Коля и Броля. Другая нога.

Книга седьмая.

Привет-привет, мои золотые.

Ну и погодка сегодня… Небо серое, хмурое, будто с само утра не в духе. Самое время устроиться под нашей старой яблоней, забраться под плед и послушать одну историю.

Историю про маленького цыплёнка по имени Броля. Однажды ему показалось, что его никто не любит. И тогда он решил уйти туда, где его обязательно будут ждать.

Что из этого вышло — сейчас узнаете.

Садись поближе. Начинаю.

Рассказ седьмой — Про маленькую обиду и большое количество любви.

Утро у Броли началось как то не так.

Он проснулся оттого, что солнечный луч упал ему прямо на глаз. Он перевернулся на другой бок, натянул крылышко на голову и попробовал заснуть снова. Но сон не шёл. Где-то во дворе кудахтали куры, петух орал своё «ку-ка-ре-ку» так громко, будто хотел перекричать трактор, который работал недалеко в поле, а из открытого окна дома не было никакого запаха — ни пирогов, ни каши, ни-че-го.

Броля сел, потёр глаза и посмотрел на свои лапки.

Левая лапка. Правая лапка. Крылья, перья, хвост. Всё как обычно. Но что-то было не так.

Броля выбрался из своего гнезда, которое Коля заботливо сделал сам для него и его братьев с сёстрами из старой корзинки, — и зашагал к двери. Дверь была приоткрыта. Во дворе светило солнце, был чудесный летний денек, но лапки Броли шли так, будто одна была длиннее другой. От чего-то ему хотелось сегодня не во двор ко всем, а в тёмный тихий сарай — спрятаться там и просидеть весь день.

«И тут Бролю осенило - Ага, — подумал он. — Кажется, я встал не с той ноги».

Он, конечно, не знал точно, что это значит. Но слышал, как Ба говорила так про Колю, когда тот ворчал за завтраком. И теперь ему казалось, что он понимает, о чём это она.

Броля все-таки вышел.

Первое, что с ним случилось, — Цыпа.

Цыпа была сестрой Броли. Она была старше на целый один день — а это, между прочим для цыплят, повод командовать. Она сидела на краю корыта, довольно щурясь.

— Ты всё съела? — спросил Броля.

Цыпа посмотрела на него и с ухмылкой сказала.

— Я оставила тебе немножко, там, на дне.

Броля заглянул в корытце. На дне лежало одно-единственное зёрнышко.

— Это же одно зёрнышко, — сказал Броля.

— Ага, — кивнула Цыпа. — Тебе и так хватит. Ты же маленький.

Броля хотел сказать, что он не такой уж и маленький, но Цыпа уже спрыгнула с корыта и убежала к остальным цыплятам, довольно кудахтая. Броля остался стоять над корытом. Потом вздохнул, склевал последнее зёрнышко и пошёл дальше.

Второе, что случилось, — мама.

Мама-курочка сидела под кустом и что-то искала в траве. Броля увидел ее и подбежал распушив крылышки, — он хотел рассказать маме, что Цыпа всё съела и что лапки у него сегодня какие-то не такие, и солнце светит слишком ярко, и на дворе слишком шумно.

— Мам, — начал было он. — А почему Цыпа сегодня…

Но не успел договорить. Мама-курочка подняла голову и посмотрела на него.

— Вы такие большие уже, а всё спорите, — вздохнула она. — Иди лучше с мухами поиграй.

Броля задумался. Мухи и правда летали очень интересно — кружились, жужжали, садились на забор и снова взлетали. Они были похожи на маленькие самолетики. Может, и в самом деле пойти поиграть? Он кивнул сам себе и побежал туда, где мух было больше всего, — к луже.

Мухи носились над лужей — большой, грязной, той самой которая появляется посреди двора после дождя. Их было много, целая стайка, и они жужжали так весело, будто играли в догонялки.

Броля остановился и присел на травку, чтобы получше разглядеть. Одна муха — толстая, важная, с блестящими крылышками — села на край лужи и стала умываться, потирая лапки. Броля наклонил голову и стал следил за ней. Потом другая муха спикировала прямо ему на гребешок, посидела секунду и улетела. Броля засмеялся и мотнул головой. И тут он вспомнил как Коля рассказывал ему про цирк.

«А что, если наловить мух, не одну, а целых десять? И... сделать из них настоящий цирк!»

Броля даже остановился от этой мысли. Вот было бы здорово! Мухи бы летали по кругу, садились на жёрдочку, крутились, как на карусели, прыгали через палочку. А он бы стоял важный, как настоящий дрессировщик, и командовал: «Алле-оп!», «Пируэт!», «На старт — марш!». Он бы дал всем мухам имена и приносил им крошки от Бабушкиного пирога. А потом он бы показывал этот цирк Коле, Ба, Цыпе, всем курам. Все бы ахнули: «Броля — дрессировщик мух!» И тогда уже никто бы не сказал, что он маленький и ничего не умеет.

Довольный собой он нашёл под кустом широкий лопух, взял его в клюв — и стал подкрадываться. Мухи кружились над лужей, будто дразнили. Броля прыгнул — лопухом хлоп! — а муха уже улетела, только крылышками блеснула. Он прыгнул ещё раз, потом ещё. Каждый раз мухи разлетались в стороны, а одна даже села ему на лапку и посидела там, будто подсмеивалась над ним.

Броля так раззадорился, что даже забыл про неправильную лапку. Он бегал вокруг лужи, махал лопухом, приседал, подпрыгивал, крутился на месте. Мухи кружились вокруг него хороводом, жужжали громче, уворачивались в последний миг. Одна пролетела прямо перед клювом — Броля цап! — и чуть не поймал. Другая села на кончик лопуха, и тогда он осторожно-осторожно стал подтягивать лопух к себе, но муха взлетела и уселась ему на спину.

«Вот хитрющие», — подумал про себя Броля.

Пока он крутился, пытаясь её стряхнуть, — он и не заметил, как оказался у самой лужи. Он сделал ещё шаг, другой, разбежался, чтобы прыгнуть за очередной мухой, — и влетел прямо в воду.

«Плюх-шлеп-бултых-чвак!» — сказала лужа.

И это «плюх-чвак» был третьем, что случилось сегодня неприятного с Бролей.

Он сидел в луже, весь мокрый и грязный, и с его гребешка капала вода. Где-то за спиной закудахтали куры. Броля обернулся — и увидел, что на него смотрит весь двор. Куры, цыплята, воробьи и вороны, даже кот Брутус высунул морду из-под крыльца и с любопытством наблюдал за происходящим.

Броля залился краской. Ему хотелось провалиться сквозь землю. Он хотел устроить цирк, но только чтобы он был дрессировщиком, а не клоуном.

Он выбрался из лужи и отряхнулся. Он чуть не заплакал. Броля решил пойти на задний двор, потому что там было тихо и никто не приставал с советами. По дороге он думал о том, какой сегодня неудачный день, о том, что все к нему несправедливы, о том, что он, наверное, самый несчастный и невезучий цыплёнок на свете.

Потом он вспомнил о своем друге Коле и побрёл к дому. Мокрый, грязный, несчастный. Ему хотелось, чтобы Коля вышел на крыльцо, увидел его и сказал: «Ох, ну и вид у тебя! Идём я тебя вытру, и мы придумаем что-нибудь веселое».

Но Коля не вышел.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.