Там, где умирает шторм

Глава 4

Девочка, 11 лет.

Девочка с тревогой наблюдала за происходящим в её семье. Через несколько недель после своего одиннадцатого дня рождения, она стала замечать в маме изменения, которые не могла объяснить и это её беспокоило.

Её мама вообще была человеком непредсказуемым и сложным для понимания. Из состояния «всех люблю» в состояние «всех убью» она перепрыгивала за секунду и не всегда было ясно, что явилось провокатором. Могла внезапно что-то запретить просто потому, что ей так захотелось. Могла что-то себе нафантазировать, а потом излить претензии на ни в чем не повинного человека. И многое, многое другое, к чему девочка привыкла и пыталась адаптироваться, насколько это возможно.

Но в последнее время в характере, настроении и поступках мамы появились новые грани. Сначала усугубились скачки настроения. Она то порхала, словно купаясь в блаженном счастье, то впадала в мрачную тоску. Внезапно прижимала девочку к себе, а потом отталкивала и говорила какую-нибудь гадость. В новогоднюю ночь мама надрывно плакала у себя в спальне. Такого за ней раньше замечено не было. Может она заболела? Чем-то плохим, как бабушка? Вглядываясь, как сквозь неплотную пелену туч зарождается первый день нового года, девочка сильно переживала, не понимая, чего же ей ждать от будущего.

Потом мамино настроение резко пошло вверх. Если описывать его одним словом, то мама «расцвела»! На работу она теперь собиралась часа два, не меньше. Каждое утро мыла и укладывала волосы, подбирала наряды, тщательно красилась. В её шкафу появилась новая одежда, обувь, а ещё она раскошелилась на духи, которые ей очень нравились, но по её же словам были непозволительно дороги. Она даже села на какую-то диету, призванную омолодить организм на 10 лет.

В конце зимы стали случаться задержки на работе, ставшие со временем каждодневными. Обычно мама приходила домой не позже половины седьмого, но теперь девочка и её папа засыпали без неё. «Много работы»- говорила мама, вздыхая, а у самой глаза светились счастьем. К слову сказать, у папы не было к жене претензий. Позже пришла- меньше шансов на скандал. Девочка с одной стороны мыслила так же, но с другой... Эта новая мама вызывала у неё противоречивые чувства.

Ещё им стали часто звонить на домашний телефон. Причем, когда отвечала девочка или её папа, трубку на другом конце тут же вешали. А мама стала частенько уединяться с телефоном в дальней комнате и часами с кем-то разговаривать.

Потом у мамы внезапно появились командировки. Тут отец немного напрягся.

- Вообще-то, это всегда было частью моей работы, если ты не знал! Но пока она была маленькая, - Мама кивнула на девочку. - Как бы я уезжала? А сейчас уже директор давит! Ну, что мне увольняться теперь!?

И мамины отъезды приобрели регулярный характер.

Несколько месяцев, до начала лета она была, как окрыленная! С лица не сходила довольная улыбка, она почти ни к кому не придиралась и жила в своём счастливом мирке. А девочку не покидало дурное предчувствие. И не зря.

Однажды мама вернулась домой после работы вовремя, но такая...что девочке стало страшно. Взгляд у неё был полон затаенной ярости, и она несколько дней ни с кем не разговаривала. Девочка знала это её состояние и боялась. Когда мама доведет себя до ручки, их ждёт грандиозный скандал! Так и было. Этот поезд всегда приходил на конечную станцию.

Тут же звонки на телефон и командировки прекратились, она снова стала приходить домой, как по часам. Но теперь домой не хотелось девочке. Ругань была каждый день, иногда мама била девочку. Просто так.

Отец по обыкновению говорил: «Слушайся мать» и ни во что не вмешивался. Однажды мама влетела в комнату девочки и со злостью ударила по кнопке «Стоп» на CD-магнитоле и прошипела: «Ты что, не понимаешь, что мне больно слушать такие песни! Кукла бездушная!» У девочки играл «Зимний сон» Алсу и она правда не понимала, почему эта песня вызывала у мамы настолько негативные чувства. Но теперь звук включала негромко.

В июле настроение мамы снова поменялось в лучшую сторону. Без прежней эйфории, но она стала выглядеть спокойнее и даже счастливее. Опять стала наряжаться и краситься на работу. Но всё было... сдержаннее что ли. Мама очень полюбила песни неизвестных девочке Татьяны Овсиенко «Давай оставим всё, как есть» и группы Фристайл «Ах, какая женщина» и слушала их постоянно, с выражением лица, не подлежащим расшифровке.

Возобновились так же телефонные звонки и разговоры в дальней комнате. Мама всё реже понижала голос.

-Ну чего ты от меня ждёшь? Что я разведусь? Давай будем реалистами…

Девочку обеспокоило слово «развод». Папа играл в жизни девочки практически роль статиста, но тем не менее она не была готова расставаться со своим мирком- не идеальным, но привычным.

На папу и на неё, мама стала смотреть, как на что-то, что мешает ей в жизни. Очень часто девочка стала слышать:

«Я живу с твоим отцом, только ради тебя!»

«Твой отец испортил мне жизнь!»

«Если бы не ты, я была бы свободной!»

«Вы с твоим отцом, как чемодан, который я уже и тащить не могу и бросить не получается!»

От девочки стали требовать идеального поведения, а за любую провинность в неё летели стрелы укоров, а еще, мама чаще стала поднимать на нее руку. Девочку и раньше хвалили не часто, а сейчас и вовсе перестали. Всё, что девочка делала, её мама комментировала коротким: «Я бы сделала лучше!», оставляя ее с опущенными руками после очередной неудачи. Странное было время. Девочке казалось, что она идёт по шаткому мосту, где любая доска может оказаться гнилой.

Тем же летом папу повысили на работе. Он стал личным водителем начальника местного водоканала и теперь тоже частенько отсутствовал дома. Иногда не ночевал, а на равнодушные упрёки жены (ну надо же хоть как-то отреагировать), он вяло отвечал:

-Антон Михайлович в баню со своими друзьями поехал. Мне ждать было сказано. Я виноват, что они до утра там сидели?

В общем родители стали существовать параллельно, даже за стол больше вместе не садились.

В июле мама объявила девочке, что в августе, когда у неё начнётся отпуск, они поедут в гости к её друзьям на несколько дней. На робкие вопросы девочки мама не ответила.

-Я еду. Ты со мной. Всё.

-Я не хочу... - вырвалось из девочкиного рта быстрее, чем она успела подумать.

Мама повернулась к ней с таким видом, словно с ней заговорил торшер и произнесла:

-Через не хочу. Ты, что, не понимаешь, что отец меня одну не отпустит? Так что хватит. Ты едешь.

Девочка могла бы поспорить. Отцу было всё равно. А может, он бы и обрадовался даже. При чем тут она? Маме нужно было бы просто сочинить какую-нибудь командировку или уехать вообще ничего не объясняя. У девочки внутри зашевелилось дурное предчувствие.

Перед отпуском мама была в приподнятом настроении, часто что-то мурлыкала себе под нос и завела новую привычку пить какой-то травяной настой на молоке. Девочке это не нравилось. После кружечки этого пойла, мама становилась немного отрешенной, а ее зрачки, даже на свету были неестественно расширены. А через како-то время, мама начала предлагать этот настой и ей.

- Это для иммунитета. Осень не за горами, а ты болеешь часто!

Девочка не помнила, когда в последний раз болела простудой и была категорически не согласна пить что-то непонятное, да ещё и на горячем молоке, которое люто ненавидела.

-Ну, вот- сокрушенно говорила мама- Я-то думала, мы что-то вместе делать будем, а ты... не можешь потерпеть ради меня!

И девочка однажды решилась. Мама принесла ей дымящуюся кружку прямо в постель, с утра.

-Я мёда добавила, чтобы послаще был.

Девочка сделала глоток и понеслась в туалет. Её вырвало и больше она не соглашалась пить эту гадость ни под каким предлогом, как бы мама не настаивала и не поджимала губы.

Накануне отъeзда мама собирала вещи, да так много засовывала в сумки, что девочка стала думать, а не переезжают ли они насовсем. Мама суетилась и бегала, а у девочки внутри сворачивался тугой узел беспричинного страха. Наконец, 10 августа после обеда, они загрузились в такси и отправились в какую-то станицу, название которой девочке ни о чем не говорило.

Что ещё за друзья там у её мамы? Они ехали больше часа по тряской дороге. В машине, несмотря на открытые окна, было удушливо жарко и противно пахло кислым потом. Девочка прислонилась лбом к стеклу заднего сидения, чтобы справится с дурнотой, но не особо успешно. Когда они наконец-то притормозили возле двухэтажного деревянного дома, девочка вышла из машины совсем зелёная и не могла надышаться свежим воздухом. Уже стемнело и в окнах горел дома свет, но никто не вышел их встретить. Мама подхватила вещи и уверенно пошла к калитке. Девочка поняла, что она тут не в первый раз. Они прошли по неухоженной дорожке и как только стали подниматься на крыльцо, входная дверь распахнулась и навстречу им вышла женщина- невысокая, худая, с жидкими волосами, подстриженными в длинное каре. Некрасивая.

Её губы растянулись в улыбке, которая больше напоминала оскал.

-Светочка! Добро пожаловать! Добро пожаловать, дорогая моя!

-Здравствуй, Маруся! - медоточиво пропела её мама и они расцеловались, как в бразильских сериалах.

-Ой! А это у нас кто!? Кто к нам приехал в гости? - засюсюкала Маруся девочке, словно она была маленькая.

Девочка выпрямила спину, поздоровалась и представилась, не забыв добавить, что ей приятно познакомиться, хотя это было не так.

Женщина засыпала её комплиментами:

«Ах, какая умница! Ах какая вежливая!»

Девочке очень хотелось, что бы та сменила тон, от сладости которого сводило зубы.

-И сколько же тебе лет, красавица?

-Мне одиннадцать. - прохладно ответила девочка.

-Одиннадцать.... Совсем взрослая уже… Совсем взрослая... -лицо женщины на мгновение стало жёстким и расчётливым, но потом она снова расплылась в улыбке- Ну что же мы стоим? Заходите, заходите!

Дом был обставлен просто, но в нём имелось всё необходимое. Девочку поселили в отдельную комнату в мансарде, а свои вещи мама отнесла в спальню на втором этаже, где стояла большая двухспальная кровать. То, что в доме тетя Маруся (так ей велели называть хозяйку дома) живёт не одна, девочка поняла сразу. Внизу стояла мужская обувь, а в ванной был бритвенный станок, которым бы женщина пользоваться бы не стала. В корзине для грязного белья лежали мужские трико, похожие на те, что носил её папа. Муж, наверное.

Мама и тётя Маруся суетились на кухне, готовя ужин и обсуждая какие-то мелочи, а девочка тихонько сидела на диване, когда хлопнула входная дверь и через пару минут на кухню зашёл мужчина. Тётя Маруся отреагировала на него буднично, а вот её мама засияла, как сверхновая. Казалось, что она еле сдерживается, чтобы не бросится ему на шею. И девочке все стало понятно. Это не муж хозяйки дома - это источник маминых изменений.

Мужчина поздоровался и перевёл взгляд на девочку. У него было лицо с крупными, мясистыми чертами лица и карие глаза, которое больше бы подошли женщине из-за больших, загнутых ресниц. Сюсюкать он не стал, поздоровался сдержано, скользя по ней внимательным взглядом. Девочка вжалась в спинку дивана и промолчала. Мужчина наводил на неё жуть и почему-то внушал отвращение. Мама запрыгала рядом и заохала, призывая вспомнить о хороших манерах:

-Это дядя Коля, знакомься! Поздоровайся! Встань! Ну чего ты такая?

Вместо этого, девочка, совершенно по-детски спросила:

-А когда мы поедем домой?

Её мама покраснела, а мужчина скупо хохотнул.

-Давайте за стол. Я только переоденусь.

Когда он пошёл наверх, мама стала выговаривать девочке за её хамское поведение и в конце выразила искренне желание, чтобы девочка и дядя Коля стали лучшими друзьями. Друзьями?

Мама на несколько мгновений показалась девочке совершенно незнакомой женщиной, да и к тому же сумасшедшей.

Но мама ее реакции не заметила, зато заметила тетя Маруся и довольно неприятно усмехнулась:

-Не беспокойся, Светочка, они подружатся. Обязательно - сказано это было таким тоном, что мол, если она не захочет, то мы заставим.

Ужин прошёл не особо. Девочка проголодалась, но еда ей казалась невкусной, хотя все остальные не переставали нахваливать. Она пожевала бутерброды с сыром, чтобы набить живот и не вертеться ночью от голода. Наверное, сказалось то, что за столом к ней было повышенное внимание, правда говорили о ней в третьем лице и девочка чувствовала себя странно. Она словно смотрела дурацкую пьесу, где актеры явно переигрывали. Этот дядя Коля, говорил и смеялся, совершенно по-дурацки, натянуто и громко, но в его глазах было что-то…жестокое? Девочке было неприятно. Он то выглядел, как слабоумный придурок, то как закоренелый маньяк. И девочке категорически не нравилось, как он на нее смотрел.

«Дегенерат какой-то»- подумала она со смесью тревоги и неприязни.

Наконец, застольные мучения закончились и поднявшись в отведённую ей комнату, девочка подошла к небольшому круглому окошку. Ей пока не хотелось ложиться в постель, было просто необходимо немного прийти в себя.

На улице стояла непроглядная темень, ни фонарей, ни огней в окнах других домов. А были тут ещё дома? Девочка не могла вспомнить. Когда они ехали, её мутило и было не до того, чтобы разглядывать окрестности. Сейчас же ей казалось, что этот дом тут единственный. Тревога змеёй скользнула во внутренности и девочке стало холодно. Да нет, не может такого быть!

Глупости.

Скорее всего, люди спят уже, поэтому и свет нигде не горит. Завтра утром она убедится, что это обитаемый населённый пункт, просто сейчас ничего не видно и это пугает. Девочка жила в небольшом городе, но всё же так темно у них никогда не было. Даже на маленьких улочках было освещение. Хотя тут станица... это кажется ещё меньше, чем деревня.

Усилием воли она отошла от окна. Хватит себя кошмарить! Девочка достала из сумки пижаму и одну из припасенных книжек. Девочка быстро читала, поэтому взяла две. Сейчас она увлечённо следила за приключениями Аллана Квотермейна, героя романов Генри Хаггарда. И как всегда, чтение быстро унесло ее из противного дома в опасное путешествие по Африке, да так, что оторваться смогла только тогда, когда рот уже не закрывался от непрерывной зевоты. Девочка посмотрела на часы.

Ого! Почти полночь!

Книжку бросать было жаль, но увы. Она взяла из сумки зубную щётку и пасту и пошла в ванную на втором этаже. Шла она тихонько, почти на цыпочках, чтобы никого не побеспокоить. Зачем ей нотации по поводу, как говорила мама, её ночных бдений?

Ванная комната прилегала вплотную к лестнице в мансарду, а через дверь была комната, где разместилась её мама. Из-под двери горел свет и слышались голоса. Не иначе как черт дёрнул девочку, чтобы она прокралась мимо ванной, поближе, чтобы подслушать, о чем вели речь.

Голоса звучали негромко, но напряжённо:

-Я тебя единственный раз о чём-то попросил! А ты даже такую мелочь сделать не способна! - это был дядя Коля. - Дура ты тупая!

-Ну что, я ей должна была его насильно в рот вливать? Коль, ну в самом деле... -оправдывалась мама, почему-то проигнорировав оскорбление. -Её вырвало… и больше она ни в какую...

-Что ты оправдываешься, идиотка!? Ничего тебе поручить нельзя! Тварь бесполезная! - голос у мужчины креп и сочился злобой.

-Ну Коленька... Ну прости- заскулила девочкина мама.

В ответ посыпались отборные оскорбления. Мама всхлипнула.

-Что ты сопли распустила? Вон, вся в пятнах красных уже... -брезгливо сказал мужчина, но тон сбавил. - И так не первый сорт, смотреть на тебя противно. Утрись давай! Фу! Уродина!

Тут девочка очень испугалась, что мама сейчас выйдет в ванную, чтобы умыться и увидит её, поэтому быстро-быстро попятилась к лестнице. Поднялась на половину пролёта и застыла в темноте, ожидая, что кто-то появится. Но всё было тихо. Девочка постояла несколько минут и решила вернутся в комнату. Она не будет рисковать, раз эти двое не спят.

Спалось девочке плохо. И потому, что на новом месте, и потому, что не могла перестать думать о подслушанном разговоре. Речь шла об отвратительном молочном напитке, это точно, но почему было так важно, чтобы она его выпила? И почему ее мама позволяла так с собой разговаривать? Ответов не было. И, по правде говоря, девочке не так уж и хотелось их искать. Она просто хотела уехать домой.

На завтрак были домашние блинчики с вареньем и, как тётя Маруся сказала:

-Авторский травяной чай.

Но девочка только пожевала магазинное печенье и запила его простой водой. Мама, больно схватила её за руку и выволокла в коридор:

-Ну что же ты за дрянь!? Хватит нос свой воротить! Ты в гостях, люди стараются, а ты...

Девочке показалось, что мама сейчас на неё плюнет. Но нет, она по правила причёску и холодно сказала, что девочке нельзя есть до вечера, раз она такая неблагодарная. А если девочка будет корячиться и дальше, то она её побьёт и велела уйти в свою комнату, подумать над поведением. Девочка не возражала.

В мансарде было темновато, сквозь небольшое окно, даже в летнее время много света не проникало. Она подошла к нему, глотая слезы обиды. Ей самой было искренне не понятно, почему еда в этом доме ей не нравится настолько, что проще терпеть голод. И эти люди... особенно Дегенерат. Она его совсем не знала, но он вызывал внутри девочки такие чувства...Примерно так же она относилась к паукам - со смесью страха и омерзения. И мама изменяет с ним отцу. Девочке стало обидно за папу. А если они и правда разведутся? Может эта поездка- подготовительное мероприятие? Тогда всё очень плохо. А может, если они разведутся, девочке можно будет остаться с отцом? Было бы хорошо...

Она всмотрелась в тонущий в зелени пейзаж и вспомнила вчерашний страх. Ну конечно же, там были дома! Девочка фыркнула сквозь слезы. Во она напридумывала! Ладно, чего уж...

Решив не выходить из комнаты без острой надобности, девочка включила свет, взяла книжку и нырнула в чтение. Несмотря на опасения, голод её не беспокоил.

Она краем уха слышала, что внизу идёт суета. Девочка начала было вторую из привезённых книг, как дверь распахнулась и в комнату вошёл хозяин дома с большим пакетом в руках.

-Привет. - Его губы растянулись в улыбке, которая не затронула глаза.

Девочка промолчала. Чего он приперся?

Мужчина бесцеремонно сел на кровать рядом с ней и протянул ей пакет.

-Я купил тебе подарок. Платье. И хочу, чтобы надела его сегодня.

Это звучало, как приказ. Девочка не пошевелилась.

-Оно красивое, как и ты...Примерь прямо сейчас- Голос мужчины стал ниже. Он часто задышал и облизал губы.

Девочка поняла, что острая надобность выйти из комнаты настала. Она с силой пихнула пакет и выскочила на лестницу, скатилась вниз и влетела в ванную, хлопнув дверью. Мерзость!

Ей сильно захотелось принять душ, но мысль о том, что надо будет раздеваться ЗДЕСЬ остановила её. Потерпит до дома.

Она думала, что сейчас прибежит мама, будет ломится в дверь и кричать, но всё было тихо. Девочка умыла лицо и ополоснула шею. Потом присела на край ванны и медленно досчитала до 100. Что ей делать? Может пойти к соседям, попросить телефон и позвонить отцу? Может он её заберет? Или такси? Денег у девочки не было, но папа заплатит, когда она приедет. Вероятно. Но оставаться тут совершенно не хотелось. Да, так она и поступит.

Девочка вышла из ванной, заскочила в туалет на дорожку и пошла наверх, забрать вещи. Но в комнате её ждала мама. Она со скорбным лицом сидела на кровати, вперив взгляд куда-то в стену. А на кровати было разложено красное нарядное платье.

Девочка растерялась, она расcчитывала уйти незаметно. Застыв рядом с дверью, она с опаской смотрела на маму.

Наконец та пошевелилась и хлопнув себя по ногам ладонями, бесцветно сказала:

-Я не знаю, что с тобой делать. Ты...-она судорожно вздохнула- В общем так. Или, ты надеваешь платье, которое тебе купили и выходишь к ужину нормальным человеком, либо сидишь тут, пока я тебя не выпущу.

-Я буду сидеть здесь- девочка упрямо посмотрела на маму.

Она кивнула:

-Свинья ты неблагодарная, вот кто ты.

Мама забрала у девочки книги и вышла, заперев дверь на ключ.

Ну вот и уехала, называется... Она глянула на часы. Ого! Уже седьмой час, в целом, ещё немного и можно спать ложится. Девочка двумя пальцами схватила платье и перенесла его на старенькое кресло в углу комнаты. Как ни странно, ей немного полегчало, потому что, если мама не сыпала пустыми угрозами, то девочку никто не побеспокоит. Ну не будут же держать её под замком долго? Жаль только книжек больше нет и скоротать время ей нечем.

А, ну и пусть подавятся!

Девочка легла на кровать и погрузилась в воспоминания о прочитанных Копях царя Соломона. Ей нравилось обдумывать истории, после ознакомления, а также (ну она в этом никогда не признается) представлять себя участницей событий, иногда вместо какого-то персонажа, а иногда она придумывала себе независимую роль. Фантазировала девочка профессионально и вскоре грёзы затопили голову, отсекая всё лишнее.

Она, наверное, задремала, потому что очнувшись, обнаружила себя в кромешной темноте. Наверное, кто-то заходил проверить, как она и увидев, что спит, выключил свет. Душный воздух противно лип к коже. Девочка подняла руки к лицу и поняла, что не видит их. Она не боялась темноты, просто в чужом доме ей было некомфортно. Девочка привстала. Чтобы добраться до выключателя, надо было дойти аж до входной двери на другом конце комнаты. Наощупь спустившись с кровати, она, выставив руку вперёд, сделала пару неуверенных шагов и тут словно услышала чьё-то дыхание.

Замерла.

Прислушалась.

Показалось? Вроде да.

Она собралась продолжить путь, как тут снова услышала, уже громче. Девочка неловко попятилась назад, к кровати, больно ударилась об неё ногой, не рассчитав расстояние, но забралась обратно и прижалась спиной к стене. Ей показалось это важным, так как сзади теперь к ней не подойти. Она замахала перед собой руками, чтобы её не схватили внезапно. Кто и почему её должен был схватить, девочка не знала, но ей было очень-очень страшно. Несколько ударов сердца, и она услышала шаги. Они были громкими и тяжёлыми.

«Нечеловеческими»- почему-то подумала она.

Кто-то неторопливо, но неумолимо приближался в ней. Сердце забилось, как птичка в руках, тошнотворный ужас ворвался в голову, живот свело.

«Уходи, уходи, уходи»- билось пульсом в голове.

Шаги стали ближе, и теперь она отчётливо услышала чье-то дыхание. Оно было громким и хриплым. Кто-то со свистом всасывал в себя воздух и с надрывным усилием выталкивал его обратно. От ужаса девочка не могла пошевелиться и соображала уже с трудом.

«Уходи, уходи, уходи!» - умоляла она.

В голове яркой молнией сверкнули слова молитвы Отче Наш… Может поможет?

Она, запинаясь от страха, еле слышно начала:

-Отче наш, сущий на небесах! Да святится...

Дыхание раздалось прямо у неё под ухом, обдав шею горячим, удушливым смрадом.

И девочка захлебнулась криком.

Глава 5

Алиса.

Алиса поняла, что Киран наблюдает за интересующими их особняками, как только открыла глаза и мысленно призвала его быть осмотрительнее - уходить даже при намеке на опасность. Под влиянием её защитного амулета, хранитель был невидим для магов, а умея принимать нематериальную форму- невидим для людей, но это не делало его всемогущим.

Сразу после завтрака с Микки, девушка опять села изучать информацию о двух владельцах элитной недвижимости, так тесно соседствующих между собой. Если о Кимуре, хоть и позиционирующим себя, человеком не публичным, можно было найти достаточно информации, чтобы составить приблизительное мнение, то о господине Ное Сато, кроме того, что она нашла вчера, ничего путного не было. Она даже не узнала, как он выглядит. В интернете было какое -то нечеткое фото, якобы Сато в окружении телохранителей. Но Алиса так и не сообразила, кто из них кто. Ну подписали бы хоть, раз выложили! В статье, где было фото, упоминалось, что Ной Сато - русский.