Малышка в собственность. История в эпизодах.

- Эм… А ты можешь сдвинуться к самому краю? Я тебе под ноги табуретки поставлю.

- Хорошо.

Когда я возвращаюсь с табуретками, маленькая женщина лежит попкой на срезе кушетки, свесив с нее ноги. Лобок под трусиками бесстыже выпячен, обозначая чудную ложбинку. Подставляю табуретки, придвигаю кресло, отчего ей приходится широко раздвинуть ноги. Достаю трансферный гель и говорю:

- Покажи, где будет проходить низ надписи.

Малышка, глядя в потолок, оттягивает рукой трусики, так что мне видно начало складочки губ, и проводит пальцем в сантиметре от нее.

Я чистой воды визуал, так что зрелище настолько заводит меня, что в джинсах резко становится о-о-чень тесно. Трусики у нее хб-шечка, как я люблю, тянутся, как резина. Чувствую, кровь начинает приливать к причинному месту. А Малышка лежит, смотрит в потолок. Вроде и безучастно, но веки предательски дрожат, губа закушена, а щеки ну просто пылают. Да ей страшно! Страшно и стыдно! И все-таки она не двигается. Мне прямо захотелось посмотреть на этого Олега, ради которого женщины идут на такое.

Выдавливаю гель и начинаю нарочито медленно натирать ей лобок, проминая пальцами мягкую плоть. При первом прикосновении Малышка вздрагивает всем телом и испуганно поднимает голову.

- Это трансферный гель, - поясняю я. – Чтобы рисунок на кожу перевести.

Она кивает и опускает голову на кушетку. Боже! Делает вид, что ей практически все равно, а сама дергается от касания в интимной зоне.

Я внутри начинаю просто таять. Такая нежность и невинность. Я сейчас набью ей эту хрень, и пойдет она к тому мудиле? Смотрю на это чудесное маленькое тело, покорно отданное дикой идее и не менее дикому исполнителю, и понимаю, что я не хочу ее отпускать к тому, которого нагадали. Это тело должно получить максимум. О человека, которому не все равно. Уже не все равно. Чувствую, как сознание начинает затуманиваться. Я нереально хочу ее сейчас. И плевать на последствия. В голове только картины, как я наваливаюсь на это нежное создание и втыкаюсь на всю глубину.

Нет, так нельзя. Она такая доверчивая… А я… а я сейчас в шаге от того, чтобы стать настоящим животным.

Да что такое?! Ты, че, Кирюха? Мысленно бью себя по щеке. Она же не врет! Она явно затеяла все это всерьез. Так что не со мной, так с тем козлом. Или того хуже. Уж лучше со мной.

Я не я буду, если эта девочка не уйдет отсюда женщиной. Вот только… Если сопротивляться начнет?

- Я оберну тебе живот пленкой? Краска часто брызгает, потом хрен ототрешь…

Не дожидаясь ответа, беру рулон стрейча и пускаю пленку поперек ее живота, как бы невзначай накрыв и вытянутые вдоль тела руки. Перехватываю под банкеткой и аккуратно кладу второй слой чуть выше. И чуть плотнее. Перехватываю снова, и вдруг до нее доходит.

На меня вытаращиваются глаза в пол-лица, но я резко прижимаю пленку как можно сильнее.

- Что ты делаешь?! – вопит девочка, пытаясь выдернуть руки или оттолкнуть меня ногами.

Бесполезно. При моих ста двух живого мяса не очень-то легко будет меня отпихнуть. Выжидаю секундную паузу между ее конвульсиями, чтобы с силой обернуть пленкой еще раз. Малышка начинает визжать, не переставая, так что, после секундного замешательства, следующий оборот делаю поперек ее испуганного лица. У меня нет цели перекрыть ей кислород, но из-под стрейча вопли становятся глуше.

Быстро запеленываю ее окончательно. Через минуту маленькая девушка похожа на куколку бабочки, которой прилепили голые человеческие ноги. Ноги болтаются и пытаются ударить меня. Непорядок. Хватаю лапищей обе тоненькие лодыжки, задираю вверх и быстро обматываю пленкой. Потом приставляю ее же связанные коленки Малышке к груди и приматываю бедра к кушетке. При моем росте и ее росточке все манипуляции проделываются достаточно легко и быстро. Руки у меня длинные.

Откидываюсь на стул и пытаюсь осознать, что я творю. Быстро бросаю это занятие, глядя на открывающийся вид.

Из под кокона пленки на меня смотрит миниатюрная женская попка под задранными бедрами. Прямо готовый мастурбатор из секс-шопа. Вот только трусики здесь лишние. Хотя…

Поднимаюсь, отодвигаю кресло и убираю табуретки.

Снова раздается крик. Малышка повернула голову набок и освободила губы. Да что ж такое… Благо, средство есть.

Ухожу в комнату и возвращаюсь с красным кляпом-шариком на ремне. Люблю всякие секс-игрушки. У меня целая коллекция для сведущих женщин. Сдвигаю с лица Малышки стрейч и демонстрирую кляп.

- Слушай. Я могу заткнуть тебя вот этим. Но будет неудобно, и с непривычки челюсть затекает. Потом будет болеть. Может, ты помолчишь? Я татуировщик, соседи все в курсе. А у меня тут часто люди от боли вопят. Так как?

Ее глаза залиты слезами.

- Что ты собираешься со мной делать?

- А на что похоже? Малышка, я планирую лишить тебя девственности, - улыбаюсь я, стараясь не очень походить на маньяка.

- Нет!

- Слушай, да я так подумал… Ну, а почему нет? Почему Олегу, которого ты не любишь, можно, а мне, которого ты тоже не любишь, нельзя? К тому же он наверняка козел, который радостно воспользуется предоставленной возможностью и не будет думать о тебе. А я все сделаю, чтобы тебе было хорошо. Я умею, правда.

Логика примитивная, понимаю, но другой нет.

- Ты не понял… - голос ее дрожит, из уголков глаз сбегают две слезинки. – Я вообще больше не хочу…

- Не хочешь чего именно?

- Ничего. Ни набивать, ни к нему… Я передумала!

- Ну, Даш… Так не делается. Назвался груздем…

Чувствую себя полным идиотом, но слова сами льются.

Ласково беру ее лицо в ладони.

- Послушай. Я не самый плохой вариант для первого раза, правда. Я опытный, у меня уже было семнадцать девственниц, все остались довольны. Большинство сказали, что даже больно не было.

Мне кажется, я слишком нежничаю. Сначала примотать к кушетке, а потом уговаривать? Большей дурости нельзя изобрести. Так что я просто снимаю джинсы и трусы.

Освобожденный член радостно выпрыгивает по стойке «смирно», а Дашины серые глаза расширяются до неестественных размеров. Тут я соображаю оценить ширину ее таза и понимаю ее ужас при взгляде на мою кувалду. Но отступать уже некуда.

- Прости, - виновато пожимаю плечами, - похоже, тебе придется потерпеть…

Она встречается со мной взглядом и открывает рот.

Мда… Кляп все же понадобится…

Сижу и некоторое время любуюсь картиной.

Кожа ножек гладенькая и загорелая. Нет, правда, как такое чудо могло просуществовать в девственности так долго? Недавно только оформилась?

Малышка пытается вопить сквозь кляп. Но, удивительно, больше не плачет. Скорее, негодует. Мне не до этого. У меня такая дикая эрекция в предвкушении девичьего тела такая, что аж больно. Но я не спешу. Гурман я, или где?

Медленно глажу задранные бёдра. Кожа, как шёлк. Гладкая-гладкая. И нежная, как... Не важно. Нежная. Глажу кругами, проводя кончиками пальцев между ног у самой кромки трусиков. Иногда, правда, нет-нет, но пальцы все же проскальзывают под резинку. И тогда я ощущаю горячую и ещё более нежную плоть. Член сейчас, похоже, пытается сбросить кожу, как змея, до того топорщится. Пора уважить парня хоть немного. Встаю и кладу его на губки, все ещё укрытые трусиками. Но ощущения все равно уже приятные. Передо мной девичье тело, мой член на нем, уже хорошо.

Начинаю медленно двигаться взад-вперед. Уздечка прижимается, скользит по тонкой ткани, давая несравненные ощущения. Малышка все также возмущается и пытается отдернуть зад, но стрейч, плотно намотанный, такая стабилизирующая штука... А, убирая член, я вдруг вижу на серой ткани трусиков темное пятнышко. Прямо напротив входа. Ничего себе. Да она потекла! Надо строчно спасать белье!

Хватаюсь за трусики и рывком подтягиваю их вверх к обмотанным пленкой бёдрам. Девушка вздрагивает всем телом.

Ах!

Нет - и я это утверждаю - нет ничего лучше на свете, чем внезапно оголенная женская киска. Даже испуганно сжатая, даже словно пытающаяся спрятаться в саму себя. И при этом предательски выпускающая прозрачную капельку.

Это выше моих сил. Я должен её попробовать.

Беру Малышку за ягодицы и слизываю выступивший сок. По её телу пробегает крупная дрожь. Черт. Да она сладкая! Не солено-сладкая и не кисло-сладкая, как обычно бывает, а реально сладкая! Коршуном бросаюсь на киску и высасываю из неё эту сладость, вычерпываю языком, насколько достаю. А достаю неглубоко. Мешает природная девочковая преграда. Беззастенчиво растягиваю пальцами розовые нежные губки и смотрю в испугано сжимающуюся глубину.

Я видел много целочек. У кого-то затянуто сплошь, с маленькой дырочкой посередине, у других больше похоже на сито. Сложнее всего со вторыми, такие растягиваются, всей поверхностью, и рвутся долго и болезненно. Но у Малышки третий, самый приятный вариант. Её девственная плева выглядит, как полумесяц, открывая почти половину прохода. Ну, это вообще не препятствие.

Повеселев, так как я хотел доставить ей как можно меньше неприятных ощущений и как можно больше приятных, я решаю сначала ублажить маленькую женщину.

- Не знаю, делал тебе уже кто-то куни или нет, но надеюсь, тебе понравится.

Она начинает всхлипывать. Глупенькая. Всё для тебя же.

Следующие несколько минут я самозабвенно тружусь языком.

Киска у Малышки подстать данному мной прозвищу. Маленькая и до боли мимимишная. Пухленькие валики внешних губок, нежно-розовые лепестки внутренних. Героиня хентая про школьниц, а не женщина.

Ласково вылизываю все складочки, не пропуская ни миллиметра кожи. Чтобы найти её клитор, приходится по максимуму растянуть и приподнять вверх все окружающее. Правду говорят, что Бог был мужиком. Так глупо и так не к месту впаять женщинам самый чувствительный орган. Хотя... Им ещё рожать же...

Смотрю на крохотную пуговку, спрятанную доселе от посторонних глаз, и переполняет нежность вкупе с желанием чуть ли не съесть её. Так... А не получится ли её слегка увеличить? Стараясь не сильно колоться отросшей щетиной, прижимаюсь губами вокруг найденного сокровища, смачиваю его языком, и начинаю ритмично всасывать, иногда подлизывая снизу-вверх. Честно, не встречал женщин, на которых эта ласка не подействовала бы так, как нужно. Всхлипывания Малышки переходят в постанывания. Молодец, моя хорошая! Умница!

С влажным чмоканьем отрываюсь от доставшейся мне прелести и с удовлетворением смотрю на потемневшую головку клитора величиной уже с вишневую косточку. Другое дело.

Кладу пальцы по бокам промежности и растягиваю в стороны все, до чего дотягиваюсь. Обнажается влажный розовый вход и сборище лучиков чуть ниже. Попка у неё тоже розовая и окружена небольшой круглой впадинкой, куда так и просится язык. К тому же её тоже нужно намочить. Есть у меня на неё планы. Пересчитав языком крохотные складочки вокруг её ануса, я возвращаю его на киску и решаю вывести Малышку на финишную прямую.

Подстегнутый изнутри, мой целовально-лизально-всасывающий аппарат врубается на полную мощность, захватывая и боковинки. Решив как-то изучить анатомию дам, с удивлением узнал, что клитор – это не только головка вверху, а ещё и два корня по бокам. Век живи, век учись. Так что я сейчас старательно отрабатываю пройденный материал, а средний палец в это время ложится на сжимающееся смоченное слюной «солнышко» и аккуратно начинает входить внутрь.

Если бы не было кляпа, я бы, наверное, оглох. Зад Малышки дёргается и бьется, стараясь каким-то чудом, не иначе, вытолкнуть мой палец. Ха. Ну-ну. Внутри горячо и скользко. И очень-очень узко. Палец начинает тормозить. Непорядок. Аккуратно извлекаю и иду за смазкой, причём дорогу уверенно показывает торчащий член. Погоди, братан, сейчас и на твоей улице будет праздник.

Вернувшись, аккуратно обмазываю ее дырочку смазкой. Вот, теперь как на коньках! Пара аккуратных секунд, и палец уже внутри попки по самую костяшку. И двигаю я не вперед-назад, а вибрирую из стороны в сторону, чувствуя, как постепенно размягчаются узкие стенки и расширяется вход. Даже если она сама не хочет, женское тело само приноравливается и готовится. К чему? Ммм…

Под напором моего языка Малышка, похоже, сдерживается до последнего, но, наконец, мои усилия вознаграждаются. Из-под кляпа доносится хрип. Её тело, лишенное опоры для ног, начинает неловко биться в путах, мой палец зажимают стенки ануса, ритмично сокращающиеся, а на губы льётся целый фонтан сока. Так продолжается минуту, не меньше. После чего пленка скрипит, натягиваясь на бедрах. Я понимаю, что, если бы ее не было, Малышка сейчас обессиленно опустила бы ноги.

Ну вот.

Удовольствие получено, все предельно влажно. Братиш, настало твое время.

Поднимаюсь, все еще ощущая сладкий сок на губах. На секунду задумываюсь, глядя на истекающую влагой дырочку маленькой вагины, потом все же выдавливаю на одеревеневший член смазку из флакона.

Смотрю на Дашино лицо, на ее закрытые глаза. Потом приношу полотенце, отстегиваю кляп и аккуратно вытираю ее залитые слюной и слезами щеки, и красный пластиковый шарик. Собираюсь пристегнуть его обратно, но Малышка качает головой.

- Не надо…

- Не будешь кричать? – уточняю я.

После паузы она тихо говорит, все еще не открывая глаз:

- Не буду.

- Молодец.

Это всегда важный момент.

Первые ощущения от вхождения в женское лоно – это то, ради чего природа создала мужчину мужчиной. Только похотливые прыщавые подростки торопятся сунуть по самое немогу. Дебилы. Этим моментом нужно наслаждаться, не торопясь. Прочувствовать каждый миллиметр погружения.

Но сначала легонько огладить головкой члена клитор и губки.

Глажу до тех пор, пока иссякший, было, ручей Малышкиных соков не начинает заново сочиться несколькими новыми каплями. Скользя, касаюсь уздечкой ее клитора. Ощущения запредельные. Водить самым чувствительным местом на своем теле по самому чувствительному месту на ее теле… От одной мысли можно кончить. Но! Кончить – это не главная задача. Та самая ответственность за то, чтобы ей понравилось, отодвигает свой оргазм на второй план. Ну, не насовсем, конечно. Но она сейчас – главное.

Жду, когда губки набухают, а глубокое дыхание начинает поднимать слой пленки на груди Малышки.

Нет, я все же железный человек. Реально. Айронмэн, блин. Сомневаюсь, что на моем месте кто-то справился бы с желанием засадить ей по самые помидоры. Ай да Кирюха, ай да сукин сын.

Однако, топтаться на одном месте тоже не комильфо. Берусь за член рукой и усиливаю нажим.

Теперь я двигаюсь между губок, лишь изредка задевая головкой клитор. И все больше и больше задерживаюсь у самого входа, слегка тычась внутрь. Надо дать Малышке привыкнуть к ощущению, что в ней, пусть и на сантиметр, что-то постоянно есть.

Ну, и по другой причине.

Несоответствие размеров просто чудовищное.

Одна моя головка перекрывает всю площадь ее киски. Но остановиться уже нереально. Даже для железного человека.

Проверив обилие смазки, я вставляю головку прямо к причинному месту, и начинаю осторожно двигать вперед-назад. Как продолжение предыдущих манипуляций, эти действия не вызывают реакции Малышки. На что и расчет.

Чувствую, что основной проблемой будет не преодоление девственно плевы. А преодоление маленького девственного влагалища. Но тело Малышки, заподозрив неладное, торопится предотвратить болевые ощущения. С каждым движением я вижу, как миниатюрная киска растягивается, и, словно резиновая, охватывает мой ствол. Чувствую, что внутри путь почти открыт, так что я делаю четыре-пять все более размашистых движений, а шестым плавно, но уверенно погружаюсь до самого конца!

Самое кайфовое в этот момент – смотреть девственнице на лицо. Все ведь переживают произошедшее по-разному. И это то, что не забывается.

Малышка замирает на вдохе и только молча, как рыба, открывает рот, пытаясь вдохнуть, но не имея на это сил. Серые глаза распахнуты в пол-лица, но она явно ничего не видит. Пальцы скребут по кушетке – это вся свобода движений, какая ей сейчас доступна. Все ее существо сейчас там, внутри, внизу живота, где я уткнулся головкой в шейку матки, войдя лишь на чуть больше, чем половину длины… Наконец, что-то происходит в маленьком теле, и Малышка делает первый судорожный вздох уже женщиной. Опасаясь, что ей не хватит воздуха, я молниеносно разрываю пленку у её шеи, освобождая грудь. Некоторое время она бурно дышит.

Ой, а я-то? А я все еще держу ее насаженной на свой кол.

Возвращаюсь вниз и медленно, очень медленно почти вывожу член наружу. Всегда веселили эти байки об окровавленных простынях. Делайте все аккуратно, и не будет никакой крови!

Влагалище обхватывает его очень плотно, растянутые губки тянутся следом, словно не хотят отпускать. Не вопрос! Я и не то, чтобы собираюсь покидать это чудесное место. Снова задвигаю на максимум. Ну, на доступный мне максимум. Это и беда больших членов. Нам редко удается найти киску, чтобы в ней эхо было…

Малышка глубоко и судорожно дышит, а я с каждым движением ощущаю, что входить и выходить становится все легче. Если первые разы давались через сопротивление стенок, с трудом, несмотря на смазку, то сейчас не в пример лучше. Стеночки ее вагины сейчас влажно обволакивают меня и, словно проглаживают все мои неровности. Это невообразимый кайф! Я вижу, как Малышка начинает задирать голову, рот ее вообще не закрывается. Освобожденное от пленки тело медленно начинает изгибаться вверх. Это нельзя упустить!

Молниеносно мой палец оказывается на клиторе, и я начинаю мять его, вибрируя по возможности и не переставая двигаться внутри. И вдруг из губ Малышки раздается нарастающее «А-а-а-а-а-а-а!», словно авиационную сирену завели, лицо сморщивается. Ускоряюсь, насколько могу, и задницей и пальцем на киске. Чувствую, что и у самого начало подходить… Ну а что я, деревянный? Это тело любого с ума сведет!

Малышка замолкает в секунду и вдруг её резко и сильно начинает колбасить. Просто восторг! Прекраснее вида мастурбирующей женщины только кончающая женщина. Причем невероятно бурно кончающая. Её выгибает вверх и бросает обратно. И так - все быстрее и быстрее. С губ слетают бессвязные звуки, она явно не может это контролировать. Кушетка ходит ходуном от ее и моих рывков, всю конструкцию трясет, тонкие металлические ножки того и гляди подломятся.

Чувствую, как яйца начинают наливаться тяжестью. Оттуда она начинает, как живая, растекаться по паху и выше, ноги напрягаются. Волна какой-то внутренней щекотки пробегает вверх по спине до самого затылка, отдаваясь в голове зарождающимся звоном. Звон заполняет голову, руки конвульсивно сжимаются на ее бедрах так, что Малышка вскрикивает. Тело работает уже независимо от головы, рывками всаживая член в многострадальную киску. Потом тяжесть и щекотливая волна стягиваются в самую головку, и я едва успеваю выдернуть ее наружу.

Меня выгибает назад, ничего не соображаю, только чувствую, как напрягся пресс, а пульсирующий и вздрагивающий член проталкивает сперму. С трудом разлепляю веки и вижу, как она, вылетая по крутой дуге, падает прямо на шею, лицо, и волосы Малышки, покрыв ее белесыми каплями. Трусь стволом о губки, никак не могу успокоиться. А член все выстреливает и выстреливает семя. Давно у меня такого не было. Ноги подгибаются, словно из них выдернули кости, приходится опереться на кушетку.

Ух! Вот это накрыло, так накрыло! Хочется упасть прямо здесь и не шевелиться. Но не могу. У нее, бедной, наверное, все уже затекло…

С сожалением смотрю на оттопыренную попку. Несмотря на мощнейший оргазм, желание не пропало от слова совсем. Член и не думает опускаться. Соблазн невероятно силен… Но тут я замечаю, как пульсирует, возвращаясь после вторжения к нормальному размеру, маленькое влагалище, и со вздохом сожаления понимаю, что анальную дефлорацию придется отложить на потом… Не изувер же я, в самом деле. Да и будет ли вообще это самое «потом»… Но бросаю взгляд на лицо Малышки и с радостным удивлением замечаю намек на улыбку в уголках ее залитых спермой губ.

На подкашивающихся ногах подхожу и краешком полотенца стираю следы своего пребывания с ее лица.

Потом наклоняюсь и медленно прикасаюсь губами к ее губам. Запах спермы ударяет в нос, но мне все равно. Вообще всё - все равно.

Потому что ее губы приоткрываются навстречу.

Наш поцелуй глубок и сладок. А взгляд ее прекрасных глаз не таит злобы. Чудеса. Просто чудеса.

С трудом оторвавшись от ее губ, высвобождаю из пленки спеленутое тело. Когда Малышка с трудом разгибает затекшие ноги, мне становится немного неловко, так что я отворачиваюсь к столу, где разложено все для несостоявшегося сеанса.

- Кирилл…

Поворачиваюсь. Моя чудесная оттраханая девочка сидит и смотрит на меня, закусив губу. Пардон. Уже женщина. Созданная мной женщина. В какой-то степени мое творение.

- А ты теперь набьешь мне "Собственность Кирилла Тердина"?

Смотрю на зардевшееся личико Малышки и счастливо улыбаюсь. Теперь я ее никому не отдам.

- Я боялся, что ты уже и не спросишь.