- -
- 100%
- +
Глава 1
Я стояла перед ним и дрожала от страха. Буквально. Так, что зуб на зуб не попадал. И едва сдерживалась, чтобы не заплакать. А может, просто была перепугана настолько, что и плакать не могла.
– Ты понимаешь, что из-за тебя я потерял огромные деньги?
Я понимала. Мне повторили это столько раз, что я поняла бы, даже если бы была умственно отсталой. Любой бы понял.
– И что же мне с тобой делать? – глаза его недобро блеснули, и мое сердце ухнуло вниз.
Я не знала, что он обычно делает со своими должниками. И не хотела узнавать, поэтому заговорила торопливо:
– Я… Я отработаю. Я буду отдавать жалование… И потом…
Теперь он рассмеялся, будто бы я здорово его повеселила.
– Ты раньше состаришься… И кто тебе сказал, что у тебя будет жалование? Ты всерьез считаешь, что после этого будешь тут работать?
Нет… Глупость какая. Конечно, я так не считала. С чего вдруг вообще я заговорила о жаловании?
– Я не знаю…
Мысли были отрывочные, бестолковые. Именно сейчас нужно было быстро сообразить и придумать какое-то решение. Но ничего не выходило. Меня парализовало от страха, и я смотрела на него как кролик на удава – обездвиженная, ошарашенная, разбитая.
– Подойди ко мне, – велел он, и я сделала шаг, хотя мне хотелось развернуться и убежать. Но ослушаться его было совершенно невозможно.
Подошла – и остановилась в ужасе, слишком близко. Теперь опасность, которую он излучал, ощущалась еще отчетливее.
– Но я могу кое-что для тебя сделать, – он смотрел мне прямо в глаза, а его рука скользнула под юбку, двинулась вверх по тонкому чулку и остановилась у его кружевного края. Я застыла. Заледенела.
Глава 2
За два дня до этого
Еще пятнадцать минут назад это был день как день. Трудный, длинный, невыносимый – обычный. Болели ноги в туфлях на каблуках, болела спина, затянутая в униформу, от напряжения ныли пальцы.
«Это с непривычки, – говорили бывалые крупье, – потом пройдет». И со смехом добавляли: «Но легче не станет».
Уверенным движением я запустила шарик.
– Делайте ваши ставки, господа! – я ослепительно улыбаюсь.
Мне улыбаются в ответ… Нет, не улыбаются, а хищно скалятся.
Те, кто сейчас распихивает фишки по клеткам, – не богатеи, желающие спустить излишки денег, и не азартные бедолаги, которые надеются, что этот последний шанс – их шанс. Это мои будущие коллеги, а сейчас – воспитанники «питомника». Их задача – усложнить мою задачу. Они будут хамить, устраивать склоки с соседями, сдвигать фишки и пытаться жульничать. И не потому что плохо ко мне относятся. Просто мне сейчас должно быть трудно. Максимально трудно. Чтобы потом было проще.
Хотя я верю бывалым: вряд ли станет проще.
Краем глаза я слежу за шариком – хорошо запустила, крутится долго. Чем дольше он вращается – тем лучше. Клиенты успеют сделать больше ставок, а мне хватит времени поправить фишки, чтобы потом не было споров – она стояла не тут, а вот там! Миллиметры, которые могут значить очень много.
– Ставки сделаны, ставок больше нет!
Все замерли и уставились на шарик. Странное дело – никто ничего не выиграет, все понарошку, но он все равно приковывает взгляды.
– Зеро! – объявила я и стала аккуратно сгребать фишки.
Не торопясь, но быстро. Скорость важна. Скорее начнешь – больше кругов отыграешь. Больше кругов – больше денег.
На «зеро» никто не ставил. «Игроки» разочарованно выдохнули, но скандалить никто не стал. Я сгребла фишки и снова запустила шарик:
– Делайте ваши ставки, господа!
Но сделать ставки никто не успел.
В «питомник» вошел гость, которого тут не ждали. Собственно, тут не ждали вообще никаких гостей: «питомник» не для посторонних. Здесь только свои. Ну или будущие свои. Это специально оборудованное помещение, где натаскивают будущих крупье.
«Натаскивают» – вполне подходящее слово. Шесть дней в неделю по десять часов с небольшими перерывами на кофе и обед. До слёз, до усталости – такой, что валишься с ног. Многие не выдержали и ушли. Некоторые еще уйдут. Я бы тоже хотела не выдержать, но мне нельзя. Главный приз хорош: ещё две недели этого ада – и я буду работать в лучшем казино города. Отличные заработки, да ещё и чаевые, которые выигравшие посетители суеверно дают крупье…
– Стоп-игра! – объявил баритон, который я не назвала бы приятным. От этого голоса по спине побежали мурашки. Я подняла голову и столкнулась с холодным взглядом светло-голубых глаз. Мне показалось, что этот взгляд задержался на мне дольше, чем следовало.
– Считайте детки, что вы уже научились! Правда, пока не все.
Этого человека я знала в лицо. Да здесь каждый его знал! Фил, владелец казино. Человек, о котором ходят жуткие слухи. И скорее всего это не слухи, а чистая правда. У него нет должников: с ним предпочитают рассчитываться быстро и сразу. Лучше быть должным кому-нибудь другому, а не Филу.
Тут я была на его стороне. Проиграл – плати. Я считаю, это справедливо. Мне, например, в голову не придет явиться в казино и играть. Когда у тебя на руках больная мать и мелкая сестренка, ты не думаешь о блеске огней, как бы ярко они ни сияли, как бы соблазнительно ни манили.
Фил жесток с должниками, но сам не терпит долгов. Те, кто на него работает, получают свое в срок и сполна.
– Я уволил смену! Кто-то из них подыгрывал посетителям, – объявил Фил.
Никто не удивился. Обычная практика. Если казино терпит убытки и виноват кто-то из крупье, не станут искать виноватого – уволят всех, чтобы наверняка. Печальная сторона нашей работы.
– Брать из чужих никого не буду, так что, – он обратился к нашему наставнику Сэму, – Назови мне семерых, кто готов работать прямо сейчас.
– Никто не готов работать, Фил, – глядя прямо в голубые глаза бесстрашно сказал наставник и сразу поднялся в моих глазах на несколько пунктов.
Возразить Филу – это было круто! Даже если сейчас Фил достанет из-за пояса пушку и пристрелит нахала, всё равно это было круто! Но ничего такого Фил делать не стал. Он лишь на мгновение сжал губы, выдавая недовольство, и сказал:
– Назови мне семерых, которые готовы больше других.
Наставник нехотя стал перечислять имена, вглядываясь в наши лица. Я смотрела на тех, кого он называл. У кого-то на лице был страх, у кого-то – радость: были среди наших торопыги, которые не хотели «корячиться тут за бесплатно» и мечтали как можно быстрее выйти в большой зал.
Я их не понимала. Я всегда боялась лишнего риска. И мне было что терять.
В том, что моё имя не будет названо, я не сомневалась: звезд с неба я не хватала, уверенно шла в серединке. Ну, может быть, где-нибудь в конце серединки. Сэм говорил, что это не страшно. Просто я не слишком быстро усваиваю. Зато крепко. К концу обучения все будет в порядке, он был в этом уверен.
Я не ошиблась. Он действительно не назвал меня.
– … и, пожалуй, Алекс! – прозвучало седьмое имя, и я выдохнула с облегчением.
Нет, конечно, мне безумно нужны были деньги. Но еще больше мне были не нужны неприятности, а у нерасторопного и неопытного крупье они запросто могли возникнуть.
– Хорошо, – кивнул Фил, – завтра к восьми вечера будьте в большом зале. Смена начнётся в девять.
Я ждала, пока он уйдет, чтобы приступить к обычной практике, но он не уходил и почему-то сверлил меня взглядом. Под этим взглядом становилось неуютно, хоть я и не успела ни в чем провиниться.
– Тебя как зовут? – спросил он.
Я, хоть и понимала, что шансов практически нет, всё-таки обернулась: вдруг это он не мне, а кому-то за моей спиной. Но за моей спиной было пусто.
– Магда, – срывающимся от волнения голосом ответила я.
– Ты тоже будь завтра!
Что?! Нет! Это невозможно!
Я бросила взгляд на Сэма, который в последние несколько минут казался мне чуть ли не супергероем и непременно должен был прийти на помощь. Сказать этому страшному человеку, что я пока не готова, что я не самая сильная ученица или ещё что-нибудь такое, что его убедит!
Только наставник молчал. Теперь он снова потерял только что наработанные пункты и ухнул на свое прежнее место – приятный парень, но ничего особенного.
Впрочем, это было неважно.
Фил быстрым шагом вышел из «питомника», он не нуждался в моем согласии.
А я оказалась на шаг ближе к своему краху. К тому, что навсегда изменит мою жизнь. Но тогда я этого еще не знала.
Глава 3
В казино все было совсем не так, как в «питомнике». Конечно, для учебы нам пытались создать соответствующую атмосферу: нервозность, музыка, от которой уже через несколько часов хочется спрятаться, развязные посетители…
Но были ингредиенты, которые невозможно подделать или сымитировать.
Деньги. В большом зале витал запах денег, он чувствовался так явственно. Кто сказал, что деньги не пахнут? Он ошибся. У денег запах дорогих духов, дорогих сигар и дорогого алкоголя.
А еще в большом зале был азарт, самый настоящий. Он пропитывал помещение насквозь, и ни один кондиционер не помог бы от него избавиться. Фальшиво равнодушные лица или горящие глаза – неважно. В каждом из присутствующих была эта вибрация, желание выигрыша, готовность проиграть. От всего этого кружилась голова…
Только оказавшись в большом зале, я поняла, что такое игра по-настоящему. Вернее, не так. Я поняла, что здесь вовсе не было никакой игры. Все всерьез.
Впрочем, эти открытия я делала в фоновом режиме. На самом же деле я сдержанно улыбалась и ловко тасовала пальцами фишки, стараясь не думать о том, что вот одной такой синенькой хватило бы на то, чтобы мы переехали в район получше. А еще на то, чтобы показать маму толковому специалисту. Или отправить мелкую Энн в нормальную школу, откуда она не будет приходить с разбитой губой и со словами: «Мерзкие мудаки, но я им тоже накостыляла».
А я не буду теряться в догадках, что делать. Уж точно не читать ей нотации о том, как должна вести себя маленькая леди. Потому что маленькие леди не бывают в местах обитания «мерзких мудаков», и раз уж она там оказалась, а я ничего не могу с этим сделать, то, похоже, ей самой лучше знать, как там выживать.
– Делайте ваши ставки, господа!
– Ставки сделаны, ставок больше нет!
– Двадцать два, черное.
Парень за столиком громко вскрикивает: «Воу!», поднимает бокал с шампанским так резко и высоко, что напиток чуть не выплескивается на игровой стол. Но выиграл не он, а его сосед. Хмурый тщедушный парнишка. Он не выражает своего восторга так бурно, а таращится на шарик почти испуганно.
Ничего себе! Я смотрю на фишку, которая лежит в самом центре поля, и вижу, что это та самая, синяя. Удачливый паренек не просто выиграл – он сорвал неслабый куш.
Я сдержанно улыбаюсь:
– Поздравляю! – и выдаю выигрыш, разбивая последнюю сумму мелкими фишками.
Это намек. Нужно оставить крупье чаевые. Дашь слишком крупными фишками, пожадничает и ничего не оставит, слишком мелкими – отдаст самую маленькую. Умение правильно оценить, какими фишками выдать выигрыш – тоже важно. Надеюсь, я угадала.
Кажется, нет. Паренек молча сгребает свой выигрыш и исчезает из-за стола.
Жмот! Хотя… Что я могу сказать… Правильно делает. Если останется, проиграет все. Впрочем, когда-нибудь он вернется, и все равно проиграет больше, чем выиграл. Так уж устроено, что в выигрыше всегда будет казино, даже если кто-то выходит с деньгами.
Я думала, этот второй с шампанским тоже последует за ним, но нет, он продолжал сидеть и лениво ставил фишку за фишкой. Они не знакомы? Я усмехнулась про себя: такую искреннюю радость за чужие успехи можно встретить, наверное, только в казино. Видя чужой выигрыш, игроки словно получают какое-то нелепое подтверждение своему азарту: выиграл он – смогу и я.
На самом деле нет. В казино все чертовски точно математически высчитано. И тот, кто выигрывает, не добавляет тебе шансов. Он использует шанс, который мог быть твоим.
О чем-то таком я и размышляла, пока раз за разом запускала шарик, сгребала фишки, выдавала выигрыши. А потом к мне подошел наш охранник. Он сделал знак другому крупье, чтобы тот заменил меня, и бросил мне через плечо:
– В комнату охраны, быстро.
Я еще не знала, что случилось, но сразу же поняла: произошло что-то очень неприятное.
Глава 4
Он прокручивал это видео уже в который раз, замедлял, приближал, но мне хватило и первого, чтобы понять, что случилось. До того момента как я объявила «двадцать два, черное», синей фишки на поле не было – она появилась позже, когда радостный сосед по столу закричал и вскинул вверх бокал шампанского. Словно фокусник, он отвлек мое внимание. Движение было слишком резким, и я на мгновение замерла, инстинктивно прикидывая: разольется шипучий напиток на зеленое сукно или нет. Второй же – теперь уже ясно, напарник, – воспользовавшись моментом, ловко подвинул фишку…
– Это ни в какие ворота! На подобное даже новичок бы не повелся! – говорил начальник охраны. – Как давно вы здесь работаете?
– Первый день, – мигом пересохшими губами сказала я.
Я и есть новичок. Возможно, это как-то примут во внимание? Теперь я смотрела на начальника охраны с надеждой.
– Первый день, и уже такие убытки? Да вы самый дорогой крупье за всю историю казино!
Ясно. Надеяться мне не на что. Он вышел, а я осталась сидеть в комнате охраны.
Туда приходили и другие люди: администратор смены, старший администратор, начальник охраны, директор казино, еще кто-то и еще кто-то. И все они смотрели на меня с такой смесью ужаса и жалости, что сразу становилось понятно: мои дела чертовски плохи. На их лицах явственно читалось, что они бы предпочли умереть, чем оказаться на моем месте, и от этого становилось совсем тошно.
Лица сменяли друг друга, а слова оставались прежними, пока, наконец, не прозвучало самое страшное:
– Фил приехал. Он хочет тебя видеть.
Я думала, умру от страха еще до того, как он решит мою судьбу. Да что там – еще до того, как я его увижу. Но, увы, я не умерла. Не умерла, пока ждала его у двери, не умерла, когда вошла в его роскошный кабинет, больше похожий на комнату в музее, куда зачем-то поставили стол, кресло и диван. Не умерла, когда Фил со мной заговорил.
И уж еще больше я хотела умереть сейчас, когда стояла перед ним с искусанными до крови губами, а его рука по-хозяйски расположилась под моей юбкой.
Я запаниковала. Это что же, он такой платы потребует за мою оплошность? Он хочет, чтобы я… Чтобы мы…
И тут же отбросила эту мысль как несостоятельную. За те деньги, которые потеряло казино, можно скупить всех продажных девиц нашего города! Да и не продажных тоже, если честно.
Кроме того, я вспомнила один разговор. Девушки, которые учились вместе со мной, в короткие перерывы чесали языками, и в основном о том, кого из наставников или однокурсников они хотели бы видеть в своей постели. Это звучало примерно так:
– Сэм? Нет, он, конечно, брутальный парень, но для меня староват.
– Староват? Да ему и тридцати нет!
– О, нет! Оставьте себе этот антиквариат! И вообще, моя страсть – блондины, а он вовсе не блондин. Вот Майк – другое дело.
– Майк? Смеешься? Да у него за ночь девиц бывает больше, чем ты книжек за всю жизнь прочитала. Он утром о тебе и не вспомнит.
– Вот и отлично, на следующий день можно будет снять его заново!
Эти слова тонули в легкомысленном хохоте.
Мне нравилось слушать разговоры более опытных девушек, забившись в уголок с сэндвичем и чаем. Хоть они и мои ровесницы, у них у всех уже были парни, с которыми они заходили очень далеко – так далеко, что дальше некуда. И их разговоры вызывали у меня ужас, смешанный с восхищенным любопытством.
Так вот. Однажды разговор свернул не туда. Кристи – кажется, это была она – мечтательно протянула:
– А я бы не отказалась узнать, что там происходит в постели Фила.
Все смолкли, словно даже называть это имя было опасно. От былого веселья не осталось и следа. Девушки сосредоточенно мешали кофе в чашках, кто-то достал пудреницу и начал приводить себя в порядок. Будто бы сказанное их не касалось. Да и вообще они этого не слышали.
Но кто-то присвистнул:
– Раскатала губу!
– А что? Он красавчик… – не унималась Кристи.
Ни одно слово в мире не подходило Филу меньше, чем это – «красавчик». Он не был красавчиком. Да, с точки зрения общепринятых представлений о мужской красоте он был, пожалуй, красив, но не было в нем того журнального лоска, магнетической притягательности, обаяния, свойственного тем, кого называют «красавчиками».
Он внушал страх.
– По-моему, мысль переспать с Филом может прийти только в очень больную голову, – пробормотала тогда я.
И все дружно обернулись в мою сторону. Кажется, девчонки привыкли к моему молчаливому присутствию и считали меня чем-то вроде мебели. От их внимания я стушевалась и забилась еще дальше в свой угол.
– Хоть в больную, хоть в здоровую! Фил не спит с теми, кто на него работает. Так что, если хочешь попытаться, тебе надо как минимум провалить экзамены.
Все отвлеклись от меня и снова захихикали.
Я вцепилась в это воспоминание так, будто бы от него зависела сама моя жизнь. Фил не спит с сотрудниками казино, значит… Черт возьми, это ничего не значит. Меня уже отсюда уволили. Он же сам только что сказал: «С чего ты взяла, что ты все еще здесь работаешь?»
Рука Фила скользнула выше, за кромку кружева и обожгла тонкую, такую чувствительную кожу. Я вздрогнула от этого прикосновения и судорожно вдохнула, так, словно воздуха вокруг стало мало.
Фил убрал руку из-под юбки и облокотился о стол.
Я выдохнула с облегчением.
Дура! Ну и что тут хорошего?
Его жест вовсе не значил, что теперь со мной всё будет в порядке.
Да если бы ценой вопроса было отдаться Филу, кто угодно мог бы считать, что еще легко отделался! В конце концов, кто знает – может, прямо сейчас он раздумывает о том, что стоимость моих органов на черном рынке вполне способна компенсировать его сегодняшнюю потерю.
От этой мысли мне стало и вовсе дурно. И, судя по выражению его лица, он вполне мог обдумывать что-то подобное.
– Раздевайся, – сказал Фил.
Глава 5
– Нет! – вырвалось у меня раньше, чем я успела сообразить, с кем говорю.
– Любопытно, – он обжег меня взглядом своих холодных глаз. – А знаешь, что я думаю по этому поводу?
Я не знала. Никто не мог знать, что думает Фил.
– Когда из моего казино вдруг настолько нагло уносят деньги, это не может быть просто так. Какие везучие ребятки! Подбросили фишку, и никто не заметил?
Они не столько везучие, сколько очень ловкие. Но вряд ли стоило сейчас говорить это Филу. Вряд ли ему вообще сейчас что-то стоило говорить.
– Я начинаю думать, что им кто-то помог. Например, Майк, который должен был следить за твоим столом, но почему-то не уследил… Или ты…
Майк, да! Все это выбило меня из колеи настолько, что я забыла об очевидном. Он должен был присматривать за моим столом. Но почему-то пропустил махинацию. Что-то тут не так?
– Мои ребята уже были у Майка, и, знаешь, ему сейчас нездоровится. Боюсь, в ближайшее время он не сможет учить вас, как складывать фишки в стопочку.
Если меня до этого била дрожь, то теперь я с трудом устояла на ногах. Фил не терял времени.
– А насчет тебя… Мне казалось, что такая невинная овечка, как ты, не способна учудить нечто подобное. Но ведь я могу изменить свое мнение. Проверить никогда не мешает. Как считаешь, стоит отправить своих ребят к тебе домой?
На его губах играла улыбка, но это была вовсе не та улыбка, которая означает: «Все отлично, у меня хорошее настроение». От этой улыбки стало еще страшнее.
– Нет, – снова повторила я, тут же представляя, как все произойдет.
Громилы Фила врываются в нашу квартирку, где учит уроки мелкая Энн и лежит в кровати мама. Полиция даже не станет обращать внимания на шум. В таких районах, как наш, все что происходит – личное дело жильцов. А если кого-то убьют, они утром позовут коронера.
– В таком случае тебе нужно найти «да» для чего-то другого.
Все более чем понятно. Я сглотнула слезы, которые были готовы брызнуть из глаз, и потянулась к пуговицам на блузке.
Теперь я не смотрела на Фила, вперила взгляд в пол. Если я его не вижу, можно представить, что в этой комнате я одна.
Заледеневшие пальцы не желали слушаться. Каждая пуговица давалась с трудом, словно я раздевалась впервые в жизни. Да что же это! Я бы уже и сама хотела, чтобы все закончилось как можно скорее. Наверное… Хоть и старалась не думать, что именно я вкладываю в это «всё».
Наконец, последняя пуговица уступила, я стянула блузку с себя и замерла в нерешительности: куда ее деть?
Не удержалась и бросила короткий вопросительный взгляд на Фила. Но он, кажется, и не думал мне помогать и подсказывать, лишь наблюдал, скривив губы в улыбке, будто я проходила какой-то странный тест и мне самой нужно было решить, что делать, а ему – оценить мою сообразительность.
Я отвернулась от стола и аккуратно сложила блузку на диван, спиной чувствуя взгляд Фила. Кожа мгновенно покрылась мурашками, словно он трогал меня ледяными пальцами.
Холодно. И стыдно, невыносимо стыдно от того, что ничего кроме бюстгальтера не прикрывало меня больше. Впрочем, когда я загорала на пляже в открытом купальнике, меня это не слишком смущало. Да и никого не смущало. Эта мысль придала мне смелости, и я взялась за юбку. Долго возилась с молнией. Но и с ней наконец справилась.
Теперь на мне почти не было одежды. Чулки, тонкая полоска трусиков и бюстгальтер с чашечками. Я остановилась. Может, достаточно?
– Ну и?.. Чего мы ждем?
Недостаточно.
Я сбросила туфли, скатала чулки, неловко кинула их к блузке и снова застыла, хотя надежды на то, что он удовлетворится этим, было уже мало.
Фил ждал, скрестив руки на груди. Я вдохнула, как перед прыжком с вышки, и расстегнула застежку на бюстгальтере. И вот она как раз поддалась моментально, предательница. И снова Фил никак не дал понять, что можно остановиться.
Тогда я, нагнувшись, медленно стянула трусики и выпрямилась, теперь уже глядя в глаза Филу почти с вызовом. Какую-то долю секунды. И снова отвела взгляд. Не стоит бросать Филу вызов.
– Хорошо, – сказал он таким тоном, словно был учителем младших классов, а я нерадивой ученицей, случайно умудрившейся правильно ответить на вопрос.
Хотя правильного в том, что происходило, было мало. Вернее, вообще не было. Только сейчас я внезапно осознала, что стою совершенно голая перед полностью одетым чужим мужчиной, который беззастенчиво скользит по мне взглядом. Краска стыда бросилась в лицо, залила шею, спустилась на грудь. Никогда раньше я не раздевалась перед мужчинами. Даже в моих фантазиях о том, как все будет с тем самым, единственным, все расплывалось, смягченное полумраком. Здесь же горел свет. Не слишком яркий, но все же безжалостный, откровенный, не оставляющий простора воображению, особенно остро подчеркивающий мою наготу. Да и мужчина, что сидел напротив, был явно не тем, о ком мечталось…
Он поднялся со стула, обошел меня и встал сзади так близко, что я чувствовала его дыхание у себя на затылке. От страха заныло в животе, по щекам покатились горячие слезы. Но я старалась не всхлипывать, чтобы случайно его не разозлить: картина «Громилы Фила врываются в дом проштрафившегося крупье» все еще стояла у меня перед глазами.
Одна его рука легла мне на живот, а вторая – на спину, и стала медленно двигаться вдоль позвоночника вниз. Я зажмурилась.
Глава 6
Зря. Зря я закрыла глаза. Отвлечься стало не на что, ощущения усилились в тысячу раз, стали острыми, яркими, глубокими. Его пальцы… Они вовсе не ледяные, как я думала. Напротив, такие горячие, что обжигают мгновенно покрывшуюся мурашками спину – казалось, на спине должен оставаться след от этого прикосновения.
Я невольно дернулась, но не смогла даже пошевелиться. Рука Фила поперек моей талии держала крепко и казалась такой огромной, что я боялась: еще немного – он переломит меня как тростинку. В висках стучало, сердце колотилось как сумасшедшее. Все происходящее казалось нереальным – будто я сплю. Или наблюдаю за этой сценой со стороны. Ведь я никак не могу быть той девушкой, которая молча терпит, позволяя себя лапать чужому, постороннему мужчине.
Рука Фила медленно скользила сверху вниз, по телу растекалась лихорадочная слабость, низ живота сводило от страха. И не только от страха… К нему примешивалось что-то еще, какое-то другое чувство, совершенно незнакомое… Странное чувство, от которого перехватывало горло и мутилось в голове…