Проблемы европейской интеграции: правовой и культурологический аспекты. Сборник научных статей

РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМ. А. И. ГЕРЦЕНА

Юридический факультет

Кафедра международного права

Рецензенты:

Пылин Владимир Васильевич, доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой гражданского и международного права Санкт-Петербургского государственного политехнического университета

Чечулин Алексей Викторович, доктор философских наук, профессор, заведующий кафедрой связей с общественностью и рекламы ГОУ ВПО «Российский государственный педагогический университет им. А. И. Герцена»

© Коллектив авторов, 2007

С. А. Гончаров (Санкт-Петербург). Проблема европейской интеграции в междисциплинарном контексте

Каждый из нас ощущает многообразие мира и многогранность общества, в котором мы живем. Разнообразие более двухсот государств, их экономик, богатство мировой и национальных культур, языковое и этническое своеобразие народов, неповторимость личности – такова картина окружающего мира. Как отмечает Ю. А. Тихомиров, «в этой картине неповторимым и оригинальным фрагментом является право. Без права нельзя представить жизнь людей, народов и государств. Вспомним слова Гераклита: «Народ должен защищать закон как свой оплот». Адам Мицкевич писал: «Чтобы страна могла жить, нужно, чтобы жили права»».[1] Одними из важнейших явлений в современном мире являются европейская интеграция и европейское право, которые влияют на жизнь практически всех государств и народов.

Идея европейской интеграции пронизывает всю историю человечества, несмотря на то, что ее идейная, экономическая, политическая, культурная, правовая подоплека была разнообразной.

В древности наиболее развитые народы стали создавать своеобразные политико-религиозные союзы. Таковы, например, были древнегреческие амфиктионы. Римская империя объединила значительную часть Европы и создала в виде римского права основу для последующего правового развития практически всех европейских стран. Несмотря на раздробленность в эпоху средневековья, Западная Европа всегда имела общую организацию в виде папской власти. Восточная Европа также была сориентирована на единый центр – Константинополь.

Буржуазные революции принесли идеи свободы, равенства, что приводило к определенному «размыванию» границ. Так, событиями Великой французской революции «переболели» практически все европейские страны и народы. Возникли либерализм и консерватизм, ставшие основными политическими течениями XIX в.

ХХ век был, безусловно, трагическим – это век двух мировых войн, которые велись, в основном, на территории Европы, европейских тоталитарных режимов, противостояния Западной и Восточной Европы. С другой стороны, это эпоха, когда человечество выработало определенные универсальные стандарты в различных сферах жизни, делающие человека важнейшим субъектом политической, экономической, правовой, культурной жизни всей Европы. Понятие единой Европы становится важным фактором в эпоху глобализации и геополитических отношений. Особенно актуальным это становится в ситуации мировых кризисов и мегарегиональных конфликтов. На первый взгляд, политические отношения и экономические интересы, тесно соотнесенные друг с другом, регулируются международными нормами и правом, но сила их действия в ряде случаев оказывается относительной, так как не учитывает специфику культур и межкультурной коммуникации, которые влияют на коммуникации международные. Это определяет необходимость изучения вопросов права, экономики, политики европейских стран с учетом глубинных культурных традиций, которые транслируют национально-этнический архетип как условие сохранения идентичности. Отмечу в связи с этим два аспекта проблем, которые важно учитывать. Они касаются методологии подхода к рассмотрению вопросов европейской интеграции.

Еще в первой половине XIX века, когда, по словам, О.Конта, происходило объединение и классификация наук, многие науки оказались тесно переплетены друг с другом и находились под воздействием одних и тех же влияний. Например, в юриспруденции под воздействием идей Великой французской революции одной из наиболее влиятельных стала историческая школа права, основными представителями которой были Г.Гуго, Ф.-К. Савиньи и Г.Пухта. Они считали, что право складывается только постепенно, также как язык и нравы народа. Тоже самое происходило и в других сферах гуманитарной деятельности. В конечном итоге ХХ век привел к кризису гуманитарного знания, к разрушению границ предметных областей. Конец века и настоящее время – эпоха мощных междисциплинарных взаимодействий, которые меняют представления о месте каждой науки в современной парадигме знания. Совершенно очевидно, что и поле юриспруденции сегодня пронизано междисциплинарностью. Одной из интегрирующей ее основ становится современная теория коммуникации и культурология.

Теория коммуникации определяет позиции «субъектов» в процессе взаимоотношений, которые не могут быть адекватно поняты вне культурологического подхода. Так, Ю. А. Тихомиров, говоря о российском законодательстве, отмечает, «для иностранцев удивительно, что Уголовный кодекс, к примеру, не вступив в действие, был подвергнут изменениям».[2] Однако, если обратиться к истории российского права, к особенностям правосознания и правовой культуры российского общества, к политической и экономической ситуации в Российской Федерации в 1995–1996 гг. становится объяснимым такое положение вещей. Понять и объяснить действие правовых механизмов в обширном международном пространстве невозможно без понимания сложных процессов в национальных культурах, которые самоопределяются в процессе коммуникации с другими по принципу «своего» и «чужого».

Сложнейшим вопросом является место России в европейском пространстве. Не имеет смысла вдаваться в вечную полемику славянофилов и западников, которая ведется веками и продолжается до сих пор, обогощенную в начале ХХ века идеями евразийства. Если иметь ввиду европейскую интеграцию, то, во-первых, на международной арене, начиная с Вестфальского мира 1648 г., Россия всегда рассматривалась как полноценный субъект европейской и мировой политики.[3] Известные в истории сюжеты, связанные с подписанием Декларации о вооруженном нейтралитете 1780 г., деятельностью Священного Союза после разгрома Наполеона, важнейшая роль СССР в разгроме фашизма, организация Совещания по безопасности и сотрудничестве в Европе, затем преобразованное в Организацию по безопасности и сотрудничеству в Европе, борьба за разоружение в 70–80-е гг., доказывают огромное влияние России на европейскую политику.

Во-вторых, Европа и Россия имеют не только многие общие проблемы, но и связаны с ними происхождением. Современные исследователи подчеркивают, что «любая из угрожающих человеку в настоящее время проблем в зародыше существовала тысячелетиями».[4] Например, это относится к терроризму. Так называемая «философия бомбы» была разработана в XIX веке немецким радикалом Карлом Гейнцгеном и осуществлялась на практике русским революционером-анархистом Михаилом Бакуниным, который в своих работах отстаивал мысль о признании лишь одного действия – разрушения. В качестве средств борьбы он предлагал яд, нож и веревку. Как известно, общие проблемы возможно решить только сообща. К подобным вопросам жизни современной России и Европы можно отнести экологию, ядерное оружие, возникновение новых смертельных болезней, развивающийся рынок труда, миграционные процессы и т. д. Глобализация требует интеграции в решении целого комплекса проблем.

В-третьих, Россия имеет сегодня только со странами Европейского Союза общую границу протяженностью 2200 км. На Европейский Союз, как отмечает О. Е. Кутафин, приходится 55 % нашего внешнеторгового оборота. Согласно ст.55 Соглашения о партнерстве и сотрудничестве между Россией и Евросоюзом, наша страна обязалась согласовать с нормами ЕС законодательство в 15 различных областях национального права.[5]

В-четвертых, вспомним слова известного культуролога Бориса Гройса о восприятии России Европой как своего бессознательного. Этот подход может быть применен и к российской правовой системе, часто воспринимающейся иностранцами как хаотическое начало. Этим в значительной мере объясняется стремление в Россию многих зарубежных бизнесменов: Российская Федерация выглядит как страна неурегулированной свободы, в которой высокие риски коррелируют с высокими прибылями. Эта позиция в ближайшие годы должна быть пересмотрена, и Россия должна стать полноценным партнером в европейском диалоге.

В-пятых, многие российские граждане воспринимают себя частью европейского общества. Так, после вступления России в Совет Европы россияне получили право защищать свои права в Европейском суде по правам человека. Ежегодно количество жалоб из Российской Федерации возрастает. Безусловно, что присоединение России к Болонскому процессу является также отражением ее европейской идентичности. Возможность для молодого поколения иметь многоуровневую систему подготовки, выбирать спектр наиболее значимых учебных дисциплин, иметь мобильность обучения в разных высших учебных заведениях способствуют европейской интеграции. Хотелось бы отметить, что Россия готовилась к этому шагу постепенно. Например, еще в 2000 г. в номенклатуре специальностей научных работников была расширена специальность 12.00.10. Если раньше она называлась «Международное право», то теперь – «Международное право. Европейское право».[6]

В-шестых, в современном мире резко возросла мобильность населения и интенсивность миграционных процессов. Сейчас миграция в страны Европы, являющиеся привлекательными с точки зрения развития экономики и стабильности политического режима, носит устойчивый характер. Более половины иностранного населения европейских государств в настоящее время на законных основаниях имеет статус постоянных жителей. Иммигранты превратились в стабильный и значительный компонент структуры общества, пребывание иностранцев стало рассматриваться как социально-культурное явление. В этих условиях стала заметна тенденция размывания различий между статусом гражданина и иностранца, проживающего на легальных основаниях на соответствующей территории.[7] Это относится и к российским гражданам, проживающим и работающим в Европе.

Таким образом, европейская интеграция – есть геополитический факт истории и современности, это процесс, который невозможно остановить. Однако в нем существует множество проблем, исследование которых должно проводиться не в узких рамках предметного поля, а в междисциплинарном контексте. При этом правовые, коммуникативные и культурологические аспекты исследования выходят на первый план: ведь если право придает определенную нормативную форму общественным отношениям, то теория коммуникации и культурология позволяет понять самую их суть. Построение правового пространства невозможно без культурологического подхода, позволяющего комплексно исследовать любые социальные явления, происходящие в Европе, и оценить их с научной точки зрения. Диалог этих наук в данном случае есть органическое отражение диалогического процесса европейской интеграции.

Несколько конкретизируя этот подход, укажем, что рассматривая проблемы межкультурной коммуникации важно, например, хорошо представлять себе не просто перечень самоосознающих национальных формул, но и их историческое происхождение и широкий контекст функционирования в системе представлений о границах «своего» и «другого», «иного», «чужого в культуре. «Изучая другие культуры, часто, не определив дефиницию, мы употребляем понятия и категории, значение которых в сознании нашей культуры закрепилось иначе, чем в изучаемой, или наоборот – делаем кальку понятия, не задумываясь над тем, что в нашей культуре они обозначают что-то другое».[8] Это важное методологическое условие при всех концептуализациях «чужого» и понимании условий межкультурных коммуникаций.

Очевидно, что особое место в понимании культурного пространства, включенного в зону правовой интеграции, должен занимать анализ достаточно широкого набора культурных архетипов или мифологем, которые входят в те или иные константы национальной культуры, поддерживают этническую и гражданскую идентичность и определяют конвенции межкультурной коммуникации. Не менее важно понимание этих процессов внутри самой культуры, которая должна знать, кто она сегодня. Поэтому понятие межкультурной коммуникации не следует ограничивать только межнациональными, межэтническими отношениями. Определение «себя» и «своего» осуществляется только в процессе межкультурной и международной коммуникации, которые связывают «свое» с «другим» именно как факторы построения идентичности.

В последние годы, например, в России особенно острой стала проблема национальной идентичности, поиски и определения которой ознаменованы всплесками историософского сознания, пытающегося связать исторический опыт с современностью. Заметно актуализировались не только в публицистике, но и научном сознании культур-философские концепты «русская идея», «русский путь». В процессе культурологического осмысления России важен выбор контекстов и языка описания. В интерпретацию России через описание ее констант[9] обязательно должен входить язык пространственных моделей. Например, во внешнем и внутреннем понимании России слабо разработана система Россия-Север и Россия – Юг, учет которой может обнаружить, по словам Й. ван Бака как «русская культура в течение двух тысячелетий развивалась (и развивается) из южной культуры в северную».[10] А это тоже одно из направлений интеграции и идентификаций.

Только воспринимая Россию в целом ее исторического бытования и учитывая современный коммуникативный контекст, зная как он строится, каков механизм порождения смыслов и принципов их вычитывания, можно находить путь для ее понимания и интеграции. Но для этого необходимо стремление, которое должно строится на достаточно высоком уровне рефлексии – понимании механизмов взаимоотношения «себя» и «другого». До тех пор пока европейское сознание не обретет такого уровня рефлексии, избавившись от восприятия России как «травмы» Европы, до тех пор интеграция и равноправный диалог с Россией будет легко подвергаться спекулятивным манипуляциям со стороны стран, переживающих болезненный процесс становления национальной идентичности. Сегодня Россия активный участник процесса общеевропейской интеграции других стран, которые в своем движении в европейский дом конструируют негативный образ России как неотъемлемую часть своей идентичности.

Западное восприятие России в исторической динамике – отдельная тема. Этот материал содержит обширную мифологию о России (бытовую, литературно-культурную, государственно-политическую), важнейшей чертой которой является представление о России как об особом мире, загадочном, непредсказуемом, парадоксальном, иррациональном, стихийном. Важной частью этих стереотипов является представление о политическом деспотизме и агрессивности России, ее тоталитаризме. Однако сложная динамика восприятия России от книги Астольфа де Кюстина «Россия в 1839 году» до книг Грэхэма, Райта, Пайпса, Хоскинга, Биллингтона – это не столько интерпретация России, сколько динамика самоопределения западного сознания, которому нужна Россия, ее история и культура. Очень важно отдавать сегодня отчет в том, что с точки зрения культурологии и исторической психологии проблема национально-культурной идентичности не является однократным актом. Это процесс постоянной концептуализации и семантизации, который отвечает на вопрос «кто есть мы?». Ответ зависит не только от истории, но и от современности и ее контекста. Как для России Запад является важнейшей частью нашей коллективной идентичности, так и Россия является важнейшим элементом идентичности Запада, его «подсознанием» (Б.Гройс), его «Другим» (см. замечательную книгу Ивэра Нойманна «Использование «Другого»: Образы Востока в формировании европейских идентичностей») и частью его самого. Аналогичная проблема и с Востоком/Азией. Процессы идентификации и процессы сохранения, поиска, обретения идентичности не знают остановок и результирующего окончательного итога. Это процесс движения. И об этом нам необходимо помнить всегда. Корректные ответы на вопросы и адекватное понимание механизмов геополитических концептуализаций, понимание роли и места правовых механизмов в контексте идей европейской интеграции можно находить, используя теорию коммуникации, которая сегодня является одним из самых активных междисциплинарных и интегрированных полей гуманитарного знания.

А. И. Иванчак (Санкт-Петербург). Европейские стандарты труда и их роль в правовой регламентации трудовых отношений

Международные нормы о труде содержатся в актах различного уровня – универсальных, региональных, двусторонних, они в разной степени охватывают те или иные институты трудового права, имеют неодинаковую юридическую силу и авторитет. Особое место среди них занимают акты таких международных организаций как Совет Европы (СЕ) и Европейский союз (ЕС). Их специфика обусловлена, в первую очередь, той ролью, которую играют названные европейские организации в обобщении громадного опыта, накопленного государствами-членами этих организаций в сфере регулирования трудовых правоотношений.

Содержание европейских стандартов труда – это нормы, отражающие опыт государств-членов Совета Европы и Европейского Союза по внесению в рыночную экономику социальных ценностей. Именно посредством международных договоров или совместно выработанных актов рекомендательного характера европейские международные организации оказывают воздействие на совершенствование правоотношений в сфере труда. По существу трудовые стандарты международных организаций Европы представляют собой свод модельных актов по труду, творческое освоение которых является необходимым условием разработки и совершенствования любой национальной системы трудового права.

Чтобы понять специфику стандартов труда, разработанных именно европейскими международными организациями, остановимся подробнее на анализе этих документов.

Нормативные акты, разрабатываемые и принимаемые Советом Европы, в подавляющем большинстве – это конвенции, сфера действия которых ограничена европейским регионом, поэтому их именуют региональными многосторонними международными договорами. Основной круг трудовых норм сформулирован в двух документах – Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (1950 г.) и Европейской социальной хартии (1961 г., пересмотрена в 1996 г.).

Европейская конвенция ратифицирована почти всеми членами СЕ, в том числе Россией в 1998 г. Она содержит две статьи, посвященные трудовым правам: статью 4 о запрещении принудительного труда с изъятиями в отношении работы, не подпадающей в разряд обязательной; и статью 11 о свободе ассоциаций с ограничениями в осуществлении профсоюзных прав, установленными для лиц, входящих в состав вооруженных сил, полиции и государственного управления, а также в отношении интересов государственной и общественной безопасности.

Европейская хартия ратифицирована 28 государствами-членами. Россия в их число не входит, однако, при вступлении в Совет Европы наша страна обязалась строить свою национальную политику в соответствии с принципами, закрепленными в этом программном документе. Хартия отличается наиболее полным, всеобъемлющим перечнем и содержанием трудовых прав, причем не только среди актов регионального масштаба, но и в кругу всех международных договоров. Здесь сконцентрирован комплекс трудовых норм, которые зафиксированы и в актах ООН, и в конвенциях МОТ. Дополняя и развивая уже зафиксированные ранее в международных стандартах нормативы труда, Европейская хартия как бы фиксирует определенный уровень в отношении защитных функций трудового права, ниже которого не может опускаться ни одна цивилизованная страна, признающая демократию и социальные ценности.

Правотворческая деятельность Совета Европы в сфере труда, т. е. разработка и принятие международных трудовых норм (трудовых стандартов), осуществляется с помощью работы его органов, прежде всего, Парламентской ассамблеи (ПАСЕ). Провозглашая основные права человека в сфере труда, Совет Европы также обеспечивает и их соблюдение через систему специально созданных для этого органов контроля. Тем самым реализуется неразрывная связь правотворческой и контрольно-надзорной функции СЕ, а также единство и взаимодействие всех его органов.

Так, соблюдение Европейской конвенции обеспечивается Европейским судом по правам человека, находящимся в г. Страсбурге. Члены суда избираются на шестилетний срок Парламентской ассамблеей. Подсудность дел составляют заявления и жалобы государств, юридических лиц и граждан, однако суду подведомственны дела о нарушении закрепленных в Европейской конвенции прав лишь со стороны государства, ратифицировавшего эту Конвенцию. Рассмотрение дел строится на принципах гласности, публичности и коллегиальности. Решение выносится большинством голосов и обязательно для стран, интересы которых в них затронуты. Исполнение решений Европейского суда контролирует Комитет министров, который может приостановить членство либо даже исключить из членов СЕ государство, признанное виновным в серьезных нарушениях Конвенции.

Порядок контроля за соблюдением Социальной хартии регламентирован иначе. Он включает две процедуры: рассмотрение докладов и рассмотрение жалоб. Рассмотрение докладов государств о применении ратифицированной ими Хартии в национальном законодательстве происходит ежегодно. Первый этап этой процедуры связан с деятельностью Комитета независимых экспертов, избрание которых аналогично Европейскому суду. Доклады в Комитеты направляются Генеральным секретарем СЕ, в их изучении, кроме членов Комитета, принимают участие представители МБТ (с правом совещательного голоса). Второй этап рассмотрения доклада – изучение заключения экспертов Комитетом правительственных чиновников государств-членов СЕ. Заключительный этап связан уже с деятельностью руководящих органов СЕ: заключения двух названных выше Комитетов передаются третьему, Комитету министров, который с учетом мнения Парламентской ассамблеи квалифицированным большинством голосов принимает и направляет соответствующему государству свои рекомендации. Сам же Комитет министров и контролирует исполнение этих рекомендаций.

Процедура рассмотрения жалоб на несоблюдение Хартии аналогична рассмотрению докладов, исключая звено, связанное с деятельностью Комитета, состоящего из правительственных чиновников. Своеобразием отличается состав субъектов, имеющих право обратиться с такой жалобой. К ним относятся национальные и международные организации профсоюзов и предпринимателей, а также международные неправительственные организации, которые имеют консультативный статус в СЕ и включены в особый список. Индивидуальные жалобы на неудовлетворительное соблюдение Хартии ратифицировавшим его государством не рассматриваются.

Остановимся далее на характеристике правотворческой и контрольно-надзорной деятельности Европейского союза. Одна из целей объединения государств-членов ЕС – сближение национальных законодательств. Россия имеет тесные торгово-экономические и социально-политические связи со странами Евросоюза, хотя в их число не входит.

Нормативные акты ЕС представляют собой региональные стандарты труда, распространяющие свое действие на все государства-члены ЕС. Изменение странами-участниками национального законодательства в сторону сужения объема прав, определенного модельными актами Евросоюза, недопустимо. Унификация трудового законодательства способствует нормальному развитию общего для стран ЕС рынка труда, углублению интеграции и налаживанию социальных связей государств.

Акты ЕС в целом содержат значительный по объему комплекс трудовых прав, большинство из которых посвящено регламентации трудового договора и его условий. Среди источников права Евросоюза ряд нормативных актов имеет значение программных документов и составляет так называемое «конституционное право» ЕС. Это его учредительные договоры (их шесть – Парижский 1951 г.; Римские 1957 г.; Маастрихтский 1992 г.; Амстердамский 1997 г.; Ниццкий 2000 г.) и основополагающие акты, такие как Единый европейский акт (1986), Хартия основных социальных прав трудящихся (1989) и Хартия Европейского союза об основных правах (2000).

Анализ перечисленных выше учредительных договоров свидетельствует о том, что на сегодняшний день Европейский Союз не замыкается на проблемах экономической интеграции и создании общего рынка, как это планировалось на первых этапах его создания. Он находится в процессе формирования пространства безопасности, свободы и правосудия и тем самым вмешивается в сферу прав и свобод граждан. Еще Римский договор зафиксировал согласие государств объединяться с целью улучшения условий труда и жизни трудящихся с тем, чтобы создать возможность их гармонизации в ходе таких улучшений. Документ содержал специальный раздел, посвященный социальной политике. В рамках трудового права были намечены основные направления развития законодательной базы: занятость, условия труда, техника безопасности и производственная санитария, право на ассоциацию и коллективные договоры.