. Только усталость и глубокая тревога.

— Откуда вы знаете этот термин? — тихо спросила она.

Вместо ответа Лея достала из кармана маленький бархатный мешочек и высыпала на прилавок горстку рун — гладкие камни с вырезанными на них символами. Она перемешала их рукой и вытянула одну.

Это была руна «Перт». Тайна. То, что скрыто.

— Руны не лгут, — сказала Лея, глядя на камень. — А звёзды кричат об этом уже месяц. В гороскопе города транзит Плутона по Асценденту совпал с ретроградным движением Урана. Это формула глобальных перемен через разрушение старого порядка.

Глеб кивнул:

— А если перевести это с астрологического на нумерологический... Сумма дат этих инцидентов даёт нам число 22. Мастер-число. Это не случайность. Это план.

Анна молчала несколько долгих секунд, взвешивая всё услышанное. Они знали про Узлы. Они использовали те же инструменты: астрологию и нумерологию. Они видели то же самое.

Она медленно достала из-под свитера свой амулет — камень со спиралевидным узором.

— Я видела мужчину у моста прошлой ночью, — наконец сказала она. — Он чертил руны на граните... пытался что-то исправить или призвать.

Борис нахмурился:

— Безумец? С пустым взглядом?

Анна кивка:

— Он сказал: «Нева заберёт всех».

В лавке повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов на стене.

Лея первая нарушила молчание:

— Значит, мы не сумасшедшие.

Глеб снял очки и протёр их платком:

— И у нас есть союзник.

Анна посмотрела на их серьёзные лица — лицо провидицы, учёного и воина-хранителя.

— Похоже на то... Но прежде чем мы начнём «спасать город», — она сделала паузу, — ...мне нужно знать всё о вашей «Кунсткамере». Кто вы такие и почему вы этим занимаетесь?

Борис усмехнулся в бороду:

— О, это долгая история... Но для начала позвольте пригласить вас на чашку чая с чабрецом в одно место на Петроградке. Там нам будет гораздо удобнее обсуждать дела государственной важности.

Он подмигнул ей:

— Добро пожаловать в команду, Анна Сергеевна.

Глава 3. Башня Грифонов

Убежище, как и предполагала Анна, оказалось не в подвале или бункере, а в самом сердце старого Петербурга, в месте, где грань между мирами была тоньше папиросной бумаги. Они ехали на стареньком, но ухоженном «УАЗике» Бориса, петляя по узким улочкам Петроградской стороны.

— Мы называем это место «Башня», — объяснял Глеб, не отрываясь от планшета с картой. — Официально это водонапорная башня, построенная в начале XX века. Неофициально... это одна из ключевых точек Петербургского Узла. Конденсатор энергии.

Лея, сидевшая рядом с Анной на заднем сиденье, смотрела в окно. Её взгляд был расфокусирован, словно она видела не мокрый асфальт и серые фасады, а что-то совсем иное.

— Сегодня плохой день, — тихо сказала она. — Марс в квадрате к Сатурну. Напряжение висит в воздухе. Любое неверное движение может вызвать взрыв.

Борис, крутивший руль, хмыкнул:

— Значит, будем двигаться верно. Мы всегда так делаем.

Они остановились в неприметном дворе-колодце. Водонапорная башня возвышалась над окружающими её пятиэтажками как мрачный средневековый донжон. Она была сложена из красного кирпича, покрытого вековой копотью и плесенью.

Поднявшись наверх, Борис достал из кармана связку ключей и открыл тяжёлую металлическую дверь, которая, судя по всему, не запиралась десятилетиями. За ней начиналась узкая винтовая лестница, уходящая вверх, в темноту.

Подъём был долгим. С каждым витком лестницы воздух становился всё более спёртым и тяжёлым, пропитанным запахом пыли, старого дерева и чего-то ещё... чего-то неуловимо древнего.

Когда они наконец вышли на верхнюю площадку, Анна ахнула. Это было круглое помещение под самой крышей башни. Сквозь грязные стрельчатые окна лился тусклый серый свет. Но самое удивительное было не это.

Стены башни были исписаны цифрами.

Это были не граффити. Это были сотни, тысячи чисел, написанных мелким, убористым почерком. Они шли по спирали, от пола до потолка, образуя гигантский, бесконечный узор. Даты, простые числа, последовательности Фибоначчи, номера домов...

— Добро пожаловать в нашу Кунсткамеру, — с гордостью сказал Борис.

В центре комнаты стоял большой круглый стол из тёмного дерева, заваленный книгами по астрологии, стопками карт Таро и старинными фолиантами в кожаных переплётах. Рядом со столом на мольберте была закреплена огромная астрологическая карта Петербурга.

— Это... невероятно, — прошептала Анна, проводя рукой по стене. Она чувствовала вибрацию цифр. Это был не просто хаос. Это была попытка упорядочить хаос города.

— Глеб начал это двадцать лет назад, — сказал Борис, ставя чайник на небольшую походную плитку. — Он был одержим идеей, что у города есть свой нумерологический код. Что Петербург можно «прочитать» как книгу.

Глеб смущённо поправил очки:

— Сначала это было просто хобби. Я искал закономерности в датах наводнений, революций, пожаров... А потом я начал видеть их. Линии силы под землёй. Они пересекаются здесь, — он ткнул пальцем в центр карты. — В этой башне.

— А потом появилась я, — подхватила Лея, садясь в старое кресло-качалку у окна. — Я родилась в этом городе и всегда видела то, чего не видят другие. Тени в подворотнях, лица в окнах пустых домов. Я пыталась найти ответы в астрологии. И наши пути пересеклись.

— И я... — пробасил Борис, разливая по кружкам дымящийся чай с чабрецом. — Я историк. Архивариус. Я копался в старых делах полиции XIX века и находил там отчёты о странных происшествиях, которые списывали на «газ из почвы». Но я-то знаю правду. Мой прадед был одним из тех, кто пытался поддерживать баланс в городе до революции.

Он протянул кружку Анне.

— Мы — потомки тех, кто хранил город. Кто следил за Узлами. Но мы потеряли знания. Забыли ритуалы. И теперь Узлы разрушаются.

Анна приняла кружку и села за стол.

— Вы думаете, это кто-то делает специально? Кто-то рушит Узлы?

Лея кивнула:

— Это не случайность. Это атака. Кто-то хочет переписать код города.

Глеб указал циркулем на свою карту:

— Смотри. Искажения происходят по определённой схеме. Это похоже на... печать. Кто-то накладывает на город проклятие.

Анна поставила кружку на стол и достала свой амулет.

— Прошлой ночью я видела тень у канала. Она пришла на призыв безумца с рунами.

Борис нахмурился:

— Руны? Значит, кто-то использует руническую магию? Это очень опасно и непредсказуемо.

Анна посмотрела на их лица — умное лицо Глеба-логика, одухотворённое лицо Леи-прорицательницы и решительное лицо Бориса-хранителя.

Она поняла, что нашла своих людей.

В этот момент башня едва заметно дрогнула. По стенам пробежала волна вибрации, и цифры на мгновение вспыхнули слабым голубоватым светом.

Лея вскочила с кресла:

— Началось! Новое искажение!

Глеб уже вбивал координаты в планшет:

— Васильевский остров! 15-я линия!

Борис схватил свой портфель:

— Анна? Ты с нами?

Анна не колебалась ни секунды.

— Конечно. Веди!

Глава 4. Двор-колодец на 15-й линии

Двор-колодец на 15-й линии Васильевского острова был классическим образцом петербургской безысходности, застывшей в камне. Высокие, грязно-жёлтые стены с облупившейся штукатуркой сходились где-то высоко в небе, превращая пространство в каменный мешок. Окна, выходившие во двор, были либо заколочены, либо смотрели на мир мутными, запылёнными стёклами, за которыми не было ни единого признака жизни.

В центре двора, в окружении чахлых кустов, стояла одинокая скамейка, мокрая от недавнего дождя. Воздух здесь был неподвижным и пах сыростью, кошками и чем-то ещё... чем-то сладковатым и гнилостным, как запах увядших цветов.

— Тишина, — прошептала Лея, выходя из машины. — Мёртвая тишина. Даже птицы не поют.

Глеб уже сверялся с планшетом, на котором была открыта карта с наложенной сеткой энергетических линий.

— Точка фокуса здесь, — он указал циркулем на центр двора. — Узел пульсирует в противофазе. Он не просто искажён, он... вывернут наизнанку.

Борис молча достал из портфеля небольшой прибор, похожий на гибрид компаса и барометра. Стрелка бешено вращалась.

— Уровень негативной энергии зашкаливает. Здесь творится что-то очень нехорошее.

Анна закрыла глаза и потянулась к Узлу. В отличие от моста Ломоносова, здесь не было активной агрессии. Здесь была... пустота. Словно кто-то высосал из этого места всю жизнь и свет, оставив лишь эхо боли и отчаяния.

— Я чувствую это, — сказала она, открывая глаза. — Это не просто разрыв. Это рана. Кто-то выпил энергию этого места.

Лея подошла к стене дома и провела рукой по мокрому кирпичу.

— Смотрите, — позвала она.

На стене, на уровне её плеча, мелом или углём был нарисован тот же спиралевидный лабиринт, что и на амулете Анны. Но этот рисунок был незавершённым. Кто-то начал чертить его, но остановился на полпути.

Глеб достал из кармана лупу и склонился над рисунком.

— Это не мел. Это... глина? И смотри, — он указал на центр спирали. — Здесь кто-то пытался стереть символ. Но он всё равно проступает.

Он прищурился.

— Это руна «Хагалаз». Руна разрушения и града. Очень мощная и опасная.

Борис обошёл двор по периметру.

— А вот и причина, — сказал он мрачно.

В углу двора, у мусорных баков, лежал человек. Он был одет в несколько слоёв грязной одежды, и его было почти не видно за горой пакетов. Он не двигался.

Анна первая подошла к нему. Она осторожно коснулась его плеча. Мужчина был жив, но находился в глубоком трансе. Его аура была тусклой, серой, с чёрными дырами в местах энергетических центров.

— Он не пьян и не под наркотиками, — сказала она. — Его выпили. Кто-то забрал его жизненную силу.

Лея опустилась рядом с ним на колени и взяла его за руку.

— Он видел это... — прошептала она. Её глаза закатились. — Он видел её...

— Кого? — быстро спросил Борис.

Лея вздрогнула и отпустила руку мужчины.

— Женщину... В белом платье... Она пришла из стены. Она... она пела. И светилась холодным светом. А потом... потом она просто подошла и... забрала его тепло.

Глеб быстро делал пометки в блокноте.

— Призрак? Но призраки не забирают энергию так... технологично. Это больше похоже на работу суккуба или другого энергетического паразита.

Анна выпрямилась и посмотрела на незаконченный лабиринт на стене.

— Руна «Хагалаз» — это разрушение через холод, через лёд. И этот рисунок... он не закончен. Это ловушка? Или наоборот — попытка кого-то защитить?

Внезапно воздух во дворе стал ещё холоднее. Температура упала на несколько градусов за считанные секунды. По стенам поползла изморозь, хотя на улице было плюс пятнадцать.

Борис поднял голову:

— Она здесь...

Из стены дома, прямо из того места, где начинался незаконченный лабиринт, начала проступать фигура. Это была женщина в длинном, старомодном белом платье викторианской эпохи. Её силуэт был полупрозрачным, сотканным из тумана и лунного света. У неё не было лица — только гладкая, белая поверхность там, где оно должно было быть.

Призрак медленно повернул голову в их сторону.

Анна почувствовала удар ледяной волны чистой ненависти. Это было не просто зло. Это была концентрированная боль отвергнутой женщины, превратившаяся в вечный голод.

Призрак открыл рот в беззвучном крике и метнулся к ним со скоростью атакующей кобры.

Анна инстинктивно вскинула руки. Она не могла использовать глобальную сеть Узлов здесь — это было бы всё равно, что тушить свечу пожарным брандспойтом. Но она могла использовать свою личную силу.

Она создала щит из чистого света — не яркого и обжигающего, а тёплого, золотистого света её индийского дара. Ледяная волна ударилась о щит и разбилась с хрустальным звоном, осыпаясь на асфальт инеем.Призрак отшатнулся и завис в воздухе в нескольких метрах от них.

Лея уже доставала из сумки мешочек с рунами.

— Я знаю её! — крикнула она. — Я видела её в своих видениях! Это Аглая! Дочь архитектора! Она покончила с собой здесь в 1898 году!

Глеб лихорадочно листал блокнот:

— 1898... Да! Я читал об этом деле! Её жених бросил её у алтаря! Она выбросилась из окна этого самого двора!

Борис шагнул вперёд:

— Аглая! — его голос прогремел как гром. — Мы знаем твою боль! Но ты должна отпустить её! Ты мертва! Ты не можешь питаться живыми!

Призрак снова издал беззвучный вопль и бросился вперёд, но на этот раз целью был не щит Анны, а Борис.

Анна действовала мгновенно. Она не стала ставить щит. Она направила поток энергии прямо в призрака, но не чтобы уничтожить его, а чтобы успокоить. Это был импульс чистого сострадания, смешанного с силой Узла.

Поток золотистого света ударил в белую фигуру Аглаи. Призрак замер на полпути. Его бесформенное «лицо» исказилось в гримасе удивления и... облегчения? Ледяная аура вокруг него начала таять.

Аглая медленно подняла руку и коснулась своей груди там, где у живых бьётся сердце. А затем она просто... растаяла в воздухе, превратившись в облачко серебристого тумана, которое впиталось в стену дома.

Во дворе снова стало тихо и тепло.

Глеб снял очки и протёр их дрожащей рукой:

— Невероятно... Ты её не изгнала. Ты её... исцелила?

Анна опустила руки. Она чувствовала себя опустошённой.

— Я просто дала ей то, чего она хотела больше всего. Не тепло живых... а покой.

Борис подошёл к стене и посмотрел на незаконченный лабиринт с руной «Хагалаз».

— Значит, кто-то знал о ней... — задумчиво произнёс он. — Кто-то начертил этот символ, чтобы удержать её здесь или направить её гнев на живых.

Лея поднялась с колен:

— Вопрос только — кто? И зачем?

Глеб посмотрел на часы:

— И почему все эти события происходят именно сейчас? Что-то изменилось в гороскопе города...

Анна посмотрела на место, где исчез призрак Аглаи.

— Мы должны найти того, кто играет с этими силами. И остановить его, пока он не разрушил весь Узел до основания.

Глава 5. Код города

Обратная дорога в «Башню» прошла в напряжённом молчании. Каждый был погружён в собственные мысли, переваривая увиденное. «УАЗик» Бориса, натужно гудя, пробирался через вечерние пробки, которые казались Анне вязкой, липкой субстанцией, замедляющей не только движение, но и течение времени.

Когда они поднялись в своё убежище, Глеб тут же занял место за круглым столом. Он разложил карту Петербурга, рядом положил свой планшет и открыл потрёпанный блокнот в кожаном переплёте. Лея, скрестив ноги, устроилась на подоконнике, глядя на город через грязное стекло. Борис поставил чайник, хотя никому, кажется, не хотелось пить.

— Итак, — Глеб надел очки и взял в руки циркуль. Его движения были резкими, выдавая волнение. — Давайте систематизируем данные. У нас есть три точки искажения: Медный всадник, мост Ломоносова и двор на 15-й линии. Все они являются ключевыми узлами городской энергетической решётки.

Он соединил точки на карте тремя линиями, образовавшими неровный треугольник.

— Это не случайный выбор. Кто-то действует по схеме.

Анна подошла к стене с цифрами и провела пальцем по спирали чисел.

— Везде были символы. У моста — руны на граните, начертанные безумцем. Во дворе — незаконченный лабиринт с руной «Хагалаз». А у Медного всадника? Вы что-то нашли?

Борис кивнул, доставая из портфеля папку с пожелтевшими листами.

— Да. Я поднял архивы. За неделю до инцидента там были зафиксированы случаи массовой паники у туристов. Люди жаловались на «холодный взгляд» статуи. А в ночь происшествия охрана видела странные световые аномалии.

Глеб постучал циркулем по карте.

— И вот что самое интересное. Если мы проведём астрологическую прогрессию на дату основания города и наложим её на текущую дату... — он быстро ввёл данные в планшет, — ...мы увидим, что транзит Плутона сейчас проходит точно по натальному Солнцу Петербурга в гороскопе основания.

Лея оторвалась от созерцания вида за окном.

— Плутон — это смерть и возрождение. Трансформация через разрушение. Это объясняет природу искажений.