- -
- 100%
- +
— Тридцать километров отсюда, по старой узкоколейке, — Кравцов тоже встал. — Туда сейчас только на подготовленной машине пройти можно, дорогу после дождей совсем развезло. Мой «Жигуленок» там в первой же луже сядет. А уазик ваш служебный, я видел, у гаража стоит без движения.
Андрей вспомнил ухмылку председателя: «Стартер барахлит, аккумулятора нет». Старый лис специально обездвижил нового участкового, чтобы тот сидел в своей конторе и не совал нос за пределы деревни.
— У тебя в деревне знакомые с хорошей машиной есть? Кто не побоится против председателя пойти? — спросил Андрей, застегивая куртку.
Семен горько усмехнулся и покачал head.
— Кто ж пойдет, капитан? Все от Григория Петровича зависят. У кого трактор — тот у него солярку берет, у кого лесовоз — тот на его делянках зарабатывает. Против него пойдешь — завтра без куска хлеба останешься.
— Ладно. Сам справлюсь, — отрезал Андрей. — Иди домой, Семен. Жене ничего не говори, не пугай раньше времени. Скажи, что участковый уехал в район проверять по базам. Если что-то узнаешь — сиди тихо.
Реанимация для «козлика»
Выйдя из здания администрации, Андрей направился к служебному гаражу. Возле покосившихся деревянных ворот стоял старый, выцветший от времени и покрытый слоем засохшей грязи УАЗ-3151, в простонародье — «козлик».
Капитан открыл водительскую дверь. В салоне пахло старым кожзаменителем, бензином и сыростью. Он дернул рычаг капота, вышел наружу и поднял тяжелую железную крышку.
Картина была безрадостной. Аккумуляторная площадка пустовала — старый Михалыч, уходя на пенсию, явно забрал батарею с собой или сдал её председателю. Стартер был покрыт слоем маслянистой грязи, один из проводов зажигания был грубо оторван. Григорий Петрович не соврал: машина была мертва.
Андрей присел на корточки у колеса, разглядывая протектор. Резина была старой, «зубастой», военной, но еще вполне крепкой. Если завести этот аппарат — он пролезет через любую грязь. Опыт службы в армии и первые годы работы опером в провинциальном райцентре научили Андрея одной простой истине: советская техника ломается часто, но чинится с помощью мата, лома и такой-то матери.
Капитан закрыл капот и быстрым шагом направился на окраину, к дому Машиной матери. Ему нужна была помощь, и, кажется, он знал, у кого её попросить.
Маша и её мать Анна Семеновна были дома. В избе приятно пахло свежеиспеченным хлебом и сушеными травами. Маша уже успела переодеться в свои сухие вещи, которые Андрей отбил ночью у Ивана.
— Андрей Васильевич? Что-то случилось? — испуганно спросила девушка, увидев на пороге сосредоточенного капитана.
— Маша, мне нужна твоя помощь. Точнее, информация, — Андрей не стал проходить в комнату, остался в сенях. — У кого в деревне можно достать живой аккумулятор на пару дней и кое-какие инструменты? Но так, чтобы об этом не узнал Григорий Петрович.
Женщины переглянулись. Анна Семеновна тяжело вздохнула, опираясь на костыли.
— Для уазика своего ищешь, сынок? Михалыч-то перед уездом свой аккумулятор Петьке-кузнецу отдал за долги. Петька у нас парень незлой, но выпить любит. Он на отшибе живет, у него своя мастерская. Григория Петровича он не то чтобы боится, просто не связывается. Если Петьке правильно подойти — поможет.
— Спасибо, Анна Семеновна. Где его найти?
— За старой мельницей, у реки. Там один дом стоит, не ошибешься. У него во дворе вечно груды металлолома лежат, — подсказала Маша. Она сделала шаг вперед, внимательно вглядываясь в лицо Андрея. — Андрей Васильевич... Вы что-то ищете? Это из-за Мишки Кравцова?
Андрей на секунду замер, оценивая, стоит ли говорить. Но в деревне, где все всё знают, скрывать очевидное было глупо.
— Мишка пропал. Отец считает, что на делянке Ивана. Я должен туда съездить.
Маша побледнела, её рука непроизвольно прижалась к губам.
— Господи... Мишка ведь хороший парень. Он Ивану всегда в лицо говорил, что тот ворует. Иван его возненавидел... Андрей Васильевич, будьте осторожны. На дальних делянках связи нет. Там только волки и люди Ивана. А они порой страшнее волков.
Договор с кузнецом
Кузнец Петр оказался мужиком лет сорока пяти, с огромными, как лопаты, руками и окладистой бородой. Когда Андрей зашел к нему во двор, Петр как раз возился с дизельным генератором, матерясь на чем свет стоит.
Увидев человека в форме, кузнец нахмурился и вытер руки об обрезную ветошь.
— Здорово, начальник. За правопорядком следишь или по делу какому?
— По делу, Петр, — Андрей подошел ближе, осматривая мастерскую. — Мне нужен аккумулятор, который тебе Михалыч оставил. И стартер от уазика перебрать. На пару дней нужно. Очень.
Петька прищурился, вытащил из кармана пачку сигарет, закурил.
— А председатель в курсе? Он вчера строго-настрого сказал: менту новому помогать только по официальному запросу из района. У меня тут бизнес мелкий, легальный, но Григорий мне быстро кислород перекроет, если захочет.
Андрей сделал шаг ближе, глядя кузнецу прямо в глаза.
— Петр, в лесу парень пропал. Мишка Кравцов. Ты его знаешь?
Кузнец вздрогнул. Сигарета в его руке на секунду замерла. Он отвел взгляд в сторону, тяжело затяback.
— Мишку... Знаю. Хороший парень. Трактор мне помогал чинить. А что с ним? Председатель же сказал, в город уехал...
— Ты сам-то в это веришь? — тихо спросил Андрей. — Парень ночью пишет записку, что в лесу творятся темные дела, а на следующий день исчезает без вещей. Если я сегодня туда не уеду, завтра искать будет некого. Ты мужик взрослый, Петр. Тебе с этим жить. Поможешь машине — никто не узнает. Я уеду в ночь.
Петр долго молчал, разглядывая носок своего сапога. Потом злобно сплюнул, бросил окурок на землю и растоптал его.
— Эх, пропади оно всё пропадом... Михалыч тюфяк был, прости господи. А ты, я вижу, из другого теста. Ладно. Аккумулятор в сарае стоит, заряженный, я его для генератора берёг. Стартер твой приноси, за полчаса переберу, там делов-то — щетки поменять да втягивающее почистить. Но учти, начальник: если тебя там, в тайге, прикопают — я не при делах.
— Договорились, — улыбнулся Андрей.
В ночь на делянку
К десяти часам вечера Берёзовка полностью погрузилась во тьму. Андрей работал в гараже без света, при свете налобного фонарика. Руки были по локоть в черном мазуте, но дело было сделано. Перебранный Петькой стартер встал на место, тяжелый аккумулятор был надежно закреплен на площадке, а порванный провод зажигания заменен на новый.
Андрей сел за руль, выжал сцепление и повернул ключ в замке зажигания.
Стартер тяжело, с натугой крутанул вал. Раз, другой... Двигатель чихнул, выбросил облако гари и глухо, ровно заурчал, наполняя гараж мощным басовитым звуком. Живой.
Капитан выехал из гаража, аккуратно прикрыл ворота и, не включая фар, на одних подфарниках, двинулся в сторону старой узкоколейки.
Дорога за деревней превратилась в настоящий кошмар. УАЗ швыряло из стороны в сторону, колеса прокручивались в глубокой глиняной колее, заполненной водой. Машина ревела, шла на первой передаче, пробивая бампером густые кусты и обходя поваленные деревья. Андрей крепко сжимал руль, чувствуя, как пот заливает глаза. Кругом на десятки километров простиралась глухая, черная тайга.
Через полтора часа изнурительной гонки по бездорожью среди деревьев впереди показался тусклый свет.
Андрей заглушил двигатель за пару сотен метров до делянки. Он вышел из машины, проверил табельный пистолет в кобуре, достал тяжелый служебный фонарь и двинулся вперед пешком, стараясь ступать как можно тише.
Делянка представляла собой жутковатое зрелище. Огромная вырубленная просека, посреди которой стояли три жилых вагончика-бытовки. Рядом громоздились тяжелые гусеничные трактора и два огромных лесовоза «КамАЗ».
Номера на машинах были густо заляпаны грязью — точнее, их там вообще не было, вместо них чернели пустые железные рамки. Всё как в записке Мишки.
Возле одного из вагончиков горел костер. Вокруг него сидели трое мужчин в брезентовых робах. Они пили что-то из алюминиевых кружек и громко хохотали. Среди них Андрей сразу узнал высокую фигуру Ивана Зубова. Тот сидел на бревне, вальяжно развалившись, и что-то рассказывал, активно жестикулируя.
Андрей решил обойти вагончики с тыла, чтобы осмотреть территорию. Он скользил тени за тенью, пробираясь сквозь кучи спиленных веток и брёвен. За последним вагончиком, у самого края леса, стоял старый сломанный трелёвочный трактор.
Андрей приблизился к нему и вдруг заметил на земле, прямо у гусеницы, яркое пятно. Капитан присел и посветил крохотным лучом фонарика, прикрывая его ладонью.
В грязи лежал простенький кнопочный мобильный телефон. Корпус был расколот, экран разбит, словно на него наступили тяжелым сапогом. Андрей аккуратно поднял его, стер грязь с задней крышки. На ней был наклеен забавный детский стикер с изображением гоночной машины — видимо, парень носил его еще со школы.
Это был телефон Мишки Кравцова.
Вдруг за спиной Андрея хрустнула ветка.
— А ты чё тут вынюхиваешь, городской? — раздался хриплый, прокуренный голос.
Андрей резко обернулся, одновременно опуская руку на рукоятку пистолета. Перед ним стоял один из рабочих делянки — коренастый мужик с тяжелым железным ломом в руках. В его глазах не было дружелюбия. На шум из-за вагончика уже выходили остальные, во главе с Иваном Зубовым.
Глава 4: Окружение
Капитан Волков не убрал руку с кобуры, но и дергать оружие раньше времени не стал. На оперской службе он усвоил твердо: пистолет — это последний аргумент, когда слова уже кончились, а здесь ситуация еще балансировала на грани.
Андрей медленно выпрямился, пряча разбитый телефон Мишки в карман куртки. Его взгляд оставался спокойным и жестким.
— Капитан полиции Волков, — громко и отчетливо произнес он, глядя на мужика с ломом. — Старший участковый уполномоченный. Провожу проверку по факту исчезновения гражданина Кравцова. Лом опусти на землю. Живо.
Мужик с ломом — приземистый, с пропитым лицом и тяжелыми надбровными дугами — на секунду замешкался. Форма и уверенный тон офицера подействовали на него отрезвляюще. Но тут из-за угла бытовки, хлюпая сапогами по грязи, вышел Иван Зубов. За его спиной маячили еще двое рабочих делянки. Один держал в руке тяжелый обух от топора, второй — короткий отрезок стального троса.
— Опача... — Иван остановился в трех метрах от Андрея, засунув руки в карманы своего неизменного брезентового дождевика. На его лице снова заиграла та самая ленивая, издевательская ухмылка. — Дядька говорил, что ты упрямый, мент. Но чтоб настолько дурной... Сюда на легковушке не проехать. Ты как добрался-то? Неужто Петька-кузнец свой аккумулятор одолжил? Ну, мы с ним потом побеседуем.
Рабочие за спиной Ивана коротко переглянулись и начали медленно обходить Андрея с боков, отрезая путь к отступлению в сторону леса. Позиция была паршивой: сзади — железная туша сломанного трактора, впереди — четверо обозленных, выпивших мужиков, отрезанных от цивилизации тридцатью километрами непроходимой тайги. Здесь, на дальней делянке, сотовой связи не было, и рассчитывать Андрей мог только на себя.
— Зубов, твои люди сейчас наговаривают себе на вполне конкретный срок, — спокойно сказал Андрей, переводя взгляд с одного рабочего на другого. — Сопротивление сотруднику полиции при исполнении, группой лиц по предварительному сговору. Подумайте головой, мужики. У вас дома семьи, дети. Ради чего под статью ложитесь? Ради чужого кармана?
Один из рабочих — тот, что помоложе, с тросом — заметно притормозил и опустил руку. Слова капитана попали в цель. Деревенские мужики не были прирожденными бандитами, они просто приехали зарабатывать деньги и привыкли беспрекословно слушать бригадира и председателя.
— Ты мне тут людей не агитируй, начальник! — рявкнул Иван, и его ухмылка мгновенно слетела, сменившись тупой, животной злостью. — Нет здесь никакого Кравцова. Я твоему Семену еще вчера сказал: парень его баран малолетний. Поломал коробку на трелёвочнике, испугался, что из зарплаты вычтут, забрал шмотки и умотал на попутке в район. Всё! Катись отсюда в свою контору, пока мы тебе колеса на твоем уазике не порезали.
— Да неужели? — Андрей медленно вытащил из кармана левую руку и показал Ивану расколотый кнопочный телефон. — А это что? Мишкин телефон. Лежал прямо здесь, под гусеницей трактора. В грязи. Вместе со стикером, который ему мать на счастье наклеила. Человек, который уезжает в город, вещи свои и телефон в жидкую глину не выбрасывает.
Иван бросил быстрый, едва заметный взгляд на мужика с ломом. Тот выругался сквозь зубы и отвел глаза. Стало ясно: телефон они просто не заметили в темноте, когда избавлялись от парня или его вещей.
— Нашел какую-то херню в грязи и рад, — процедил Иван, но в его голосе впервые проскользнула фальшивая нота. Он за Нервничал. — Может, он его выронил, когда уходил. Короче, капитан. Вали отсюда. Добром просим. Мужики устали, нам завтра на смену. Не зли народ.
Андрей понял, что давить дальше прямо сейчас — значит спровоцировать драку. Обыскать делянку в одиночку под прицелом четырех злых мужиков он не сможет, а если его здесь покалечат, то правду о Мишке Кравцове уже никто не узнает. Нужно было отступать, но делать это так, чтобы они почувствовали его силу, а не слабость.
Капитан расстегнул куртку, демонстративно положил ладонь на рукоять ПМ и сделал шаг вперед — прямо на Ивана. Зубов невольно качнулся назад, не ожидая такой наглости.
— Я уеду, Иван, — тихо, но так, что услышал каждый рабочий, произнес Андрей. — Но запомни: телефон я забираю с собой. Завтра утром этот вещественный доказ будет в районном отделе. Эксперты снимут с него отпечатки пальцев. И если на нем найдут твои или твоих подельников — разговор будет совсем другим. А делянку вашу я закрою. Лично приеду с проверкой из лесоохраны и налоговой. Передай своему дядьке, что шутки кончились.
Андрей развернулся спиной к трактору и твердым, уверенным шагом пошел по просеке к своей машине. Рабочие расступились, никто не посмел сделать движение в его сторону. Иван лишь смотрел ему вслед, тяжело дыша от бессильной ярости, а его кулаки в карманах дождевика судорожно сжимались.
Обратный путь и тяжелые думы
УАЗ завелся с пол-оборота. Андрей врубил дальний свет, разрезая мощными лучами вековую темноту тайги, резко развернулся на пятачке перед просекой и погнал машину обратно по разбитой колее. Капли дождя снова начали глухо стучать по брезентовому верху «козлика».
Всю дорогу до Берёзовки Андрей напряженно думал. Опыт опера подсказывал ему страшную, но единственно верную картину произошедшего. Мишка Кравцов обнаружил, что на делянке воруют вековой лес в обход закона. Возможно, он попытался сфотографировать на свой телефон документы или скрытые ведомости погрузки. Иван поймал его за этим делом. Завязалась драка. Мишка был парнем крепким, молодым, но против четверых выстоять не смог. Телефон растоптали в грязи, а самого парня...
Куда они могли его деть? Тайга огромная. Вокруг Берёзовки на сотни километров раскинулись непроходимые болота, старые заброшенные шахты и глухие чащобы. Если парня убили и прикопали в болоте — найти его без признательных показаний будет практически невозможно.
Но почему председатель так спокоен? Григорий Петрович — опытный, хитрый лис. Он знает, что пока нет тела — нет и дела. Человек просто числится пропавшим без вести, уехал в город, загулял. Через полгода дело закроют за давностью, и концы в воду.
Андрей крепче сжал руль, уазик подбросило на очередной глубокой выбоине.
«Нет, — зло подумал капитан, — я вам эту схему поломаю. Вы у меня за все ответите».
Ночной гость
В Берёзовку Андрей вернулся глубокой ночью, около трех часов. Деревня спала мертвым сном. Ни одного огонька в окнах, только собаки лениво потявкивали на проезжающую машину.
Он заглушил двигатель у своего служебного дома, запер машину и устало поднялся на крыльцо. Внутри дома было еще тепло — кирпичная печь хорошо держала жар. Андрей скинул грязную куртку, прошел на кухню и зажег керосиновую лампу — электричество в Берёзовке на ночь часто отключали ради экономии.
Он достал из кармана разбитый телефон Мишки, положил его на стол под свет лампы и принялся внимательно осматривать. Корпус был расколот, аккумулятор вылетел. Андрей аккуратно снял заднюю крышку и замер.
Сим-карта была на месте, но рядом с ней, в маленьком пазу для карты памяти, ничего не было. Однако на самом пластиковом корпусе изнутри виднелись свежие, глубокие царапины, словно кто-то второпях пытался поддеть ногтем или ножом крохотную флешку.
Флеш-карты в телефоне не было. Значит, Мишка успел её спрятать до того, как его скрутили? Или Иван забрал её себе? Если Иван забрал флешку с компроматом, зачем он оставил сам телефон в грязи на делянке? Скорее всего, в суматохе ночной драки флешка либо выпала, либо парень успел вытащить её и куда-то перепрятать.
Вдруг в стекло кухонного окна негромко, но настойчиво постучали.
Андрей мгновенно погасил керосиновую лампу, погружая комнату во тьму, и плавно, без звука вытащил из кобуры пистолет, сняв его с предохранителя. Он подошел к окну сбоку, прижимаясь спиной к бревенчатой стене.
Стук повторился. Кратко, тремя прерывистыми ударами. Так стучат свои.
Андрей подошел к входной двери, отодвинул тяжелый засов и резко распахнул её, держа пистолет наготове.
На крыльце, тяжело дыша и кутаясь в мокрый платок, стояла Маша. Её лицо в ночной темноте казалось совсем белым, а глаза блестели от подступающих слез.
— Андрей Васильевич... Слава богу, вы вернулись, — выдохнула она, едва сдерживая рыдания. — Быстрее, пустите меня, пока никто не увидел.
Андрей схватил её за плечо, быстро затянул в сени и запер дверь.
— Маша, что случилось? Почему ты не дома? С матерью что-то?
— С мамой все хорошо, она спит, — Маша прошла в кухню, её руки тряслись так, что она едва могла говорить. — Полчаса назад к нашему дому подъехала машина. Не «Нива» председателя, а старый грузовик с пилорамы. Из него вышел Иван. Он был пьяный, злой. Стучал в окна, кричал, чтоб я выходила. Говорил, что если я к нему не вернусь, он мамин дом сожжет вместе с нами. А потом... потом он крикнул то, от чего мне страшно стало.
Андрей убрал пистолет в кобуру и внимательно посмотрел на девушку.
— Что он крикнул, Маша?
— Он кричал: «Твой мент городской думает, что он самый умный? Он на делянке телефон Мишки Нашел. Пусть подавится этой игрушкой. Мишка свой язык уже прикусил навсегда, и менту твоему недолго осталось. Дядька уже в район позвонил кому надо, завтра твоего капитана отсюда с треском вышвырнут, а самого в кутузку закроют за превышение!» Андрей Васильевич... Иван проговорился. Мишки больше нет в живых. Я знаю Ивана, он когда пьяный — всегда правду говорит, хвастается. Что нам теперь делать?
Андрей молча подошел к столу, где под тусклым светом луны, пробивающимся сквозь облака, лежал расколотый телефон. Пазл в его голове окончательно сложился. Председатель не просто покрывал племянника — он задействовал свои связи в районном руководстве, чтобы убрать неудобного участкового руками его же начальства. Завтра утром в Берёзовку приедет проверка из района, и Андрея обвинят в незаконном обыске делянки, угрозах местным жителям и превышении полномочий.
Времени оставалось до утра. Ему нужно было найти тело Мишки Кравцова и флешку с доказательствами до того, как у него отберут удостоверение и табельное оружие.
Глава 5: Обратный отсчет
Кабинет заливала холодная предрассветная синева. Андрей быстро зажег керосиновую лампу, прикрыв ее плотной шторой, чтобы снаружи не было видно света. Время утекало сквозь пальцы: до рассвета оставалось не больше двух часов.
— Так, Маша, успокойся и слушай меня внимательно, — голос Андрея звучал собранно и чересчур спокойно, что подействовало на девушку трезво. — Иван сказал только про телефон? Про какую-нибудь флешку или флеш-карту он ничего не кричал?
Маша на секунду задумалась, вытирая мокрые от слез щеки.
— Нет... Про телефон только. Кричал, что вы игрушку какую-то в грязи нашли и теперь носитесь с ней. А про карточку — ни слова. Андрей Васильевич, а почему это важно?
Андрей взял в руки разобранный телефон Мишки и поднес к свету лампы.
— В телефоне стояла карта памяти. Но её вытащили. Причем вытаскивали второпях, на пластике остались свежие царапины. Если бы Иван её забрал, он бы телефон с собой унес или сжег вместе с вещами. Зачем оставлять аппарат под гусеницей? Значит, Иван с мужиками флешку не нашел. Мишка успел ее вытащить и где-то спрятать за секунды до того, как его скрутили.
— В лесу? На делянке? — тихо спросила Маша.
— Нет, — Андрей покачал головой, вспоминая детали. — Если парень понимал, что его идут бить или ловить, оставлять флешку в вагончике или бросать в грязь было глупо — найдут при расчистке. В записке бате он написал: «Сфотографировал на телефон ведомости... Если не приеду в субботу — иди к...» Записку он передал во вторник вечером через рабочего с пилорамы. Значит, флешку он вытащил тогда же, когда писал записку! И передал ли он её? Нет, Семен принес мне только бумажку.
Андрей прищурился, восстанавливая логическую цепочку.
— Маша, тот рабочий, который привез записку Семену... Кто он? Ты его знаешь?
— Это дядя Коля, Николай Петрович. Он на пилораме горбыль пилит, — сразу ответила Маша. — Он безобидный, старенький уже. Мишка к нему хорошо относился, мази от суставов ему из города привозил.
— Где живет Николай?
— На той стороне речки, у старого моста.
— Сиди здесь, — Андрей надел куртку, проверил запасную обойму к ПМ и убрал её в карман. — Запрись. Ко мне из района выедут с первыми лучами солнца. Григорий Петрович время терять не станет, он уже сфабриковал рапорт о том, что я ночью устраивал самосуд на его делянке. Если они приедут раньше, чем я найду улики, меня просто отстранят и забракуют все доказательства.
Старый рабочий
До дома Николая Андрей добрался пешком через огороды, избегая освещенной центральной улицы. Ночь тихо уступала место туманному, сырому утру.
Домик старого пилорамщика стоял у самой воды. Андрей аккуратно постучал в окно. Внутри долго копошились, затем за дверью послышался кашель и шарканье калош.
— Кто там? — проскрипел подозрительный голос.
— Понимаешь, Николай Петрович, полиция, — тихо сказал Андрей через щель. — Участковый Волков. Открывай, разговор есть про Мишку Кравцова.
Дверь отворилась мгновенно. На пороге стоял высохший, сгорбленный старик в засаленном тулупе. Его глаза впали, а руки тряслись.
— Вы... вы из-за Мишки? — зашептал старик, затягивая капитана в тёмные сени. — Ох, господи... Вся деревня гудит, что вы ночью с Иваном сцепились. Не жилец парень, да?
— Николай Петрович, давай без прискорбий. Времени нет вообще, — Андрей прижал старика взглядом. — Во вторник Мишка передал через тебя записку для отца. Что еще он тебе дал?
Старик судорожно сглотнул и попятился обратно в комнату.
— Ничего! Ей-богу, ничего, начальник! Только бумажечку эту... Сказал: «Дядь Коль, спрячь в пачку, дай бате лично в руки, чтоб никто не видел». Я и отдал!
— Не врубишься, дед, — жестко произнес Андрей, делая шаг вперед. — Мишку, скорее всего, убили. Иван Зубов ночью проговорился. И если ты сейчас будешь покрывать то, что он тебе оставил, ты пойдешь соучастником по уголовному делу. Понимаешь, что это значит? Под старость лет в тюрьму сядешь за укрывательство убийства!
Старик вздрогнул, закрыл лицо сморщенными, черными от въевшегося мазута ладонями и тихо зарыдал.
— Не укрывал я! Боялся я, капитан! Григорий Петрович же узнает — с потрохами сожрет, из дома выставит! Мишка... Мишка прибежал ко мне к машине, когда я горбыль грузил. Сунул записку и маленький пластиковый квадратик. Сказал: «Дядь Коль, если батя к вам придет с участковым — отдай ему. Только участковому! Больше никому! Если батя один придет — не отдавай, а то убьют его». Капитан... Я ж ждал, когда Семен с участковым придет! А Семен один прибежал, плачет, руки ломает... Я и побоялся отдавать!
Старик подбежал к углу комнаты, где стояла старая икона, залез пальцами за деревянный оклад и вытащил крошечную, черную флеш-карту MicroSD.
Андрей бережно принял ее на ладонь. Сердце капитана забилось быстрее. Парень оказался умнее и прозорливее, чем думали его убийцы. Он знал структуру власти в деревне и предусмотрел такой вариант.
— Где парень, дед? Ты знаешь, куда они его дели? — спросил Андрей, пряча флешку в застегивающийся карман кителя.