Home

Shinwaise

Стояло время жатвы. Залитая светом заката, трава тихо потрескивала под вечерним муссоном. Было душно, а в воздухе ощущался запах сена и соли. На линии горизонта вырисовывался лес, хранивший в себе много тайн. Именно за ним и прибыли путешественники, хотя атмосфера вокруг стояла ленивая. Лежа на земле, казалось, что если вытянуть руку, то можно было бы дотянуться до облаков, лениво ползущих по небу, и слепить из них стадо овечек.

Вместе с тем мальчишка-путешественник видел наступление ночной тьмы, что как вязкая жидкость пропитывала сиреневое покрывало небосвода. Тьма делала небо настолько пугающим, что пробирала дрожь. Предвкушение ночи сковывало Сэнгена, хотя он мог не чувствовать холод благодаря брони.

– Что такое человек? – небольшим облачком тепла пронеслась в воздухе и затерялась где-то в высоте далеких руин. Сэнген пытался вернуться к теме своих рассуждений, пока для них еще было время. Вот только этот пар привлёк внимание мальчишки, так что теперь он немного глупо скосил к носу глаза, отливающие тёплым жёлтым блеском, чтобы уловить столь интригующее мгновение.

Парень думал о том, как же, черт возьми, его организм может делать что-то подобное?! Он дышит огнём! Хотя, конечно, это может иметь устрашающие последствия. По идее, воздух постоянно сжигает нас изнутри, и к старости мы просто перегораем. Как вам такое?

Сейчас, три восходящие «луны» должны были бы привлекать больше внимания. Они сойдутся именно в эту долгую ночь возле планеты мифов и будут какое-то время опоясывать далекую Бетельгейзе.

Боги, представьте, он же жив! Даже через экипировку он чувствовал нагревшуюся за день землю под собой, ощущал легкое холодноватое касание жесткой травы, что могла бы запросто ранить при неверном движении. Сэн слышал далекое завывание ветра и плеск соленых волн. Гармоничные напевы ночных птиц и хищных нимф так же эхом отдавались откуда-то из глубины леса. Вечернее время здесь прекрасно.

Он медленно, как какой-то гурман, вкушал эту атмосферу, вот только в то же время ему приходилось игнорировать жителей поселения, которые в панике прятались по домам. Пушистые фавны или же сатиры заселяли остров, на котором мальчишке нужно было кое-что раздобыть. Их хлипкие деревеньки окружал смешанный лес, полный духов и притаившихся хищников. Этот лес таил в себе знания древних рас, их руины. Обитатели поселения то и дело поглядывали на парня, принимая его за сумасшедшего, но тут же забывали, считая, что это уже не их дело, и возвращались к своей суете. Хотя пару раз его все же пробовали поднять, сетуя на судьбу и страшась предстоящей ночи, но у мальчишки это вызвало лишь нежность и признательность за заботу. Ночь страшна и полна ужасов здесь… Конечно, если ты коренной житель.

Но, когда в твой позвоночник вживлён экзоскелет, избавляющий от лишних биологических проблем, а твою кожу покрывает непробиваемый целостный «чулок»-панцирь, который сверху ещё покрыт легкой объемной одеждой, то, думаю, ты можешь позволить себе быть беспечным. Даже если на вид кажешься тощим и хлипким.

Суматоха продлилась недолго. Стоило алым лучам Львиного сердца оставить растения и здания без своего нежного света, как все утихло. Наступала ночь, время тех, кто не выходит днем.

Под тремя лунами обитателей этого мира можно разделить на дневных и ночных. Но, если «дневные» существа способны выживать в темное время, то ночным приходится прятаться от света. Они выходят наружу ночью, и в общем-то никто не возражает. В рядах ночных тварей также находятся отступники, то есть те, кто нарушил правила и был изгнан с родины. Чаще всего это просто мутировавшие существа, которым «повезло» родиться с лишними конечностями или же вообще без них.

Повеял ветер, полный смрада – первый вестник ночи на планете. Этот запах исходит от тех, кто долго сидел в укрытиях, не двигаясь. Все же маскировка в лесах – это пещеры, подземные туннели, что прорыты под всем материком. Вылезая из них, ты вряд ли будешь пахнуть как цветочный луг.

Задерживаться на прежнем месте больше не было смысла, так что Сэнген медленно поднялся с места и стал отряхиваться. После долгого лежания его кости ломило от непривычной гравитации.

– Ну вот и нам пора отправляться, – с едва заметным задором в голосе произнёс он. –Как давно ты здесь не был? Кажется, последовав за мной на службу, ты многое потерял… Не считаешь, что сейчас самое время для ностальгии?

Со стороны это выглядело странно, но с новым веяньем ветра подле мальчишки появилась дрожащая фигура, собравшаяся из отцветших листьев белого сада. Это был такой же паренёк, как и Сэнген, отличавшийся от него разве что ростом, более смазливой кругловатой мордашкой с чуть вздернутым носом и длинными русыми ресницами, оттеняющими зелень глаз, а также одеждой с цветочной вышивкой (надо сказать, что выглядел такой наряд немного помпезно). Парень прижимался к плечу товарища и с едва заметным страхом оглядывался вокруг.

– Может быть, если бы глава отправил тебя сюда в период цветения, мое сердце, как вы любите говорить, пробило бы на теплые чувства. Однако, поглядим…– произнеся это голосом, похожим на пение соловьёв, он выказывал все больше и больше раздражения. – Сейчас вот-вот должны выползти мерзкие твари. Запоминаешь? Это, во-первых. Во-вторых, они вряд ли будут питать ко мне хоть какое-то уважение. В-третьих, им больше по душе будет съесть меня, чем поговорить и…

– Да-да, а в-четвертых, мне вообще не следовало бы возвращаться сюда, – перебил Сэнген, уже заранее зная, что этот поток слов не скоро закончится. – Ниниги, ты дух, кто тебя съест? В любом случае ты можешь расформироваться и уйти на покой, пока полуночники не уйдут, – парнишка сбросил руки собеседника со своего плеча и двинулся вперед. – Я не выбираю задания и отправляюсь на них по первому зову, тем более это было от главы…– он обернулся к зеленоглазому, как бы заранее выделяя последующие слова. – Ну, а если мы все же сможем справиться с этим, то наконец-то отправимся в порт Наме к слизням. Ты же знаешь, как это для меня важно.

Дух умолк, поджав губы и опустив взгляд к земле. Он уже давно знал Сэнгена, так как еще при рождении того был приставлен к нему как дух-покровитель. Знал и то, как важно было мальчишке отправиться в порт. Но все это меркло в тени его самолюбия.

– Веди, – недовольно буркнул он и поплёлся вслед за мальчишкой.

Недовольство Ниниги продлилось недолго. Точнее, его минутная смелость потерпела крах. При входе в древние руины его охватил ужас, хотя ничего опасного на вид, конечно не было.

На первый взгляд это место представляло из себя пару разграбленных, полуобвалившихся залов, расположенных друг за другом. Потолки здесь давно уже обвалились, так что ранняя луна мягко освещала валяющиеся тут и там обломки. Это были комнаты некогда правившей расы эльфов, которые уже давно перебрались в центр материка для большей безопасности. Но ходят легенды, что на самом деле в далекие времена они просто решили не удостаивать «обычных смертных» своим величавым присутствием. Или же они просто были изгнаны после неудавшегося восстания… Как знать?

Сейчас вся оставшаяся рухлядь была очень ценна для путешественников: эльфы ушли «забыв» забрать с собой записывающие механизмы, и судя по рассказам, солидную библиотеку – именно поэтому большинство источников склоняется к версии об изгнании.

Сэнгену и его другу предстояло где-то в этих разрушенных комнатах найти спуск в подземные ходы. Возле каждой стены была пара колонн с капителями, украшенными резными стеблями редких растений планеты, пол был выложен плиткой с рисунком стрелолиста, стояли обломанные статуи сильфов и овец, которые, видимо, были тотемными животными цеха эльфов, обитавших здесь. Будь побольше света, можно было бы оценить утонченность и прелесть этого места, но сейчас оно внушало ужас. Облупившиеся лица статуй пугали своими выражениями, плитки под ногами то и дело норовили заскрежетать друг о друга и ломаться под весом путников. Сэнгену было все равно, но вот визги Ниниги звучали не переставая.

– А когда-то тебя ничего не могло испугать. Должно быть, мне не стоило вызывать тебя, – остановившись посреди второго зала, Сэнген оглянулся на побледневшего Ни, вздрагивавшего на месте. – Все в порядке? Ты всё еще хочешь помочь мне найти джикан?

Тот резко дернул мальчишку за подол футболки, как бы перебивая его.

– Механизма времени не существует… Как ты не можешь этого понять?! – злился дух отчасти из-за атмосферы вокруг и гложущего его страха. – Притащил меня сюда, в ночь хаоса, когда все нормальные духи прячутся, – его правый глаз нервно подёргивался. – Черт возьми, да даже сильфы, что пытаются находить связи с расами, скрываются! Сэнген, ты просто… Ты просто кретин!

Это было обычное нытье духа, которое чаще всего не трогало мальчишку, но в этот раз его задело. Могло показаться, что он вот-вот заплачет, хотя разумнее было, если бы он сейчас злился. Сен пустым взглядом уставился в пол, покровитель уже просто довел его. Всю дорогу тот только и делал, что ныл. То Ниниги не нравилось, что они должны отправиться на Шинвайс, то он ныл из-за ужасных условий на борту корабля, выделенного им главой восточного отделения галактики, теперь же его не устраивало то, что мальчишка просто переживал за него. В общем, Сэнген вздохнул, надув щеки, и ещё быстрее зашагал в сторону коридора за залом. Он просто не умеет злиться на окружающих, но всегда принимает все близко к сердцу, начинает рыться в самом себе и пытается уединиться с самим собой.

Путешественникам предстояло узнать причины прошлых самоуничтожений планет, где обитали такие же люди, как и Сэнген. Отчасти именно поэтому его отправили на это задание: человек человека должен же понять? В прошлые три раза люди сами решали судьбу живого организма в цепи галактики, сейчас же, когда новоиспеченная земная планета вновь близка к очередному сожжению, допустить этого же нельзя. А чтобы предотвратить это, нужно знать, из-за чего произошли прошлые «удаления» планет.

Самого же Сэнгена это задание интересовало из-за возможности узнать больше о своих родителях и, может быть, даже найти их.

В подземных коридорах пахло сыростью и плесенью, кроме того, было ужасно темно и уже действительно страшно. Сен не видел ничего дальше своего носа, всё окончательно заволокло пеленой, и солнечные бассейны, наполнявшие подземные туннели светом, просто заглохли. Он зашел в комнату дальше по коридору и пытался привыкнуть к темноте, царившей вокруг. По идее, он в библиотеке, где должны быть факелы, световые сферы или хотя бы камин. Но мальчишка всё шёл и шёл, а темень была такая, что надежды отыскать что-либо уже не оставалось. Комната давила на него. Начинало казаться, что стены вокруг сужались, а с любой стороны на него мог напасть кто-то страшный. Более того, его слух стал работать против него: ему отчетливо слышались чьи-то знакомые, но далекие голоса.

Путешественник остановился, окончательно запутавшись в своих ощущениях, кажется, органы чувств его подводили. Закрыв глаза и сосредоточившись на своем слухе, он начал оседать к полу, как вдруг его схватили за плечо. Сен моментально прошиб холодный пот, мурашки забегали по всему телу. Мальчишка задрожал, голова пошла кругом, он не чувствовал своих ног…

– Испугался темноты? – выдал до боли знакомый голос. – Я нашел ту библиотеку, так что…

– О боги! Ни, ты сейчас просто представить не можешь, как я тебе рад! – явное воодушевление слышалось в голосе еще дрожащего паренька.

Он накинулся на духа, которого ещё минуту назад собирался игнорировать чуть ли не до конца своих дней. Все произошло так быстро, что Сенгэн даже не заметил. Хотя сейчас света прибавилось не так много, но его было достаточно, чтобы видеть вытянутую руку. Тут же, рассказав обо всех своих страхах, мальчишка снова вернулся к своей «непробиваемости» и безразличию к гнетущей атмосфере. Ждать им было больше нечего, так что Сэнген, приняв ведущую роль Ни, последовал за ним.

В конце коридора был зал, который им нужен. Они вошли в зал, и их озарил яркий свет. Невесомые сферы, истощавшие свет, о которых догадывался ранее Сэнген, парили в пространстве между тремя этажами-балконами, что окольцовывали небольшую кафедру, занимавшую первый уровень, куда они и зашли. От него по бокам возвышались винтовые лестницы на балконы, что были заняты книжными шкафами и сгнившими деревянными скамьями. Они могли бы осмотреть всё получше, но времени не было.

Практически сразу же путешественники принялись обыскивать нижний зал, который превзошел все ожидания относительно размеров: это была совсем не та милая уютная библиотека, в которой не грех было бы чай заварить, да усесться за книги. Здесь было больше пространства для мысли, вообще многое говорило о том, что эти туннели были предназначены для эльфийских знающих: и статуи животных, и величавость украшений, да и сама библиотека: кто вообще будет держать такую исключительно для личного пользования?

Места много, а значит время на тщательный осмотр каждого угла требовалось больше. Предмет, который они искали не отличался большим размером, так что работа предстояла сложная. Сначала Сэнген принялся за закрытые шкафы возле кафедры: Ниниги же не собирался помогать, так как пытался следовать своей позиции, высказанной ещё при входе – механизма нет, а поезда на ночной Шинвайс бессмысленна. Иногда трудно преодолеть неправоту собственного «я».

– Смотри! Смотри, оно здесь! – выпалил Сен, заставив духа немного выпасть из образа. – Это, конечно, только хронометр, книги про человечество нам еще предстоит искать…

– А-а-а-а… – ворчливо перебил тот. – Просто используем его, не напоминай о предстоящем.

Мальчишка чуть замялся и принялся вертеть латунное ядрышко с пятью стальными поясками в руках.

– Да, ты прав… Нужно будет задать корректный вопрос при его активации, – здесь волнение сыграло свою роль. – Думаешь, я смогу это сделать? Кажется, я не силён в словах. – в голосе звучала неуверенность.

– Просто сделай это, и мы наконец уйдём отсюда.

Сэнген кивнул и вновь принялся что-то собирать из сферы. Джикан представлял собой модель планеты, собранную специально для записи всего происходящего в галактике. Чуть овальное ядро опоясывалось кольцами, края которых зеркально отражали друг друга сверху-вниз, кое-где выступали кратеры. Через несколько минут возни и протяжных вздохов, ядро засветилось, начав медленно подниматься из рук удивлённого Се.

Комнату заполнил свет, на секунду ослепивший путешественников: ядро подсветило ярусы и куполообразный потолок, на них проявились руны, а потолок усеяли звезды, из которых выделялись пять, возведённых в божественный ранг.

Сэнгена снова пробрала дрожь, так что мальчишка просто замер на месте, заворожено осматривая все вокруг. Ниниги выступил вперед к ядру и звучно произнес на Шире:

– Почему Земля была уничтожена?

Leirscrios

В одну из ясных ночей, когда ветры эфириума дули спокойно и мирно, огромные торговые корабли с грузом солнечных кристаллов для порта Лейрскриос безмятежно плыли в пространстве. Бороздя безграничное пространство, корабли не раз встречались с препятствиями: метеоритными дождями, космическим мусором и громадными небесными хранителями, что размерено проплывали вдоль бортов. Это своевременно портило судна, и сейчас те были в том состоянии, когда общая целость оставалась хрупка.

Никто и подумать не мог, что именно за этими кораблями шайка неизвестных пиратов давно следила. Они были на небольшом сплюснутом, похожим на дамбу, ну или на половинку от пончика челноке. По виду этот корабль не напоминал военный, да и вряд ли бы мог представлять из себя опасность. Но разрушительной силой он все же обладал.

Стоило далекой Огме вырезаться на бархатисто-темном, словно шёлк, горизонте, как захватчики перешли к действию. Постоянно сжимающиеся частицы скрежетали. В этом шуме челнок обогнул поверху громадное судно приблизившись к его «пузу» и тут, чуть отстранившись от него, уже с другого края выпустил столб света, что расходятся в вакууме, отдавал красным.

Тот, едва забрезжив на грузовом отсеке корабля, стал разрезать его. Груды государственного металла легко гнулись под мощью луча. Поддаваясь ему грузовой отсек в миг оказался раскрыт всем на обозрение, а его содержимое начало разлетаться вокруг.

Конечно, эта атака оказалась замеченной, и хоть грузовые судна не отличались своей поворотливостью и огневой мощью, но у них было чем ответить. Самовзрывающиеся сферы, которых можно было насчитать несметное количество, были выпущены и заставили пиратов попотеть.

Челнок, словно подбитое животное, начал шататься между сферами. Со стороны это могло выглядеть как бесцельное маневрирование металлической переломленной баранки, но этот манёвр был сделан мастерски.

Отвлекая внимание налетчиков, экипаж торгового судна успешно затянул дыру с помощью лазерной сетки и сообщил в другие судна о настигнувшей опасности. Проблема была решена. Торговым суднам оставалось включить телепорты на атомной тяге и отправляться подальше отсюда. Но этого и не требовалось.

Налетчики не собиралась лезть на лазерную сетку: это было бы безумством, но и отпускать баржи опасно – теперь захватчиков смогут найти. Выследят по звездному коду на внешнем борту судна и предадут суду. И будут старания обойти законы звёзд кинуты коту под хвост.

Так что же сделали пираты? Ну или не пираты, почему мы вообще называем, напомню вам, неизвестных, «пиратами»? Только из-за того, что они вспороли грузовой отсек одного судна и оставили, как вылетевшие вещи, так и корабли в покое? Что ж оставим эти вопросы.

И вот, захватчики скрылись в бесконечной темноте, украшенной световыми волнами разрывов бомб и громадной Огмы, вокруг которой, как маленькие мушки, курсировали две планеты, что откидывали за собой таинственную тень.

2.

Все это происходило в тысячах километрах от Лейрскриос, белокаменного порта системы Огма. Вся его конструкция покрыта выбеленной каменной породой с единственной экзопланеты системы – Смертриос. Порт представляет собой месяц, составленный из пластов, что в свою очередь соединены между собой мостами.

О жизни народов здесь можно сказать одно: она однообразна. Именно поэтому далекие взрывы, что здесь, в порту, были похожи на фейерверки сильно украсили серость Лейрскриос. Знаете, когда под твоими ногами целый год светящаяся субстанция, кислород (что в прочем нужен только нам с вами) разряжен, гравитация никудышная и большую часть времени приходится тратить на работу непонятно где и зачем, любое явление станет для вас праздником, главное, чтобы это новое явление не свело вас в могилу.

Радовались все. Выбегали, выползали, летели, перебирали щупальцами и ножками из коробочек-домиков, что различались разве что трубами, на улицу. Бежали к площади порта по его левой стороне (а на каждом уровне своя площадь). Зазывали с собой всех-всех. Везде то и дело слышались восхищённые выкрики на всеобщем.

– Ахави! – о красоте вида.

– Висен! – просили случайных прохожих посмотреть туда же, куда и они.

Все выкрикивали эти слова, чествуя божество праздника, счастья и жизни в целом – Ахасен или же звезда Альфа Центавра.

Суматоха из-за взрывов забрала внимание с постоянной нищей и бедной атмосферы порта. Никто в этот момент не обращал внимание на несчастных усталых работяг, торопящийся на работу или с неё, не видели нищих, что прятались по закоулкам и маленьким подворотням Лейрскриос. Эту темную сторону рутинного и в тоже время веселящегося порта знали все. Знали даже те, кто заранее собирался посетить порт.

Некому было помочь ели двигающейся девчушке. Именно «девчушке», человек, что, возможно, является единственным представителем своей расы на весь Лейрскриос.

Ее занесло так далеко ещё две фазы назад, когда последняя планета людей потерпела крах. Эта цивилизация свела свою жизнь к концу, загрязнив землю. В конце концов сама планета, впитав людской яд, начала травить все живое на своей поверхности.

При жизни там Нэнси, девчушка, сквозь мутные стекла противогаза видела только затянутое серыми почти черными облаками небо, высокие стены зданий, потерянные лица взрослых, да и детей. Деревьев или травы Нэн никогда не видела. Было ли это потому что она с рождения оказалась в городском приюте или по чьей-то ещё вине не понятно. А так, Нэнси мало чего помнила о своей земной жизни. Или же специально забыла.

Забрали девочку в 12-летнем возрасте с детской площадки, ровно так же, как и остальных детей, присутствующих там. Усадили в корабли, недели и повезли в «безопасное место», откуда их уже разобрали в разные руки, как каких-нибудь питомцев, или же проще, как бесплатную рабочую силу. Нэн попала в список последних.

Было ли это рабством? Девчушке дали крышу над головой, место где можно есть, спать, справлять нужду, дали еду, какую-никакую одежду – и все это лишь за работу. Это вполне себе равноценный обмен.

Но для Нэнси в чужом краю было не лучше, а точнее так же, как и в приюте. Здесь она чувствовала себя потерянной.

Приставили девочку к трубчатому слизню, ужасный скряга и с противным на слух акцентом. Весь он состоял из одного длинного продолговатого тела, покрытого вечно грязной и липкой слизью темного коричневого цвета. Поговаривают, правда, что по ночам он флуоресцирует. Помимо того, что подарила слизню мать, он носил механические руки (не то же самое, что механическая броня) и странную приплюснутую шляпку-котелок с кармашками поверх обода. Мехоруки, как вы могли бы уже себе представить, к сожалению, не были особо изощренными. Они походили на куриные лапки только из металла и на вращающемся колесике.

Мистер Булочка – мерзкий и мало образованный слизень был принеприятнейшим знакомым Нэнси, а точнее работодателем или же хозяином.

Работала она часов 12-ть в смену (на медленно вращающемся Лейрскриос день и ночь сменяются очень долго), а сейчас же медленно плелась к нижним уровням порта.

Нижние уровни были обиталищем таких как Нэн, обездоленных, бездомных и непривилегированных работников. Здесь, кроме нищих, могли так же обитать и пираты, нарушавшие закон. Это «гетто» было самым темным пятном солнечного порта, темным в буквальном смысле – тут плохо работали панели, скапливающие звездную энергию. Эти панели покрывали весь Лейрскриос. Все: дома, общественные здания, площади, тротуары, бордюры, дорожки, вывески – все это было в светящихся панелях, что, к слову, ещё и впитывали свет Огмы. Естественно, не все пласты били ярким белым светом. Может на крышах коробко-домов, перронах, да на знаках и вывесках он был белым, ну или синим, зелёным, розовым – каждый сам выбирал фильтр для света, но все остальное было серым или коричневым.

Сам Лейрскриос, к слову, является маяком, что стоит среди пустыни тьмы, как светящийся и единственно надежный оплот жизни.

Но вернемся к Нэнси. Пока мы обсуждали порт, она успела дойти до нижнего уровня. Вот-вот уже должны виднеться знакомые облезлые стены, скосившаяся вывеска с номером уровня 47, едва мерцающие огоньки световых кристаллов и кучки нищих, что даже на нижнем уровне не нашли себе дом.

– Привет, девчушка! – выкрикнули из третьей или четвёртой группы бездомных, что встретились Нэн.

Ужасно уставшая, кудрявая девчушка ничего не ответила. Хотя все же чуть повела плечом от чего большущий зелёный свитер на ней дал волну. Это было такое своеобразное приветствие на ходу.

– Хей, ну же! Посторонитесь. – залепетал нагловатый голос в толпе.

Из группы существ, что жались друг к друг, видимо, в надежде согреться, вылез пушистый фавн.

– Девочка, у тебя не будет и сегодня лишнего места? – сказал так, словно это лишнее место у Нэн действительно было.

– Нет. – коротко и резко отрезала та, даже не посмотрев на фавна.

– О, ну что такое? – с легкой обидой зазвучало в ответ. – Я, один, займу не так много места, на улице холодно и опасно. – он взбесился и схватил руку девчушки. – Ты что помочь совсем не хочешь своему другу?!

– Что?!– Резко сорвалась Нэн. – Ты, Стважирог, который боится назвать моё имя среди толпы, можешь называть себя моим другом?! Катись к черту! – она вырвала руку из захвата и пошла дальше.

Надо ли говорить, что фавн обиделся, но сделать уже ничего не мог. Он пожал плечами так, что изодранный старый плащ, свисавший до его копыт, шелохнулся, как на ветру, и вернулся обратно в свою группу.

Нэнси пошла через центральную площадь уровня. И тут, если ранее мы могли наблюдать скучную и печальную картину, жизнь била ключом.

Все те же голодранцы здесь, на площади, танцевали. Такое происходило каждые десять часов, да и на каждом уровне. Они кружили, прыгали, нервически дергались и пели непонятные песни. А шло это действие вокруг столба, держащего все уровни. Почему танцевали вокруг него? Да для того, чтобы призвать бога света в свою тёмную обитель, чтобы задобрить его своим почтением. К слову, этот столб-позвоночник для порта являлся главным источником света, он же его и хранит.