Правило 1: Не влюбляться в шута

Глава 24. Шантаж через массаж

Шут

Проклятье!

До меня слишком поздно дошло, как именно этот северный мальчик интерпретировал состояние принцессы. Сидя в своем бархатном укрытии под столом, я слушал изменившийся тон Трида и готов был взвыть.

Он же думает, что это на него она так реагирует! На его дурацкие ванильные признания! Трид увидел ее раскрасневшееся лицо, сбившееся дыхание, пухлые губы и решил, что его слова растопили лед!

Только бы он не вздумал к ней потянуться. Только бы не попытался поцеловать. А я ведь, бездна меня раздери, даже не знал наверняка, нравится ли принцессе этот сын советника как мужчина! Если да, то получается, я своими собственными руками (и весьма умелыми, смею заметить) только что разогрел мою девочку для левого парня?!

Ревность затопила меня с головой, ударив по нервам раскаленным хлыстом. До этого самого момента я вообще не был уверен, что умею ревновать. Но сейчас мне хотелось перевернуть этот чертов стол и выкинуть лорда в окно.

Нужно срочно спасать ситуацию, пока этот благородный юнец не начал действовать.

Мои пальцы, до этого нежно ласкавшие свод ее стопы, быстро скользнули к коленной чашечке. Я нащупал там основание и коротким движением нажал на него.

Рефлекс сработал безупречно. Принцесса резко, неконтролируемо дернула ногой.

Ее колено со стуком врезалось в деревянную столешницу снизу. Стол содрогнулся. Хрустальный графин с водой наверху жалобно звякнул, едва не опрокинувшись.

Надеюсь, романтический момент был убит с особой жестокостью, расчленен и закопан на заднем дворе.

— Элен! — Трид испуганно отшатнулся. — Что с тобой?! Судорога? Тебе совсем плохо?

Сверху раздалось отчаянное шуршание ткани. Я почти видел, как моя ледяная фурия хватается за ушибленное колено, мысленно проклиная меня, и лихорадочно кивает Триду, изображая предсмертные муки от мигрени.

— Все-все, понял, ухожу, — поспешно забормотал северянин, подскочив с кресла. — Тебе нужен покой и лекарь. Я пришлю кого-нибудь... нет? Ты уверена? Ладно, ладно, как скажешь. Отдыхай. Завтра утром я обязательно зайду проведать тебя. Сладких снов, Элен.

Дверь хлопнула. Щелкнул замок.

Сверху раздался такой тяжелый, полный нервного истощения выдох, что скатерть колыхнулась.

Я откинул край бархатной ткани и неспешно выбрался из своего укрытия, грациозно потянувшись, как сытый кот. Принцесса сидела в кресле, откинув голову на спинку и прикрыв глаза. Она выглядела так, будто в одиночку разгрузила телегу с кирпичами.

— Твой рыцарь ретировался, Ваше Высочество, — промурлыкал я, опускаясь на колени прямо перед ее креслом. — А теперь... на чем мы остановились?

Не дав ей опомниться и возмутиться, я перехватил ее босые ноги и аккуратно устроил их на своих бедрах. Мои большие пальцы снова скользнули по нежной коже ступней, возобновляя прерванный сеанс.

Принцесса распахнула глаза, чтобы испепелить меня взглядом, но я начал выписывать круговые движения в зоне под пальчиками. Она тихонько охнула, прикусила губу, и ее возмущение растворилось в тягучем удовольствии.

— Я знаю, ты хочешь меня убить, — бархатным шепотом произнес я, плавно разминая ее лодыжки. — Но я спас тебя от крайне неловкого поцелуя. Согласись, Трид был уже на грани того, чтобы броситься в бой.

Она раздраженно закатила глаза, но ног убирать не стала. Расслабилась, позволяя моим рукам творить магию.

— А теперь к новостям, ради которых мы здесь собрались, — я чуть усилил нажим, переходя к подушечкам пальцев. — Тебе нужны уроки ментальной защиты. Ивэн постоянно торчит в твоей голове, и это опасно. Если он увидит там меня или ту записку — нам обоим конец.

Принцесса нахмурилась. Она жестом показала на меня, что я перевел как:

«И кто меня научит? Ты?»

— Я некромант, детка. Я могу вытащить духа из-за Грани, напустить могильного тумана или поднять парочку свежих упырей, но вот возводить изящные бастионы в живом разуме — вообще не мой профиль, — я поглаживал ее подъем. — Но у меня есть друг. Менталист Адриан Рейн.

Глаза принцессы расширились от ужаса. Я усмехнулся.

— Да, главный инквизитор. Да, тот самый, от одного взгляда которого люди седеют.

Она яростно замотала головой, пытаясь отодвинуться, но я крепко удерживал ее ноги на своих бедрах.

— Тише, тише, — я пустил в ход свое главное оружие. Мои пальцы скользнули к самому центру ее стоп, медленно, глубоко массируя зону. — Адриан — профессионал. Он научит тебя выстраивать щиты так, что Ивэн не пробьет их. Он сможет получить доступ только к тем мыслям, которые ты позволишь ему увидеть.

Она продолжала упрямо хмуриться, но ее тело уже предавало ее. Я чувствовал, как под моими руками тает ее сопротивление. Я намеренно замедлил движения, делая ласки почти гипнотическими, невесомыми, дразнящими.

— Просто пару уроков, принцесса, — прошептал я, глядя, как ее ресницы начинают тяжело опускаться. — Ради нашей безопасности. Ради того, чтобы ты могла думать о чем угодно... например, обо мне... и не бояться, что твой фиолетовоглазый радар это засечет. М?

Я провел костяшками пальцев по ее пятке, вызывая у нее тихий, вибрирующий вздох. Она окончательно обмякла в кресле. Льдистые глаза приоткрылись, посмотрели на меня с обреченной капитуляцией, и она едва заметно утвердительно кивнула.

— Вот и умница, — я довольно ухмыльнулся, опуская легкий, почти целомудренный поцелуй на ее обнаженную лодыжку. — Обещаю, тебе даже понравится.

Глава 25. Жесточайший самоконтроль

Шут

Мне стоило поистине титанических усилий убрать руки от ее потрясающих ног и просто уйти из этих покоев.

Я сам сгорал заживо. Моя суть выла и требовала взять свое. Я видел ее перед собой — разогретую, с расфокусированным взглядом, абсолютно расслабленную моим массажем. Казалось, она уже целиком и полностью в моей власти. Шагни ближе, наклонись, коснись губ — и я мог бы сделать с ней что угодно. В тот момент ей бы просто не хватило самообладания, чтобы оттолкнуть меня.

Но я знал, что будет потом. Адреналин схлынет, туман в голове рассеется, и она, конечно же, пожалеет о случившемся. И возненавидит меня. И вот это могло разрушить весь мой гениальный план.

Поэтому я стиснул зубы, собрал в кулак жалкие остатки своей воли, отпустил еще парочку откровенно пошлых комментариев (исключительно для того, чтобы сбить градус напряжения), пожелал принцессе бодрых снов и выскользнул из спальни.

Вернувшись в сияющий бальный зал, я почти сразу наткнулся на Адриана. Инквизитор стоял у мраморной колонны и сверлил меня таким тяжелым взглядом, что на моем пиджаке впору было задымиться дыре.

— Бездна тебя подери, Данте, ты что там творишь с принцессой?! — прошипел Рейн, едва я подошел достаточно близко. — Я изо всех сил отвлекал Ваше Величество нуднейшими разговорами о налогах, только чтобы он не увидел, как его единственная дочь делает своему шуту эротичный массаж головы прямо посреди танцпола!

— Спасибо, друг, — я широко, искренне улыбнулся и вальяжно звякнул бубенцами. — Я всегда знал, что на тебя можно положиться.

Адриан скрипнул зубами.

— Раскаяния от тебя, я так понимаю, не дождешься?

— Ни капли, — честно признался я, ничуть не смутившись. — Скажу больше: если у меня появится возможность провернуть нечто подобное еще раз, я обязательно воспользуюсь шансом. Ты бы только знал, какие у нее нежные прикосновения

Рейн возвел глаза к потолку, наверняка мысленно прося у богов терпения.

— Ладно, оставим твое аморальное поведение. Ты поговорил с ней?

— Все идет по плану, — я перешел на деловой тон. — Принцесса согласилась на уроки ментальной защиты. И они нужны уже вчера. Чем раньше ты начнешь с ней заниматься, тем лучше.

— Отлично, — кивнул Адриан, поправляя идеальные крахмальные манжеты. — Предлагаешь мне прямо сейчас подняться к принцессе?

Он вопросительно поднял бровь.

Я живо вспомнил, в каком разгоряченном состоянии оставил Элен буквально десять минут назад.

— Э-э-э, нет! — отрицание я выдал раньше, чем успел его осознать. — Точно нет. Давай дождемся утра.

Карие глаза инквизитора подозрительно сузились. Он окинул меня сканирующим взглядом, задержавшись на моем слегка растрепанном виде.

— Даже знать не хочу, о чем ты думаешь в этот самый момент, — мрачно констатировал он.

— И не надо. Твоя психика этого не выдержит, — хмыкнул я и, чтобы поскорее сменить опасную даже для самого себя тему, скользнул взглядом по толпе танцующих. — Слушай, раз уж мы все уладили... Твоя Лиана сегодня просто обворожительна. Разрешишь пригласить ее на танец?

— Даже не думай в эту сторону, — рыкнул инквизитор так низко, что звук завибрировал в воздухе.

— Да расслабься ты, — я примирительно улыбнулся. — Я же не собираюсь ее лапать. Просто целомудренный вальс, поболтаем о жизни...

— Я сказал: нет, — отчеканил Рейн. Испепелив меня напоследок взглядом, он развернулся и зашагал прочь.

Я выразительно цокнул языком, глядя в его широкую спину, и негромко, но так, чтобы он точно услышал, бросил:

— Собственник.

_____

Привет, родные наши!

Пока Данте борется сам с собой, мы хотим сказать вам огромное спасибо за поддержку, которую вы нам даете! Вы оставляете такие чудесные комментарии под книгой, что нам легко работать над этой историей и хочется творить и творить! И отдельное спасибо за донаты – мы не ожидали их, но нам безумно приятно.

Спасибо, что остаетесь с нами и читаете наши книги ️.

Ваши Стаси и Элен Твенти

Глава 26. Внушительная ментальная преграда

Принцесса

Утреннее солнце щедро заливало просторную библиотеку замка, подсвечивая танцующие в воздухе пылинки.

Лорд Адриан Рейн выглядел так, словно это не обычный его рабочий день, а как минимум церемония награждения из рук властелина империи: пиджак, белоснежная рубашка, идеальная осанка, собранный, проницательный взгляд. Рядом с ним хотелось немедленно выпрямить спину и пообещать больше никогда в жизни не нарушать законы королевства. Хотя скорее всего, так он выглядел примерно всегда.

Данте, напротив, являл собой абсолютную, возмутительную противоположность всякой дисциплине. Он по-кошачьи вальяжно развалился на широком подоконнике, подставив лицо солнечным лучам. Шут лениво покачивал ногой, периодически извлекая из своих бубенцов тихий перезвон, и всем своим расслабленным видом показывал, что присутствует здесь исключительно ради бесплатного театрального представления.

— Итак, Ваше Высочество, начнем с базовых принципов, — голос Адриана звучал ровно и по-деловому. — Как мы уже выяснили, лорд Ивэн — довольно посредственный менталист. Быстро он способен считать только поверхностный слой ваших мыслей. Эмоциональные всплески, ближайшие намерения, обрывки фраз. Чтобы взломать глубинные воспоминания, ему нужно больше времени, поэтому, если вы не предоставите ему продолжительный зрительный контакт, он до них не доберется. Исключение: если вы сами достанете ваши воспоминания на поверхность.

Я внимательно слушала, сложив руки на коленях, и кивала.

— Ваша задача — научиться визуализировать преграду, — инструктировал инквизитор, мерно прохаживаясь вдоль книжных стеллажей. — Ментальный щит для новичка строится на силе воображения. Представьте себе глухую кирпичную стену, Ваше Высочество. Высокую, толстую, непробиваемую. И каждый раз, когда Ивэн пытается установить с вами зрительный контакт, мысленно, с усилием воли, возводите эту стену прямо перед своими мыслями.

С подоконника раздался громкий зевок.

— Кирпичная стена — это так уныло и банально, Адриан, — лениво протянул Данте, скрестив руки на груди. Его зеленые глаза лукаво блеснули в мою сторону. — Принцесса, ну зачем нам эти банальности? Представь лучше меня.

Я вопросительно выгнула бровь. Адриан тоже выгнул свою, но, вероятно, по другой причине — например, потому, что мой шут называет меня на «ты», игнорируя этикет.

— Полностью голого, — с совершенно серьезным лицом, теперь игнорируя не только этикет, но и выгнутую бровь менталиста, продолжил шут. — Во всех, так сказать, внушительных анатомических подробностях. Обещаю: Ивэн так охренеет от комплекса неполноценности, что с визгом убежит из замка и больше никогда в жизни не полезет в твою прекрасную головку.

Я вспыхнула так ярко, что мне показалось, будто загорелись даже кончики ушей. Я послала Данте самый испепеляющий, самый убийственный взгляд из своего арсенала.

Но мое предательское воображение уже нарисовало картинку, стоило Данте произнести эти слова. Память тела, еще не остывшая после вчерашнего вечера, услужливо подбросила воспоминания: жар его кожи сквозь ткань рубашки, перекатывающиеся литые мышцы под моими ладонями, его хриплый, сорванный стон у самого моего уха. И то самое, обжигающе-твердое и пульсирующее, что я так отчаянно нащупала во время нашего танца, выискивая несуществующий шестой бубенец...

— Бездна милосердная, дай мне сил не придушить этого идиота прямо здесь, — Адриан тяжело вздохнул, возводя глаза к расписному потолку библиотеки, и потер переносицу. — Данте, если ты не заткнешься, я выставлю тебя за дверь, и мы продолжим урок с ее Высочеством наедине.

— Молчу-молчу, господин инквизитор! — Данте затараторил как-то слишком быстро, и даже его улыбка на губах будто стала не такой широкой.

Адриан повернулся ко мне, возвращая себе профессиональную невозмутимость.

— Не обращайте на него внимания, Ваше Высочество. Сосредоточьтесь. Сейчас я попрошу вас попробовать поставить щит. Я буду очень легонько «прощупывать» ваш разум. Исключительно по верхам, как это делает Ивэн. Готовы?

Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, и кивнула.

Глаза инквизитора мгновенно затопило глубокое, яркое фиолетовое сияние.

«Стена, — отчаянно скомандовала я себе. — Кирпичная стена!»

Я пыталась выстроить в голове красные кирпичи, скрепить их раствором, но мои мысли были катастрофически хаотичны. Эмоции били через край: смущение от присутствия Адриана, раздражение на выходки Данте, и... это проклятое пульсирующее возбуждение, которое шут так искусно во мне подогревал.

Кирпичная стена рушилась, не успев подняться. Зато на ее месте, прямо по центру моего сознания, огромным плакатом висела та самая бесстыдная фантазия: обнаженный Данте с его дерзкой ухмылкой, красивыми зелеными глазами и всем тем, что я успела себе нафантазировать, основываясь на вчерашних тактильных исследованиях.

Я в панике попыталась задвинуть этот образ на задний план, но он был слишком ярким. Слишком живым.

Давление в моем разуме внезапно исчезло.

Фиолетовое сияние в глазах Адриана погасло. Он замер, а затем повернул голову и бросил на сидящего на подоконнике Данте долгий, исключительно выразительный взгляд.

— Что ж, — протянул инквизитор, и в его голосе явственно зазвучали смешинки. — Должен признать, Ваше Высочество... в качестве отвлекающего маневра эта фантазия действительно сработает безотказно...

Воздух в моих легких закончился.

Данте на подоконнике разразился победным хохотом, а я закрыла лицо руками, мечтая только об одном: чтобы пол библиотеки прямо сейчас разверзся и утащил меня в самую глубокую и темную бездну.

Мое смущение мгновенно сгорело в топке вспыхнувшего гнева. Я резко отняла руки от лица, тяжело дыша.

«Ты не помогаешь! — в отчаянии кричала я про себя, чувствуя, как на глаза предательски наворачиваются слезы. — Ты только делаешь хуже! Все портишь! Я должна спрятать свои воспоминания о тебе, а из-за твоих дурацких выходок они теперь пульсируют на самой поверхности! Ивэну даже напрягаться не придется — он просто пройдет мимо и увидит все это!»

Я бросила на шута испепеляющий взгляд, в котором наверняка уже блестела влага. А затем резко развернулась к Адриану. Я вперила в этого пугающего, всесильного менталиста требовательный взор, всем своим видом умоляя его немедленно выполнить роль моего «голоса» и обрушить на некроманта всю мою ярость.

Адриан, мгновенно считав мой гневный внутренний монолог, перестал улыбаться. Он набрал в грудь воздуха и открыл было рот, чтобы озвучить мои слова, но...

— Я не помогаю. Я делаю только хуже и все порчу, — вдруг резко оборвал его Данте.

Шут медленно соскользнул с подоконника, и вся его ленивая вальяжность испарилась в ту же секунду. Некромант заговорил сам, словно каким-то немыслимым образом влез в мою голову и прочитал все без всякой ментальной магии.

— Ты пытаешься спрятать воспоминания, а из-за моей выходки они теперь торчат на самом виду, как мишень для Ивэна, — продолжил Данте, безошибочно озвучивая мои страхи. Он поднял обе руки в сдающемся жесте. — Я понял, Элен.

Он отступил на шаг назад, в спасительную тень между книжными стеллажами, и его голос зазвучал на удивление серьезно, с искренним раскаянием:

— Прости меня. Я заигрался. Все, больше никаких провокаций на сегодня. Я закрываю рот на замок и не буду вмешиваться. Продолжайте.

Глава 27. Лабиринт из шипов и роз

Шут

Я честно пытался держать рот на замке, как и обещал, забившись в тень между стеллажами. Но смотреть, как она мучается, оказалось свыше моих сил.

Моя привычная, защитная насмешливость куда-то бесследно испарилась. Элен сидела в кресле с закрытыми глазами, очаровательно хмурясь и до побеления закусывая нижнюю губу от напряжения. Она так отчаянно пыталась выстроить эту дурацкую кирпичную стену, что у меня внутри все переворачивалось. Демоны дери, мне хотелось прямо сейчас стащить ее с этого скрипучего стула, прижать к ближайшей полке с фолиантами и зацеловать до потери пульса, чтобы стереть эту страдальческую складку между ее бровей.

Когда Адриан в очередной раз мягко пробил ее защиту и сдавленно хмыкнул, я сразу понял, что именно он там снова увидел. Мое внутреннее мужское эго довольно заурчало. Да, принцесса никак не могла выбросить из головы вчерашние тактильные исследования. Но, как бы мне ни льстила ее зацикленность на моей анатомии, сейчас это играло против нас.

Я решил вмешаться. Снова.

Отлепившись от стеллажа, я в несколько широких шагов пересек разделяющее нас расстояние и подошел к ней вплотную. Я бросил на Адриана такой взгляд, что инквизитор молча отступил на шаг, уступая мне место.

Я опустился перед Элен на корточки, оказываясь на уровне ее лица. Она распахнула свои голубые глаза.

— Эй, ледяная моя, — позвал я тихо, без единой капли сарказма в голосе. — Забудь про кирпичи. Не строй глухую стену. Ты же принцесса, а не каменщик. Строй лабиринт.

Она чуть склонила голову набок, прислушиваясь.

— Запутанный, темный королевский лабиринт из роз и бесконечных, острых шипов, — мягко, почти гипнотически продолжил я, глядя прямо в ее расширенные зрачки. — Пусть этот дилетант-переводчик бродит там. Пусть натыкается на тупики, ходит кругами, теряясь в бесконечных одинаковых коридорах твоего разума. Создай красоту, которая разорвет его в клочья, если он сунется слишком глубоко.

Я увидел, как в ее взгляде мелькнуло осознание. Это было ей куда ближе. Природа, изящество, скрытая угроза — это была ее стихия.

Адриан молча кивнул и снова включил свои фиолетовые «фары».

Принцесса сделала глубокий, ровный вдох и прикрыла глаза. Я остался стоять рядом, так близко, что чувствовал тепло ее тела. И клянусь Бездной, даже не будучи менталистом, я почти физически ощутил, как воздух вокруг нас неуловимо изменился. Вокруг ее разума словно сомкнулась живая, пульсирующая магией лоза, ощетинившись тысячами невидимых шипов.

Адриан напрягся. Его челюсть сжалась. Секунда, две, десять... Инквизитор нахмурился сильнее.

Наконец, он с облегченным выдохом погасил свет в глазах.

— Идеально, — Рейн уважительно склонил голову. — Беглым взглядом я не увидел абсолютно ничего. Только бесконечную живую изгородь. Вы поразительно быстро освоили концепцию щита, Ваше Высочество. Практиковали ментальную магию раньше?

Принцесса открыла глаза и отрицательно покачала головой.

— А не думали начать изучать искусство менталистики? — серьезно спросил Адриан. — У вас определенно есть природная предрасположенность. Глубокий, структурированный разум. Мне кажется, под правильным руководством у вас были бы выдающиеся успехи на этом поприще.

Я увидел, как Элен мгновенно стушевалась. Плечи поникли, а в глазах мелькнула застарелая, глухая боль. Она подняла взгляд на инквизитора, тот активировал свои фиолетовые искры, и между ними повисла тишина.

Адриан медленно, с пониманием кивнул, но для меня вслух ничего не озвучил.

Впрочем, мне слова были не нужны. Я и так все понял. Наверняка там было что-то о том, что с того самого проклятого дня, когда она потеряла способность говорить, она поставила крест на себе. На своих увлечениях, на возможной учебе, на магии. Заперлась в клетке собственной немоты, решив, что ни на что не годится.

«Мы это еще исправим, принцесса. Обязательно исправим».

Адриан прочистил горло, возвращая нас к реальности.

— Так, возвращаемся к теме урока. Есть одна серьезная проблема, — инквизитор скрестил руки на груди. — Глухой щит, даже в виде лабиринта, вызовет подозрения. Лорд Ивэн привык, что вы «звучите» для него, как открытая книга, чтобы он мог переводить ваши мысли. Если он вдруг наткнется на абсолютную тишину и непроходимые кусты, он мгновенно поймет, что вы его блокируете намеренно.

Я медленно ухмыльнулся, чувствуя, как возвращается мое привычное, циничное амплуа. Я уже знал ответ на эту задачку.

— Значит, нам нужно подкинуть этому стервятнику дохлую мышь, — я снова небрежно прислонился к стеллажу, звякнув бубенцами.

Адриан вопросительно изогнул бровь.

— Оставь на самой поверхности своего лабиринта парочку безопасных, правдоподобных мыслей, принцесса, — пояснил я, подмигнув Элен. — Что-то банальное. Платье для следующего бала. Скука от речей послов. Размышления о погоде. Пусть этот дилетант видит их и считает, что это то, о чем ты действительно думаешь. Мы дадим ему ровно то, что он ожидает увидеть, пока твои настоящие тайны будут надежно спрятаны за шипами.

Глава 28. Неудачная попытка

Принцесса

Обед в малой столовой проходил в привычно-удушливой атмосфере дворцового этикета.

Ивэн, как всегда, сидел напротив, готовый в любую секунду услужливо «озвучить» мои желания. Трид сидел рядом со мной, с воодушевлением рассказывая отцу какую-то затяжную военную историю с северных границ.

А Данте... Данте маячил у дальней стены, прислонившись плечом к гобелену, и меланхолично жонглировал тремя красными яблоками.

Раньше его никогда не было на наших семейных трапезах. А тут вдруг заявился, нацепив свою фирменную ленивую ухмылку, и даже не прочь поработать по профессии, развлекая всех жонглированием. Странно. Очень странно. Неужели пришел просто полюбоваться мной? Эта мысль приятно согревала где-то под ребрами, но я тут же одернула себя. Я прекрасно помнила, как он зажимался с горничной Кирой и как сладко улыбался садовнице. Нет уж, господин шут, я не стану очередной галочкой в вашем длинном списке. Более того, в моих планах отомстить.

Вдруг двери столовой приоткрылись, и внутрь заглянула маленькая девочка лет шести (я никогда не умела на глаз определять детский возраст). У нее были забавные кудряшки и перепачканный мукой нос. Она сделала несколько шагов, наткнулась на мой удивленный взгляд и вдруг совершенно открыто, беззубо и искренне мне улыбнулась.