- -
- 100%
- +
Стою перед зеркалом в прихожей и поправляю волосы в последний раз. Сегодня особенный день… Олег наконец-то получил назначение на должность регионального директора банка. Мой муж шел к этому целых пять лет, и я так горжусь им. Букет алых роз в одной руке, бутылка коллекционного коньяка «Хеннесси» в другой… тот самый, что мы покупали на годовщину свадьбы. Хочу устроить ему сюрприз в ресторане «Империя», где он сегодня ужинает с деловыми партнерами.
У меня тоже есть новость, которой хочу поделиться. Сегодня утром мне позвонили из строительной компании «Альфа-Девелопмент» и сообщили, что мой проект прошел конкурс! Я получила заказ на дизайн торгового центра… мою мечту последних пяти лет. Представляю, как обрадуется Олег. Мы оба сегодня на вершине успеха.
Выхожу на улицу. Февральский екатеринбургский вечер встречает меня колючим ветром, но на душе тепло. Мне сорок два, и за плечами двадцать лет брака, но я все еще хочу делиться с мужем самыми важными моментами жизни. Мы прошли через так много вместе… рождение детей, финансовые трудности в начале карьеры, мои попытки вернуться в профессию после декрета.
Такси везет меня через знакомые улицы центра города. Смотрю в окно и думаю о том, как изменилась наша жизнь. Когда мы встретились в университете, он изучал экономику, я — архитектуру. Оба мечтали покорить мир. Потом была свадьба в двадцать два года, медовый месяц в Крыму, первые годы счастья. Мы строили планы, мечтали о детях, о доме, о карьере.
Потом родилась Арина, и я временно оставила работу. Через два года появился Данил. Олег делал карьеру, я занималась домом и детьми. Это было правильно тогда, но теперь я готова вернуться к своим мечтам. И сегодня они начинают сбываться.
Ресторан «Империя» встречает меня приглушенным светом и звуками живого джаза. Я знаю, что Олег любит сидеть за угловым столиком у окна — оттуда открывается красивый вид на вечерний город. Иду через зал, улыбаясь официантам. Цветы в руках привлекают внимание других посетителей, но мне все равно. Сегодня я счастливая жена, которая хочет поздравить любимого мужа.
Поворачиваю за колонну и вижу знакомый силуэт за угловым столиком. Олег сидит спиной ко мне, его широкие плечи в любимом темно-синем пиджаке. Но с ним не деловые партнеры. Напротив него сидит молодая рыжеволосая девушка в элегантном черном платье. Я останавливаюсь как вкопанная.
Они держатся за руки через стол. Его большая ладонь накрывает ее тонкие пальцы с ярко-красным маникюром. Она смеется, запрокидывая голову назад, и я вижу ее лицо… красивое, молодое, сияющее. Ей явно нет и тридцати. Олег наклоняется к ней и целует в шею так нежно, так интимно, как не целовал меня уже лет десять.
Мир вокруг меня начинает плыть. Звуки ресторана становятся приглушенными, как под водой. В ушах стоит звон. Розы дрожат в моих руках, лепестки осыпаются на пол. Бутылка кажется невыносимо тяжелой.
Я стою и смотрю на эту картину, не в силах пошевелиться. Двадцать лет брака, двое детей, общие мечты и планы… все это рушится в один момент. Олег что-то шепчет девушке на ухо, и она снова смеется. В этом смехе столько легкости, беззаботности. Она не знает о счетах за коммунальные услуги, о родительских собраниях, о бессонных ночах у детских кроваток. Она просто молода и свободна.
Мой муж поднимает голову, и я вижу его лицо в профиль. Он улыбается так, как давно не улыбался дома. В его глазах горит тот огонек, который я помню по нашим первым свиданиям. Когда в последний раз он так смотрел на меня?
Девушка достает телефон и делает селфи с Олегом. Он не сопротивляется, наоборот, обнимает ее за плечи и целует в висок. Для всего мира они… влюбленная пара, у которой все впереди. А я — просто призрак прошлого, который стоит в тени колонны с увядшими розами.
Официант подходит ко мне и спрашивает, нужна ли помощь. Я качаю головой и отворачиваюсь. Нужно уйти отсюда, пока они меня не заметили. Не знаю почему, но мне стыдно. Стыдно за то, что застукала мужа, стыдно за свою наивность, стыдно за то, что до сих пор люблю человека, который предает меня в этот самый момент.
Иду к выходу, стараясь не оборачиваться. Ноги ватные, сердце бешено колотится. У гардероба роняю цветы. Когда наклоняюсь поднять их, вижу, что половина лепестков уже на полу. Как символично.
На улице меня обжигает холодный воздух. Только сейчас понимаю, что плачу. Слезы замерзают на щеках, но я их не вытираю. Стою возле ресторана и не знаю, куда идти. Домой? К детям? Притворяться, что все в порядке?
Достаю телефон дрожащими руками. На экране сообщение от Олега, отправленное час назад: «Встреча затягивается, приду поздно. Целую». Ложь. Самая обычная, бытовая ложь, которую он, наверное, пишет мне уже не первый месяц.
Глава 2
Бреду по темным улицам Екатеринбурга, не чувствуя холода. Ноги сами несут меня домой, а в голове крутится одна мысль: когда все пошло не так? В какой момент я потеряла мужа? Или он никогда по-настоящему не был моим?
Останавливаюсь у светофора на Ленина и вдруг ясно вспоминаю наш первый поцелуй. Было это двадцать лет назад, в том же феврале, возле главного корпуса УрФУ. Я торопилась на лекцию по архитектурному проектированию, он догонял меня, размахивая учебником по макроэкономике.
– Вера, подожди! – кричал он тогда. – Я же сказал, что хочу пригласить тебя в кино!
Обернулась и увидела его красное от мороза лицо, смешно торчащие из-под шапки темные волосы. Олег Морозов, третий курс экономического факультета, отличник и комсорг группы. Все девчонки в нашем общежитии вздыхали по нему, а он выбрал меня – худенькую студентку-архитектора с длинной косой и старомодными очками.
– Зачем тебе кино со мной? – спросила тогда. – У тебя же Светка Волкова на крючке.
– Светка – это прошлое, – серьезно ответил он. – А ты... ты особенная. Я это понял, когда увидел твои чертежи. У тебя талант, Вера. Ты будешь знаменитым архитектором, а я стану успешным банкиром. Мы покорим весь мир!
Тогда это звучало как сказка. Мы действительно верили, что покорим мир вместе. Две недели он ухаживал за мной, как в старых фильмах: носил цветы, писал записки, ждал после лекций. А потом поцеловал у входа в общежитие, и я поняла – это навсегда.
Зеленый свет. Иду дальше, погружаясь в воспоминания. Наша студенческая свадьба в двадцать два года. Мама плакала: "Рано вы, детки, рано." Олегова мать, Тамара Ивановна, морщилась: "Она же из простой семьи, Олежка. Папа твой инженер, а ее отец – слесарь на заводе."
Но мы никого не слушали. Расписались в марте, в загсе на Малышева. Я была в простом белом платье, которое сшила подруга по курсу. Олег – в единственном темном костюме, одолженном у соседа по общежитию. Свидетелями стали наши сокурсники. После загса пошли в кафе "Юность" – на большее денег не было.
– Будешь самой красивой женой самого успешного банкира в городе, – шептал мне Олег в ухо за праздничным столом. – У нас будет большой дом, красивые дети, поездки за границу. Я все для тебя сделаю.
Медовый месяц провели в Крыму, в дешевой гостинице в Феодосии. Но для меня это был рай. Мы гуляли по набережной, купались в холодном майском море, строили планы на будущее. Олег рассказывал о карьере в банке, я – о своих архитектурных проектах.
– Представляешь, построю жилой комплекс на берегу моря, – мечтала я, лежа на его плече в гостиничном номере. – Красивые дома с панорамными окнами. А ты будешь кредитовать такие проекты. Мы станем командой!
– Станем, – целовал меня в макушку. – Обязательно станем.
Первые три года после свадьбы были счастливыми. Мы снимали однушку на Уралмаше, считали каждую копейку, но были безумно влюблены. Олег устроился в небольшой банк кредитным консультантом, я – в проектный институт чертежницей. Зарплаты мизерные, но нам хватало.
По вечерам сидели на крошечной кухне, пили чай с печеньем "Юбилейное" и рассказывали друг другу о работе. Олег изучал банковское дело, я осваивала новые компьютерные программы для проектирования. Мы росли профессионально и поддерживали друг друга.
Помню, как я получила первую премию за удачно выполненный проект. Тысяча рублей – для нас тогда целое состояние. Олег устроил праздник: купил бутылку шампанского и торт "Наполеон" в кондитерской.
– Моя жена – гений! – кричал он, поднимая бокал. – Скоро о тебе вся страна узнает!
– А мой муж скоро станет управляющим банком, – отвечала я. – Мы покорим этот мир!
Но потом я забеременела. Нежданно, негаданно. Мы предохранялись, но так случилось. Тест показал две полоски в тот день, когда мне предложили повышение – перейти в проектный отдел архитектором.
– Что будем делать? – спросила Олега, показывая тест.
Он обнял меня и прижал к груди:
– Рожать, конечно. Я всегда мечтал о детях. А работа подождет.
Тогда мне казалось, что работа действительно может подождать. Год-два декрета, а потом вернусь и продолжу строить карьеру. Но жизнь распорядилась иначе.
Арина родилась в феврале, такой же морозный день, как сегодня. Я лежала в роддоме и думала: вот она, новая глава нашей жизни. Олег не отходил от меня, носил передачи, покупал цветы.
– Она на тебя похожа, – говорил, глядя на дочку. – Такая же красивая. Вырастет и станет архитектором, как мама.
Первый год материнства был тяжелым. Арина плохо спала, часто болела. Я не высыпалась, нервничала, чувствовала себя оторванной от мира. Олег работал все больше – нужны были деньги на ребенка. Приходил поздно, уставший, засыпал сразу после ужина.
Романтики поубавилось. Вместо разговоров о карьере и планах – обсуждение памперсов и детского питания. Вместо походов в кино – бессонные ночи с плачущим ребенком. Но я думала: это временно. Все молодые родители через это проходят.
Когда Арине исполнился год, я попыталась выйти на работу. Нашла няню, договорилась с прежним начальником. Но через месяц Арина заболела, няня уволилась, а начальник намекнул: "Может, сидели бы дома, пока ребенок маленький?"
– Не расстраивайся, – утешал меня Олег. – Я получаю повышение, станет больше денег. Посиди дома еще годик.
Годик превратился в два, потом в три. А потом я снова забеременела. Данил появился, когда Арине было два с половиной. Снова декрет, снова бессонные ночи, снова откладывание карьеры.
– Двое детей – это здорово, – говорил Олег, качая сына на руках. – Теперь у нас полная семья. Ты замечательная мать, Вера.
Я хотела быть не только матерью, но и профессионалом. Но времени на себя не было вообще. Дом, дети, быт – все это лежало на мне. Олег работал с утра до ночи, строил карьеру. И строил успешно – через пять лет после свадьбы он стал заместителем управляющего, еще через три – управляющим отделением.
Мы переехали в трешку на Малышева, купили машину, стали ездить на дачу к Олеговым родителям. Жизнь налаживалась, но я чувствовала себя все более чужой в своей собственной семье. Муж рассказывал о работе, дети – о школе, а я могла говорить только о стиральном порошке и школьных обедах.
Помню тот день, когда поняла: я исчезла как личность. Было это лет пять назад, на корпоративе в Олеговом банке. Меня представляли: "Это Вера, жена нашего управляющего." Не дизайнер Вера Морозова, не архитектор, а просто "жена управляющего".
– А чем вы занимаетесь? – спросила жена одного из партнеров банка.
– Я... домохозяйка, – ответила и впервые за много лет почувствовала стыд.
В ту ночь не могла заснуть. Лежала рядом с мирно спящим Олегом и думала: что со мной стало? Где та девчонка, которая мечтала строить красивые дома? Куда делась Вера-архитектор?
Утром сказала мужу:
– Хочу вернуться к работе. Дети подросли, я могу заниматься дизайном.
Олег отреагировал спокойно:
– Если хочешь, попробуй. Но только без ущерба для семьи. И зарплата у тебя все равно будет меньше моей, так что главное – это мой доходы.
Я поняла: он не воспринимает мою работу серьезно. Это так, хобби для души. А настоящие деньги приносит он.
Начала с малого – делала ремонты знакомым, создавала дизайн-проекты квартир. Работала по ночам, когда все спали. Постепенно появились клиенты, заработала репутацию. Но Олег по-прежнему относился к этому как к увлечению.
– Опять до трех ночи за компьютером сидела? – ворчал утром. – Лучше бы выспалась, а то целый день ходишь как зомби.
– Мне нравится то, что я делаю, – отвечала я.
– Понимаю. Но семья важнее хобби.
Хобби. Он так и не понял, что для меня это не хобби, а способ остаться собой. Способ доказать миру и себе: я не просто жена банкира Морозова, я Вера, и у меня есть талант.
За последние три года мои доходы выросли. Иногда я зарабатывала за месяц столько же, сколько Олег. Но он продолжал считать свою работу главной, а мою – второстепенной.
– Хорошо, что у тебя есть интересное занятие, – говорил снисходительно. – Не все жены успешных мужчин могут найти себе хобби по душе.
А сегодня утром, когда мне позвонили из "Альфа-Девелопмент" и сообщили о победе в конкурсе, я была счастлива как ребенок. Мечтала рассказать Олегу, поделиться радостью. Думала, он наконец поймет: его жена не просто домохозяйка с хобби, а профессиональный дизайнер.
Но вместо этого увидела его с молодой любовницей.
Дохожу до дома и останавливаюсь перед входом. Двадцать лет. Половина жизни с человеком, который, оказывается, давно разлюбил меня. Или никогда не любил по-настоящему?
Может, я сама виновата? Слишком погрузилась в детей, в быт, потеряла себя как женщину? Олег женился на яркой студентке-архитекторе, а получил усталую домохозяйку, которая говорит только о школьных проблемах и сломанном кране.
Но ведь я пыталась! Последние годы старалась выглядеть хорошо, интересоваться его делами, поддерживать в карьере. Радовалась его успехам искренне. А он... он нашел себе молодую любовницу, которой не нужно объяснять, почему важно прийти на родительское собрание.
Поднимаюсь в квартиру медленно. На каждом этаже останавливаюсь и вспоминаю что-то еще. Как мы покупали эту квартиру десять лет назад. Олег тогда сказал:
– Это наш семейный дом. Здесь дети вырастут, а мы состаримся вместе.
Вместе. Какой же я была наивной.
Глава 3
Ключи в замке. Олег дома. Слышу, как он вешает пальто в прихожей, ставит портфель на обычное место. Все как всегда. Будто не было того ресторана, той рыжеволосой девушки, того поцелуя в шею.
Сижу на кухне с чашкой остывшего чая и смотрю в окно. За стеклом мелькают огни соседних домов, а в голове до сих пор крутится картинка: его большая ладонь на ее тонких пальцах, ее смех, их селфи. Как легко он обнимал ее за плечи, как естественно целовал в висок. Словно они пара, а не любовники, встречающиеся тайком.
– Вера? Ты дома? – голос из коридора такой обыденный, домашний.
– На кухне, – отвечаю и удивляюсь, что голос звучит нормально.
Олег входит, расстегивая галстук. Тот самый синий в мелкую полоску, который я подарила ему на день рождения два года назад. Тогда он обнял меня и сказал: "Ты знаешь мой вкус лучше, чем я сам." А сегодня он был в этом галстуке на свидании с другой женщиной.
– Как дела? – спрашивает, подходя к холодильнику. Достает бутылку воды, делает глоток. Обычные бытовые движения мужа, вернувшегося с работы.
– Нормально, – говорю и встаю, чтобы разогреть ужин. – А у тебя как встреча прошла?
Вопрос повисает в воздухе. Олег замирает с бутылкой в руке. На долю секунды в его глазах мелькает что-то похожее на... страх? Или мне кажется?
– Встреча? – переспрашивает он.
– Ты же писал, что встречаешься с инвесторами. Как все прошло?
Лицо разглаживается, Олег расслабляется:
– А, да. Хорошо прошло. Долго тянулось, конечно. Ты знаешь этих московских – любят поговорить. Но в итоге договорились о кредитной линии на сто миллионов. Неплохо для первой встречи.
Он рассказывает легко, с подробностями. О том, как московские партнеры опаздывали, как официант перепутал заказ, как один из инвесторов оказался выпускником нашего университета. Олег всегда умел врать. Еще в университете мог придумать правдоподобную историю о том, почему опоздал на лекцию или не сдал курсовую в срок. Но тогда это казалось милой особенностью, проявлением изобретательности. А сейчас...
Достаю из духовки запеканку. Руки дрожат, и я крепче сжимаю форму, чтобы не уронить. Олег не замечает – он все еще рассказывает о несуществующих московских партнерах.
– А что у тебя? – спрашивает, садясь за стол. – Как день прошел?
Поворачиваюсь к нему спиной, делаю вид, что занята тарелками. А сама думаю: сказать? Выложить все прямо сейчас? "А знаешь, дорогой, я видела тебя в ресторане с рыжеволосой шлюхой. Как дела с кредитной линией на ее груди?"
– Обычно, – отвечаю вместо этого. – Работала над проектом для Петровых. Они хотят переделать гостиную.
– М-м-м, – мычит Олег, уже уткнувшись в телефон. Листает новости, но я вижу край экрана – там мелькают уведомления из мессенджера. Интересно, она уже написала ему? Что-то вроде: "Спасибо за прекрасный вечер, мой дорогой"?
Ставлю тарелку перед ним. Запеканка с брокколи и курицей – его любимая. Раньше он всегда хвалил это блюдо, говорил, что ни одна женщина не умеет готовить так, как я. А сейчас ест молча, не отрывая глаз от экрана.
– Кстати, – говорю как можно спокойнее, – у меня есть новость.
– Какая? – не поднимает головы.
– Мне позвонили из "Альфа-Девелопмент". Мой проект прошел конкурс. Я получила заказ на дизайн торгового центра.
Олег наконец отрывается от телефона:
– Серьезно? Это тот конкурс, на который ты подавала документы полгода назад?
– Да. Представляешь? Из восьмидесяти участников выбрали меня. Это огромный проект, Олег. Двенадцать тысяч квадратных метров, бюджет на дизайн – два миллиона рублей.
Раньше он бы обнял меня, закружил по кухне, сказал бы что-то вроде: "Моя жена – гений!" А сейчас просто кивает:
– Неплохо. Главное, чтобы это не мешало семье. У Арины скоро экзамены, а Данил совсем от рук отбился. Вчера до одиннадцати в компьютер играл.
Вот и все. Моя мечта пятилетней давности, мой профессиональный прорыв – и он беспокоится только о том, чтобы это не мешало семье. А сам в это время водит по ресторанам двадцатишестилетних девочек.
– Конечно, не буду мешать семье, – говорю сухо.
– Вот и хорошо. А то знаешь, как бывает – женщина добьется какого-то успеха и сразу забывает о главном. А главное у женщины – это муж и дети.
Главное. Интересно, что для него главное? Судя по сегодняшнему вечеру, явно не жена и дети. Хочется швырнуть тарелку ему в лицо, закричать: "А ты думал о главном, когда лапал свою шлюшку?" Но вместо этого киваю и убираю со стола.
В дом врываются дети. Арина с телефоном, наушниками и недовольным выражением лица – обычный набор шестнадцатилетней девочки. Данил с рюкзаком, полным учебников, и вечно растрепанными волосами.
– Привет, предки, – бросает Арина, проходя мимо к холодильнику.
– Здравствуй, дочь, – отвечает Олег, и в голосе появляется теплота, которой не было, когда он разговаривал со мной. – Как дела в школе?
– Кириллова опять доебалась из-за юбки. Говорит, слишком короткая. А у Кати Волковой еще короче, но она же отличница, ей можно.
– Арина, следи за языком, – автоматически делаю замечание.
– Мам, ну серьезно. Двадцать первый век на дворе, а они до сих пор длину юбок измеряют. В Америке вообще в школу в чем хочешь ходят.
– Мы не в Америке, – говорит Олег. – И учительница права. Школа – это не подиум.
Арина закатывает глаза, но спорить не начинает. Берет яблоко и направляется к себе в комнату.
– Как дела, сынок? – спрашивает Олег у Данила.
– Нормально. По математике пятерку получил, – отвечает сын, доставая из рюкзака тетради. – А завтра контрольная по русскому.
– Молодец. Будешь готовиться?
– Да. Мам, ты поможешь?
– Конечно, – улыбаюсь ему. Данил всегда просит помощи у меня, не у отца. Олег хорошо знает математику и экономику, но русский язык для него сложно.
Олег встает из-за стола:
– Пойду в кабинет, поработаю. Документы разберу.
Он уходит, прикрыв за собой дверь. А я остаюсь на кухне с сыном и думаю: вот она, наша семейная идиллия. Муж работает, жена помогает детям с уроками. Все как в рекламе стирального порошка. Только муж при этом изменяет, а жена делает вид, что не знает.
Данил раскладывает учебники на столе. Светлые волосы падают ему на лоб – весь в отца. Такие же серые глаза, такой же упрямый подбородок. Иногда, глядя на сына, я вижу молодого Олега, того студента-экономиста, в которого влюбилась двадцать лет назад.
– Мам, – говорит Данил, не поднимая головы от тетради, – а что такое "семейные ценности"?
Вопрос как удар под дых. Откуда это у четырнадцатилетнего мальчика?
– А зачем тебе? – стараюсь говорить спокойно.
– Учительница задала сочинение на эту тему. Сказала, что семья – это основа общества, и мы должны беречь семейные ценности.
Беречь семейные ценности. Интересно, что сказала бы его учительница, если бы знала, как "бережет" семейные ценности один из родителей?
– Семейные ценности... – повторяю медленно. – Это когда люди уважают друг друга. Когда говорят правду. Когда поддерживают в трудные моменты. Когда не предают.
Данил записывает мои слова в черновик.
– А еще что?
– Еще... когда не лгут. Когда держат слово. Когда думают не только о себе, но и о близких.
Записывает и это. А я думаю: какая ирония. Объясняю сыну семейные ценности, а в соседней комнате сидит человек, который на эти ценности наплевал.
Из кабинета доносится приглушенный голос Олега. Он с кем-то говорит по телефону. Голос тихий, интимный. Не такой, каким он разговаривает с коллегами. Данил ничего не замечает, он увлечен сочинением. А у меня сердце колотится так, что кажется, его слышно на всю квартиру.
– Мам, а как ты думаешь, – спрашивает сын, – взрослые всегда соблюдают семейные ценности?
Вопрос ребенка попадает в самое больное место. Хочется сказать правду: "Нет, сынок. Иногда взрослые оказываются большими детьми, которые думают только о своих желаниях." Но вместо этого отвечаю:
– Взрослые тоже люди. Иногда они ошибаются.
– А что тогда делать?
– Что делать в каком смысле?
– Ну если взрослый нарушил семейные ценности. Что тогда с семьей происходит?
Боже, откуда у него такие вопросы? Неужели что-то заподозрил? Или это просто подростковая философия?
– Зависит от ситуации, – отвечаю осторожно. – Иногда семья прощает и дает второй шанс. А иногда... иногда люди понимают, что больше не могут быть вместе.
Данил кивает и что-то записывает. В кабинете Олега все еще слышится тихий разговор. Я встаю и иду к двери, прислушиваюсь.
– ...скучаю по тебе, – говорит мой муж голосом, которым давно не говорил со мной. – Тоже хотел бы сейчас быть рядом... Да, завтра увидимся... Люблю тебя.
Люблю тебя. Эти слова он сказал не мне. В последний раз Олег говорил мне "люблю" несколько месяцев назад, и то автоматически, уходя на работу. А теперь я слышу, как он признается в любви другой женщине, находясь в нескольких метрах от своих детей.
Возвращаюсь к Данилу. Он заканчивает сочинение, старательно выводя в тетради: "Семья – это самое главное в жизни человека, поэтому семейные ценности нужно беречь."
– Готово, – говорит он с довольным видом. – Как думаешь, хорошо получилось?
– Очень хорошо, – отвечаю, и голос почти не дрожит.
В этот момент из кабинета выходит Олег. Лицо у него довольное, расслабленное. Такое бывает у него после особенно удачных деловых переговоров. Или, как теперь понимаю, после разговоров с любовницей.
– Что делаете? – спрашивает он, подходя к нам.
– Данил сочинение писал про семейные ценности, – отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал естественно.
– Про семейные ценности? – Олег улыбается и кладет руку на плечо сына. – Правильная тема. Семья – это святое.
Святое. Он произносит это слово с такой искренностью, что на секунду мне хочется рассмеяться истерично. Или заплакать. Или закричать. Но я просто киваю и начинаю убирать со стола посуду.
– Пап, а ты соблюдаешь семейные ценности? – спрашивает Данил с детской непосредственностью.
Олег на мгновение замирает. Я вижу, как напрягаются мышцы его шеи, как он сглатывает. Но голос звучит ровно:
– Конечно, сынок. Для меня нет ничего важнее семьи. Ради вас с мамой и Ариной я готов на все.
На все, кроме верности. Эта мысль проносится в голове, и я крепче сжимаю тарелки, чтобы не разбить их о стену.
– Хорошо, – говорит Данил и зевает. – Пойду спать. Завтра рано вставать.
Он собирает учебники, целует меня в щеку, обнимает отца и уходит к себе. Мы с Олегом остаемся вдвоем на кухне. Первый раз за весь вечер – наедине.