Астрология наследственности

© «Новое время», 2024

www.indubala.ru

Предисловие

Эта книга составлена по материалам Четвертой международной конференции «Школы джйотиш Индубалы», которая состоялась в июне 2021 года и была посвящена теме наследственности.

Исторически современная теория о наследственности складывалась из двух представлений: материалистического, в основе которого лежат идеи Гиппократа и Демокрита, и идеалистического, которое выдвинул Аристотель. Родоначальники материалистической теории полагали, что ребенку от отца и матери в равной степени передаются материальные частицы, а Аристотель считал, что духовное начало отца одухотворяет тело, которое создает мать.

Современный взгляд на наследственность основан на теории генетической передачи информации от родителей к ребенку. С возникновением и развитием генетики как науки вспыхнули дискуссии о соотношении в менталитете и поведении человека наследственных и социальных факторов. Традиция воспринимать человека как «чистый лист», tabula rasa, восходит еще к Аристотелю. В XX веке психологи-бихевиористы заявляли о том, что всё в человеке «воспитуемо», «развиваемо», что все люди равны от рождения.

Как рассматривают вопросы наследственности ведические науки, в частности джйотиш, в основе которых лежит представление о карме? Существуют ли ген гениальности, или ген таланта, или ген доброты? Передаются ли по наследству удача или несчастья?

На все эти вопросы мы искали ответы на нашей конференции, где представили исследование этой темы с точки зрения науки о карме – джйотиш, или ведической астрологии.

Инду бала Деви даси (Ирина Поздеева)

Январь 2024 г.

Джйотиш и генетика: фундаментальное различие концепций наследственности

तमसो मा ज्योतिर्गमय ।

मृत्योर्मा अमृतं गमय ।

ॐ शान्तिः शान्तिः शान्तिः ॥

Почетный гость конференции Дмитрий Угай (Свами Данди) – публицист, философ и постоянный автор «Альманаха школы джйотиш Индубалы»

Слово «астрология» мне не нравится, так как оно отдает неким звездочетством и косвенно указывает на шарлатанство, на псевдонауку. Моя лекция будет посвящена состоянию культуры, в которой джйотиш считается псевдонаукой, и перспективам такого состояния культуры. На деле же джйотиш – это настоящая наука, одна из шести веданг, которые служат поддержанию всего корпуса ведического знания, его священной части – паравидьи – науки о высшем, о надмирном.

джйотиш переводится как «свет», «светильник». В богословских школах Индии эти слова – такие, как «свет», «источник света» – относятся к надмирному Богу. Пример тому – шлока из «Гиты» (13:18), в которой говорится, что тот самый изначальный источник света во всех светоносных телах – не кто иной, как тат, т. е. Тот. Тот, о ком говорят все Веды – Господь.

ज्योतिषामपि तज्ज्योतिस्तमसः परमुच्यते ।

ज्ञानं ज्ञेयं ज्ञानगम्यं हृदि सर्वस्य विष्ठितम् ॥ १३.१८ ॥

джйотиша̄м апи тадж джйотис

тамасах̣ парам учйате

джн̃а̄нам̇ джн̃ейам̇ джн̃а̄на-гамйам̇

хр̣ди сарвасйа вишт̣хитам

Он источник света во всех светилах,

пребывающий за пределами тьмы.

Он – объект, процесс и результат познания.

Он пребывает в сердце каждого.

(Бхагавад-гита, 13:18)

джйотиш – это свет, помогающий осветить самый важный предмет нашей жизни – Господа и наши отношения с Ним.

С этой точки зрения я тоже постараюсь «освещать» тему сегодняшнего выступления, в котором говорится о различиях в понимании наследования с точки зрения современной генетики и знания джйотиш.

Я начну со статьи, опубликованной несколько лет тому назад в одном издании левого толка, то есть в журнале, который пропагандирует идеи марксизма-ленинизма. Но в данном случае нам не это важно. Нам важны размышления, приведенные в этой статье. Автор статьи – Виктор Сидорченко. Называется она «Генетика и философия. Извечный философский спор в достижениях генетики». В свою очередь, здесь рассказывается об одной книге, вышедшей какое-то время тому назад. Эта книга называется «Гены и поведение». Авторами ее являются известные специалисты в области генетики, доктора наук Любовь Атраментова и Ольга Филипцова. В их монографии развиваются идеи психогенетики. Это достаточно новое, пока еще не совсем обычное и не слишком широко признанное направление генетики.

Что такое психогенетика? Это распространение идей генетики на области, в которых она изначально не применялась, то есть на поведение, вкус, характер человека. Традиционно вкусами, характером, поведением человека занимается психология. Но идеи психогенетики – это попытка привнести в психологию методы генетического анализа, то есть изучение разнообразных явлений с точки зрения процессов изменения генетической информации. Авторы книги утверждают, что это возможно. Долгое время среди ученых-генетиков шел спор о наследственных и приобретенных чертах поведения. Ранее считалось, что то, что наследуется генетически, наследуется навсегда, и оно неизменно. А поведение – проявление свободной воли человека, поэтому оно поддается изменениям, и объяснить поведение человека с помощью генетического анализа невозможно.

Однако авторы «Генов и поведения» утверждают, что это не так. Они говорят, что человек наследует не гены сами по себе, а некоторую генетическую программу, а потому поведение тоже находится под контролем генов. В классический период развития генетики гены понимались как некие механизмы. Ген – это единица передачи наследственной информации. Вот так изначально формулировалось. Соответственно, уже в самой этой концепции содержалось некая неясность. Во-первых, что такое генетическая информация и каким образом она передается? И более фундаментальный вопрос – как вообще передается информация? Ведь никто же так и не объяснил, что такое информация, и когда ее ввели в систему нашего школьного образования, то тут же объявили аспектом материи, четвертым по счету. И это очень удобно. Как только появляется что-то необъяснимое, это тут же объявляется аспектом материи.

В свое время я изучал теорию вероятностей, и в учебнике, с которым я работал, говорилось, что вероятность – это объективная мера материального мира. Собственно, это такое определение, которое не объясняет, что такое вероятность. Вероятность определяет количественную сторону некоторого явления среди нескольких возможностей. То есть вероятность показывает, что явления этого мира не строго определены, что в них есть отклонения, вариации. Но в целом вероятность не совсем укладывается в рамки материи. Потому что если есть материя и она мертвая, если она определяет всё, то тогда никакой вероятности нет, а реальность полностью определяется законами, которые мы все хорошо знаем. В этом смысле вероятности быть не может. Но как только это учение о теории вероятностей появилось – еще Блез Паскаль приложил к нему руку, – то со временем оно нашло так называемую материалистическую интерпретацию и материалистическое объяснение. То есть вероятность стала просто одной из форм материи.

То же самое произошло с информацией. Как мы тоже можем прочесть во многих учебниках по философии, информация – это просто один из аспектов материи. И энергия – это тоже аспект материи. Тогда что же такое материя вообще? Понятие материи раздувается и охватывает собой почти всё. Всё, на что мы ни посмотрим – материя. Как только мы на что-то посмотрели, как только мы что-то взяли – это материя.

Такова идеология материализма. И дальше нам говорят, что поскольку всё материально, то и цели наши только материальны, то есть цели могут быть только низменными, только какими-то практическими, меркантильными, до которых можно легко дотянуться и которые можно взять, а эта временная жизнь – всё и вся. Потому что только материя существует.

Но автор, который критикует генетиков в этой статье, более интеллигентен и тонок в своем материализме. Поэтому он, конечно, не поступает так, он не раздувает понятие несоответственно широко. Он идет другим путем и говорит, что в этой попытке генетиков объяснить поведение человека проявляется основной вопрос философии. Для его мировоззрения, – а он, разумеется, диалектический материалист, – это проявление философского вопроса. Он говорит, что генетика вторгается в область философских споров, в область идеологии, и он, безусловно, прав.

Основной вопрос философии, как он формулируется в философии марксизма-ленинизма – это вопрос об отношении бытия к мышлению. Что первично – бытие или мышление? Под бытием имеется в виду некое материальное бытие, наше временное бытие в философии материализма, в этом мире, в этой жизни.

Что же первично? Это временное бытие или сознание? Мышление в данном случае более широко понимается именно как сознание. Иногда эту фразу Декарта – «Cogito ergo sum» – переводят как «Мыслю – следовательно, существую». Но это не совсем так, потому что cogito у Декарта – это не только мышление, то есть не только размышление о чем-то. Это вообще осознавание мира, и Декарт сказал именно «Сознаю – значит существую» – так было бы корректнее перевести его утверждение. Я осознаю, и поэтому я существую, то есть мое существование состоит в том, что я сознаю. Если бы я не сознавал, то я бы и не существовал. И в этом смысле, допустим, камни, по крайней мере в человеческом понимании, не существуют, потому что они не сознают, а человек существует, потому что он сознает. И это не только идея Декарта, это говорил и Платон, это в целом фундаментальный принцип бытия. «Бхагавад-гита» говорит то же самое.

नासतो विद्यते भावो नाभावो विद्यते सतः ।

उभयोरपि दृष्टोऽन्तस्त्वनयोस्तत्त्वदर्शिभिः ॥१६॥

на̄сато видйате бха̄во, на̄бха̄во видйате сатах̣

убхайор апи др̣ш̣т̣о ’нтас, тв анайос таттва-дарш́ибхих̣

Для асат – того, что подвержено гибели (физического тела), – вечное бытие недоступно, тогда как сат (вечная душа) постоянна и неразрушима. Так мудрецы, зрящие истину, описали природу вечной реальности и временной иллюзии.

(Бхагавад-гита, 2:16)

«Бхава», или атрибут существования, приписывается только тому, что вечно:

веда̄вина̄ш́инам̇ нитйам̇

То есть тому, что пронизывает меня – сознанию. Только к этому относится понятие бытия: набхаво видйате сатах. А то, что не может существовать вечно, и то, что не сознает, то и не существует. Атрибуты сатчит-ананда относятся только к существующему, а существует только то, что сат, то есть вечно. Но если что-то вечно, то также у него есть чит, сознание, и ананда, то есть свойство блаженства. И вот эти три атрибута – вечность, свойство сознавать и свойство наслаждаться – это атрибуты меня как чистого сознания. Но это не атрибуты материи, поэтому материя в этом смысле не существует, а я существую. И поэтому существовать – значит сознавать.

Суть обозначена ясно, и я не знаю, является ли это понятие основным вопросом философии, потому что, скорее всего, это только один из ее вопросов. Далее Фридрих Энгельс достаточно успешно делит разные направления философии на материалистические и идеалистические по отношению к этому основному вопросу. Идеалистические делятся на субъективно идеалистические, объективно идеалистические и так далее. С этой точки зрения ведическая философия безусловно идеалистическая. Так что этот вопрос философии для нас имеет прямой смысл и подлинную актуальность. Ведическая философия утверждает превосходство сознания над материей. Вопрос сам по себе может быть основным или неосновным – это уже дело самих философов решать в своем сообществе, – но, безусловно, это один из фундаментальных вопросов философии, и действительно нельзя отрицать его важность. Вопрос в том, как мы решаем эту дилемму сознания и материи.

Виктор Сидорченко, автор названной мной в начале доклада статьи, говорит нам, что генетики пытаются проникнуть в ту область, которой до этого их наука не занималась, они пытаются подмять под себя саму идею сознания, и тем самым они пытаются объяснить сознание в рамках генетических изменений.

Это развитие идей книги «Эгоистичный ген», которая в свое время наделала очень много шума. Наверняка многие из вас о ней что-то слышали. Ее написал Ричард Докинз, известный биолог и популяризатор науки. Он не просто популяризирует биологические концепции среди людей, он также, и даже в большей степени, пропагандист атеизма и материализма. И он этим известен даже больше, чем своими заслугами в области популяризации науки.

В книге «Эгоистичный ген» Ричард Докинз решительно утверждает превосходство генетических механизмов отбора над естественными, эволюционными. Он говорит, что в естественном отборе выживают только те, кто обладает более удачными генетическими комбинациями. Книга Докинза вызвала, с одной стороны, восторженные отзывы у многих специалистов, а с другой стороны она критиковалась, причем самими эволюционистами.

В свое время Ричард Левонтин, тоже очень известный специалист в области генетики и эволюционист, раскритиковал эту книгу как непригодную и назвал ее вульгаризацией дарвинизма и даже карикатурой на это учение. Позже Докинз написал новую книгу, которая называлась «Расширенный фенотип», в которой объясняет, что он не это имел в виду. Он говорил, что генотип расширяется, поэтому культура и воспитание сохраняют свое значение для человека. Первоначальный импульс задает генетическая программа, но культура, воспитание также играют очень большую роль.

Несмотря на это, Докинз признал важность культуры, мы бы сказали, только вынужденно, в сущности, он признал ее только под давлением обвинений в аморальности и тому подобном. Но он не размышляет в своей книге о том, что такое культура, откуда она берется и зачем нужна в жизни человека.

Безусловно, если всё определяется генами, доминирующей наследственной программой, то все мы просто роботы, и раз так, то какие понятия о морали, о совести, о чести, о достоинстве могут у нас быть? Существует только то, что вписано в нас этим генетическим кодом.

Но откуда берется культура? Ведь она тоже создается человеком, который детерминирован генами. В этом смысле Докинз не дал определения культуры и ее значения. Он ее просто механически присоединил к своей концепции, не объяснив, что она такое и для чего нужна. Культура – это совокупность смыслов, во имя которых живут люди. Это то, как человек осмысляет свою жизнь, то, для чего он существует. И если человек – это просто генетический код, то тогда он ничего не может осмыслить сам по себе. Если генетическая программа имеет превосходство, тогда человек не может мыслить свободно. Ведь всё, что он мыслит, в конечном итоге детерминировано генами. Культура лишается своего значения, человек не может поставить вопрос о смысле своего бытия, потому что он не волен это сделать, поскольку он просто машина, на которую влияют гены. За него эти вопросы ставит кто-то другой, тот, кто сформулировал эту генетическую программу. А кто ее сформулировал, непонятно. Под влиянием каких-то случайных мутаций генетические комбинации постепенно изменяются, поэтому при таких условиях вопрос о смысле жизни за нас должны поставить эти мутации. Вот каким будет конечный ответ. То есть если мы вернемся к некой античной идее хаоса и космоса, то в этом смысле генетика на стороне хаоса. Всё возникло из хаоса. Значит, хаос ставит нам вопросы. Всё определяется хаосом, что в итоге означает, что все наши вопросы основаны на хаосе. И если космос – это синоним чего-то созданного, то хаос – это синоним ничто. То есть наши вопросы стоят на пустоте, на бессмысленности. И, безусловно, генетика ходит вокруг этой проблемы хаоса.

Поговорим об информационном аспекте генетики. Считается, что потомкам передаются способы поведения, разного рода наследственные признаки. Это люди знали тысячи, десятки тысяч лет – все знали, что сын похож на отца, и так далее, на этом основана система аристократических прав. Вообще, идея наследственности изначально взята из социума. Термин heredity, который появился в первых текстах генетиков – не что иное, как наследственное право. Когда возникла необходимость в новой терминологии, то просто взяли эту старую правовую терминологию и перенесли ее на природный процесс. Так появился термин «наследственность». В этом смысле наследственность ничего не объясняет. Когда мы рассуждаем, откуда у нас взялись эти признаки, мы говорим «по наследству», «наследственность».

Хорошо, а что такое наследственность? А на этот вопрос ответа нет. Говорят, что это просто свойство природы. А что такое природа? Это тоже вопрос. Все говорят, да не думайте вы об этих вопросах. Просто отмахнитесь от таких вопросов, это всё неважно! То есть о чем нам говорят? Нам не так важно, что такое наследственность, нам не так важно, что именно передается и почему, главное, что мы можем это взять и использовать. Вот такое абсолютно циничное, утилитарное, аморальное отношение пропагандируется.

И кто может сказать, что мы изучаем какую-то науку, нейтральную по отношению к нравственным, религиозным, философским проблемам? Нет, извините, это не так. Изучение науки в такой интерпретации совсем не нейтрально. И это напрямую обладает эффектом пропаганды материалистического мировоззрения в его самом худшем виде. То есть циничного морального релятивизма, представления о том, что морали не существует, что это просто случайное решение, которое человек принимает непонятно почему.

В свое время я выслушал много дискуссий верующих, а также философов и эволюционистов с ними. Я говорю об эволюционистах, потому что, безусловно, вопросы генетики или теории эволюции тесно связаны и без современной генетики не было бы современной теории эволюции. Так что в целом все наши теории эволюции сейчас опираются на этот теоретический фундамент, они из него вырастают. Существует много разных версий эволюции, много разных концепций, но, так или иначе, без современной генетики учение об эволюции невозможно себе представить.

И на этот вот прямой вопрос о том, что же в человеке первично – зверь или совесть человеческая, – они обычно отвечают, что признают нормы морали, но тут же уточняют, что каждое общество имеет свою мораль. То есть это всё исторически изменчиво, вот что они говорят. И возникает такой вопрос: если нормы морали исторически изменчивы, то значит, у нас нет никаких образцов морали, которым нужно следовать абсолютно твердо. Это означает, что если в каком-то обществе принято евреев сжигать в печах, – это тоже нормально, потому что это исторически изменчивая мораль. Если в какой-то культуре принято поедать своих предков, то это тоже нормально, потому что это тоже исторически изменчивая мораль, и мы тут не судьи, мы не вмешиваемся. Если говорить прямо, это означает, что морали нет. Надо мной, над человеком, нет никакого начала, которое бы определяло, как мне жить, как мне действовать. Надо мной нет даже этого кантовского знаменитого морального императива, который утверждает: живи так, чтобы твое существование было направлено на общее благо, а не на благо только твое личное, чтобы каждый твой поступок мог быть образцом поведения для других. Я, может быть, не совсем точно сейчас формулирую, но суть категорического императива именно такова. Однако моральные релятивисты говорят, что на самом деле нет никакого категорического императива и вообще над нами ничего нет. Все нормы морали исторически изменчивы. Это следует из их отношения к жизни, из их теории.

Генетическая информация, которая передается, понимается в современной генетике как некая слепая информация, некий компьютерный код. Соответственно, каких-то человеческих оценок этот код лишен. Мы не можем о нем сказать ничего хорошего или плохого, доброго или злого. На это я могу возразить как программист: никакой код не является просто комбинацией случайных битов, это неправда. Любой код написан кем-то с определенной целью. И если мы читаем этот код, то мы можем понять и цели человека, который пишет этот код, а также его характер, потому что в зависимости от того, как этот код написан, можно говорить о структурированном или высокооптимизированном коде. Коды бывают самые разные. Есть, например, так называемый спагетти-код, и он очень многое говорит о характере человека, который его передает: видно, насколько этот человек умен, и даже чувство юмора проявляется в этом коде. То есть код – это авторское произведение, это не что иное, как продукт человеческого творчества, поэтому он несет в себе существенные черты своего творца. Поэтому это не просто набор битов. Это набор битов, который говорит о том, кто их создавал, или, если точнее, комбинировал.

Код, который передается из поколения в поколение, – это не просто откуда-то взявшаяся масса информации, он несет на себе отпечаток того, кто вкладывал в этот код какое-то намерение. Идея же о том, что код просто передается сам собой, как бы ниоткуда, возникнув под влиянием случайных мутаций, противоречит самой себе. Не может быть кода, который никто не кодировал. Если есть код, то есть и кодирование тоже, то есть кто-то специально кодировал, он этим кодом что то обозначал. Что такое код? Код – это знаки, а знак – это средство для обозначения чего-то вовне. Например, слово – это знак, и обозначают словом какой-то предмет. Или, скажем, символ – это знак. И этим символом обозначают какую-то гласную, согласную. Так или иначе, знак что-то обозначает, он не просто так существует. И даже если, как это теперь бывает, код создается другой программой, то и над этой программой работали специалисты, они изначально создавали ее с этим намерением, и их деятельность отражается в ее работе.

Поэтому когда мы говорим о передаче генетической информации, то, несмотря на то что генетика делает вид, что все эти вопросы либо не актуальны, либо уже решены, на самом деле она порождает новые и новые вопросы такого характера. И чем дальше, тем больше.

Сейчас мы можем уже совершенно точно, уверенно сказать (я читал на эту тему несколько философских работ), что никакого так называемого нейтралитета науки не существует. Концепция нейтралитета означает, что наука не вмешивается в богословские, философские, этические вопросы. Ученые просто делают свой труд и таким образом как бы избегают мировоззренческих проблем. В современном мире это уже невозможно. Если вы участвуете в какой-то деятельности, вы уже разделяете мировоззренческие, идеологические установки, которые свойственны людям, которые занимаются тем же самым. Это очень важно понять. Поэтому когда мы доверяем ребенка системе школьного образования, то эта система вовсе не дает ему просто знания, она его формирует как человека с определенным мировоззрением и убеждениями. Она его формирует очень серьезно. Иначе почему, например, человек, который стал верующим, в нашем мире подвергается остракизму? Почему человек, который захотел стать астрологом, подвергается осмеянию? Почему его считают шарлатаном, лжеученым? Почему какие-то люди со степенями выступают и публично громят астрологию как лженауку? Наука не нейтральна давно, наука на стороне атеизма. Таково состояние нашей культуры. Она глубоко атеистична, пронизана материализмом и атеизмом. И зачастую наука – это просто способ транслировать идеи атеизма и материализма широким массам.

От этого всячески отнекивался Ричард Докинз, говоря, что он просто ученый, специалист, просто автор, но это не так. Существует война мировоззрений, и наука участвует в этой войне, как правило, на стороне атеизма и материализма, против тех, кто верит в Бога, против тех, кто вообще признает, что существует какой-то более высокий мир ценностей, чем просто ценности выживания. Война эта идет уже очень давно, примерно с эпохи Просвещения. В эпоху Просвещения возник тот самый акцент на естественных науках, который мы наблюдаем сейчас. А почему, собственно говоря, именно на естественных науках, которые исследуют природу, сделан такой сильный акцент? Сейчас все прославляют физиков, биологов, генетиков, но мало кто прославляет, допустим, филологов, лингвистов. Нет, их, безусловно, тоже славят, но лингвистика сейчас интересует широкие массы, в первую очередь, как некое техническое средство для разработки нейронных сетей и новых языков программирования.