Лесовик. Рудники

День пятый

Утро началось всё с того же противного звука. Жутко не хотелось идти опять в шахту. Получив свою долю бурой жижи, собирался уже отойти в сторону, но повар меня остановил.

– Десятник таки дал добро. Вон там, за бараком, можно будет.

Не сразу понял, о чём он. Но, получив от него лопату, вспомнил про шахтера-скелет. Кивнув, отправился туда, куда указал седой орк. Убрал свою порцию в рюкзак, решил съесть её перед походом в шахту.

За бараком поляна почти заканчивалась. От него до первой полосы леса было что-то около двух метров. «Как раз для могилы», мелькнула мысль. Принялся за рытьё. Обозначил края: восемьдесят сантиметров на два метра. Уж если хоронить, то достойно, и могила не должна быть простой ямой, куда ссыпают кости. Останки должны упокоиться, а не просто быть зарытыми в землю. Поделил намеченный дёрн пополам и, аккуратно сняв его, отнёс на два метра в сторону.

– А что это вы тут делаете? – раздался вопрос высоким голоском у меня из-за спины, когда я начал рыть землю.

Я резко обернулся, на снятом дерне сидело четверо. Два громадных тролля, человек и гремлин.

– Могилу рою.

– Для кого? – осведомился человек, его голос был ниже. Вряд ли первый вопрос принадлежал троллям, так что методом исключения первый вопрос задал гремлин.

– А, собственно, с чего вы решили, что получите ответы на свои вопросы? – спросил его в ответ я, заметив подкрадывающегося к ним сзади Шрама.

– Атас, Шрам! – крикнул тем самым высоким голоском гремлин, проследивший за моим взглядом.

Они резко прыснули в разные стороны, эльф успел прописать пенделя только подавшему тревогу гремлину. Судя по всему, Шрама это несколько расстроило. Он направился ко мне, явно с недобрыми намерениями.

– Я разрешил копать могилу только одному! Какого лешего здесь сборище устроили?

– Я их вообще не знаю. Спокойно рыл могилу, а тут пришли эти и начали отрывать меня от работы.

Он прищурился и, покосив одним глазом на могилу, сказал:

– Деревья не трогай, даже корни, сломаешь – буду убивать медленно и неприятно. А твои слова я проверю и, если ты меня обманываешь… – Не закончив фразы, он развернулся на каблуках и ушел.

Странный он какой-то, но пусть проверяет, мне не жалко.

Продолжил копать. На метр в землю я смог углубиться только через полтора часа, несмотря на рыхлость земли. Скорости моего рытья не способствовали ни мой голод, ни попадающиеся корни. Их приходилось аккуратно обкапывать со всех сторон, чтобы не повредить, благо корни были толстые.

На дно могилы я положил скелет шахтёра, постаравшись воспроизвести правильное положение костей скелета. Не уверен, что у меня получилось, но лучше получится вряд ли. Выбрался из могилы. Подумал, не сказать ли что напоследок.

– Михась, ты был хорошим другом! – Я вздрогнул: у угла барака, прислонившись к стене, стоял орк-повар. Да что же это сегодня все ко мне внезапно подкрадываются? Где мои уши? – Спи спокойно, пусть земля тебе будет пухом!

Он медленно доковылял до края могилы и бросил туда горсть земли. Смахнув слезу, он поплелся обратно к своему месту. Что-то эта сцена, да и вообще весь этот квест, как-то мало вязались в моем сознании с играми. Похоронный ритуал – это святое, скорбь об умерших тоже не для игр. Как разработчикам пришла в голову больная мысль о подобном квесте? Так нельзя! Нельзя…

Я зарывал могилу с шахтёром и думал о своём деде. Его сожгли, и прах его остался в крематории. Никто и не подумал забрать его оттуда. Хорош внук, даже не озаботился этим вопросом! Дед мне заменил отца и мать, а я, вместо того чтобы оплакивать его, начал играть в игрушку. И доигрался. До каторги виртуальной и вполне реального срока. Ох, дедушка, прости меня, недотёпу! Прости, если можешь! Ты мне всегда говорил, что все мы не умираем окончательно, если нас поминают добрым словом. Я никогда тебя не забуду! Если бы я ещё прислушивался к твоим советам! Как же мне не хватает тебя, твоей мудрости, твоего опыта! Как вообще люди могут жить в этих городах, где нет правды и справедливости? Почему они мирятся с этим? Почему не борются? Почему добиваются денег, а не правды? Неужели же деньги дороже правды? Не верю! Не хочу в это верить!

За всеми этими мыслями я и не заметил, как зарыл могилу. Дёрн обратно на холм возвращать вроде смысла не было. Для этого землю надо утрамбовать, но топтаться по могиле – неправильно. Надо бы крест поставить. Мне же деревья трогать запретили. Из чего тогда его сделать? У меня есть пятнадцать кусков руды. Выложил из них. Крест положил в ногах, как когда-то учил дед. Руду ведь и украсть могут. Решил все же укрыть могилу дерном. Выглядело паршиво. Получился небольшой холм с проплешинами земли из-под съезжающего набок дёрна. Положил дёрн домиком в противоположной от креста стороне.

Система оповестила о повышении профессии землекопа на единицу с прибавкой к выносливости. Радости не было. В душе царило опустошение, будто сейчас я закапывал деда.

Пошёл в сторону шахты. Дошёл до орка, тот взял протянутую лопату и спросил у меня:

– Какой символ ты разместил на могиле?

– Крест. – Странный вопрос – что ещё размещать на могиле?

– У людей много богов, почему ты выбрал именно крест?

– Мне другое просто в голову не пришло. – Я несколько растерялся, совсем забыл, что в игре поклоняются многим богам и у каждого наверняка свой символ. Да что там в игре, в реальном мире была такая же ситуация, у мусульман вон вместо креста – полумесяц. А у меня голова вообще работать не хочет. Прав был дед, ой прав, говоря мне: «Думай! Говорят, это полезно».

– Главное, что ты сделал это от души. А крест, стрела, круг, полумесяц, ромб или ещё что, это неважно. Важно, чтобы нас помнили. Помни его. – Он посмотрел на меня, внимательно вглядываясь в лицо. – Помни и того, кого похоронил ты вместе с моим другом.

Я потерял дар речи: откуда он знает? Не могла же система знать о смерти моего деда? Или могла? А он продолжил:

– Это с тобой навсегда. Не забывай.

– Я буду помнить!

– Кончайте жевать свои сопли! – Шрам, как всегда, появился внезапно. – А ты, – он указал пальцем на меня, – жри свою пайку и бегом в шахту!

Впервые мне захотелось разбить кому-то лицо до кости. Я не стал себе отказывать в такой малости. Через пару секунд после удара Шрам мутузил меня, как грушу, но я не жалел об этом. Боль физическая немного ослабляла ту, что накрыла меня при рытье могилы. Меня били грамотно и усердно, я вначале пытался бить в ответ, потом кого-то кусал, сквозь туман в голове пытался дотянуться до чьего-то горла, ткнуть в глаза. Потом пришла темнота.

Очнулся я от струи воды. Всё тело болело до жути. Казалось, не было ни одного живого места. Не было даже сил открыть глаза или пошевелить языком, чтобы прекратили этот поток. Но льющий всё же заметил, что я пришёл в сознание.

– Очухался! – прокричал голос утреннего гремлина.

Послышались шаркающие шаги, остановившиеся прямо у моей головы.

– Парень, ты либо дурак, либо отморозок! Кто же на конвой с кулаками лезет? К тому же виртуальный? Они же пятисотого уровня. Ты же им только для забавы. Они тебя одним щелбаном на респ отправить могут. Чем ты думал, когда напал на десятника?

– Ничем… – Разбитые губы с трудом складывали слова. – Деда похоронил… а тут – ещё… а он… скотина…

– Да, он – скотина, с этим не поспоришь, но тебе его никогда не победить! Уровень этих тварей превышает все разумные пределы. Ему даже мои тролли на один зуб. Да что там тролли, я уверен, он и фулпати хаев сложит за милую душу. – Он вдруг некстати хмыкнул. – Но удивить его тебе, похоже, удалось, когда откусил у него ухо! После этого он бил тебя уже со злостью, да ещё дружка позвал. Да, второго ты тоже весьма обрадовал. – Он снова хмыкнул, видимо, это у него что-то вроде небольшого смешка. – Но как же правильно они тебя лупцевали! Все удары были чёткими, отмеренными, ни один тебя не убил. А били тебя где-то полчаса, видать, здорово ты его обидел! Кстати, он отрезал тебе оба твоих уха. Так что ты теперь красавчик. Ещё он забрал твоё перышко, сказав, что будет им в зубах ковыряться. Кстати, не поделишься секретом, где ты его раздобыл?

– И сапоги, и портупею, – поспешил добавить голос гремлина.

– Да, и про них тоже.

– Почему? – Говорить стало уже легче. Организм потихоньку восстанавливался.

– Почему ты должен нам что-то рассказывать? Ты это хотел спросить?

Я кивнул, головокружения не было, хотя по всем законам быть должно, но, слава Богу, это игра!

– Ну, хотя бы потому, что мы сейчас о тебе заботимся…

– Не сильно большой труд – заботиться о ком-то в течение нескольких минут.

– Ну, другие и этого не сделали. Работают все, норму делают. А мы вот о тебе заботимся.

– Спасибо большое за заботу, пожалуй, кое-что я вам расскажу. Сапоги и портупею я сделал сам. И могу сделать ещё. А перышко нашел… – Почему-то рассказывать, что нож я купил, не хотелось. Решил довериться интуиции.

Зрение успело восстановиться. Теперь я уже видел своих собеседников. Человек и гремлин сидели рядом со мной, ловя каждое мое слово. Тролли же отгораживали нас от других игроков, наблюдающих за нами. Видать, не все работают-то…

– Внимание всем! Я могу сделать сапоги на заказ. Стоить они будут два аметиста или триста кусков руды.

– Не до хрена ли за сапоги с вонью? – поинтересовался гремлин.

– Кому до хрена, тот может не покупать. Заказы принимаю с завтрашнего дня. А сейчас извините! – Я достал миску и, опустошив её, отправился в шахту.

– Стой! Куда?

Я не стал обращать внимания на разговоры и выкрики за спиной и спокойно пошёл вниз. С момента пробуждения прошло уже три часа. За это время было столько событий, что устал, как за целый день. Но надо работать. Вгрызался в жилу с упорством экскаватора. Во время восстановления запаса сил трогал места, где когда-то были мои уши. Они почему-то не восстанавливались. Странно это как-то. Начал лазить в отдел каторжных работ во время восстановления. Оказывается, что травмы, совместимые с жизнью, нанесенные охранниками, могут с тридцатипроцентной вероятностью не восстановиться. Но действует это только на каторге. Что-то меня совсем не радовало оставаться безухим, но деваться некуда. Кстати выяснилось, что по результатам драки с охранниками у меня выросли здоровье и стойкость на единичку. Видимо, не слабо они душу отводили.

Норму я выполнил даже меньше чем за четырнадцать часов, но продолжал колотить жилу. К часу ночи у меня было четыреста двадцать кусков руды и одиннадцать лишних аметистов. Под камень душ подходили только два. Итого у меня уже скопилось семь камней на накачку. Займусь этим завтра.

Орк продал мне новый резец и шкуры на все мои финансы. В результате получилось двадцать две шкурки и четырнадцать кусков руды сдачи. Этого должно было хватить на три пары сапог. Я уже собрался уходить, как орк меня окликнул.

– Молодой человек, мне, право, неловко, вы нашли останки моего старого друга и похоронили его, даже не прося ничего взамен, а я вас таки даже никак не отблагодарил. Неправильно это, не простят меня великие предки за такое дело. Что бы вы хотели в награду?

Поздравляем! Завершено редкое задание «Покой мёртвого рудокопа».

Вы получаете опыт 2 000. Улучшено отношение с поваром Могучий Клык.

Забавное имечко, однако, у одноногого повара. Тот тем временем продолжил:

– Я могу предоставить вам за это то, чего никогда бы не предоставил при обычных условиях, на ваш выбор: оружие, заклинание, одежду, еду или доставить кому-то весточку за пределы тюрьмы, ну или, на худой конец могу вернуть аметисты, которые вы мне отдали за информацию.

Внимание! Вам предоставлен выбор награды: оружие, заклинание, одежда, еда, весть на волю, 10 аметистов.

Весьма странный выбор… Весть на волю мне объективно не нужна, нет там кого-то, кому бы я мог спокойно довериться. Одежда, еда и аметисты – даже не смешно. Неужели кто-то мог бы согласиться на еду? Выбор между оружием и заклинанием. А что тут думать? Вон резец у меня недавно охранники отобрали, а заклинание попробуй ещё забрать. Так что заклинание.

– Заклинание.

– Что ж, я не сомневался в вашем уме, и это таки верный выбор, потому что ничего другого у меня всё равно не было… – Сказать, что моя челюсть упала, – ничего не сказать… Вот это финт ушами, а если бы я оружие выбрал? Орк, улыбаясь во все свои могучие клыки, вручил мне небольшую книжицу в красном переплете. – Книгу с этим заклинанием мне передал на хранение Михась, сказав, чтобы я нашёл достойного, если он не вернётся. И теперь я точно знаю, что он уже не вернётся, ну а вы, молодой человек, оказались вполне достойным, особенно для человека. Скажите, вы таки не будете возражать, если мы перейдём «на ты»?

– Не буду. И спасибо за заклинание.

– Это тебе спасибо! И да, кстати, я увеличиваю твою скидку до пятнадцати процентов.

Распрощавшись с орком, я поспешил изучить книжицу. В ней были нарисованы битвы с участием магов. Маги испепеляли своих врагов струями огня, идущими из рук. В конце всех этих картинок было скромное описание заклинания: «Заклинание магии огня “Струя пламени”». На начальной стадии магии огня длина струи пять метров, время на каст четыре секунды, поглощение маны – пятьдесят пунктов в секунду, вероятность поджога пять процентов. Неслабо так жрет ману это заклинание. Закрыл книжку, и она испарилась, оставив вместо себя системное сообщение:

Поздравляем! Вы изучили заклинание «Струя пламени».

Шикарно! Просто шикарно! Против охранников-эльфов, конечно, не попрёт, но от добровольных охранников из числа заключённых очень даже может помочь. Проверил на всякий случай свои характеристики. И тут внезапно данные из книги с реальными цифрами разошлись. Вместо пяти метров было три, вместо пятидесяти пунктов маны в секунду внезапно оказалось пятьдесят пять, время каста с четырёх секунд выросло до пяти, а вероятность поджога скатилась и вовсе до несчастных трёх процентов. Ну и с чего вдруг мне заклинание так урезали? Смотрел на свои характеристики как баран на новые ворота. И тут до меня дошло. Там же было сказано про начальную стадию магии огня, а у меня её вообще нет, вот и порезали заклинание. Ну да ничего, это дело поправимое. Три-четыре запуска этого заклинания – и магия огня у меня появится. Настроение семимильными шагами спешило вверх.

Барак же встретил меня не привычными спящими вповалку телами, а несколькими любопытными взглядами. Что-то будет. Настроение поспешило обратно на грешную землю.

Когда упал на пол, ко мне подошла все та же компания из четырёх персонажей. Тролли привычно молчали, гремлин противно лыбился, говорить начал человек:

– Нам нужны сапоги. На каждого! Как у тебя. Бесплатно.

Я удивлённо вскинул брови.

– Вроде бы это мне уши отрезали, а ваши на месте… Я же объявил цену.

– Слышь, терпила! Ты вообще фишку не сечешь, с кем рамсы разводишь? – подключился к разговору гремлин. Полностью фразу я не понял, но общий смысл до меня дошёл.

– С кем?

– Эта зона, – гремлин обвел барак рукой, – под нами, а конкретно под Меченым, – гремлин указал рукой на человека.

Я посмотрел на человека: почему он Меченый? Вроде ничего такого у него не наблюдается. Непонятно, впрочем, это неважно.

– Да? Странно… Утром от Шрама вы бежали, только пятки сверкали! И что-то было не похоже, чтобы вы что-то там держали.

– Ты, паренёк, не зарывайся! Кича, конечно, не в том мире, что ещё десять лет назад, – человек говорил сквозь зубы, видно я ему отчаянно не нравился, – но понятий ещё никто не отменял.

– Каких понятий? Понятия грубо наехать на того, кто что-то умеет делать? Или понятия рабства, чтобы я должен был вкалывать на вас за здорово живёшь? Где тут понятие справедливости?

– Видишь ли, паренёк, мы будем тебя охранять. От всяких случайностей и нехороших происшествий. А за охрану, как известно, надо платить. Вот сапоги и будут первым взносом.

– Нет.

– Нет? Да ты рехнулся, терпила! – опять влез в разговор гремлин, за что получил колючий взгляд от человека.

– Что-то вы не защитили меня от Шрама, помощи вашей я не увидел, нож мой вы у Шрама не отобрали. Так за что я платить должен? За лживые обещания?

– Ну, паренёк, ты – борзый! Кто ж против хозяина-то попрёт! А вот среди нашего брата тебе будет полная защита.

– Да другие игроки меня и не трогали, и потом, что мне может сделать здесь другой игрок?

– Забавные заблуждения… – Человек усмехнулся и, отвернувшись, сказал уже своим: – Что ж, пусть побудет в своём выдуманном мире. Всё равно это ненадолго.

Гремлин напоследок добавил кое-что от себя:

– Ты, терпила, учти: наука жизни дорогого стоит, потом плата за охрану будет значительно дороже.

Человек и орк уже удалялись куда-то в начало барака, к выходу. Гремлин бросился их догонять. А ко мне подошел одноухий, который недавно купил у меня кирку.

– Ну ты и дурной! Ты чего это с братвой решил тёрки устроить?

– Чего?

– Я говорю, ты – либо больной на голову, либо отмороженный напрочь… Ты чего смотрящего-то послал?

– Какого смотрящего?

– Какого, какого? – передразнил он меня, но всё же ответил: – Меченого! Он к тебе только что с шестеркой своей и двумя троллями подваливал. Да вас же весь барак слушал. Тебя теперь ждут тридцать три несчастья на твоей дороге к пайке. Гремлин, ну шестёрка который, горазд всякие пакости выдумывать. И даже со смертельным исходом. Некоторые же просто очень болезненные или же дико неприятные! Тролли же просто будут тебя избивать до полусмерти в штреке, чтобы ты работать не мог. Причем как только ты выздоровеешь, так тебя будет ждать очередная порция боли. Один день – и ты без пайки, так как норму ты не сделал. Второй день – голодный и полудохлый. Норму уже не выполнить. Повар с отказниками не торгует. То есть: нет нормы – нет торговли. А выполнить норму на двадцати процентах нереально. Она же рассчитывалась исходя из твоей сотни. Ну вот и прикинь теперь свое положение.

– Мда, не очень как-то.

– Это ещё мягко сказано. А если ещё учесть, что и охранники тебя теперь не сильно жалуют, с учётом того, что десятнику ты ухо отгрыз, а ещё одному из них все лицо своим режиком перечеркнул, задев глаз. Так что теперь у нас на шахте два одноглазых охранника, правда, один из них ещё и одноухий. Хотя ты теперь вообще без ушей. Второй тебе хотел и глаз выколоть, но Шрам не дал. Он здесь отвечает за имущество, а рабы – это тоже имущество. И портить имущество совсем до непригодного состояния он никому не даст. Так что ты легко отделался.

Я почему-то не считал, что лишиться обоих ушей, – это значит легко отделаться. Хотя по сравнению с лишением глаза, пожалуй, он все же прав. А тот, посчитав свою роль просветителя выполненной, поинтересовался:

– Продашь мне сапоги?

– Запросто. Два аметиста, и я снимаю мерки.

– Может, триста руды?

– Можно и триста руды. Сапоги будут готовы завтра вечером.

– Тогда и руда будет завтра вечером.

– Разумеется. До завтра.

Он ушёл обратно, а я улегся и почти уснул, когда меня потрясли за плечо. Передо мной стояла самая необычная пара из всех мной когда-либо виданных. Первым оказался кобольд: он напоминал человека с кожей змеи или ящерицы, голова то ли от ящера с длинной челюстью, то ли от крокодила с короткой. Ростом он не вышел. Метра полтора, не больше. Второй был тоже весьма примечательным. Покрытое рыжеватым мехом человеческое тело с головой кошки. Ах да! Я же его уже видел! Росточком он оказался даже ниже напарника. Я рассматривал их, они меня. Я посмотрел на их ноги. Мать моя! Таким сапоги я вряд ли сделаю, это надо что-то совершенно иное придумывать… Неважный из меня сапожник! Клиенты будут мной недовольны, но что-то слишком затянулась пауза:

– Чего-то хотели?

– Портупею, как у тебя, – начал говорить кот, – сапоги нам не нужны.

Я не смог сдержать вздох облегчения. Они, переглянувшись, улыбнулись. Не могу сказать, что их улыбка способствует приятным снам, особенно у кобольда. Два ряда зубов, состоящих из одних клыков, не вещают о доброжелательности направо и налево…

– Портупея будет стоить столько же.

– Скинуть бы неплохо… – Кобольд по-прежнему молчал. Честно говоря, я вообще не представляю, как можно говорить с таким количеством клыков во рту. Я бы очень боялся прикусить язык. Он, видимо, тоже.

– Торга не будет. Не хотите покупать мои сапоги – можете идти к повару, он что-то подберет наверняка.

– Обмен? – переглянувшись с кобольдом, предложил кот.

– Что можете предложить?

– Знания.

– Например?

– Получение профессий, навыков, достижений.

– Какие конкретно профессии?

Они опять переглянулись. Да что у них за игра-то в гляделки?

– Рудокоп, землекоп, повар, инженер, строитель, ювелир, кузнец, травник.

– Навыки? – Нужно узнать весь ассортимент, прежде чем делать выбор.

– Атлетика, ночное зрение, ловушки, наблюдательность, острый слух, различные сопротивления, торговля, обыск, карманные кражи, взлом замков, красноречие, различные кожи. Ну, вроде все.

– Достижения?

– Грозы, пожиратели, интриган, самоучка, мастер на все руки.

– Понятно, что можете предложить за одну портупею?

– На выбор – что-то одно из перечисленного.

– Хм, тогда моим выбором будут карманные кражи и взлом.

Очередное переглядывание, это уже начинает бесить…

– А вы не хотите поменять свои знания?

– Нет. Завтра вечером портупеи будут готовы.

– В таком случае знания тоже будут завтра.

– До завтра! – И, отвернувшись от них, принялся укладываться спать.

Меня опять тронули за плечо.

– Да твою же мать! Чего ещё? – Повернувшись, я увидел своего старого знакомого, которому я когда-то продал аметист. – Привет! Извини, меня сегодня несколько задергали.

– Сам виноват, дал объявление про сапоги – теперь расхлебывай. Но я к тебе не за этим.

– А зачем?

– Братва завтра тебя кромсать в шахте будет, если владеешь ловушками, то лучше поставь между собой и входом в штрек одну или даже парочку. А сапоги мне, конечно, пригодились бы, но аметистов или такого количества руды у меня просто нет.

– Спасибо за совет! Ты тогда завтра лучше не суйся в мой штрек.

– Хорошо, учту. – Он улыбнулся и ушел.

Неужели кто-то ещё делает здесь хоть какую-то малость за спасибо? Значит, не все ещё окостенели. Это радует. Но – спать, пора спать!

День шестой

Этот день начался не так. Меня не разбудил звук гонга. Меня щёлкнули по носу. Да чтоб им всем пусто было! Что ещё за шутки?

– Малой, просыпайся! К тебе гости приехали! – Голос был смутно знакомым, но я никак не мог его вспомнить, глаза совершенно не хотели открываться. Значит, проспал я меньше двух часов. В теле же было какое-то ощущение скованности, будто пролежал я заметно больше двух часов. Почему-то болели локти. Странно. Да ещё во рту противно до невозможности, дед называл такое состояние «Во рту кошки нагадили». Да ещё во рту какая-то трубка! Что за приколы?