- -
- 100%
- +
Пролог.
Несмотря на большой срок, Стефания резво бежала по людной улице, огибая суетящихся торговцев и их неповоротливых покупателей. Одной рукой она придерживала выпирающий живот, в другой сжимала заговоренные бусины, которые ей дала гадалка. Стефания знала, что Мансур не одобрит её визита к гадалке. Её муж не верил в предсказания и называл старую ведьму шарлатанкой. Однако сказанное старухой окрыляло Стефанию, и она будто не замечала собственного положения.
Гадалка пообещала, что их дочь вырастет отважной воительницей, что несомненно порадует отца. И однажды станет избранницей достойного человека, что не могло не радовать саму Стефанию. Гадалка сказала, что перед их дочерью встанет сложный выбор, но она выберет верный путь, который приведет их народ к миру и процветанию.
Мирная жизнь оборотней, которые только начали отстраивать собственный город, была заветной мечтой мужа Стефании. Он, сильнейший из северных оборотней, объединил подобных себе. Научил жить людей со звериным даром без страха перед бесславной расправой, своей силой и принципиальностью заслужив уважение не только их, но и обычных людей. Своей мудростью и настойчивостью добился признания у императора, которому принадлежала земля, где они обитали. Даже Стефания, которая была всего лишь человеком, не обладающим ни даром оборотничества, ни способностью к магии, без страха и сожаления пошла за этим человеком. Да что и говорить – в городе было предостаточно обычных людей без каких-либо способностей. Не разбойников, а добропорядочных ремесленников и торговцев.
Однако их хрупкий мир был лишь началом становления если не самостоятельной страны, то оплота целого народа. Молодой город, пока единственный объединявший и людей, и оборотней, часто подвергался набегам необразованных крестьян, разбойников и несогласных с решением императора лордов. Особенно тех, чьи земли император отдал под строительство новой крепости, подобной Башням магов, но где жить станут люди с даром оборотничества. И не так часто, как хотелось бы жителям города и его основателям, дело решалось мирными переговорами. Потому в городе, который изо всех сил старался жить обычной жизнью, постоянно ходили патрули, выискивая шпионов и саботажников, а после заката и вовсе объявлялся комендантский час.
Солнце уже склонялась к западу, и Стефания торопилась успеть домой до того, как муж уйдет с патрулем на обход проверять добросовестность привратников и ночных стражников. Он давно не должен был этого делать, но говорил, что так ему спокойнее за город и за семью.
Едва Стефания свернула на улицу, ведуущую к её дому, зазвенел сигнальный колокол на восточных воротах. Сердце женщины сжалось – очередное нападение. Несмотря на то, что каждый раз город отбивался, не позволяя осаждающим хоть сколько-то продержаться под стенами и уж тем более прорваться через них, Стефанию охватывал страх. Она еще быстрее устремилась к дому. На пороге уже стоял Мансур в окружении советников и дозорных, раздавая необходимые указания.
– Стефания! – он подошёл к ней, едва только заметил. Остальные мужчины остались возле порога, тактично отвернувшись. Советники раздавали короткие приказы, давая своему предводителю поговорить с женой. – Стефания, – снова нежно проговорил он и взял жену за руку. В его взгляде женщина уловила печаль и беспокойство, но не подала виду – как жене предводителя оборотней ей полагалось быть сильной.
– На нас снова напали? Я слышала сигнальный колокол.
– Да, и в этот раз всё гораздо серьезнее, чем обычно.
– Город отобьется? – тихо спросила женщина.
Мужчина не ответил. Лишь вложил в её руку грубое деревянное кольцо.
– Это разовый артефакт. Если что-то случится, он перенесет тебя в безопасное место…
– Но как же ты? – Стефания перебила мужа.
– Я найду тебя, где бы ты ни оказалась, – Мансур сжал руку жены и продолжил: – Сиди в доме. Если что, я отправлю посыльного. Возле южных ворот есть тайный ход – мальчишка проводит тебя. Спрячешься в лесу. На крайний случай у тебя есть кольцо.
Стефания подалась вперед и обняла мужа, чтобы он не увидел, как её глаза наполняются слезами. Недавние радость и эйфория сменились тревогой и липким страхом.
– Будь осторожен, – прошептала она.
– И ты тоже. Береги нашу дочь, – ответил он, прежде, чем отпустить жену. После чего резко отвернулся и вернулся к ожидающим его советникам. Они быстро ушли, а Стефания смотрела в след мужчинам, ловя удаляющиеся звуки родного голоса. Из её ладони выпали заговоренные бусины и рассыпались по мощенной дорожке.
Пустой дом давно потонул в ночной тьме. Стефания зажгла единственную свечу, чтобы не сидеть в темноте и в то же время не привлекать внимание снаружи светом из окон. Ложиться спать она не смела – последние слова мужа о возможном уходе из города не были пустым звуком, потому она станет ждать вестей. Она прислушивалась к доносящимся издалека звукам битвы. Эти звуки давно стали для нее привычными, но всё еще оставались тревожными. Стефания поглаживала живот, который от волнения начал тянуть внизу. Она упорно пыталась себя успокоить – это всего лишь очередная стычка с недовольными. Но вновь перед глазами вставал образ обеспокоенного Мансура, а сжатую ладонь кололо кольцо-артефакт.
Она встала и прошла по комнате. Дом был новый, в нем все еще пахло древесиной. Для Стефании эти пахнущие деревом стены были символом их нового мира, который они так упорно строили. Мира без вражды и бессмысленного страха, которому еще предстояло устояться через многие годы.
Машинально взяв с полок несколько необходимых для похода вещей, Стефания поставила их на стол. Тут же отдернула руки – она должна верить, что её муж сможет защитить город. Но, глянув на кольцо, решила все же собрать узелок для жизни в лесу на несколько дней. Прежде, чтобы занять себя чем-то во время осады, она уходила к лекарям, где помогала лечить раненых, или успокаивала встревоженных детей, собиравшихся рядом. Мансур каждый раз отчитывал её за это, но Стефания знала, что он гордился её участием в жизни города. Но сейчас на улицах или в стенах гарнизона она, неповоротливая из-за беременности, стала бы лишь обузой. Потому нехитрые сборы могли хоть как-то отвлечь ее от тревожных мыслей.
Живот тянуло всё сильнее. Она снова села возле стола со свечой, чтобы передохнуть. Ей стоило бы встретиться со своей подругой, бывшей одной из лучших целительниц города. Быть может та даст ей трав для настоек. Но сейчас все целители заняты, и Стефания снова стала уговаривать себя успокоиться, чтобы тянущая боль наконец утихла, хотя бы на время.
– Не переживай, малышка. Твой папа справится, – она погладила живот и уставилась на пламя свечи.
Звуки сражения, казалось, стали ближе. А может дело было в окутавшей дом тишине и её собственная тревога. Стефания вспомнила предсказания гадалки – её дочь ждало счастливое будущее, значит всё будет хорошо. Стефания думала об этом, но поймала себя на том, что, как и Мансур, сомневается в правдивости слов старухи.
Внезапно раздался громкий стук в дверь.
– Госпожа! – Стефания вздрогнула, но знакомый голос посыльного на миг успокоил её. Лишь на миг – его приход сейчас не сулил ничего хорошего. – Госпожа! – стук в дверь повторился, и Стефания поспешила открыть ему.
Стефания хорошо знала мальчика-посыльного. Мансур оберегал её от дурных вестей. Но это вовсе не значило, что она не хотела знать о происходящем и жить в иллюзорном мире без проблем. Мальчик был для нее источником новостей, которые не хотел рассказывать муж. Конечно, тот знал о "шпионе" жены, но против не был. Даже сделал мальчишку личным посыльным. Конечно, потому что тот был весьма расторопным, а не из-за его дружбы со Стефанией. Пусть все вокруг и поговаривали, что это не так. Именно этого мальчика Мансур прислал к ней с вестями и в этот раз.
Стефания открыла дверь. На лице посыльного блестели капельки пота и крови, едва отличимые друг от друга в неясном свете луны и огней. Левая рука висела плетью, из плеча торчал обломок стрелы.
– Госпожа! – голос мальчика не дрогнул, несмотря на раны и ужас ночи. – Противник прорвался за стены! Повелитель приказал уходить!
Стефания кивнула. Она спокойно развернулась и вернулась в комнату за готовым к походу узелком. Сейчас было не время паниковать. Она должна быть сильной. Окинув взглядом комнату, она потушила свечу и вышла на улицу.
За стенами дома было шумно. Кто-то бежал, пытаясь спастись. Уже слышны были звуки борьбы на улицах и крики испуганных жителей. За спиной полыхало зарево – где-то возле восточных стен горели постройки. Мальчишка посыльный уверенно вел Стефанию переулками к тайному ходу, на ходу рассказывая о происходящем.
– В этот раз они объединились. И те лорды, что раньше грызлись между собой, и разбойники. Даже видели наёмников из степей – их не так много, но они свирепы, как звери. Хорошо, что у нас много оборотней, иначе легли бы сразу. Воины лордов не так сильны, но совместная мощь их магов… – мальчик запнулся, глянул на Стефанию, но та шла за ним, сжав губы и больше никак не проявляя своих эмоций. На мгновение он заколебался, стоит ли ей рассказывать всё. И решил всё же скрыть, насколько сильно ранен её муж. – В общем, они поднялись на стену и смогли открыть ворота. Предводитель отправил гонцов к западному бастиону. Императорская армия не может нам не помочь. Но они прибудут к нам не раньше, чем утром. Предводитель приказал скрыться за южным лесом – там есть небольшая деревенька с нашими людьми. Эти гады не станут прорываться туда…
– Долго еще? – спросила Стефания, когда они нырнули в очередной узкий проулок. Срок еще не подошел, но тревожная ночь сделала свое дело, живот тянуло всё сильнее. От боли накатывала слабость. Стефания сжимала губы, боясь упасть. Казалось, что ноги едва её держат. Она надеялась, что, когда они укроются в лесу вдали от города и битвы, она сможет отдохнуть хоть несколько минут.
– Совсем немного, госпожа, – ответил мальчик, иначе оценив её вопрос, но понимая, как тяжело беременной женщине дается их путь. Он сам, несмотря на ранение, чувствовал себя вполне сносно. Знал, что это лишь благодаря гуляющему в крови адреналину. Но стоит им остановиться, его кровь успокоится, тело ослабнет, и продолжить путь ему будет сложнее. Потому стремился увести свою госпожу подальше и как можно скорее прежде, чем его он поддастся болезненной слабости.
Тайный ход был кое-как замаскирован в лачуге на краю города, а выходил он из скрытой в кустарнике землянке. Местные мальчишки знали о нем, часто используя для своих игр. Потому в подземном тоннеле кое-где попадался мусор.
– Поторопитесь, госпожа, – сказал посыльный, заметив, что Стефания отстает. – Отойдем подальше от города, а там и передохнем.
Потушив факел, которым освещал путь до самого выхода из города, мальчик отбросил его в сторону, выхватил у Стефании узелок и пошел дальше, сквозь лес. Она смотрела на его спину, оценивая мужество и силу человека, который был еще молод, хотя и ребенком давно не считался. Напомнив, что и ей нужно быть сильной, она пошла быстрее, но тут же оступилась и, чтобы не упасть, схватилась за плечо спутника.
– Извини, – прошептала она, отняв руку от раненого плеча посыльного. Её рука теперь была липкой от его крови. Но мальчик не проронил не звука. В темноте не было видно его лица, но Стефания была уверена, что он едва сдерживается, чтобы не показать ей, как ему больно.
Через некоторое время посыльный остановился, и она замерла рядом с ним. Они вместе прислушивались к звукам, но ничего подозрительного не было слышно. Лишь шум осаждаемого города за спиной, но не рядом. Ни один из них не был оборотнем и не мог услышать того, что недоступно человеческому уху. И все же мальчик не зря носил звание личного посыльного предводителя. Заподозрив неладное, он взял немного в сторону и, доведя Стефанию до плотного кустарника, усадил ее под деревом.
– Посидите здесь, я осмотрюсь, – шепнул он и скрылся в тенях. Стефанию не нужно было учить осторожности. Она не раз сопровождала мужа и его войско и знала, когда нужно быть тихой, чтобы даже зверь её не услышал. Она вглядывалась в темноту, едва сдержав стон, когда её тело свело судорогой от первой схватки. Она не проронила не звука, когда в стороне засвистела стрела, впиваясь в чье-то тело, а после раздались звуки короткой битвы.
– Он мертв, – прозвучал из темноты чужой голос. Стефания поняла, что только что потеряла друга и единственного защитника. А когда их преследователи зажгли факела, и лес перестал быть для нее надежным укрытием.
– Она где-то здесь, ищите! – прозвучал другой голос.
Стефания медленно поползла в сторону противоположную от преследователей, огибая кустарник. Когда ей показалось, что преследователи уже не должны видеть её, встала в полный рост и зашагала вглубь леса – бежать она уже не могла.
Стефания не была наивна и не надеялась убежать от преследователей. Единственной надеждой были слова гадалки, которые она не переставала себе повторять. Но реальность была иной. Все чаще женщина останавливалась, пережидая усилившиеся схватки. И лишь только это спасло её от мгновенной гибели.
Мимо просвистела стрела, когда она склонилась к дереву, чтобы не упасть. Следующая стрела оцарапала ногу, и Стефания с безнадежным отчаянием снова зашагала вперед. Она до последнего не хотела использовать подарок Мансура. Не известно было, куда её занесет магический портал, и как скоро найдет её муж после. Однако следующая стрела, впившаяся в руку, изменила её решение. Сжав артефакт, она активировала его словом-командой. Несколько мгновений, вызвавших слабость и тошноту – и вот она стоит на тихой полянке, освещаемой светом луны. Нос щекотал запах цветущих трав, каких не было в их краях. А чуть вдалеке среди деревьев в окнах избушки плясали огоньки.
Глаза Стефании заполнили слезы. Она была спасена. Прихрамывая, она направилась к лесу, уже не стесняясь рыдать в голос.
Однако, не успела она скрыться под сенью леса, когда за её спиной дважды раздались хлопки открывшихся порталов. Посыльный предупреждал её о магах, но неужели они не пожалели столь ценный бойцов, чтобы догнать обычную женщину? Значит, они не просто гнались за случайной беглянкой, а целенаправленно искали именно её? Не успела она об этом подумать, спину обжег огненный шар, а её саму кинуло вперед. Она едва успела схватиться за так кстати попавшееся деревце, чтобы не упасть. С руки осыпались несколько сгоревших амулетов, уберегших её от мгновенной смерти. И тут же она почувствовала боль нового удара.
До заветной избушки было так близко. В отчаянии она подняла взгляд, моля всех известных ей богов о чуде, которое спасет её. Последнее, что увидела Стефания перед собой прежде, чем рухнуть на землю, фигуру человека, поднимающего арбалет…
***
Аверьян возвращался с поздней охоты. День выдался неудачным. Он весь вечер пробыл в лесу, уйдя далеко от дома, и уже в сумерках подстрелил двух не слишком крупных зайцев. Путь к дому был долог. Он шел в темноте знакомыми тропами с единственной мыслью: жизнь контрабандиста давно ему не походила. Примерно с тех самых пор, как он встретил свою Розалинду.
Они и друг другу-то не подходили вовсе. Он – прожженный жизнью контрабандист с весьма гибкими принципами. Она – воспитанница ныне упраздненной школы гувернанток Святой Азалии, самой строгой школы империи, где из воспитанниц в буквальном смысле создавали идеальных служанок для богатых господ. Когда-то она сбежала с ним, поселившись в глуши леса в охотничьем домике. Который, к слову, тоже не подходил ей с её изящными манерами и не менее изящной, почти детской, фигурой. Каждый раз, возвращаясь домой, Аверьян удивлялся тому, как допустил, что она заперта здесь, пока он пропадает в весьма рискованных предприятиях. Она никогда не жаловалась, радостно встречая его каждый раз и расспрашивая о приключениях. Но всё чаще Аверьян замечал, как она убирает в глубь шкафа красивые наряды, которые он привозил ей, но которые ей некуда было носить.
Розалинда, словно ребенок радовалась, когда они вместе выезжали в деревню на единственной лошади – это была редкая для нее возможность пообщаться с другими людьми. От того ему становилось еще более совестно. В последнюю такую поездку Аверьян заприметил старую кузницу на окраине деревни. И решил для себя, что займется честным трудом, станет работать руками, ведь он много чего умел. Наймет мальчишку-подмастерье, который заменит ему сына. Ведь своих детей у них не было и быть не могло – Школа Святой Азалии не просто так славилась жестокими методами воспитания девушек. Розалинда сможет прогуливаться в своих красивых нарядах и по вечерам с соседками пить чай из медных чашек, которые он когда-то подарил ей. Станет выращивать цветы в палисаднике и приходить к нему в кузницу, если он будет задерживаться.
Аверьян думал об этом, уже представляя, как обрадуется Розалинда и скажет: «Я за тобой, хоть на край света!», и они будут жить обычной правильной жизнью, подходящей им обоим.
Он думал обо всем этом, когда его мысли прервал женский плач. Бросив на землю подстреленных зайцев, Аверьян побежал к дому. Кроме него и Розалинды здесь никого не было и быть не могло. Никого, кроме, может, редких охотников, которые обычно предпочитали охотиться в другой части леса, где живности было побольше. На ходу он зарядил арбалет, готовясь без раздумий наказать того, кто обидел его возлюбленную.
Однако плакала другая женщина, хромавшая к лесу, в сторону их дома. Даже в темноте Аверьян увидел, что эта не Розалинда. Женщина была одета в платье, какие здесь не носили. И ни темнота, не свободная одежда не скрывали её женственной фигуры и округлившегося живота. Плачущую женщину преследовали двое. Маги, отметил Аверьян, увидев, как они друг за другом кидают в женщину опасные заклятия. Он умел сражаться с магами. Пусть не в честном бою, но мог победить их. Да и какой бой обычного воина с магом был честным?
О том, защищать ли женщину или остаться в стороне, вопроса не возникло. Аверьян хоть и был контрабандистом, но вставал на защиту слабых, если на то была необходимость. Разрядив арбалет точно в глаз одного из магов, он спрятался за деревом и тут же установил в оружие заговоренный болт. Если с первым магом ему помогли удача и неожиданность, то второй так просто не дастся. Маги видели в темноте лучше обычных людей. И средств для борьбы было больше.
– Я не трону тебя, – крикнул выживший маг. – Мне нужна только женщина!
– Ага, как же, – пробормотал Аверьян. Если по следам беременной женщины, явно без дара, отправили двух магов, то и свидетели им вряд ли нужны, кем бы эти маги и женщина ни были. Да и какое им дело до жизни человека, живущего в лесу? Вытащив из-за голенища сапога отравленный кинжал, Аверьян прислушался. Женщина едва всхлипывала, а маг затаился.
Сделав обманный выпад в сторону, Аверьян увернулся от огненного шара и, выскочив уже с другой стороны дерева, выстрелил. Судя по ругательствам, его маневр удался, а меткость, которая для людей его склада жизни была крайне необходима, не подвела. Не важно, что выстрел был не смертелен. Заговоренный болт сделает свое дело. Как ни иронично, слабым местом магов была их же магия. И заговоренное оружие против магов было весьма эффективно. Теперь нужно лишь немного потянуть время, пока заклятие расползется по венам и, пусть и ненадолго, но замедлит противника.
Отсчитав нужное время, Аверьян выскочил из-за дерева. Маг шевелился медленно, но все же противостоял заклятию – значит, сильный маг. Это что за монстров пустили по следу бедной женщины? Пришлось снова уклоняться от огня. Но пока маг был замедлен, это было не так сложно. Однако времени было мало.
Убрав в карман бесполезный кинжал – такой маг быстро нейтрализует яд – Аверьян бросился к противнику, прыгая между деревьев и ускользая от редких магических снарядов. Еще несколько мгновений и маг сможет сражаться в полную силу.
Аверьян успел прежде, чем его противник пришел в себя. Тело поверженного мага рухнуло на траву, а Аверьян запоздало подумал, что использовал последний заговоренный болт. Такие достать нелегко, и стоят они недешево. Отогнав сомнения, он подошел к женщине, которая лежала в стороне, но была еще жива.
– Госпожа, вы в порядке? – спросил он. Конечно не в порядке, ответил тут же сам себе. Но важнее было понять в сознании ли беглянка.
– Я… – проговорила женщина, но ее слова прервал её же тяжелый стон. Отдышавшись она слабо произнесла: – Пожалуйста… Спасите моё дитя…
– Что произошло? – за спиной послышался голос Розалинды. Она благоразумно пряталась в доме, но лишь только короткое сражение закончилась, вышла наружу. Аверьян оглянулся и не смог сдержать улыбки – его жена сжимала в руке кочергу.
– Иди сюда, – крикнул он ей, – тут женщина… видимо рожает, – закончил он под очередной стон женщины.
Спустя некоторое время двое – Аверьян и Розалинда – стояли на краю леса. Занимался рассвет, освещая поляну и лес возле дома. Оба были в крови, вокруг разбросаны простыни и ведро с остатками воды. В стороне лежали тела поверженных магов. Розалинда укачивала спящую девочку, а Аверьян смотрел на женщину у его ног, испустившую последний вздох, едва закричало её новорожденное дитя. Она была изранена, одежда порвана и обожжена, но на губах застыла улыбка. Кем бы ни была эта женщина, Аверьян восхищался ею, её силой духа и этой непостижимой вещью, позволившей ей бороться с неминуемой смертью ровно до тех пор, пока её ребенок не оказался в безопасности.
– Что мы будем делать? – Розалинда посмотрела на Аверьяна, будто не зная, что он ей скажет.
– Ты же всегда хотела ребенка, – озвучил он их общие мысли, – Считай это подарком судьбы.
Розалинда улыбнулась ему в ответ, а Аверьян понял, что начать жизнь, о которой он мечтал, с маленьким ребенком на руках, будет в разы сложнее…
Глава 1. Новая служанка леди.
– Ну что ты застыла? – я услышала за спиной вскрик Эммы, моей дальней родственницы и по совместительству поручительницы. – Если будешь плохо работать, нас обеих выгонят!
– Извини, – я отошла в сторону, крепче ухватив стопку белья, которую держала в руках. – Заблудилась.
Когда я обратилась к Эмме, вернее к её родительнице, за помощью, вовсе не ожидала, что попаду в поместье местного лорда. Других связей в городе у меня не было. Единственная родственница, о которой рассказал мне отец, была дамой деловитой и, по словам отца, знала всех крупных торговцев не только в городе, но и далеко за его пределами. Признаться, я рассчитывала на место в охране у кого-то из них. Ну может, пусть хотя бы служанкой, но потом, конечно, хотела сопровождать торговые караваны. Я была единственным ребенком, а отец, видя мой интерес к оружию, многому научил меня. Пусть это не была школа благородных боевых искусств, но приемы были действенны и не раз проверены в бою им самим. Он говорил, что даже против магов сражался. Однажды даже в одиночку против двоих. А уйти живым из сражения с магами – это вам не шуточки. Я уж молчу о том, чтобы одолеть хотя бы одного.
К сожалению, никакого реального боевого опыта, кроме охоты и потасовок с соседями-мальчишками у меня не было. А оставленная матерью рекомендация воспитанницы школы Святой Азалии, упраздненной еще до моего рождения, имела куда больший вес, чем мое собственное желание и учение отца. Тетка даже слушать не стала моих возражений и передала рекомендацию Эмме, служившей в поместье семьи лорда Эверсона. И та быстро устроила меня к лорду. Уже через несколько дней моего пребывания в городе пришел ответ из поместья, и я покинула дом тетки. Да, рекомендация воспитанницы школы гувернанток ценилась высоко. Не меньше, чем выпускницы той самой школы.
Отказаться я не могла, отец настрого приказал браться за любую работу, которую предложит тетка. Для девушки из деревни, пусть и с хорошим воспитанием, найти достойную работу в городе было большой удачей. А о том, чтобы попасть в поместье Эверсон, и вовсе можно было не мечтать. Однако служить лордам моей мечтой не было. Но деваться некуда – я обещала отцу, что хотя бы попробую то, что найдет для меня тётка.
И всё же место в поместье Эверсонов было вполне достойным. Наш император был весьма прогрессивен и давно разрешил девушкам свободно владеть оружием и обучаться не только у согласившихся на сомнительного ученика мастеров, но и в специальных заведениях. А так же нести посильную военную службу, если бы девушке-воительнице это хотелось. Старший лорд Эверсон был весьма лоялен к решению императора, несмотря на то, что оно было не слишком популярным. Мне было разрешено в свободное время посещать тренировочную площадку, а также иметь собственное оружие – отцовский арбалет и короткие парные мечи. Конечно, держать их в жилых помещениях поместья, пока я была простой служанкой, не полагалось, но место для хранения в оружейной было предоставлено. В сложившейся ситуации я была рада и этому. Пусть мать и обучила мне всему, что полагается знать и уметь хорошей служанке, достойной рекомендации, я ждала любой возможности, чтобы проявить себя в том, что мне нравилось гораздо больше.