- -
- 100%
- +
История родителей пугает меня. Неужели меня ждет то же самое? Годы подозрений, проверок, постоянной тревоги?
– Мам, а ты жалеешь, что не развелась тогда?
– Иногда жалею, – честно отвечает она. – Особенно в последние годы, когда отец болел. Ухаживала за человеком, которому до конца не доверяла. Но тогда, в девяностые, одинокой женщине с ребенком было очень тяжело. Работы нормальной не найти, денег нет. Я побоялась.
– А сейчас?
– Сейчас времена другие. Женщина может сама себя содержать, воспитать детей. У тебя профессия, клиенты, репутация. Ты не пропадешь.
Мама права. Я не та беззащитная домохозяйка, которой была еще пять лет назад. У меня есть доход, есть перспективы в карьере. Но все равно страшно.
– Веруша, – говорит мама мягче, – я не заставляю тебя разводиться. Это твоя жизнь, твой выбор. Но помни: ты достойна любви и уважения. Не соглашайся на меньшее.
После разговора с мамой чувствую себя немного спокойнее. Не так одинока в своем горе. Есть человек, который меня понимает и поддерживает.
Иду в кабинет, включаю компьютер. Работа поможет отвлечься. У меня проект квартиры для молодой пары – им нужно зонировать однушку так, чтобы уютно и функционально. Раньше такие заказы радовали – помогать людям создавать семейное гнездышко. А сейчас думаю с горечью: надолго ли им хватит этой любви?
Звонит клиентка – Анна Петровна, для которой делаю дизайн загородного дома. Пожилая дама, недавно овдовела, решила кардинально изменить обстановку.
– Вера Александровна, у меня к вам необычная просьба, – говорит она. – Можно встретиться не в доме, а в кафе? Хочу поговорить не только о дизайне.
Соглашаюсь. Может, общение с клиентами поможет не думать о личных проблемах. Через час сижу в кафе напротив элегантной седовлаврой женщины. Анна Петровна заказывает кофе и смотрит на меня внимательно.
– Вера Александровна, вы не выглядите счастливой, – говорит она прямо. – Что случилось?
Удивляюсь ее прямоте, но почему-то хочется рассказать. Может, потому что эта женщина – почти незнакомая, нет риска осуждения или ненужных советов.
– Семейные проблемы, – говорю уклончиво.
– Муж? – угадывает она сразу.
Киваю, не в силах произнести вслух.
– Знаете, – говорит Анна Петровна, размешивая сахар в кофе, – я прожила в браке сорок два года. Были разные периоды. И страстная любовь, и рутина, и кризисы. Но мы всегда оставались командой. Даже когда не понимали друг друга, знали – мы вместе против всех трудностей.
Она делает глоток кофе и продолжает:
– А вот моя подруга Елена всю жизнь терпела мужа-изменника. Он заводил романы направо и налево, а она прощала «ради детей». В итоге дети выросли циничными, не верят в любовь. А она потратила лучшие годы на человека, который ее не ценил.
– И что вы мне посоветуете? – спрашиваю тихо.
Анна Петровна смотрит на меня долго и внимательно:
– Посоветую честно ответить себе на вопрос: есть ли в ваших отношениях что-то, за что стоит бороться? Или вы держитесь только за привычку и страх перемен?
Вопрос попадает точно в цель. Действительно, что я хочу спасти? Страстную любовь, которой не было уже десять лет? Доверие, которое разбито вдребезги? Или просто привычный уклад жизни, удобный для всех?
– Знаете, что делаю я после смерти мужа? – продолжает Анна Петровна. – Переделываю весь дом. Выбрасываю старую мебель, меняю цвета, планировку. Начинаю жизнь с чистого листа. В шестьдесят восемь лет. А вам всего сорок два.
Смотрю на нее, и мне кажется, что в ее словах есть истина. Сорок два – это не конец, это может быть новым началом.
– Подумайте над моими словами. А проект дома обсудим на следующей неделе. И помните – женщина имеет право на счастье в любом возрасте.
Остаюсь одна с мыслями и остывшим кофе. Анна Петровна права – нужно решить, за что я борюсь. За Олега, который планирует уйти к любовнице? За семью, которая существует только на бумаге? Или за свое собственное спокойствие?
Еду домой через весь город. В маршрутке слушаю разговоры людей – кто-то жалуется на работу, кто-то планирует отпуск, кто-то ругается с кем-то по телефону. Обычная жизнь обычных людей. А я сижу среди них с тайной, которая разрывает меня изнутри.
Дома встречаю Данила. Он делает уроки на кухне, разложив учебники по всему столу.
– Привет, мам, – говорит он, не поднимая головы от тетради. – Как дела?
– Нормально. А у тебя?
– Тоже нормально. Только по физике ничего не понимаю. Папа обещал помочь, но его еще нет.
Смотрю на часы – половина седьмого. Олег обещал быть к ужину. Но теперь я знаю, где он на самом деле.
– Я помогу, – говорю сыну. – Показывай, что не получается.
Полчаса объясняю законы Ньютона четырнадцатилетнему мальчику. Он внимательно слушает, задает вопросы. Мой умный сын, похожий на отца внешне, но такой же добрый и открытый, как я была в его возрасте.
– Мам, а почему у тебя глаза красные? – спрашивает он неожиданно.
– Устала. Много работала сегодня.
– А может, заболела? У тебя голос какой-то хриплый.
Данил смотрит на меня с беспокойством. Дети всегда чувствуют, когда с родителями что-то не так. Нужно быть осторожнее.
– Все в порядке, сынок. Просто не выспалась вчера.
В половине восьмого приходит Арина. Бросает рюкзак в прихожей, проходит на кухню. Видит, что папы нет, и хмурится:
– Опять задержался?
– Да, работает.
– Работает, – фыркает дочь. – У Кати папа тоже «работает» до ночи. А оказалось, что у него любовница есть. Теперь родители разводятся.
Слова дочери попадают в самое сердце. Неужели и другие замечают странности в поведении Олега?
– Ари, не говори глупости, – стараюсь сохранить спокойствие.
– Мам, я же не слепая. Папа последние месяцы какой-то... отстраненный. Домой приходит поздно, с нами почти не разговаривает. А раньше всегда интересовался моими делами.
Арина права. Олег действительно стал отдаляться от семьи. Видимо, погруженность в роман с Кристиной не оставляет сил на детей.
– У папы сложный период на работе, – лгу я. – Новая должность, много ответственности.
– Может быть, – соглашается дочь, но я вижу, что в ее глазах сомнение.
В девять вечера Олег наконец появляется. Входит с виноватым выражением лица:
– Извините, что поздно. Совещание затянулось.
Совещание. С Кристиной Соловьевой в каком-нибудь уютном ресторанчике.
– Ужинать будешь? – спрашиваю механически.
– Не надо, я на работе перекусил.
Конечно, перекусил. Романтический ужин при свечах.
Олег идет в душ, потом в кабинет. Дети расходятся по комнатам. Остаюсь одна убирать со стола и думать о завтрашнем дне. И о послезавтрашнем. И о том, сколько еще таких дней мне предстоит прожить в неведении и притворстве.
Глава 6
Сижу на кровати и пытаюсь собраться с мыслями. Третий день живу с этой страшной тайной, и кажется, что схожу с ума. Олег ведет себя как ни в чем не бывало – целует меня на прощание утром, спрашивает, как дела, рассказывает анекдоты за ужином. А я смотрю на него и думаю: неужели можно так виртуозно лгать двадцать лет?
Вчера он сказал, что в выходные едет на корпоративный семинар в Москву. "Банковское дело стремительно развивается, нужно быть в курсе инноваций", – объяснил он серьезно. А я знаю, что поедет в Сочи с Кристиной. Знаю из их переписки, которую перечитала уже раз пятнадцать, как наркоманка.
Дети что-то чувствуют. Данил вчера спросил: "Мам, почему ты стала такая задумчивая?" А Арина постоянно смотрит на меня изучающим взглядом. Подростки – как локаторы, улавливают малейшие изменения в атмосфере дома.
Не могу больше притворяться. Не могу улыбаться, когда Олег рассказывает очередную ложь о "важном совещании". Не могу готовить ему завтрак, зная, что через час он будет писать своей любовнице сладкие сообщения.
Звук ключей в замке заставляет меня вздрогнуть. Дети возвращаются из школы. Первой врывается Арина – портфель летит в угол прихожей, куртка на пол.
– Мам, ты дома? – кричит она, проходя в гостиную.
– Здесь, – отвечаю, выходя из спальни.
Дочь одним взглядом оценивает мое состояние. Я не накрашена, волосы растрепаны, в глазах усталость. За ней тихо входит Данил, ставит портфель аккуратно у стены.
– Как дела в школе? – спрашиваю автоматически.
– Нормально, – отвечает Арина, но продолжает смотреть на меня внимательно. – Мам, а что с тобой? Ты какая-то... другая последние дни.
Хочется ответить: "Все в порядке, просто устала." Но слова застревают в горле. Не могу больше врать. Хватит лжи в этом доме.
– Садитесь, – говорю детям. – Нам нужно поговорить.
Арина и Данил переглядываются. В их глазах появляется тревога. Дети всегда боятся "серьезных разговоров" – они предвещают что-то плохое.
Устраиваемся на диване. Дети сидят рядом, а я напротив. Как начать? Как сказать детям, что их отец изменяет, что семья, в которой они выросли, оказалась ложью?
– Дети, – начинаю медленно, – у нас в семье... сложная ситуация.
– Ты заболела? – сразу пугается Данил. – У тебя рак?
– Нет, сынок, я здорова. Дело в... в папе.
Арина выпрямляется, а Данил съеживается. Они чувствуют, что сейчас услышат что-то страшное.
– Мам, – говорит Арина тихо, – если это про папину подружку, то я знаю.
Мир останавливается. Слова дочери попадают в меня как удар электрическим током. Она знает? Как?
– Что... что ты сказала? – шепчу я.
Арина смотрит на меня с жалостью – той взрослой жалостью, которая не должна появляться в глазах шестнадцатилетней девочки.
– Я видела их месяц назад в "Гринвиче". Они сидели в кафе на третьем этаже, держались за руки. Она красивая, рыжая, намного младше тебя.
Чувствую, как земля уходит из-под ног. Дочь знает уже месяц. Месяц молчала, берегла мое спокойствие.
– Почему... почему не сказала мне? – с трудом выдавливаю слова.
– А что сказать? – пожимает плечами Арина. – Что папа изменяет? Ты бы мне поверила? Или обозлилась бы, что я ложь про отца придумываю?
Она права. Месяц назад я бы действительно не поверила, разозлилась бы, обвинила дочь в попытке очернить отца.
Поворачиваюсь к Данилу. Он сидит молча, опустив голову. Слишком спокойно для такой новости.
– А ты? – спрашиваю сына. – Ты тоже знал?
Данил поднимает глаза. В них стыд и боль.
– Пашка Волков показывал фотки в интернете, – говорит он тихо. – Папа с какой-то теткой в ресторане обнимается. Пашка смеялся: "Смотри, твой папан с молодухой развлекается." Я дал ему по морде.
Сердце разрывается. Мой четырнадцатилетний сын дрался из-за моей чести, защищал семью, которая уже разрушена. А я в это время планировала романтический ужин с мужем-изменником.
– Данечка, – беру сына за руки, – почему не рассказал?
– А зачем? – он пожимает плечами. – Чтобы ты плакала? Думал, может, папа одумается, перестанет. А если нет... ну что толку тебе знать?
Мои дети. Мои умные, взрослые, понимающие дети. Они знали правду и молчали, чтобы защитить меня от боли. А я думала, что оберегаю их, скрывая семейные проблемы.
– Дети, – говорю, стараясь держать голос ровным, – что вы об этом думаете?
Арина вздыхает и откидывается на спинку дивана:
– Думаю, что папа дурак. У него есть ты, мы, нормальная семья. А он все это разрушает ради какой-то молодой дуры.
– Арина, не говори так.
– А как говорить? – вспыхивает дочь. – Она же знает, что он женат. Знает, что у него дети. Но ей плевать. Главное – заполучить успешного мужика с деньгами.
В словах Арины столько злости и презрения. Моя дочь ненавидит ту женщину, которую даже не знает. Ненавидит за то, что та разрушает ее семью.
А Данил молчит, сжав кулаки. Вижу, как напряжены его плечи, как дрожат губы. Он сдерживается, не хочет плакать при женщинах.
– Сынок, – говорю мягко, – что ты чувствуешь?
Данил долго молчит, потом поднимает на меня глаза, полные слез:
– Я чувствую, что папа нас больше не любит. Что мы ему надоели. Что та тетка важнее нас.
Слова сына пронзают насквозь. Вот что делает измена с детьми – они начинают сомневаться в родительской любви, чувствовать себя ненужными.
Обнимаю Данила, прижимаю к себе. Он большой уже, почти с меня ростом, но сейчас кажется маленьким мальчиком, который боится, что папа его бросит.
– Данечка, папа вас очень любит, – говорю, гладя сына по голове. – То, что происходит между нами с папой, никак не касается его отношений с вами.
– Неправда, – всхлипывает Данил. – Раньше он со мной в футбол играл, домашку проверял, в кино водил. А теперь только работа, работа. Даже не помнит, когда у меня контрольные.
Правда. Олег действительно отдалился от детей за последние месяцы. Весь поглощенный романом с Кристиной, он забыл о родительских обязанностях.
Арина подсаживается ближе, обнимает нас с Данилом. Мы сидим втроем на диване – мать и двое детей, брошенных отцом ради молодой любовницы.
– Мам, – говорит Арина тихо, – ты же не разведешься? Я не хочу жить то у мамы, то у папы, как Катька Волкова.
Катька Волкова – одноклассница Арины, родители которой развелись два года назад. Девочка мечется между двумя домами, не может привыкнуть ни к одному. Арина видит ее мучения и боится повторить этот опыт.
– Не знаю пока, – отвечаю честно. – Сначала нужно поговорить с папой. Выяснить, что он собирается делать.
– А если он выберет ее? – спрашивает Данил, вытирая слезы.
Вопрос, которого я боюсь больше всего. Что, если Олег действительно решит уйти к Кристине? Что, если эти двадцать лет брака значат для него меньше, чем полгода страсти с молодой женщиной?
– Тогда мы будем жить втроем, – говорю, стараясь звучать уверенно. – И ничего страшного в этом нет. Многие семьи так живут.
– А деньги? – практично спрашивает Арина. – Папа же больше зарабатывает.
Умная девочка, понимает экономическую сторону развода. Без Олеговой зарплаты нам придется серьезно урезать расходы.
– Я работаю, у меня есть клиенты, – отвечаю. – Может, будет сложнее, чем сейчас, но мы справимся.
– Я могу подрабатывать, – предлагает Арина. – В "Макдональдсе" старшеклассников берут.
– А я репетиторство по математике давать буду, – добавляет Данил. – Я же хорошо решаю, младшеклассников научу.
Сердце сжимается от нежности. Мои дети готовы работать, чтобы поддержать семью. В шестнадцать и четырнадцать лет они уже понимают ответственность, готовы взрослеть раньше времени.
– Спасибо вам, – говорю, обнимая их крепче. – Но пока до этого не дошло. Сначала я поговорю с папой.
– Мам, а если он не захочет расставаться с той теткой? – спрашивает Арина. – Если скажет, что любит ее больше нас?
– Тогда... тогда мы будем жить без него. И будем счастливы, потому что останемся друг у друга.
Слова звучат бодро, но внутри все сжимается от страха. Смогу ли я одна воспитать двоих подростков? Хватит ли денег, сил, терпения? А главное – смогу ли дать им ту любовь и поддержку, которую они потеряют, лишившись отца?
– Мам, – говорит Данил вдруг, – а ты папу еще любишь?
Вопрос как удар в солнечное сплетение. Люблю ли я Олега после всего, что узнала? После его лжи, предательства, равнодушия к детям?
– Не знаю, сынок, – отвечаю честно. – Я любила того папу, которого знала раньше. А сейчас оказывается, что я его совсем не знаю.
– Значит, тот папа был ненастоящий? – спрашивает Данил.
Детская логика, но верная. Тот Олег, которого я любила двадцать лет, действительно оказался иллюзией. Настоящий Олег способен лгать, изменять, планировать побег из семьи.
– Возможно, – киваю я.
Арина вдруг выпрямляется, в ее глазах появляется решимость:
– Мам, а знаешь что? Если папа нас бросит, то он многое потеряет. Он потеряет меня – я не буду с ним общаться. Потеряет Данила – он же на папу обиделся уже. А мы останемся вместе, и нам будет хорошо.
– Ари, не говори так. Папа ваш отец, что бы ни случилось.
– Отец – это не тот, кто зачал, – говорит дочь с недетской мудростью. – Отец – это тот, кто рядом, кто заботится, кто любит. А если папа выберет чужую тетку... значит, он нам не отец.
В словах Арины столько боли и разочарования. Моя дочь взрослеет на глазах, теряет детскую веру в родительскую любовь.
– Дети, – говорю, стараясь подобрать правильные слова, – что бы ни случилось между мной и папой, ваша жизнь не должна кардинально измениться. Вы будете ходить в ту же школу, жить в этой же квартире, встречаться с теми же друзьями.
– А как же дача? – спрашивает Данил. – Мы каждые выходные к бабушке с дедушкой ездили.
Дача. Участок в Широкой Речке, где мы проводили все лето. Где Олег учил детей плавать в озере, где мы жарили шашлыки и играли в бадминтон. Эта дача принадлежит Олеговым родителям. После развода нам туда дорога будет заказана.
– Найдем другое место для отдыха, – обещаю. – Может, снимем домик где-нибудь на лето.
– А новогодние поездки? – продолжает Данил. – Мы же каждый год в отпуск всей семьей ездили.
Таиланд в прошлом году, Турция позапрошлым, Крым, когда денег было меньше. Семейные традиции, которые рушатся вместе с семьей. Как объяснить детям, что теперь не будет совместных фотографий на фоне моря, общих впечатлений, тех особенных моментов, которые связывают семью воедино?
– Мы будем путешествовать втроем, – говорю, хотя понимаю: на мою зарплату дизайнера такие поездки будут редкостью. – Может, не так часто, как раньше, но будем.
Арина вдруг встает и подходит к окну. Стоит спиной к нам, смотрит на вечерний город. В профиль она очень похожа на меня в ее возрасте – такой же упрямый подбородок, такие же тонкие плечи.
– Ты знаешь, мам, – говорит она, не оборачиваясь, – может, это даже к лучшему.
– Что ты имеешь в виду? – удивляюсь я.
Арина поворачивается. В ее глазах нет детских слез – есть взрослая решимость.
– Последний год в нашем доме было как-то... неуютно. Папа стал какой-то чужой. Приходит, ужинает молча, в телефон уткнется и сидит. На мои рассказы про школу вообще не реагирует. А с Данилом вообще не разговаривает, только "как дела" и "учись хорошо".
Данил кивает:
– И еще он стал злой какой-то. Раньше, если я двойку получал, спокойно объяснял, где ошибся. А теперь сразу кричит: "Когда же ты наконец возьмешься за ум!"
Дети правы. Олег действительно изменился, стал равнодушным к семье. Весь его эмоциональный ресурс уходил на отношения с Кристиной. Для нас оставались только раздражение и усталость.
– А ты, мам, тоже изменилась, – продолжает Арина. – Стала грустная какая-то, задумчивая. Думала, это из-за работы. А теперь понимаю – ты чувствовала, что что-то не так.
Умная девочка. Подростки действительно все чувствуют, даже когда взрослые стараются скрыть проблемы.
– Получается, наша семья уже давно не семья, – говорит Данил тихо. – Мы просто живем в одной квартире, как соседи.
Слова сына попадают точно в цель. Он прав – последний год мы действительно были не семьей, а группой людей, вынужденных делить жилплощадь. Каждый жил своей жизнью, своими проблемами. Общие разговоры касались только быта: кто забыл выключить свет, почему закончился хлеб, когда родительское собрание.
– Знаете что, – говорю решительно, – давайте попробуем честно жить хотя бы мы втроем. Без недомолвок, без притворства. Если у вас проблемы – рассказывайте мне. Если я расстроена – не буду делать вид, что все в порядке.
– Договорились, – кивает Арина. – Кстати, мам, у меня есть парень. Его зовут Максим, он на год старше. Мы встречаемся уже три месяца.
Новость как гром среди ясного неба. Моя шестнадцатилетняя дочь встречается с мальчиком, а я об этом не знала. Вот до чего довело семейное отчуждение – дети скрывают от родителей важные события своей жизни.
– Почему не рассказывала? – спрашиваю, стараясь не выказать удивления.
– А когда? – пожимает плечами Арина. – Папа вечно на работе, ты вечно занята проектами. Да и боялась, что запретите встречаться.
– А он хороший? – спрашиваю.
– Хороший. Учится на год старше, в параллельном классе. Не курит, не пьет, родители у него нормальные. Хочет стать программистом.
Арина рассказывает о своем Максиме, и я понимаю: она счастлива. В ее глазах появляется тот особенный блеск, который бывает только у влюбленных. Моя дочь растет, и у нее появляются собственные привязанности.
– А у меня девочка нравится, – неожиданно признается Данил. – Лена Кравцова из параллельного класса. Но я не знаю, как с ней познакомиться.
Сердце сжимается от нежности. Мой четырнадцатилетний сын влюбился. Первая любовь, такая робкая и трогательная.
– Расскажи о ней, – прошу я.
Данил краснеет, но начинает рассказывать. Лена отличница, занимается танцами, красивая и добрая. Данил уже месяц собирается с духом, чтобы подойти к ней после урока.
Сидим на диване и разговариваем – может быть, впервые за последние годы так открыто и честно. Дети рассказывают о своих переживаниях, я делюсь своими страхами насчет будущего. Мы становимся ближе, чем были очень давно.
– Мам, – говорит Арина вдруг, – а ты красивая. Просто последнее время какая-то потухшая была. А сейчас, когда мы разговариваем, ты совсем другая.
– Какая?
– Живая. Настоящая. Не знаю, как объяснить. Раньше ты все время играла роль идеальной жены и мамы. А сейчас ты просто мам. И это лучше.
Слова дочери заставляют задуматься. Действительно, последние годы я играла роль – роль счастливой супруги успешного банкира. Улыбалась на корпоративах, поддерживала светские беседы, изображала благополучие. А настоящая Вера где-то пропала за этой маской.
– Мам, – говорит Данил осторожно, – а когда ты поговоришь с папой?
Вопрос, которого я боюсь. Разговор с Олегом неизбежен, но я все откладываю его. Боюсь услышать правду. Боюсь, что он скажет: "Да, я ее люблю больше, чем тебя."
– Скоро, – отвечаю. – Может, сегодня вечером.
– Мы можем пойти к друзьям, – предлагает Арина. – Чтобы вы спокойно поговорили.
– Спасибо, но не надо. Этот разговор касается всей семьи. Если папа что-то решил, вы должны это знать.
В этот момент слышим звук ключей в замке. Олег возвращается домой. Дети напрягаются, я чувствую, как учащается пульс. Сейчас он войдет, поцелует меня в щеку, спросит про дела – и я буду знать, что все это ложь.
– Я дома, – голос из прихожей такой обычный, домашний.
– Мы в гостиной, – отвечаю.
Олег входит, снимает галстук. Видит нас троих на диване, удивляется:
– Семейный совет? Что-то случилось?
Смотрю на мужа и понимаю: сейчас или никогда. Дети знают правду, я знаю правду. Пора перестать притворяться.
– Да, Олег, – говорю спокойно. – Случилось. Садись, нам нужно поговорить о Кристине Соловьевой.
Лицо мужа бледнеет. Галстук выпадает из его рук и падает на пол. А дети смотрят на него с такой взрослой печалью, что сердце разрывается.
В квартире повисает тишина. Тишина, которая означает конец одной жизни и начало совершенно другой.
Глава 7
Олег стоит посреди гостиной бледный как мел. Галстук у его ног кажется каким-то символом – последняя деталь образа идеального семьянина, которая упала и больше не поднимется.
– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – произносит он наконец, но голос выдает его. Дрожит, прерывается.
– Олег, дети все знают, – говорю спокойно. – Арина видела вас в торговом центре. Данил знает про фотографии в интернете. А я читала ваши сообщения в телефоне.
Последняя фраза действует как пощечина
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.