Правило 1: Не влюбляться в шута

Глава 20. Анатомия шута

Принцесса

Вызов брошен.

Я смотрела в его наглые смеющиеся зеленые глаза и чувствовала, как внутри вопреки здравому смыслу просыпается азарт. Найти бубенцы? Легко. Но для этого мне придется, по сути, ощупать его прямо на глазах у всей королевской элиты!

Он намеренно подначивал меня. Ждал, что я смущусь, опущу ресницы, покраснею и отступлю.

«Ну уж нет, шут. Ты плохо меня знаешь».

Продолжая плавно кружиться в танце, я сделала вид, что просто хочу поправить его воротник. Мои пальцы скользнули по его шее, задев горячую кожу, и юркнули под шелковый галстук-бабочку.

Дзинь.

Крошечный серебряный шарик прятался прямо за левым «крылом».

— Неплохо, Ваше Высочество, — одобрительно хмыкнул Данте, чуть крепче сжимая мою талию. — Но их всего шесть. Найди остальные.

Шесть? Бездна.

Я медленно скользнула ладонями от его плеч вниз, к предплечьям, стараясь, чтобы этот жест выглядел как элемент вальса, а не как обыск. Под плотной тканью пиджака его руки были каменными. Мы кружились так быстро, что центробежная сила вжимала меня в его тело, и каждое движение моих ладоней по его рукам вызывало у меня волну одуряющего жара. Я чувствовала, как под моими пальцами бугрятся тугие мышцы, когда он уверенно вел меня в танце. На его бицепсах было пусто, но Данте вдруг резко выдохнул сквозь зубы, когда моя ладонь задержалась на внутренней стороне его руки. Я подняла глаза: его ухмылка на мгновение померкла, а зрачки расширились, затопляя зеленые радужки густой чернотой.

Жаркие мурашки толпой промчались по моей спине. От этой тактильной близости у меня самой перехватило дыхание.

Но я заставила себя продолжить поиск. Ладони снова поползли вверх, и Данте вдруг сбился с ритма, резко прижимая меня к себе так плотно, что я почувствовала вибрацию его участившегося сердцебиения через ткань. Но бубенцов там не было.

Взгляд зацепился за треугольник платка в нагрудном кармане. Ну точно! Я скользнула по нему рукой, и пальцы тут же наткнулись на твердый металл.

Дзинь.

Второй найден.

— Это было слишком легко, — бархатно констатировал шут, когда я победно вскинула подбородок. — Продолжай. Еще четыре.

Мои руки плавно скользнули за его спину. Плотная ткань пиджака казалась почти эфемерной преградой — от тела Данте исходил такой дикий жар, что у меня покалывало подушечки пальцев. Я медленно, намеренно растягивая момент, провела ладонями вдоль его широких лопаток, опускаясь по впадинке позвоночника к самой пояснице. Под руками перекатывались литые мышцы, которые тут же каменели, стоило мне чуть усилить нажим.

Я физически ощущала тяжелый, рваный ритм его дыхания. Когда мои пальцы достигли низа его спины, почти касаясь ремня, Данте шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Его рука, лежащая на моей талии, сжалась так сильно и собственнически, что у меня перехватило дыхание, а по низу живота прокатилась сладкая волна. Примерно также меня пытался прижимать к себе Ивэн, но с ним я чувствовала себя использованной, а с Данте... С Данте все было по-другому. Определенно по-другому.

Весь бальный зал с его огнями и толпой словно перестал существовать — остались только его обжигающие прикосновения и этот пульсирующий, сводящий с ума магнетизм между нами. Я исследовала каждый дюйм его спины, наслаждаясь тем, как едва заметно дрожит его тело от моей смелости.

Но там было пусто. Никакого металла.

— Все бубенцы находятся там, где ты можешь до них дотянуться рукой, не наклоняясь, — любезно подсказал Данте, и в его голосе зазвучали откровенно порочные нотки.

Я сглотнула. Не наклоняясь. Значит, грудь.

Демоны, как же это неприлично. И как же... невыносимо горячо.

Я бросила быстрый взгляд по сторонам. Слава богам, в ослепительном водовороте бальных платьев никто не присматривался к тому, как именно скользят мои руки. Мы были на виду у всего королевского двора, но словно заперты в собственном наэлектризованном коконе.

Я сделала короткий вдох и решилась. Раскрыла ладони и опустила их на его широкую грудь. Даже через слои ткани рубашки и пиджака его тело буквально полыхало. Я начала медленно, с провокационной нежностью проглаживать каждый дюйм, ведя вниз по твердому рельефу мышц. Под моими пальцами бешено колотилось его сердце — так гулко и отчаянно быстро, что эта пульсация отдавалась прямо в мои собственные запястья. Это уже не было просто игрой. Мой всегда невозмутимый шут терял контроль, и осознание собственной власти над ним пьянило похлеще любого вина.

Его дыхание окончательно сбилось, став тяжелым и влажным. Я не отрывала глаз от его лица, замечая, как дернулся кадык на его горле. Стоило моим пальцам скользнуть еще ниже, ощутимо задевая твердые бугорки его сосков, как Данте шумно, сквозь стиснутые зубы втянул воздух. Его хватка на моей талии стала почти стальной, собственнически впечатывая меня в свою грудь. И ровно в этот вибрирующий от напряжения момент сквозь ткань раздался двойной, приглушенный перезвон. Сразу два!

— Нашла, принцесса, — хрипло выдохнул он. — Осталось еще два. Может быть... карманы?

Я тут же скользнула к нижним карманам его пиджака. Пусто.

— Не эти карманы, — ехидно поправил Данте.

Кровь прилила к щекам с такой силой, что мне показалось, я сейчас вспыхну. Он имеет в виду... брюки?! Я до смерти испугалась этой очередной, уже запредельной интимности, но упрямство гнало вперед. Делая очередной поворот, я на секунду опустила руки и скользнула пальцами в карманы его узких черных брюк. Ничего! Только обжигающий жар его бедер через тонкую ткань.

— Это было бы слишком легко, — рассмеялся он, снова забирая контроль над ситуацией и наслаждаясь моим смущением.

Так, думай, Элен. Если не наклоняться... Я не проверила всего два места. Его густую темную шевелюру и... то самое второе, которое даже в мыслях произносить было стыдно.

Пожалуй, начну с головы.

В любой другой ситуации запустить пальцы в волосы мужчине посреди королевского бала было бы немыслимым, скандальным табу. Но сейчас мне было плевать. Я чуть приподнялась и медленно зарылась обеими руками в его темную шевелюру.

Пряди оказались именно такими, какими я их всегда представляла — густыми и поразительно шелковистыми. Стоило моим подушечкам пальцев коснуться горячей кожи на его затылке и слегка помассировать ее, как по телу некроманта прокатилась крупная дрожь. Данте запрокинул голову, обнажая беззащитную линию горла, и прикрыл глаза. Его губы приоткрылись в судорожном выдохе. Он чуть подался навстречу моим ладоням, ластясь к прикосновению, и где-то глубоко в его груди зародился низкий, хриплый звук — откровенное, вибрирующее мурлыкание, от которого у меня самой едва не подкосились колени.

Задыхаясь от этого дурманящего коктейля из смущения и собственной власти над ним, я перебирала прядь за прядью. И вдруг, у самого основания его шеи, мои пальцы нащупали тоненькую, мастерски скрытую в густых волосах косичку. На ее конце прятался крошечный прохладный шарик металла.

Нашла!

Остался последний. Я судорожно сглотнула. Вариантов больше не было. Единственное неисследованное место находилось ровно между нами. Но не мог же он пришить колокольчик туда?!

«Да брось, Элен. Это же Данте. Он точно мог».

— Давай, — прошептал он, обжигая дыханием мою щеку. — Ты почти победила.

Будто почувствовав мою панику, он уверенно повел нас в танце в более темный, укромный уголок зала. Шут развернул меня так, чтобы оказаться спиной к толпе, надежно укрывая мою фигуру своим широким телом от любых посторонних взглядов. Никто не сможет увидеть, что я делаю своими руками.

«Оу, Данте. Какая забота о моей репутации».

Я зажмурилась, как перед прыжком в ледяную воду, и, дрожа от собственной безумной смелости, скользнула ладонью ниже линии его ремня.

Воздух разом выбило из легких. Пальцы тут же наткнулись на пульсирующую, каменную твердость, обжигающую жаром даже сквозь ткань брюк.

Данте весь подобрался, словно от удара током. Он со свистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы, его бедра инстинктивно, почти хищно подались вперед, навстречу моей руке, а потемневшие глаза полуприкрылись.

— Детка... помягче, — простонал он хриплым, сорванным шепотом, от вибрации которого у меня внутри почему-то все сладко и тяжело скрутилось.

Я вспыхнула, чувствуя, как щеки полыхают адским пламенем, но упрямая, почти сумасшедшая решимость гнала меня дальше. Едва дыша, с бешено колотящимся сердцем, я продолжила осторожно ощупывать его пах. Каждое мое несмелое движение, каждое скольжение пальцев по его напряженной плоти заставляло его рвано, тяжело выдыхать, а мою собственную кровь превращало в кипяток.

Я отчаянно искала проклятый финальный бубенец, но металла не было. Никаких колокольчиков. Только пугающе внушительное, раскаленное мужское естество, которое от моей вынужденной ласки наливалось тяжестью и реагировало все активнее, откровенно пульсируя прямо в мою ладонь.

Я в отчаянии подняла на него растерянный, полыхающий взгляд.

Данте наклонился к самому моему уху и, едва сдерживая хриплый, торжествующий смешок, тихо прошептал:

— Я пошутил. Бубенцов было пять.

️________________

Привет, любимые!

Ох, а наша скромная принцесса не побоялась публично облапать своего шута!

Поделитесь, как вам глава? Мы ооочень старались, когда ее писали, и надеемся, что нам удалось передать градус напряжения между героями

Глава 21. «Ты злишься не на меня»

Шут

Я был абсолютно, стопроцентно уверен: она не отвесила уже привычную моей скуле звонкую пощечину прямо там, в зале, только потому, что на королевском балу это привлекло бы к нашей очаровательной паре целую толпу нежелательных зрителей.

Она выскользнула из зала быстрым шагом, почти бегом. Я, тихо звеня своими проклятыми пятью бубенцами, следовал за ней, не отставая, но предусмотрительно держа безопасную дистанцию, чтобы не схлопотать каблуком в ногу.

— Эй, ну прости за мою маленькую ложь! — бросил я ей в спину.

Принцесса на мгновение повернула голову, и в ее глазах сверкнули такие яростные молнии, что ими можно было бы с легкостью поджарить парочку мелких духов.

— Правда, принцесса, постой! — я едва за ней поспевал, хотя был на голову выше и шаги у меня были длиннее. Демоны дери, как она вообще умудряется развивать такую скорость на этих шпильках?! — Давай поговорим.

К моему облегчению, она вдруг резко затормозила посреди пустого, слабо освещенного коридора, ведущего в западное крыло. Она отвернулась к стене, тяжело, прерывисто дыша. Ее тонкие плечи вздымались, а в профиле читался открытый, жгучий гнев.

— Ты ведь злишься не на меня, — негромко, уже без всякой насмешки произнес я, делая осторожный шаг ближе. — Ты злишься на себя. На реакцию своего собственного тела. Так?

Она вздрогнула, как от удара, опустила глаза в пол и замотала головой, продолжая тяжело дышать.

— Но это нормально, Элен, — мягко продолжил я, впервые называя ее по имени, и кажется, это сработало. Она слегка вздрогнула. — Ты возбудилась. И это абсолютно нормально.

Святые горгульи. Если бы она только знала, какая она сейчас потрясающе, невыносимо прекрасная.

Ее смущение, ее отчаянная смелость во время танца, ее горячие, неумелые прикосновения к моему паху... все это распаляло меня похлеще брошенного в бочку с порохом фаербола. Я сам был на таком взводе, что внутри все гудело от перенапряжения. Как же мне хотелось прямо сейчас сократить эти жалкие полметра между нами. Подойти вплотную, вжать ее в каменную стену, придавить своими бедрами и жадно, до потери пульса целовать этот подрагивающий от обиды уголок губ. Эти невероятные глаза, в которых уже блестела влага. Этот очаровательный, вздернутый носик, ноздри которого так трогательно и зло раздувались при каждом вдохе.

Твою ж мать, как я хочу снова чувствовать ее руки на своей коже.

Я сглотнул вязкую слюну, загнал свои инстинкты подальше и аккуратно подошел к ней вплотную. Она продолжала упрямо сверлить взглядом каменные плиты пола.

Я протянул руку, нежно подцепил пальцами ее подбородок и заставил поднять голову.

— Эй... пожалуйста, посмотри на меня.

Она нехотя вскинула на меня полные слез и злости глаза.

— Ничего страшного не произошло, ладно? — я говорил тихо, глядя прямо в ее льдистые радужки. — Да, я идиот. Я дурак, что солгал про этот чертов шестой бубенец. Дурак, что забрал тебя из потных лап Ивэна под предлогом спасения, а сам учудил нечто подобное на глазах у всей публики. Но послушай меня внимательно: я бы никогда не стал заходить так далеко и продолжать эту игру, если бы не видел взаимности. Тебе это нравилось, принцесса. Ты сама кайфовала от процесса не меньше моего.

Она вспыхнула еще ярче и попыталась отдернуть голову, чтобы снова спрятать взгляд, но я ей не позволил. Я переложил руки и бережным движением взял ее лицо в ладони, большими пальцами поглаживая пылающие щеки.

— И в этом нет совершенно ничего плохого, — твердо сказал я. — Это нормально. Это здорово. Наоборот, было бы катастрофически странно, если бы ты вот так касалась меня и вообще ничего не почувствовала. Вот это была бы настоящая трагедия! Ведь я же магнетически сексуален. Любая другая на твоем месте уже давно бы потеряла сознание от переизбытка чувств и моей природной скромности.

Я выдержал театральную паузу, не отрывая взгляда от ее лица.

И сработало. В ее глазах блеснули смешинки. Она закусила губу, изо всех сил пытаясь сохранить сердитый вид, но не выдержала. Уголки ее губ дрогнули, и она позволила себе легкую улыбку, издав тихий, совершенно очаровательный беззвучный смешок.

Супер. Кризис миновал.

Я мысленно вытер пот со лба.

— Вообще-то, я искал встречи не только ради того, чтобы заставить тебя краснеть, — я нехотя опустил руки, выпуская ее лицо, и перешел на деловой тон. — У меня для тебя новости. Один мой знакомый мента...

Я не успел договорить.

Принцесса вдруг резко подалась вперед и прижала прохладный указательный палец прямо к моим горячим губам.

«Тихо!» — кричал ее расширившийся взгляд.

Она тревожно оглянулась по сторонам, вслушиваясь в темноту коридора. Затем ее маленькая ладонь крепко перехватила мою руку, и она, не теряя ни секунды, чуть ли не бегом потащила меня за собой вглубь замка.

Глава 22. Снова наедине

Принцесса

Я отчетливо слышала шорох. Едва уловимый шелест ткани о камень, прямо за поворотом галереи. Возможно, это был просто сквозняк, шевельнувший тяжелую портьеру. Но после пропавшей записки моя паранойя обострилась до предела.

Рисковать я не собиралась.

Я крепко сжала руку Данте и потащила его за собой. Единственным безопасным местом, где мы могли поговорить без риска быть подслушанными, были мои личные покои.

Мы петляли по коридорам. Когда мы свернули в королевское крыло, и Данте осознал маршрут, его пальцы в моей ладони дрогнули. Позади раздался тихий, до ужаса порочный смешок.

— Ого, Ваше Высочество, мы снова направляемся в твою спальню? — мурлыкнул он мне в затылок. — Я, конечно, польщен твоей ненасытностью, но может, стоило дать мне

Я резко затормозила, круто развернулась и обожгла его таким убийственным взглядом, что шутка мгновенно умерла на его губах.

— Понял. Молчу. Идем в убежище.

Мы проскользнули в мои покои, убедившись, что коридор пуст и стража на посту у лестницы нас не заметила. Я с силой захлопнула тяжелую дубовую дверь и привалилась к ней спиной, пытаясь отдышаться.

Грудь тяжело вздымалась от адреналина и быстрой ходьбы. Я подняла глаза на шута, и внутри снова все сладко, горячо скрутилось.

Он стоял посреди комнаты. Взлохмаченный после моих прикосновений, в этом сексуальном черно-красном наряде. Зеленые глаза смотрели прямо на меня. Память тела мгновенно подбросила ощущения: литые мышцы под пиджаком, бешено бьющееся сердце, твердость его плоти под моей ладонью и его хриплый, сорванный стон...

Меня бесило, что я так остро на него реагирую. Бесило, что один его вид превращает мой разум в кисель. Но я отчаянно пыталась внять его недавним словам: это нормально. В моем возбуждении нет ничего грязного.

Данте стоял расслабленно, засунув руки в карманы брюк, и позволял мне смотреть. Наверняка он видел все: и мой расширившийся зрачок, и то, как я непроизвольно прикусила губу.

Тишину разорвал его тихий, насмешливый голос:

— Принцесса, да ты меня раздеваешь взглядом. Если так пойдет и дальше, я начну требовать доплату за вредность на рабочем месте.

Я вспыхнула, упрямо вздернула подбородок и скрестила руки на груди. Выгнув бровь, я выразительно посмотрела на него, всем своим видом задавая вопрос:

«Что за новость ты хотел мне рассказать?»

Я очень надеялась, что мне не придется пользоваться пергаментом и пером, и он поймет меня без слов.

— Да, сейчас расскажу, нетерпеливая ты моя, — к счастью, Данте легко расшифровал мой немой упрек и сразу посерьезнел. — Присядь. Разговор предстоит важный.

Я кивнула, прошла к массивному столу в центре комнаты и опустилась в высокое кресло. Данте пододвинул соседнее и сел рядом, так близко, что наши колени почти соприкасались.

— Послушай, — он подался вперед, понизив голос. — Тебе нужны уроки...

Тук-тук-тук.

Резкий, требовательный стук в дверь заставил меня подпрыгнуть на месте.

— Элен, ты здесь? — раздался из коридора приглушенный, но явно обеспокоенный мужской голос.

Меня обдало ледяным ужасом. Я в панике посмотрела на Данте. Трид! Только его здесь не хватало! Если он увидит шута в моей закрытой спальне — у него будут огромные, несовместимые с жизнью проблемы.

Некромант отреагировал мгновенно. Ни слова не говоря, он молниеносно, почти по-змеиному соскользнул с кресла и нырнул под стол. Бархатная скатерть, спускающаяся до самого пола, надежно скрыла его от посторонних глаз по ту сторону стола.

Я вскочила, одернула подол платья, стараясь придать лицу максимально спокойное выражение, и поспешила к двери. По очевидным причинам я не могла крикнуть «Войдите», поэтому пришлось открывать самой.

На пороге стоял Трид. Он был одет в парадный мундир и выглядел взволнованным.

— Прости, Элен, я непозволительно опоздал на бал, — он виновато улыбнулся. — Задержался у отца. Хотел найти тебя в зале, чтобы попросить танец, но тебя там не оказалось. С тобой все в порядке?

Я выдавила из себя слабую улыбку и коротко кивнула.

Трид, восприняв это как приглашение, шагнул в комнату и плотно закрыл за собой дверь.

Мое сердце ухнуло куда-то в желудок. Я бросилась обратно к столу и быстро плюхнулась в то же самое кресло, чтобы Трид, чего доброго, не решил сесть туда сам и не наткнулся на моего шута ногами.

Трид, не заметив моей паники, подошел и опустился в кресло напротив, по другую сторону стола.

— Почему ты не на балу? — мягко спросил он, внимательно изучая мое лицо. — Что-то случилось?

️ ️ ️ ️

Привет, родные наши!

Так, ситуация интересная. Шут под столом, а Трид с принцессой почти «наедине». К чему же все это приведет?)

Глава 23. Пытка удовольствием

Принцесса

Я приложила пальцы к вискам и страдальчески свела брови, всем своим видом изображая внезапный приступ мигрени.

Трид нахмурился, пытаясь расшифровать мою пантомиму.

— Ты... хочешь спать? Думаешь о чем-то? — он осекся, увидев, как я отрицательно мотаю головой, и снова посмотрел на мои пальцы у висков. — А, у тебя разболелась голова! Из-за шума на балу?

Я активно закивала, мысленно вознося хвалы его сообразительности.

Трид облегченно, со свистом выдохнул и откинулся на спинку кресла.

— Слава богам. А я уж думал, случилось что-то серьезное. Ты показалась мне такой взволнованной, когда открыла дверь. Точно все в порядке, Элен?

«Знал бы ты истинную причину моего волнения, Трид, ты бы уже разнес эту комнату на куски», — истерично подумала я, а затем натянула на лицо кроткую улыбку и кивнула, жестом показывая, что просто очень устала.

И в этот самый момент я почувствовала это.

Горячие мужские пальцы мягко обхватили мою правую лодыжку под столом. Я едва не подпрыгнула в кресле, но чудом заставила себя остаться на месте, вцепившись ногтями в подлокотники.

Данте. Этот невыносимый, сумасшедший мерзавец!

Его руки скользнули ниже. Я почувствовала, как он аккуратно, стараясь не издать ни звука, снимает с меня туфли. Сначала с одной ноги, затем с другой. Мои бальные лодочки на высоких каблуках беззвучно опустились на ворс ковра.

— Понимаешь, Элен... — голос Трида вдруг стал непривычно тихим и серьезным. Он подался вперед, опираясь локтями о колени. — Я ведь места себе не нахожу с тех пор, как вернулся.

Я заставила себя смотреть прямо в глаза другу детства, отчаянно пытаясь сосредоточиться на его словах. Он — сын главного советника моего отца. Наши отцы росли вместе, бок о бок прошли через две войны, и король относился к Триду почти как к родному сыну. Если сейчас этот «почти брат» заглянет под плотную бархатную скатерть и обнаружит там королевского шута, нежно сжимающего мои босые ступни... это будет не просто личная катастрофа. Это будет политический скандал века, который закончится виселицей для Данте и, вероятно, монастырем для меня.

«Прекрати. Немедленно прекрати», — мысленно взмолилась я, надеясь, что некромант уловит мой посыл.

Но вместо того, чтобы отпустить меня, большие пальцы Данте с легким нажимом вдавились в свод моей стопы.

Я втянула воздух сквозь стиснутые зубы. Ощущение было настолько невероятным, болезненно-сладким и расслабляющим после нескольких часов на шпильках, что у меня по спине пробежала стайка жарких мурашек.

— Ты так закрылась от всех нас, — с болью в голосе продолжал Трид, не замечая моей внутренней борьбы. — Когда ты потеряла способность говорить... ты словно возвела вокруг себя стену. Перестала отвечать на мои письма. Избегаешь общества.

Тем временем под столом Данте перешел в полномасштабное наступление. Его горячие ладони начали медленно, ритмично разминать мои уставшие ступни. Он делал это так профессионально и чувственно, что я физически ощущала, как тает напряжение в мышцах, уступая место совершенно другой, тягучей тяжести внизу живота. Меня бесило, что он так нагло подставляет меня. Но еще больше меня бесило то, как мое тело предательски отзывалось на его ласки. Это заводило до дрожи.

Я часто заморгала и попыталась изобразить на лице виноватое выражение для Трида.

«Прости», — одними губами прошептала я, надеясь, что мой затуманенный взгляд сойдет за проявление головной боли.

— Я понимаю, тебе тяжело, — Трид печально улыбнулся. — Но я хочу, чтобы ты знала: я всегда буду на твоей стороне. Я ведь очень за тебя волнуюсь, Элен.

Пальцы шута добрались до особенно чувствительной зоны прямо под пальцами ног. Он с силой надавил на нее и начал медленно, круговыми движениями массировать эту точку.