История Византийской Африки. От войн Велизария до гибели Африканского экзархата

Серия «Всемирная история»

© Старшов Е.В., 2026

© ООО «Издательство «Вече», 2026

Предисловие

Вниманию читателей предлагается тема, мало затронутая в русском византиноведении, за исключением войны Велизария против вандалов за обладание Северной Африкой. Как правило, лишь она одна вызывает определенный и относительно устойчивый интерес – в первую очередь, благодаря сохранившемуся блестящему историческому труду Прокопия Кесарийского (ок. 500 – после 565 г.) «Война с вандалами» и в общей канве беспрестанного интереса к противоречивой личности и не менее противоречивым деяниям императора Юстиниана I (482–565 гг., правил с 527 г.). Прокопий, как секретарь Велизария и деятельный участник его войн, оставил бесценные записи, повествующие и о блестящей кампании полководца против вандалов, и о затянувшейся войне византийцев против мятежных берберских племен, к которым также примкнули восставшие византийские воины под руководством выдающегося народного вождя Стоцзы. Герои этих событий – патрикий Соломон, племянник императора Герман и соратник Велизария Иоанн Троглита. О борьбе за установление византийского господства в Северной Африке существует еще один бесценный источник – эпическая поэма романо-африканского поэта Флавия Крескония Кориппа (ок. 510 – после 565 гг.) «Иоаннида, или о Ливийской войне», хорошо знакомая историкам старшего поколения, однако на русский язык доселе не переведенная (исключая 1 песнь); чтобы написать предлагаемый вниманию читателей труд, автору летом 2021 г. пришлось перевести ее с англоязычного издания. Несмотря на то что «Иоаннида» – это поэма, приводимые Кориппом (местным жителем и очевидцем) исторические свидетельства бесценны – это касается многих этнографических вопросов, связанных с берберскими племенами, их тактики, обычаев, верований; наконец, в описании некоторых событий Корипп дополняет Прокопия, иногда противоречит ему, порой сообщает просто уникальные сведения; поэтому, скажем коротко, без произведения Кориппа подобная книга была бы просто невозможна.

Аллегория Африки (римская мозаика)

История Византийской Африки началась с кровавого завоевания и им же и завершилась, когда ею овладели арабы. Рассказать не только об этих двух судьбоносных явлениях, исследовав их причины, но и о том, что было между эпохами вандалов и арабов, об Африканском экзархате, давшем Византии в кризисный момент ее истории императорскую династию Ираклия, которая фактически и спасла империю, и в то же время много сделала для ее дальнейшего распада, в котором Африка примет самое деятельное участие, – такой видится задача автора[1]. Оговоримся еще раз: в России это самая первая попытка[2]. Обзорно история Византийской Африки, конечно, излагается в общих трудах по истории Византии (например, у Ю.А. Кулаковского в «Истории Византии. 518–602 гг.», совсем бегло – в «Истории Византии» М.В. Левченко), примером изучения отдельных аспектов (но, опять же, времени Юстиниана) являются работы К.Ф. Штепы «Восстания Стоцы» (1940 г.), З.В. Удальцовой «Народные движения в Северной Африке при Юстиниане» (1952 г.) и «Политика Византии в Северной Африке при Юстиниане» (1953 г.), а также некоторые статьи ученых Белгородского университета, посвященные анализу «Иоанниды» Кориппа, – но, собственно, этими публикациями, включая перевод А.А. Чекаловой «Войны с вандалами», русская библиография данного вопроса и ограничивается[3]. Этого нельзя сказать, например, о Франции, где, учитывая некогда владение этой страной Тунисом и Алжиром, римско-византийское прошлое всегда оставалось пристальным объектом изучения, свидетельством чему являются такие фундаментальные работы Шарля Диля, как «Византийская Африка. История византийского господства в Африке» (L'Afrique byzantine. Histoire de la domination byzantine en Afrique (533–709), Paris, 1896) и «Отчет о двух археологических миссиях в Северную Африку (апрель – июнь 1892 и март – май 1893 гг.)» (Rapport sur deux missions archeologiques dans l'Afrique du Nord (Avril-juin 1892 et mars-mai 1893), Paris, 1894) – которые, к сожалению, на русский язык доселе не переведены и которыми мы, в меру сил, конечно, воспользуемся. В приложениях помещены впервые переведенные на русский язык автором этой книги послания папы римского Григория Великого (ок. 540–604 гг., на кафедре с 590), адресованные светским властям Африканского экзархата (7 писем), и два из его многочисленных посланий африканским епископам, а также список африканских экзархов с годами их правления. В принципе, вот что хотелось сказать читателю, представляя первый в России за все века труд по истории Византийской Африки.

Глава 1

Предыстория: византийский лев готовится к прыжку

Восточная Римская империя, которую мы будем называть более привычным нам именем «Византия», в V–VI вв. рассматривала Северную Африку как свои «исконные» владения, лишь временно от нее отторгнутые, равно как Италию, Испанию и ряд областей на Востоке – в том числе по правопреемству от погибшей Западной Римской империи. Определенная логика в этом, разумеется, была. Римская, или Латинская, Африка, на владение которой претендовала Византия, появилась благодаря разгрому карфагенян римлянами в III Пунической войне: в 146 г. до н. э., со взятием и уничтожением Карфагена, бывшие африканские земли этого города-государства составили новую «заморскую» провинцию Римской республики, управляемую проконсулом. Изначально довольно небольшая по объему, с течением лет и веков Римская Африка «приросла» Нумидией, где квартировал III Африканский легион, и Мавританией[4] (время от времени разделявшейся на две – Цезарейскую и Тингитскую, а потом вновь объединявшейся). Стремившийся к «разукрупнению» провинций Диоклетиан (244–311 гг., правил в 284–305 гг.) из 4 «старых» африканских провинций постепенно образовал 8 (из бывшей Проконсульской Африки после 295 г. получилось три новых провинции: Триполитания, Бизацена со столицей в Гадрумете (совр. Центральный и Южный Тунис) и урезанная Проконсульская провинция, иначе – Зевгитана со столицей в Карфагене (Северный Тунис и северо-восток Алжира). Нумидия после 295 г. была разделена на две части – Нумидию Циртинскую на севере и Нумидию Военную на юге (со столицей в Ламбезисе) – правда, в 313 г. Константин объединил обе Нумидии, и в его честь столица Цирта стала именоваться Константиной (Константинией). Восточная часть Цезарейской Мавритании в период до 288 г. образовала Мавританию Сетифенскую (со столицей в Сетифе), а Тингитанская Мавритания разделу не подверглась, зато была отнесена к диоцезу Испании). С разделением в 395 г. единой Римской империи на две части, Восточную (правил Аркадий в 377–408 гг.) и Западную (правил Гонорий в 384–423 гг.), Африка досталась последней, при этом африканские «хлебные потоки» были четко разграничены: Египет снабжал зерном Константинополь, а Латинская Африка – Рим. И вот уже с самого начала этого разделения Византия вознамерилась присоединить к себе Африку – по крайней мере, так полагали некоторые древние историки. Не секрет ведь, что правили не молодые сыновья Феодосия I, но всесильные временщики. При восточном дворе таким был перс евнух Евтропий (казнен в 399 г.), при западном – вандал полководец Стилихон (ок. 358 – казнен в 408 г.). Они интриговали друг против друга в пользу «своих» императоров, и события в Африке стали одним из элементов этой сложной многоходовой партии. Впрочем, комит Африки Гильдон пешкой себя в чужих руках отнюдь не считал. То было время, когда деятельные варвары занимали важнейшие посты в обеих частях бывшей единой Римской империи, и Гильдон не был исключением. По происхождению он был бербером царского рода и в свое время сыграл довольно важную роль в подавлении восстания своего брата Фирма против римлян (372–375 гг.). Выслужившись, он с течением времени стал комитом Африки и командующим всеми ее войсками; уже в правление Феодосия I (347–395 гг., правил с 379 г. как соправитель, с 394 г. – единолично) Гильдон осмеливался вести свою собственную политику, в той или иной степени поддерживая соперников Феодосия (Магна Максима он снабжал хлебом, а во время войны с Евгением отказал Феодосию в войсках и выплате годовой анноны[5]), однако ему все сходило с рук (что довольно удивительно, зная поистине зверский характер Феодосия, унаследованный им от отца, утопившего Северную Африку в крови). В 397 г. Гильдон перекрыл поставки хлеба в Рим, вызвав голод[6]; историк Зосим (ок. 460 – ок. 520 гг.) в своей «Новой истории» четко сваливает вину за это на интриги Евтропия: «Не было никого в Константинополе, кто мог бы увидеть Евтропия в лицо: он считался только со Стилихоном, властвовавшим на Западе. Решив предотвратить приезд последнего в Константинополь, он убедил императора созвать заседание сената и объявить Стилихона общественным врагом императорским указом. Добившись этого, Евтропий незамедлительно приблизил к себе Гильдона, начальника всей Карфагенской Африки, и, отделив эту провинцию с его помощью от владений Гонория, присоединил ее к владениям Аркадия.

Стилихон был взбешен этим, но, еще до тех пор как он получил этот неожиданный удар судьбы, он потерял все. Гильдон имел брата по имени Маскелдел, но, злоумышляя против него как безумного варвара, принудил его отплыть в Италию и сдал Стилихону. чтобы брат не чинил помех. Стилихон же дал Маскелделу многочисленные силы, продовольствие и достаточное количество кораблей, а затем отправил его сражаться против Гильдона (мероприятия Стилихона были столь стремительны, что Евтропий просто не успел прийти на помощь союзнику; брат Гильдона отплыл из Пизы в ноябре 397 г., а весной 398 г. все уже было кончено. – Е.С.). Высадившись там, где, по слухам, находился его брат, Маскелдел внезапно напал на него. Так как Гильдон в скоротечной битве был совершенно разгромлен, он предпочел повеситься, чтобы не попасть в плен к врагу. Так, возвратив Африку в состав государства Гонория, брат Гильдона прибыл в Италию с триумфом. Стилихон позавидовал его успехам, еще рассчитывая обезвредить его, что придавало ему оптимизма. Однажды, когда Стилихон переходил мост на пути в один из пригородов вместе с Маскелделом в окружении своих телохранителей из гвардии, по заранее условленному сигналу брата Гильдона столкнули в реку. И пока Стилихон смеялся, несчастный был увлечен течением и утонул».

Так Византия в первый раз не смогла заполучить Африку, пусть даже и за счет своей «сестры» – Западной Римской империи.

Византийская империя в IV-VI вв. Карта-схема

В конце 420-х гг. в Африке фактически началась междоусобная война, разгоревшаяся из-за взаимных интриг видных военных чинов при дворе западноримской императрицы Галлы Плацидии (ок. 388–450 гг., правила до 437 г. как регентша за своего сына Валентиниана III (419–455 гг., правил с 425 г.) – Феликса, Аэция и Бонифация[7]. Против последнего, являвшегося комитом Африки, была разыграна поистине дьявольская придворная интрига: Галле сообщили, что Бонифаций захотел стать самостоятельным владыкой Африки и потому не прибудет по вызову к ней в Равенну, а Бонифацию сообщили, что Галла хочет его казнить, для чего вызовет к себе. Естественно, он не поехал, и против него отрядили войска. Историки Прокопий Кесарийский и Иордан (VI в.) посчитали, что Бонифаций – от обиды и (или) желая защититься – призвал из Испании германских варваров-вандалов (в тот момент сильно теснимых вестготами), предоставив им для поселения две трети Ливии (а по Иордану, даже обеспечив им переправу). Якобы, когда интрига раскрылась и Бонифаций оправдался перед Галлой, он призвал вандалов вернуться туда, откуда они пришли, но те с обидой отказались и начали завоевание Римской Африки. Скорее всего, ближе к истине современник этих событий, святой Проспер Аквитанский, отметивший в своих «Анналах», что и Бонифаций, и его противники призывали на помощь вандальские дружины. Следовательно, здесь можно видеть «британский» вариант развития событий – тамошний король тоже пригласил к себе на службу дружины англов и саксов; те же, видя, что край благодатный, а жители не воинственны и пребывают в распрях, призвали своих соплеменников с континента и завоевали Британию. Сопротивление вандалам оказали лишь, по большей части, города, за что потом покоритель Римской Африки Гензерих (Гейзерих, Гезирих, ок. 389–477 гг., правил с 428 г.) лишил их укреплений (кроме Карфагена)[8]; в то же время сельская ливийская беднота, рабы и колоны, на первых порах – еще и берберы, а также признанные еретиками члены донатистской церкви не только не препятствовали завоевателям, но, напротив, оказывали им весьма действенную помощь против римских угнетателей. Как писал очевидец, Сальвиан Марсельский, автор знаменитого труда «О мироправлении Божьем», бедняки просят «под влиянием слишком больших тягот даже прихода врагов».

Донатистская церковь обладала собственным «боевым крылом» – циркумцеллионами, настолько активно-радикальным, что порой даже «открещивалась» от его деяний, хотя и пользовалась их плодами (как писал о них в одном из писем к Бонифацию Блаженный Августин Аврелий (354–430 гг.), епископ города Гиппона Регия (в совр. Алжире), во время осады которого вандалами он и умер: «Скопища совершенно потерявших разум беспутных людей по разным поводам нарушали покой ни в чем не повинных людей. Какой господин не был вынужден бояться своего раба, если он отдавался под покровительство этих людей? Кто осмеливался хотя бы угрожать нарушителю порядка? Кто мог вызвать на суд какого-нибудь расхитителя имущества или должника, если он обращался к этим людям за помощью и защитой? Из страха перед побоями, поджогами и даже самой насильственной смертью уничтожались [закладные?] таблички самых негодных рабов, с тем чтобы они могли уйти на свободу. Собственноручные расписки должников, с трудом с них полученные, возвращались им обратно. Кто пренебрегал суровыми их словами, того принуждали выполнять приказанное еще более чувствительными ударами бичей. Дома невинных людей, оказавших им сопротивление, равняли с землей или сжигали. Некоторые отцы семейств знатного рода и благородного воспитания или чуть живыми спасались от их побоища, или оказывались привязанными к ручным мельницам и должны были под ударами бича, подобно презренному скоту, вращать их по кругу. Какую помощь могли оказать против них какие-либо законы; разве имели какую-нибудь силу против них гражданские власти? Какое должностное лицо не терялось в их присутствии? Какой блюститель порядка проводил что-либо в жизнь, если это было им неугодно? Разве кто-нибудь пытался отомстить за тех, кто погиб от их побоищ?»[9] Большую «помощь» вандалам оказала разветвленная сеть прекрасных римских дорог – продвижение от Мавритании через Нумидию до Проконсульской Африки со всеми боями и осадами заняло у них год.

Бонифаций со своими отрядами готов-федератов затворился в Гиппоне Регии и 14 месяцев доблестно оборонялся в ожидании подмоги, каковую ему предоставили и западные римляне, и византийцы, послав, как пишет Прокопий, «большое войско под предводительством Аспара». Аспар (убит в 471 г.) – очередной военный временщик во времена византийских императоров Феодосия II (401–450 гг., правил с 402 г. как соправитель отца, Аркадия, с 408 г. – единолично), Маркиана (392–457 гг., правил с 450 г.) и Льва I Макеллы (401–474 гг., правил с 457 г.), известный удачной военной экспедицией по взятию Равенны от узурпатора Иоанна в пользу Галлы Плацидии (425 г.). Прокопий пишет кратко: «Произошла жестокая битва, и римляне[10], наголову разбитые врагами, бежали кто куда. Аспар отправился домой, а Бонифаций… к Плацидии… Так вандалы отняли у римлян Ливию и завладели ею». В числе пленных оказался Маркиан – будущий базилевс, которого Гензерих якобы отпустил за обещание не поднимать оружия против вандалов, если ему доведется достигнуть высшей власти (легенда, приводимая Прокопием, скорее всего, малодостоверна, особенно если учесть всякие мистические моменты, благодаря которым Гензерих предузнал грядущее величие Маркиана – просто надо было постфактум, зная о его воцарении, объяснить, как он вернулся из вандальского плена и почему во время своего правления ничего против вандалов не предпринимал, хотя последнее оспаривается, вроде бы Маркиан собирался в поход против вандалов, но ему помешала смерть). Также поднимается вопрос о том, сразу ли Аспар покинул Африку, или все же пробыл там достаточно долго, чтобы продолжать какие-либо военные действия или даже подготовить заключение с вандалами мира – хотя заключение его св. Проспер Аквитанский явно приписывает другому человеку – Тригецию (435 г.).

Гензерих, можно сказать, с радостью пошел на мир, удовлетворившись беднейшими частями Римской Африки – Нумидией и Мавританией; римляне не поняли его стратегии – он прибирал Африку частями, периодически заключая с западноримским правительством мир, используя очередные завоевания всего лишь как плацдарм для следующих, а благотворные передышки – для усиления войска и обеспечения тылов. Прокопий пишет, что вандал «…заключил мирный договор с базилевсом Валентинианом на том условии, что каждый год будет посылать базилевсу дань с Ливии, а одного из своих сыновей, Гонориха, отдал в качестве заложника за выполнение договора. Таким образом, Гензерих на войне оказался хорошим военачальником, сохранил в неприкосновенности плоды своей победы, а когда дружба его с Валентинианом укрепилась, сумел забрать от него и своего сына Гонориха».

Гейзерих. Художник Ю. Науэ

Считается, что вандалы осели на римско-африканских землях в качестве федератов, уплачивали поземельный налог и обязывались поставлять в Италию зерно и масло и защищать границы от берберов. В 439 г. Гензерих преподнес западным и восточным римлянам неожиданный и неприятный сюрприз. Как пишет Проспер: «Гейзерих, относительно дружеского расположения которого [ни у кого] не было никаких опасений… коварным образом [нарушив] мир [за 14 дней до ноябрьских календ] захватил Карфаген и все его сокровища; он, подвергнув жителей… различным истязаниями, обратил их под свою власть; не отказавшись от грабежа церквей, из которых была похищена даже священная посуда и которые были лишены управления священнослужителями, он проявил свирепость к плененным людям всех сословий, но особенно был враждебен к знати и священникам (вандалы были арианами – с точки зрения официальной церкви, еретиками, и порой устраивали на инаковерующих жестокие гонения, включавшие казни, пытки, ссылки и т. д. – Е.С.), так что нельзя было различить, воюет ли он больше с людьми или с Богом. Карфаген был завоеван на 585 году, после того как оказался [под властью] Рима»[11].

Очень важно то, что, захватив карфагенский зерновозный флот, Гензерих переоборудовал его в военный – и вот с его помощью годом позже вандалы вторглись на Сицилию, а потом начали грабить побережье Византии и острова. Западная Римская империя отправляет на войну с вандалами Себастиана – зятя Бонифация, однако Гензерих, судя по скупым отрывочным данным Проспера Аквитанского и Виктора Витенского, сумел его сначала подкупить, а потом – погубить. Вообще вандальский король был преизрядным и весьма успешным дипломатом, однако, поскольку описание этой его деятельности выходит за рамки нашего обзора (более детально об этом повествует наша работа по истории взаимоотношения Рима с Северной Африкой в эпоху Античности), мы остановимся лишь на одном ее эпизоде – когда он сумел посредством этой своей дипломатии расстроить большой поход, который в отместку за вероломное взятие Карфагена предприняла против него Византия в 441 г.

Проспер повествует: ««В консульство С[ветлейшего] М[ужа] Кира. (441). Император Феодосий начинает войну против вандалов, направив с большим флотом дуксов Ареобинда, Ансилу и Германа (Ю.А. Кулаковский добавляет к ним Индомунда и исчисляет флот в 1200 кораблей. – Е.С.). [Однако] те, долгое время [пребывая] в нерешительности [и] отложив поход, стали скорее обузой для Сицилии, нежели защитой для Африки. В консульство С[ветлейшего] М[ужа] Диоскора [и Евдоксия]. (442). Когда гунны свирепым грабежом стали опустошать Фракию и Иллирик, возвращается обратно для защиты восточных областей войско, которое находилось на Сицилии. Августом Валентинианом был утвержден мир с Гейзерихом, а Африка между ними разделена по точным границам».

Как видит читатель, война римлян с Аттилой разгорелась весьма вовремя для Гензериха; посему историк Иордан (VI в.) и полагает, что страшный гунн вообще мог быть зависимым в своих действиях от вандальского короля: «Поняв, что помыслы Аттилы обращены на разорение мира, Гензерих, король вандалов… всяческими дарами толкает его на войну с везеготами, опасаясь, как бы Теодорид, король везеготов, не отомстил за оскорбление своей дочери; ее отдали в замужество Гунериху, сыну Гензериха, и вначале она была довольна таким браком, но впоследствии, так как он отличался жестокостью даже со своими детьми, она была отослана обратно в Галлию к отцу своему с отрезанным носом и отсеченными ушами только по подозрению в приготовлении яда [для мужа][12]; лишенная естественной красы, несчастная представляла собой ужасное зрелище, и подобная жестокость, которая могла растрогать даже посторонних, тем сильнее взывала к отцу о мщении. Тогда Аттила, порождая войны, давно начатые подкупом Гензериха, отправил послов в Италию к императору Валентиниану, сея таким образом раздор между готами и римлянами, чтобы хоть из внутренней вражды вызвать то, чего не мог он добиться сражением».

Итак, византийцы отошли защищать свои владения, а война с Аттилой заставила римлян примириться с Гензерихом на весьма выгодных для него условиях: вандалы и аланы перестали считаться федератами, став политически независимыми; римские владения в Африке были в очередной раз поделены с вандалами (по сведениям Виктора Витенского, к вандалам отошли Проконсульская Африка, Бизацена, Абаритана, Гетулия и часть Нумидии, а римлянам – остатки, изрезанные, кроме того, вандальскими владениями – Мавритания, Циртенская Нумидия и Триполитания), и в очередной же раз совершенно ненадолго: как только император Валентиниан в 455 г. был убит, Гензерих молниеносно прибрал все оставшиеся римские африканские земли, но лишь только он приступил к обустройству административной жизни в новых владениях, как внезапно перед ним открылась еще более потрясающая перспектива. Право, никто более не мог бы похвастать тем, что захватил оба величайших города Античности – Карфаген и Рим. Гензериху это удалось!

Прокопий передает рассказ (опять же, скорее всего, легендарный), как вандалов призвала в Рим в отместку за убийство своего мужа Валентиниана императрица Евдоксия, на которой тут же женился его преемник и возможный организатор убийства, Максим. Так это или нет, точно не скажешь, интересен следующий отмеченный Прокопием момент: «Она считала, что из Византия ей нечего ждать помощи и отмщения, поскольку Феодосий уже окончил дни своей жизни и царство перенял Маркиан». Впрочем, Прокопий приводит и вполне более реальную причину появления Гензериха у Рима: «Гензерих, не по какой-либо иной причине, но только потому, что надеялся получить большие богатства, с сильным флотом отплыл в Италию. Не встретив ни от кого сопротивления, он вступил в Рим».

Дальнейшее прекрасно известно: папа Лев (по свидетельству Проспера Аквитанского) вроде бы сумел отговорить варвара от поджогов и убийств, и дело «ограничилось» разграблением и пленением императорской семьи, а также многих римлян, включая мастеровых. Императорская дочь Евдокия была выдана замуж за сына Гензериха, Гунериха (Гонориха; впоследствии ей удастся сбежать в Иерусалим, но она все же станет матерью предпоследнего вандальского короля Хильдерика). Единственное, чего удалось достичь Византии, – это вытребовать к себе вдову Валентиниана и другую ее дочь, и случилось это уже при новом императоре, Льве I, очередном ставленнике Аспара.

Здесь надо ненадолго остановить изложение нашей истории и прояснить особенности психологии этого всесильного «делателя базилевсов». Почему он, обладая фактически верховной властью в Византии, доставшейся ему от отца Ардавура, который был византийским главнокомандующим (magister militum) и консулом, сам не сел на престол, тем паче что уже имел сильнейшую опору в своих сыновьях, занявших высочайшие должности консула (Ардавур-младший, в 447 г.) и (уже накануне гибели семейства) цезаря (Юлий Патрикий, в 470–471 гг.)? Ведь говорить о какой-то наследственности власти в ту пору было бы просто смешно, равно как и о национальном происхождении того или иного императора: властителями Рима становились испанцы, галлы, африканцы, выходцы с Востока… Дело было, как мы считаем, в вероисповедании, а вовсе не в «скромности». Аспар, как гот или алан, был арианином, то есть, с точки зрения большей части населения Византии (да и Западной Римской империи) – еретиком.