Новый Восток. Антарктида

Иногда человеческий выдох может осыпаться к ногам мелкой серебряной крупой. Это можно увидеть, если в Антарктиде на станции Восток выпить горячего чаю, а затем выйти на улицу и выдохнуть струю воздуха. При –60 ℃ к звуку выдоха примешивается несильное шипение: углекислый газ при такой низкой температуре начинает кристаллизоваться. Полярники называют это явление «шепот Антарктиды».

Средняя годовая температура здесь, на станции Восток, – 55 ℃ – это на 15° ниже, чем на Марсе. Полярной ночью бывает и –70, и –80 ℃. Станция расположена в ледяной пустыне, где нет предметных ориентиров, а снежные дюны постоянно перемещаются. Нет и звуков, кроме свиста ветра, снежного шелеста и постоянно работающей дизельной электростанции. Девять месяцев в году на Восток нельзя добраться: солярка превращается в белую патоку, двигатели самолетов захлебываются, тягачи беспомощно застревают посреди ледяной земли. В это время Восток превращается в вещь в себе. Проще провести спасательную операцию в космосе и вывезти человека с международной космической станции, чем отсюда.

Из-за нехватки кислорода на Востоке нельзя быстро ходить, невозможно глубоко дышать, любой предмет кажется втрое тяжелее обычного. Здесь нет животных, растений, насекомых и даже бактерий. Однажды полярники растопили лед из Антарктиды, привезли воду в исследовательскую лабораторию в Москве и попросили проверить качество. В ответ им сказали, что это не просто дистиллированная вода, а абсолютно стерильная, и что на Земле такой воды… быть не может.

В этом максимально странном, непригодном для жизни месте многие люди переживают то, что называется абсолютным счастьем.

Под снегом

Станция Восток. Кавычки в слове «Восток» не ставятся принципиально – в полярном мире названия станций принято писать без них, как названия городов. Это российская внутриконтинентальная антарктическая станция. Кроме нее в глубине материка есть только две постоянно действующих станции: американская Амундсен-Скотт и франко-итальянская Конкордия. Все остальные – а зимовочных станций в Антарктиде четыре десятка – лежат на побережье. И не случайно.

Станция Восток. Январь 2024 года

На спутниковых снимках станция Восток напоминает припорошенные снегом археологические раскопки: крохотные постройки раскиданы по снегу, как будто кто-то разбросал игральные кубики. На площадке размером примерно 150 на 150 метров размещаются вышки буровых, купол-палатка, которая скрывает спуск в старую буровую станцию, гараж, вытянутая дизельная электростанция, памятник погибшему на Востоке полярнику Алексею Карпенко, домик аэрологии с шаром-антенной. Тягач, прибывший сюда в 1950-х – память о первых полярниках, – и цепочка старых вездеходов.

Сама старая станция полностью ушла под снег. Вход в нее – напротив строения дизель-электростанции (ДЭС). Здесь, прямо в сугробе, начинается 50-метровый тоннель со сводами, напоминающими белоснежные подклети древнерусских монастырей. Чтобы попасть в жилую часть, нужно держаться правой стороны, пройти под снегом мимо бюста основателя Востока Алексея Трёшникова и чучела пингвиненка, мимо ответвления, ведущего на склад, и оказаться, наконец, у порога в радиодом. Вход – через две двери, между ними – тамбур с веником, по-домашнему оставленным тут для того, чтобы стряхивать снег с обуви. За второй дверью – низкий коридор радиодома, который чем-то напоминает коридор в поезде дальнего следования. В обе стороны – двери в каюты, на стенах – доска с объявлениями, монитор, где можно посмотреть текущую метеосводку, карикатура Васи Ложкина и кружка Эсмарха. Кто и когда повесил ярко-голубую «грелку» на стену, уже никто не помнит, но она «украсила» жизнь многих экспедиций.

«Музей советских тягачей» под открытым небом

Бюст Алексея Трёшникова

Восточники добывают воду

Улица Владимира Соляника

Зимуют на Востоке не больше 10–11 человек. Живут в основном по одному. Крохотная комната в несколько квадратных метров – одновременно и спальня, и кабинет: кровать стоит рядом с научным оборудованием. Самое важное место на станции – кухня-столовая, она же камбуз. Общую картину дополняет бак-умывальник на входе, как у бабушки в огороде. Чаще всего полярники описывают все это общим словом – «унылость». Но ко всему можно привыкнуть. Привыкают.

Есть тут, под снегом, еще одно историческое место – старая кают-компания. Чтобы в нее попасть, нужно выйти из радиодома снова в снежный тоннель и пойти вправо.

АЛЕКСЕЙ ЕКАЙКИН, ГЛЯЦИОЛОГ

На Востоке довольно много подснежных сооружений, соединенных тоннелями. В луче света сверкают кристаллы изморози на потолке, а клубы пара, вырывающиеся изо рта при дыхании, кажутся плотными и осязаемыми. Когда поворачиваешь за очередной изгиб коридора, тьма тут же отползает и прячется за следующим поворотом, и она же преследует тебя за спиной. В общем, интересно, сказочно и немного жутковато.

Первый участок этих подземных, вернее, подснежных, тоннелей построил геофизик Владимир Соляник практически в одиночку – с помощью лопаты и долота. До экспедиции он строил метро в Санкт-Петербурге, а здесь решил кардинально решить проблему с попаданием на станцию. К этому времени вход на Восток представлял собой глубокий снежный лаз с вертикальной лестницей, ведущей в темную дыру. Теперь в честь Соляника и названа главная подснежная улица. Сегодня каждый ее миллиметр покрыт белыми кристаллами с причудливыми мохнатыми иголками. Кают-компания старой станции – это ее сердце. Сегодня оно заморожено или, как говорят полярники, законсервировано. Кристаллики снега покрывают корешки книг библиотеки (здесь скопилось несколько сотен томов) и черные от копоти стены – именно в этом помещении полярники пережидали мучительные месяцы после печально известного пожара 1982 года. В электрическом свете клубится выдыхаемый воздух. Вдох – выдох.

Кают-компания Востока 1980-х годов

Камбуз

Хранилище советских кинофильмов на старом Востоке

Открытие Мирного. 1956 год. Первый справа – капитан Иван Ман, второй справа – начальник 1-й КАЭ Михаил Сомов

Если же кому-то захочется отправиться в более отдаленное прошлое, нужно отыскать вход в еще одно подснежное сооружение. Недалеко от букв, составляющих надпись «ВОСТОК РФ», и указателя-«елочки» с торчащими во все стороны света стрелками-направлениями находится лаз. Он ведет в помещения самой первой станции, открытой в середине прошлого века. Она тоже давным-давно ушла под снег. Внутрь можно «нырнуть» по отвесной лестнице. Серебряная изморозь оборачивает брошенные старые приборы: например, на коробках с советскими кинофильмами лежит аппарат для анестезии. Это место – портал в прошлое. Каждая вещь погружает в историю, связанную с судьбой станции Восток. Начнем с 1955 года.

Назад, в Антарктиду

13 июля 1955 года Совет министров СССР издал постановление об организации Комплексной антарктической экспедиции. Главным ведомством, отвечающим за науку в Антарктике, была Академия наук СССР, а за всю логистическую часть этой экспедиции взялось Главное управление Северного морского пути Министерства морского флота. Специалисты Севморпути были в каком-то роде единственными: они имели опыт работы с высокими широтами в Арктике, поэтому и стали костяком будущей экспедиции. Возглавил ее полярник Михаил Михайлович Сомов, который к этому времени уже побывал начальником станции «Северный полюс» и дрейфующей станции «Северный полюс – 2».

В честь выдающегося полярника, океанолога Михаила Михайловича Сомова названы ледник в Восточной Антарктиде, море, а также научно-исследовательское судно и малая планета под номером 3334. Надгробие его могилы на кладбище под Санкт-Петербургом выполнено из камня, привезенного из Антарктиды.

По сути, это был не первый подход в СССР к открытию антарктической станции. Подобные намерения у советской страны были еще в 30-е годы: сотрудники Всесоюзного арктического института, знаменитые полярники Рудольф Самойлович, Михаил Ермолаев и Александр Лактионов предлагали организовать советскую антарктическую экспедицию на судах китобойной флотилии «Алеут». Но тогда не сложилось: во-первых, банально не было средств, во-вторых, у СССР отсутствовали дипломатические отношения с рядом стран Южной Америки и суда просто не смогли бы войти в иностранные порты. Все изменилось после Второй мировой войны. Теперь СССР выступал уже как страна-победитель.

Журнал «Огонек», 1956 год: «В 0 часов 0 минут 0 секунд 1 июля 1957 года начнется Международный геофизический год. Ученые многих стран приступят к всесторонним исследованиям земного шара: его материков и островов, морей и океанов, подводных глубин и атмосферы. Особое внимание будет уделено изучению шестого континента – далекой, скрытой подо льдами Антарктиды – “кухни погоды”, оказывающей влияние на циркуляцию атмосферы и водообмен мирового океана».

Формально поводом к освоению шестого континента стала подготовка СССР к Международному геофизическому году.

Но на самом деле научные исследования Антарктики проходили и раньше, в 1947–1948 годах с борта китобойной флотилии «Слава», доставшейся СССР после победы над Германией в качестве репарации. Под руководством знаменитого полярного капитана Владимира Воронина, ветерана «Сибирякова» и «Челюскина», на судах работала научно-оперативная группа специалистов Всесоюзного НИИ рыбного хозяйства и океанографии (ВНИРО) и Государственного океанографического института (ГОИн).

Это было первое возвращение России к берегам Антарктиды после ее открытия Ф. Беллинсгаузеном и М. Лазаревым. Правда, на континент ученые не высаживались.

30 ноября 1955 года из Калининграда в первый антарктический рейс отправился дизель-электроход «Обь». Его капитаном стал заместитель начальника первой Комплексной антарктической экспедиции по морским операциям Иван Ман.

Вслед за «Обью» от причала отошел дизель-электроход «Лена» с капитаном Александром Ветровым на борту и вспомогательное судно с неромантичным названием «Рефрижератор № 7».

ВЛАДИМИР КОТЛЯКОВ,

ГЕОГРАФ И ГЛЯЦИОЛОГ, АКАДЕМИК

СССР (в рамках Международного геофизического года. – Ред.) должен был исследовать обширную территорию Восточной Антарктиды. Тогда многое приходилось делать впервые. Мы собирались первыми продвинуться вглубь материка, чтобы получить сведения о толщине ледникового покрова, рельефе ложа ледника, особенностях климата в тех местах, где раньше не ступала нога человека.[1]

5 января 1956 года экспедиция подошла к берегам Антарктиды. После непростой выгрузки на побережье моря Дейвиса, названное позднее Берегом Правды, началось строительство первой станции. Ее назвали в честь шлюпа первооткрывателей Антарктиды – Мирный. Станция была открыта 13 февраля 1956 года. В этот же день в эфир ушла первая метеосводка – этот факт считается началом регулярных отечественных исследований Антарктики.

Вскоре на станции появились научные павильоны: магнитный, сейсмический, аэрологический. Заработали геофизическая, геологическая, гляциологическая и аэрофотограмметрическая лаборатории.

Мирный выглядел как поселок где-нибудь на советском Севере: вдоль главной улицы (естественно, Ленина) стояло с десяток одноэтажных щитовых домиков на три комнаты. Работала электростанция, кухня-столовая, телефонная станция, баня-прачечная, склады и медицинский центр с рентгеном. В одном из домов даже был свинарник: сюда завезли два десятка свиней. Впрочем, скоро все исчезло – и улица Ленина, и дома, и хозпостройки: с наступлением полярной зимы все было занесено снегом по самые крыши. Весной гигантская снежная шапка начала таять, затопляя и без того сырые домики.

Владимир Иванович Воронин – один из самых известных полярных капитанов. Его именем названы десятки объектов: например, подводный желоб и острова в Карском море, мыс в Восточной Антарктиде, ледник на острове Гукера (Земля Франца-Иосифа), ледокол, Арктический морской институт в Архангельске, а также улицы в Санкт-Петербурге, Беломорске, Северодвинске и Екатеринбурге.

Легендарный полярный капитан Иван Александрович Ман стал прототипом старшего помощника Лома – персонажа повести А. Некрасова «Приключения капитана Врунгеля». В 1924 году Ман и его друг Андрей Вронский (прототип капитана Врунгеля), будучи студентами морского техникума, отремонтировали старую яхту, мечтая отправиться на ней в кругосветное путешествие, что и послужило основой сюжета книги.

Тем не менее именно станция Мирный стала главной базой советских антарктических экспедиций. Для походов вглубь континента использовали и тракторы с санями, и собачьи упряжки: из Колымы сюда доставили 50 сибирских лаек и каюра.

За первый год из Мирного было сделано несколько вылазок вглубь континента, открыты станция Пионерская и метеорологическая станция Оазис. Впервые в мире ученые провели исследование ледникового покрова Восточной Антарктиды в этом районе с помощью сейсмической съемки: производили взрывы и измеряли время прохождения сейсмических сигналов от ложа ледника к поверхности. Все готовились к тому, чтобы совершить самый длинный переход – полторы тысячи километров к южному геомагнитному полюсу – и открыть там станцию Восток.

Центральная Антарктида в середине прошлого века во всех смыслах была терра инкогнито. Неизведанное пространство. Точных данных, какие условия ждут полярников там, за полторы тысячи километров от Мирного, не было. Предполагалось, что нужно быть готовым к кислородному голоданию, горной болезни и к необыкновенной сухости воздуха. Считалось, что зимой температура там может опускаться ниже –100 ℃. Но как ее перенесет человек? Открытием первой внутриконтинентальной станции на южном геомагнитном полюсе руководил знаменитый полярник Алексей Федорович Трёшников, который к этому времени имел большой опыт работы в Арктике.

Сегодня завозить животных с Большой земли в Антарктиду строго запрещено. Но первые экспедиции охотно брали с собой собак, особенно ездовых. Впрочем, скоро затея провалилась, и собаки превратились в дворовых. Например, в Мирном жил пес Механик, который носил записки от топографов-геодезистов на станцию. Громкий случай произошел на японской станции Сёва: при вынужденной эвакуации полярники оставили 15 собак, привязав их рядом с небольшим запасом пищи. Вернувшихся через год полярников встретили… два пса, приветливо виляя хвостами. Это событие так потрясло японцев, что в Осаке собакам, ставшим символом упорства и мужества, поставили памятник.

Участники 25-й САЭ

Вторая Комплексная антарктическая экспедиция стартовала в ноябре 1956 года. В этот раз к Антарктиде шли дизель-электроходы «Обь» и «Лена», а также вспомогательное судно «Кооперация». Суда везли научное снаряжение, продовольствие, самолеты, вездеходы, горючее. Среди грузов были 4 самолета Ли-2, самолет Ан-2, вертолет Ми-4, 10 гусеничных тягачей, 2 буровые установки, переносная сейсмическая станция, 30 саней, 4 трактора С-80 и 13 саней-волокуш. Подбор новой техники был, по сути, работой над ошибками, сделанными в прошлой экспедиции.

ГЕОГРАФ, ПОЛЯРНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬ

АЛЕКСЕЙ ТРЁШНИКОВ

Обыкновенные тракторы непригодны для транспортировки большого количества грузов по антарктическому леднику. Вот почему на следующий год Второй советской экспедиции были приданы 10 тягачей с моторами, превышающими мощность тракторных более чем в пять раз. Опыт показал также, что на больших высотах взлет самолетов со снежной поверхности весьма затруднен, а иногда и опасен вследствие того, что из-за недостатка кислорода происходит неполное сгорание топлива в цилиндрах и мощность обыкновенных моторов сильно снижается. Поэтому вместе с тягачами корабли доставили в Мирный четыре самолета Ли-2 на лыжах с моторами, имеющими специальные нагнетатели воздуха.[2]

Везли суда и разборные жилые дома: предполагалось, что постройки будут собраны в Мирном, а затем их уже в готовом виде повезут за сотни километров вглубь материка. Также на борту «Оби» прибыли аэрофотосъемщики, геологи, биологи, летчики, радисты и строители – несколько сотен человек! Маленькая флотилия прошла вдоль берегов Западной Европы и Африки, миновала мыс Доброй Надежды и прибыла в Мирный. Но подойти к месту разгрузки сразу не удалось из-за мощных припайных льдов.

Чтобы не терять драгоценное время, было решено снять самолеты с борта на припай, собрать их, затем перелететь на береговой аэродром и начать работу.

ВЛАДИМИР КОТЛЯКОВ

Когда мы шли к Антарктиде, я понял, почему ее так долго не могли открыть: для этого было как минимум три природных препятствия. … («Ревущие» 40-е и 60-е широты, кольцо айсбергов и широкий пояс паковых льдов – льдины толщиной два метра дрейфуют такой плотной массой, что пробиться через них можно только с помощью ледокола. – Ред.) «Обь» сделала в этих льдах узкий канал, по которому мы смогли приблизиться к материку. Этот день – 10 января 1957 года – я не забуду никогда: перед нами сияла белоснежная 20-метровая стена, по которой струились искрящиеся под солнечными лучами ручьи. Необычайно спокойное и величественное зрелище![3]

При разгрузке из-за сложнейших ледовых условий не обошлось без жертв: обвалилась часть припая, в ледяном месиве в общей сложности оказалось девять человек. Спасти удалось не всех.

ВЛАДИМИР БАРДИН, ГЕОГРАФ, УЧАСТНИК ШЕСТИ АНТАРКТИЧЕСКИХ ЭКСПЕДИЦИЙ

И вот сообщают: все упавшие обнаружены и находятся на борту, но двое скончались – Евгений Кириллович Зыков и Николай Иванович Буромский. Не сразу до сознания доходит вся нелепость и непоправимость происшедшего. Случившееся обрастает подробностями. У Жени Зыкова – перелом позвоночника. Смерть, очевидно, наступила мгновенно. Николая Буромского убило бочкой. Наш Желтовский получил повреждение таза, но уцелел, не потонул, говорят, благодаря своей куртке на гагачьем пуху. Она не сразу промокла и держала его наподобие спасательного пояса. В тяжелом положении Анисимов, у него сломано бедро и поврежден череп, он без сознания. У остальных состояние приличное.[4]

Прежде чем отправиться в район геомагнитного полюса, полярники провели несколько походов вглубь Антарктиды, создав две промежуточные станции: Комсомольскую и Восток-1, предназначенные для приема самолетов и складирования горючего. 27 февраля 1957 года санно-гусеничный поезд направился к югу от станции Пионерская.

Припай – неподвижный лед, который окаймляет берега замерзающих морей. Образуется поздней осенью при смерзании дрейфующих льдов и сохраняет неподвижность до начала лета, примерзая к берегам, а на мелководных участках – и ко дну. Часто используется для транспортировки грузов и в качестве платформы для океанологических и геологоразведочных работ на континентальном шельфе.

Санно-гусеничный поезд – основной вид грузового транспорта в Центральной Антарктиде. Обычно караван состоит из нескольких тягачей, везущих на санях полезный груз и емкости с топливом. Чтобы тягачи не сбились с курса, на них устанавливают радиотехническое и навигационное оборудование.

Много раз караван шел на пределе возможностей. По воспоминаниям участников, через 330 километров снег вдруг превратился в вязкое болото из мелких кристалликов льда. Температура воздуха упала до –60 ℃. Тягачи буксовали, зарывались в снег и не могли тянуть одновременно по двое саней. Машинам приходилось идти с одними санями, а затем возвращаться обратно за вторыми. В итоге горючее стремительно заканчивалось. 7 марта экспедиция достигла точки 74°05′ южной широты, 97°29′ восточной долготы, где была открыта станция Комсомольская. Было принято решение доставлять сюда горючее самолетами. Две из трех машин, приземлившись рядом с поездом, не смогли взлететь.

АЛЕКСЕЙ ТРЁШНИКОВ

Снова и снова ревут моторы, пилоты раскачивают рули, поднимая и опуская хвост, но тщетно. Выключаем моторы, выходим из машины… Очень чувствительными были высота 3420 метров и мороз. От малейшего физического напряжения захватывало дух, ломило в висках и бешено колотилось сердце. Наступила темнота. Усталые летчики легли отдохнуть в тесных балках. Ночью температура упала до минус 69°. Над снежной равниной, низко над горизонтом, катилась огромная луна. Здесь она выглядела таинственной и пугающей своей желтизной и необычными размерами. Казалось, что мы находимся на другой планете.[5]

Эти и другие истории помогали лучше понять, как следует оборудовать предстоящий поход на геомагнитный полюс. Наконец, все промежуточные станции с запасом топлива были созданы. Вдох-выдох. Поехали!

С именем Алексея Федоровича Трёшникова связана целая эпоха в арктических и антарктических исследованиях. Он руководил 30 экспедициями, возглавлял Арктический и антарктический институт, был автором первого атласа Антарктики. Его именем названо научно-исследовательское судно, которое сегодня обеспечивает российские антарктические экспедиции. Свою краткую биографию он сам написал так: «Мне пришлось исходить неизведанные места, плавать на кораблях в разных морях и океанах, изучать редкие явления природы, испытать самые суровые на земле морозы, голодать, тонуть в воде и снегах, висеть на руках в ледниковой трещине, спасать товарищей, встречаться, жить и работать с замечательными людьми».[6]

«Здесь будет станция Восток»

8 октября 1957 года шесть тягачей выдвинулись из Мирного в сторону южного геомагнитного полюса. Предстояло идти почти два месяца. 16 октября поезд прибыл на Пионерскую, 29 октября – на Восток-1, а 4 ноября – в место, где зазимовал поезд станции Комсомольская. Здесь полярники проверили оставленный в марте термометр: минимальная зимняя температура составляла –74,5 ℃. Отсюда караван, состоящий теперь уже из девяти гусеничных тягачей, двинулся дальше. На санях везли жилой домик, радиостанцию, электростанцию, кают-компанию, а также дизельное топливо, продовольствие и различное научное оборудование. В походе ученые, несмотря на суровые условия, продолжали проводить метеорологические, актинометрические, магнитные, гравиметрические и гляциологические наблюдения, которые помогли составить представление об этом никогда еще не исследованном районе Антарктиды.

Заструги на трассе Прогресс – Восток

Движение затрудняли постоянный встречный ветер, мороз, разреженная атмосфера; высокие заструги сменялись снежным крошевом, напоминавшим зыбучие пески. Тягачи то и дело выходили из строя, и приходилось останавливаться для ремонта.