Правило 1: Не влюбляться в шута

Глава 59. Отцы и дети

Трид

Я шел по мраморным коридорам центральной ратуши жесткой, пружинистой походкой, вбивая каблуки сапог в пол так, словно хотел проломить камень. Внутри меня все кипело. Во мне плескался ядовитый коктейль из эмоций, и среди них не было ни капли радости, ни капли любви или сочувствия. А вот ярости там было хоть отбавляй.

Я свернул в нужную галерею и увидел его. Отец как раз направлялся к массивным дверям кабинета канцлера, сжимая в руках тубус с документами.

Я в несколько широких шагов нагнал его и грубо схватил за плечо, разворачивая к себе.

— Да как ты смел?! — прорычал я ему в лицо.

Отец вздрогнул, едва не выронив тубус.

— Трид? — его глаза округлились. — Что ты здесь делаешь? Тебе нельзя тут находиться!

— Что, не рад меня видеть, папа? — я сглотнул вставший поперек горла ком. Мой голос звучал тихо, но в нем звенела неприкрытая угроза.

— Ты о чем? — в его тоне мелькнули нотки страха. Он попытался высвободить плечо, но я сжал пальцы еще крепче.

— Ты! — я ткнул пальцем ему в грудь. — Провернул все это за моей спиной!

Освальд нервно дернулся и быстро, как загнанная крыса, огляделся по сторонам. Коридор был пуст, стража стояла только в самом конце галереи и не могла нас слышать.

— Э-э-э, Трид, остынь, — он попытался нацепить свою фирменную маску добродушного политика, подняв свободную руку. — Это же все ради тебя...

— Ради меня?! — я взорвался, больше не в силах сдерживаться. — Или ради себя и своей карьеры?! Я ведь намекал тебе! Я до последнего надеялся и ждал, что ты сам мне откроешься. Я давал тебе столько шансов в письмах, прикидывался идиотом, делал вид, что понятия не имею, как принцесса вдруг стала немой! А ты мне так ничего и не сказал!

Отец замер. Страх на его лице внезапно сменился искренним удивлением, а затем... восхищением. Он посмотрел на меня с нескрываемой отцовской гордостью.

— Ого, — выдохнул он. — Так ты обо всем догадался сам? Я не говорил тебе только потому, что не знал, как ты, со своими идеалами, к этому отнесешься. Ведь принцесса...

— Решил обойти меня, да, папа? — грубо перебил я, наступая на него. — Взойти на престол самому?!

Освальд искренне опешил.

— Что? Нет! О чем ты говоришь, Трид? Я все делал для того, чтобы ты стал принцем-консортом, взяв в жены Элен, а потом...

— Почему тогда в этом указе о наместничестве твое имя?! — я указал взглядом на тубус в его руках. — Почему не мое, отец?!

Освальд моргнул, а затем его губы расплылись в довольной улыбке.

— Надо же, — в его голосе зазвучала гордость. — Не думал, что ты настолько амбициозный. Мой сын! Трид, послушай. Документ уже подписан королем и принцессой. Я не мог требовать вписать туда твое имя — это вызвало бы подозрения. Давай сделаем так: когда король умрет, и я на правах наместника возьму власть, я просто передам ее тебе. Вот и все. Монарх — глубоко больной человек. Я не хотел омрачать последние дни его жизни всей этой политической грязью и спорами...

— Ой, какая трогательная забота о старом друге, — я саркастично скривился. — Почти поверил.

— Я правда беспокоюсь о нем. Мне искренне жаль, что он умирает! — серьезно ответил Освальд, и не похоже, чтобы он не лгал. — Когда король по секрету рассказал мне о своей неизлечимой болезни, я места себе не находил! И за него, и за наше государство. Ты ведь сам понимаешь: юная Элен абсолютно не способна управлять страной. А у королевы мысли вообще не в ту сторону работают, она живет балами. Я как представил, что Элен, оставшись одна, по дурости выскочит замуж за какого-нибудь заезжего лорда, которому нужна только власть...

Он положил руку мне на плечо.

— Но ты же в тысячу раз лучше любого принца! И что с того, что в тебе нет королевской крови? Вы с Элен дружили буквально с пеленок! Ты — идеальная партия для нее. И знания у тебя есть. Я же не просто так отправил тебя в лучшую северную академию, где учатся наследники лордов. Я из кожи вон лез, чтобы оплачивать тебе эти курсы по управлению!

— Допустим, — я сбросил его руку, все еще тяжело дыша. — А немота принцессы?

— Я не хотел рисковать, — Освальд пожал плечами, словно речь шла о покупке лошади. — Я просто хотел гарантированно увеличить твои шансы стать ее мужем. Подумай сам, Трид: кто в здравом уме посмотрит на принцессу с таким... эммм... дефектом? Только тот, кто видит в ней инструмент для захвата трона. Король это прекрасно понимал. Он любит дочь и хотел ей счастья и безопасности. И тут на сцену выходишь ты — заботливый, надежный, ничего не требующий взамен. Идеальный вариант! Скажи ведь, все гениально сложилось?

Он буквально лучился самодовольством.

Я смотрел на человека, который меня вырастил, и не узнавал его.

— Так как ты это провернул? — спросил я уже спокойнее.

— О, сын, а вот это самое интересное! — Освальд оживился. Казалось, он был счастлив, что наконец-то может похвастаться своим гениальным планом перед благодарным слушателем. — Идея пришла случайно. Я читал отчеты канцелярии о черном рынке магии и наткнулся на упоминание древних духов. И меня осенило! Я нашел охотников на духов, щедро заплатил им и заказал достать из склепа дух этой легендарной певицы.

— И они просто принесли его тебе?

— Конечно! Я сказал им, что дух нужен для секретной королевской коллекции артефактов. Разумеется, никакой коллекции не существует, но откуда об этом знать каким-то наемникам? Они доставили его в замок в специальной капсуле. А потом я просто зашел в музыкальную залу и незаметно выпустил его. У духа было очень мало времени, чтобы не развеяться в воздухе. И, конечно же, Иллария Виваль выбрала Элен. Дух просто приманил ее божественный голос.

Отец победно улыбнулся, ожидая моей реакции.

— Но ты... ты жалеешь о случившемся? — на этом вопросе мой голос предательски надломился.

Отец осекся. Его торжествующая, самодовольная улыбка медленно сползла с лица. Он замер, вглядываясь в мои черты, и его уверенность дала трещину. Вероятно, он, наконец, заметил ту отчаянную мольбу в моем взгляде.

Он открыл было рот, судорожно подбирая слова, но не успел произнести ни звука.

— Довольно, — раздался жесткий мужской голос.

Глава 60. И нет, мне не стыдно!

Шут

Я внимательно, затаив дыхание, слушал этот диалог из своего укрытия.

— И ты... не жалеешь о случившемся? — голос Трида надломился, и я понял: все, парень поплыл и только что с потрохами сдал себя. Освальд наверняка в эту же секунду сообразил, на чьей стороне на самом деле играл его любимый сын.

— Довольно, — раздался из тени галереи властный мужской голос, который мне уже доводилось слышать пару раз ранее.

Генерал Арден. По совместительству — отец моей... ну, не то чтобы прям подруги, скорее, хорошей приятельницы Леи. И нет, я с ней не спал! Честное слово. К сожалению, мы познакомились, когда у Леи уже был жених, и этот огневик уж очень вспыльчивый во всех смыслах. Поэтому в адрес Леи я позволял себе исключительно эротичные шутки, но ровно ноль действий.

Эх, как же давно это было...

Скрываться дальше не было никакого смысла, и мы с Адрианом синхронно шагнули на свет из нашего укрытия.

Да, Рейн все-таки взял меня с собой в свой портал. Исключительно потому, что потому что просьбы на коленях, блин, работают! Даже с мужчинами.

И нет, мне не стыдно!

А вот что было дальше, я вряд ли смогу описать в деталях, потому что все мое внимание сфокусировалось на перекошенном лице Освальда.

Я упивался этим зрелищем. Я буквально блаженствовал, впитывая каждую каплю его паники, беспомощности и страха. Никогда не считал себя кровожадным, но в эту секунду я не мог не кайфовать. Этот сученыш сделал больно моей принцессе! Посмел сломать ее жизнь ради своих амбиций.

Только попробуй теперь хоть на шаг к ней приблизиться, тварь.

А вот Триду я искренне сочувствовал. Он отлично отыграл свою партию. Да, в самом конце сбился с роли, не выдержав грязной правды об отце, но главная цель была достигнута — признание Освальда прозвучало вслух. Этот гениальный интриган сам, добровольно расписался в собственных преступлениях перед представителями закона!

Мне было жаль парня. Он ведь далеко не сразу поверил мне. Точнее, сдается мне, он до последней секунды вообще не верил ни единому моему слову. Я уговорил его поучаствовать в этой «провокации» только надавив на то, что это единственный способ доказать абсолютную невиновность его отца... если тот действительно ни при чем.

Что ж, доказал.

Но в то же время внутри ворочалось мерзкое, иррациональное раздражение к Триду. Глядя на его поникшие плечи, я отчетливо понимал: он действительно хорошая партия для принцессы. Благородный, преданный, готовый ради правды пойти против собственной крови. К тому же, благодаря ему все это получилось. В глазах Элен именно Трид теперь станет героем и победителем. А я... я так и останусь шутом, который обманом соблазнил ее.

— Я... я ни в чем не виноват! Это ошибка! Скажи им, Трид! — мои мрачные размышления прервал срывающийся голос Освальда, звучавший выше обычного.

Я перевел взгляд на Трида. Тот стоял поодаль, прижавшись плечом к холодной стене, словно пытался физически абстрагироваться от происходящего. Он смотрел в пустоту, полностью игнорируя мольбы отца.

— Помолчите, пожалуйста, лорд Освальд. Вы делаете только хуже, — холодно оборвал его генерал Арден, и пара гвардейцев скрутила бывшему советнику руки.

Не то чтобы я был близко знаком с отцом Леи, но этот мужик определенно знал свое дело, и за это я его уважал. Рядом с генералом стоял канцлер Брант — непосредственный начальник Рейна, одетый в легкий дорожный костюм не по местной погоде.

— Получается, вас зря выдернули из отпуска? — я не удержался и позволил себе дерзость обратиться к канцлеру, прерывая повисшую в воздухе тяжелую тишину.

Все-таки дурацкий колпак невероятно снижает градус ожиданий. В этом наряде я мог позволить себе те вольности, которые другим не прощались. Адриан Рейн сверлил меня взглядом, призывающим заткнуться, но я лишь беззаботно ему подмигнул.

— Да... Ну, почему же зря, юноша? Простите, не знаю вашего имени, — открыто и миролюбиво отозвался Брант, поворачиваясь ко мне.

Я бросил на Рейна победный взгляд: «Вот видишь! А ты боялся!»

— Данте, — я слегка склонил голову, звякнув бубенцом. — Просто Данте.

— Так вот, просто Данте, я совершенно не считаю, что все было зря, — Брант философски вздохнул, наблюдая, как Освальда уводят по коридору. — Во-первых, лежать на шезлонге у моря целыми днями довольно тоскливо. К тому же, я, как обычно, категорически отказался от солнцезащитного крема моей супруги, и в первый же день мои плечи обгорели. А во-вторых мы все же выловили государственного преступника. Согласитесь, это куда важнее, чем подписать какой-то там невероятно весомый документ.

Глава 61. Наказание для всех

Принцесса

Сладкая ложь или горькая правда?

Когда мы с мамой снова вошли в покои отца, этот вопрос терзал меня больше всего. Но, обменявшись с королевой тяжелыми взглядами, мы приняли решение. Папа имеет право знать.

Я села на край кровати, взяла его слабую руку в свои и максимально мягко, подбирая слова, рассказала ему все.

Я боялась, что эта новость убьет его. Что его измученное болезнью сердце просто не выдержит предательства друга, с которым они прошли рука об руку не один десяток лет. Но реакция отца оказалась совершенно иной.

Психологически он был раздавлен — я видела это по тому, как вмиг потух его взгляд. Но физически… злость подарила ему внезапный, пугающий прилив сил.

Отец резко, с хриплым рыком поднялся на локтях. Его пальцы с силой вцепились в резной деревянный столбик изголовья кровати.

— Освальд… — прохрипел отец, и в его голосе смешались боль и ярость. — Мой старый друг. Моя правая рука…

Он тяжело откинулся на подушки, тяжело дыша. По его щеке скатилась слеза бессилия.

— Прости меня, дочка, — прошептал он, не глядя на меня. — Прости, что я был так слеп. Я своими собственными руками привел волка в наш дом. Я сам подтолкнул тебя к краю пропасти. Если бы не эта случайность, если бы вы не узнали правду… он бы убил тебя.

— Папа, тише, пожалуйста, тебе нельзя волноваться, — я поспешно накрыла его напряженные пальцы своими, гладя их, пытаясь успокоить. — Все уже позади. План провалился. Освальд арестован. Ты не виноват, что у кого-то оказалась настолько гнилая душа.

Король долго молчал, глядя в потолок, а затем медленно перевел на меня взгляд.

— Твой наместник, Элен, — твердо произнес он. — Тебе нужно выбрать того, кто займет эту должность. И в этот раз я не стану настаивать или советовать. Прошлый раз выбор сделал я, и эта ошибка едва не стоила тебе жизни. Теперь ты должна принять это решение сама. Ты уже взрослая, Элен. Я вижу это.

Я нашла Трида на заднем тренировочном дворе гвардии.

Его не нужно было искать глазами — звук яростных ударов разносился далеко за пределы площадки. Парень был по пояс раздет. На его блестящей от пота спине перекатывались мышцы, когда он с жестокостью охаживал тренировочный манекен мечом. От деревянного болванчика во все стороны летели щепки. Будто Трид вымещал свою боль, разрубая ее на куски.

Я остановилась у кромки поля, дожидаясь, пока он выдохнется.

Наконец, Трид нанес последний удар, от которого у манекена отлетела «голова». Меч выпал из его рук. Парень тяжело оперся ладонями о колени, судорожно глотая воздух.

— Трид, — тихо позвала я.

Он резко выпрямился и обернулся. В его глазах, покрасневших то ли от пота, то ли от невыплаканных слез, стояла такая бездонная тоска, что у меня сжалось сердце.

Я подошла ближе и, не обращая внимания на пот, пыль и опилки, просто обняла его. Он замер на секунду, словно не веря, а затем неуверенно, тяжело обнял меня в ответ, уткнувшись лицом в мою макушку.

— Я не знал, Элен, — надломлено прошептал он. — Клянусь богами, я ничего не знал.

— Я знаю, Трид. Знаю, — я отстранилась и заглянула ему в глаза. — Я пришла сказать тебе спасибо. Я даже представить не могу, как невыносимо тяжело тебе было пойти против собственного отца. Ты спас мне жизнь.

Трид усмехнулся, глядя на свои мозолистые руки.

— Я раздавлен, — признался он, и его голос дрогнул. — Человек, на которого я равнялся всю жизнь, оказался чудовищем. Но я никогда бы не позволил ему причинить тебе вред, Элен. Никогда. Я клянусь, что всегда буду на твоей стороне. Что бы ни случилось.

Я смотрела в его открытое, мужественное лицо, и в моей голове начали складываться кусочки новой картины. Трид доказал свою преданность самым страшным способом из возможных. Он разрушил свою семью ради меня. Разве можно найти более надежного человека на должность наместника?

Более того, разве можно найти более надежного мужа?

Мое сердце, превращенное одним эгоистичным шутом в кровоточащее крошево, вряд ли выдержит еще одно предательство. Я устала от интриг, лжи, от эмоциональных качелей и боли, которую причиняет страсть. Мне нужна тихая гавань. Мне нужен кто-то верный, стабильный. Тот, в ком я буду уверена на все сто процентов. Трид — именно такой.

Мои размышления прервало вежливое покашливание.

Мы с Тридом обернулись. У входа на площадку стоял канцлер Брант в сопровождении двух стражников. Его лицо было серьезным, но никаких эмоций я на нем прочитать не смогла. А вот Данте наверняка сумел бы расшифровать эту мимику.

Ну вот опять я вспоминаю шута! Нельзя, Элен. Фу!

— Ваше Высочество, — канцлер учтиво поклонился мне, а затем бросил короткий, сочувствующий взгляд на Трида. — Прошу прощения, что прерываю вас. Но обстоятельства требуют вашего немедленного вмешательства.

— Что случилось, господин канцлер? — я выпрямила спину, натягивая на себя маску королевского спокойствия.

— Процедурные формальности, Ваше Высочество. Поскольку Его Величество король физически недееспособен, вся полнота исполнительной власти прямо сейчас находится в ваших руках. Как действующая наместница, вы обязаны официально возглавить Верховный суд.

— Суд? Над лордом Освальдом? — уточнила я, чувствуя, как внутри начинает зарождаться холод.

— Именно, — кивнул Брант. — Суд пройдет завтра на рассвете. Процесс будет коротким, так как обвиняемый уже признал свою вину при свидетелях. Мой долг — напомнить вам, что по законам нашего государства за государственную измену и покушение на жизнь наследницы престола предусмотрено лишь одно наказание.

Брант выдержал паузу, которая показалась мне оглушительной.

— Смертная казнь, Ваше Высочество. И приговор должны будете зачитать лично вы.

Холод внутри превратился в ледяную корку. Я в ужасе перевела взгляд на побледневшего Трида. Осознание обрушилось на меня всей своей беспощадной, жестокой тяжестью.

Завтра утром мне придется надеть корону, сесть на трон и своими собственными устами приговорить к смерти отца человека, который спас мне жизнь.

Глава 62. Нарушить обещания?

Шут

Я привык нарушать правила и законы, но не собственные клятвы. И в этот раз я собирался сдержать свое слово. Я обещал Элен исчезнуть из ее жизни, если она мне поверит. Она поверила. А значит, пришло время уходить.

Я методично скидывал свои пожитки в чемодан. Дурацкий колпак с бубенцами полетел в дальний угол комнаты. Магическая сфера, внутри которой тихо пульсировал призрачно-голубой свет — дух Илларии Виваль, — была бережно обернута в плотную ткань и уложена на самое дно.

Перед тем как окончательно покинуть замок, оставалось уладить последнюю формальность.

Я достал из внутреннего кармана граненый кристалл связи, положил его на стол и влил каплю магии. Через секунд тридцать над камнем замерцало полупрозрачное изображение тучного мужчины с цепким взглядом — одного из главных скупщиков синдиката на черном рынке.

— Данте, — проскрипело изображение, потирая пухлые руки. — Надеюсь, ты звонишь с хорошими новостями. Мои клиенты заждались.

— Товар у меня. Иллария Виваль, в целости и сохранности, — сухо ответил я, защелкивая замки чемодана. — Подтверждаем сумму. Пятьдесят две тысячи золотых монет, как и договаривались.

— О, не беспокойся, золото уже ждет тебя в столице, — скупщик облизнулся. — Как только доставишь сферу, сразу получишь расчет. Мы уже подготовили алхимические центрифуги и экстракторы.

Мои руки на мгновение замерли на замках.

— Центрифуги? — я старался, чтобы голос звучал безразлично. — Я думал, заказчик — какой-то спятивший коллекционер древностей. Зачем центрифуги?

Скупщик хрипло рассмеялся.

— Коллекционер? О, брось, Данте, это прошлый век! Сейчас в моде практичность. Эту призрачную певичку расщепят на базовые алхимические ингредиенты и пустят на эликсиры. Ты даже не представляешь, какие баснословные деньги готовы платить стареющие столичные аристократки, чтобы «выпить» ее голос и магический шарм! Пара капель эссенции, и любая карга запоет как сирена!

Я отключил кристалл, прервав связь. Голограмма мигнула и растаяла в воздухе.

Я посмотрел на свой чемодан, на дне которого лежала сфера. Расщепление на эликсиры… Для любого духа это означало медленную агонию, которая в конце концов приведет к полному стиранию души.

«Вот блин, нехорошо вышло, — мрачно подумал я, потирая переносицу. — Хорошо, хоть сама Иллария сейчас в стазисе и не слышала этого милого разговора».

Я потряс головой, отгоняя непрошеные угрызения совести.

Я взялся за ручку чемодана. В груди предательски заныло — мне до безумия хотелось увидеть Элен на прощание. Просто посмотреть на нее в последний раз. Но я одернул себя. Эта встреча не принесет ей ничего, кроме новой порции боли.

Зато я оставляю ее в хороших руках. Трид доказал свою преданность делом. Он надежный, заботливый, он никогда не воткнет ей нож в спину. Даже если их отношения не перерастут в романтические, он станет для нее каменной стеной. Отличным другом и опорой, которая так нужна правительнице, пусть и временной.

Я уже взялся за дверную ручку, когда дверь резко распахнулась снаружи.

На пороге стояла Кира — пожалуй, самая симпатичная из горничных. Сейчас ее лицо было белее мела, а в глазах плескался ужас.

— Данте… — выдохнула она, комкая в руках передник. — Ты уезжаешь?

— Да, Кира. Пора, — я попытался обойти ее, но она схватила меня за рукав.

— Ты не слышал? Весь замок только об этом и гудит! — зашептала она, озираясь по сторонам. — Завтра на рассвете состоится суд над лордом Освальдом! Говорят, его повесят за измену!

Я замер.

— И что? Суд как суд, — пожал я плечами. — Туда ему и дорога.

— Данте, ты не понимаешь! — Кира вцепилась в мой рукав еще сильнее, и на ее глазах навернулись слезы. — Король совсем плох. Принцесса Элен теперь наместница. Это она… она сама должна возглавить суд и огласить смертный приговор!

Я почувствовал, как невидимая рука сжала мои внутренности.

Кира убежала дальше по коридору, а я так и остался стоять на пороге с чемоданом в руке. Мой гениальный план по благородному отступлению трещал по швам.

«Твою мать…»

Мозг начал выстраивать картину завтрашнего утра. Трид будет там — но он сам раздавлен предательством отца и не сможет стать для Элен опорой, когда та будет приговаривать этого самого отца к виселице. Королева сейчас не отходит от постели умирающего мужа, от нее тоже никакого толку.

Они все оставили ее одну.

Элен придется в одиночку надеть корону, выйти к толпе и взять на свою совесть чужую кровь. Нет никого, абсолютно никого, кто мог бы поддержать принцессу в этот момент, взять ее за руку и сказать, что она все делает правильно.

Глава 63. Шут умеет держать слово

Принцесса

Ранним утром я умылась и оделась самостоятельно, категорично отослав Киру прочь. Невозможно было выносить ее взгляд — эти огромные, влажные глаза, полные скорби и жалости ко мне. Я ни на секунду не сомневалась, что вся дворцовая прислуга уже сделала ставки: выстою ли я на оглашении приговора, или сломаюсь и разрыдаюсь прямо на троне. И, судя по лицу моей горничной, она поставила все свое жалованье на то, что я не выдержу.

Но я собиралась доказать им обратное.

Я на минутку забежала в покои отца. Хотела просто взглянуть на него, поздороваться, если он не спит, или хотя бы невесомо поцеловать в щеку перед самым тяжелым испытанием в моей жизни.

К моему удивлению, он не просто не спал — он встретил меня теплой, приветливой улыбкой. Более того, на его всегда бледном, изможденном лице чудесным образом проступил легкий, здоровый румянец.

— Папа! — я остановилась у кровати, не веря своим глазам. — Ты… ты будто выглядишь лучше!

— Доброе утро, дочка, — его голос звучал чуточку тверже, чем вчера. — Знаешь, как бы парадоксально это ни звучало, но, видимо, предательство Освальда действительно придало мне сил.

Он сжал мою ладонь.

— Я ведь думал, что оставляю вас с мамой в надежных руках. Оттого и умирать мне было не страшно, — отец тяжело вздохнул, и в его глазах блеснула сталь. — А теперь… когда я осознал, в какой чудовищной опасности вы находились все это время, у меня будто открылось второе дыхание. Появились силы бороться с этой проклятой болезнью. Как я могу позволить себе умереть в такой момент, когда моя семья под угрозой?!

— Папа… — мой голос дрогнул, слезы все-таки прорвали плотину выдержки, и я, наклонившись, крепко обняла его.

— Дочка, послушай меня, — серьезно и мягко произнес король, бережно поглаживая меня по спине. — Я правда чувствую себя гораздо лучше. Давай я сам проведу эту процедуру. Я надену мантию и выйду к суду. Я не хочу, чтобы ты брала на свою душу такое страшное бремя. Никто не должен приговаривать человека к смерти в твоем возрасте. Тем более, когда этот человек — тот, кого ты считала другом семьи всю свою жизнь.