Секста / Sexta

Глава 1 – Чего хочет женщина?

Кто я? Кто меня создал? Для чего я живу?.. Эти три вопроса крутились в голове рыжей девушки по кругу. Соня хотела дотронуться до неё рукой, но почему-то не могла, ещё и голова болела.

Следом носились бесполезные мысли:

«Почему я не могу пошевелить руками и ногами»?

Она пыталась открыть и глаза, но они будто слиплись. Тогда девушка сделала над собой усилие и прищурилась. Но от света голова заболела ещё сильнее.

«Что за хрень»?

Соня пыталась вспомнить, что произошло, но выходило не очень. С усилием открыла глаза. Через повязку было едва видно потолок. Высокий, белый.

«Чёрт! Где я»? – пошли первые разумные мысли.

Окна занавешены. Яркий свет бил от потолочных лампочек по глазам. Подёргала руками. Бесполезно! Верёвки! Тугие. Узлы крепкие. Не вырваться. Связали прочно. Дёргаться бесполезно, но надо.

«Что остается? Только дергаться туда-сюда. И захлебываться навзрыд в истерике», – включился мыслительный процесс.

Девушка закачалась на стуле, пытаясь поступать так, как видела в фильмах. Но образ у неё в этот момент был совсем не геройский.

«Мамочка! Мама! Где же ты, моя милая мамочка? Как я хочу сейчас к тебе! Даже если ты вдруг выпалишь свое коронное «А Я ГОВОРИЛА», мне всё равно! Просто приди и забери меня отсюда»!

– Мама, – вдруг сказала Соня вслух и поняла, что рот свободен. Следом вылетела целая серия слов. – Сука, что происходит? Развяжите меня, нахрен! Р-а-з-в-я-ж-и-т-е!

Рыдание навзрыд накрыло рыжую чертовку. Слёзы покатились как ливень в жаркий июльский день. Резко и неожиданно. Они стекали по щекам крупными каплями хотела оно того или нет. Выбирать возможности не было.

Страшно. Ужас сковал тело. Сердце стучало как бешеное, в висках пульсировало.

– Кто-нибудь! – повторила она уже не так уверенно. – Э-э-й!

Не видно ничего. Уже не мешок на голове, лишь повязка. Но в этом тоже ничего хорошего. Только свет из-под потолка давал понять, что не в подвале, а в какой-то комнате с хорошим ремонтом.

– Пустите, блядь! Мне на свидание надо! Вы совсем ебанулись?! Нельзя же та-а-ак! Люди-и-и!

Соня едва узнавала звук своего отчаянного от ужаса голоса. Паника накрыла с головой. Кислорода не хватало. Паническая атака началась внезапно. Девушка жадно глотала воздух, близкая к потере сознания.

Нечем дышать!

Она задыхалась.

«Успокойся, тряпка ёбанная»! – подстегнула она саму себя.

И медленно посчитала до десяти.

Чуть отпустило. Но вскоре всё началось по новой. Пот лился градом. Лихорадило. Паника.

ПАНИКА. ПАНИКА!!!

А всё так хорошо начиналось..

* * *

Ранее.

Ночь прерывается светом в окне. Мелькают фонарные столбы, полустанки. Вагон-СВ пахнет пылью. Дорожная пыль скрипит на зубах. Надо встать и пойти умыться. Ведь не далеко идти. Купе крайнее, у туалета. Забрали последнее на двоих. Но в туалете занято. Кто-то моет руки. А проводница улучшила момент и заняла свой, поближе.

Поезд курортного направления спешит из столицы к морю. Форточки закрыты наглухо. Работает кондиционер, но не справляется с жарой и за полночь. Как следствие – душно.

От жары умыться хочется ещё больше. Жаль, что белье выдали не сырое, из упаковки, сухое и бездушное.

– Чёртовы нововведения, – бурчит мужчина раздражённо.

В горле пересохло. Хоть в вагон-ресторан иди. Или спутника послать?

Луна полумесяцем в окне падает на лицо сидящего за столиком. Дверь в коридор из купе приоткрыта. Мёртвый свет небольшого экрана обозначает сосредоточенный взгляд в телефоне.

Лёгкий перестук колес один на всех. Вездесущая качка вагонов должна убаюкивать, но нет. Мужчина слишком давно в дороге, чтобы спать.

Сон – это для избранных.

Морфей завладел составом. Но он не спит. Слишком много мыслей после выступления.

Мужчина перевёл взгляд от телефона на лежащего на спине. Не укрыт спутник. Не замёрзнет.

Мужчина посмотрел на его чёрные очки с круглыми стеклами. Попытался разглядеть движения. Но спутник за всю ночь не дрогнет, не повернётся.

«Паж рядом», – точно знал мужчина.

Выполняет команду стойко. Спит крепко. Лежит без движений. Контролирует себя и во сне. А всё от военной выправки. Прошлое не вытравить так сразу.

В какой момент пажизм перерос в сервелизм никто уже и не вспомнит. Главное – к чему они вдвоём пришли. Двое людей, что меняют мир своими идеями и делают глобальную задницу чуть светлее. Обществу нужно выдохнуть. Общество слишком многочисленно. Теснота мешает всем. И запреты ничего не решают там, где не видят разницы между «ограничить влияние в целом» и «боязнью продохнуть».

Палец мужчины немного добавил звука на телефоне. Мужчина снова сосредоточился на выступлении.

– Секс – неотъемлемое право каждого человека, достигшего полового созревания, – вещал оратор в маске с трибуны на видео. – Природа требует, чтобы созревшие индивидуумы плодились и размножались. Вы можете потворствовать ей, занимаясь любовью ради продолжения рода или обманывать, утоляя сексуальный голод. Но одно отрицать нельзя – секс повсюду. Он вокруг вас, среди вас. И вы, конечно, не поверите, но ваши родители тоже занимались им.

Аудитория рассмеялась. Послышались одинокие быстрые аплодисменты.

Выступающий вскоре продолжил:

– Деды с бабушками тоже занимались сексом. И прадеды с прабабушками. Пра-пра-пра… И тысячи колен до них занимались одними и теми же развратно-поступательными движениями, благодаря чему нас и накопилось восемь миллиардов человек на планете. Это по самым скромным подсчетам. Цифра будет только расти. Почему? Потому что секс не изживаем, дамы и господа.

Кто-то вновь попытался аплодировать в зале, но его быстро прервали. Выступающий продолжил:

– Мы не в состоянии отрицать секс. Анисексуалы вымрут сами по себе. Природа их отрицает, так как сами их действия приводят к угасанию человечества. Мы не можем без секса. Это факт, который существуем вне зависимости от наших позиций.

Раздались громкие аплодисменты.

– Но секс – палка о двух концах с множеством побочных веточек, – продолжил мужчина. – С одной стороны, мы страдаем от его отсутствия и это порождает депрессии и развивает фармакологию. Больше секса, ну же! Крепче стояк, выше либидо! Трахайся и ни о чём не думай! Просто трахайся и в этом счастье. Плоди рабов для системы, создавай людей потребления. Простые лозунги тех, кто хочет, но не может. Создаваемые теми, кто может, но словно давно забыл для чего существует.

С другой стороны, мы так же страдаем, когда секса слишком много. Избыток несёт определенные неудобства и последствия. Он развивает уже медицину, когда речь идёт о ЗППП и развитии прогрессивного законотворчества, в лице сопутствующих феноменов, вроде насилия и преступлений на сексуальной почве. Итогом перегибов выступает химическая кастрация в прогрессивном обществе, отрезания яиц в традиционном обществе, обрезание плоти и удаление клиторов в угоду наследию предков. Дать традиции, мать их! А у современников куча мала в головах. У каждого своё мнение, свои заморочки. Тысячи факторов, на которых влияет всё от погоды до настроения. И всё для того, чтобы просто исполнять функцию природы – плодить и размножаться!

«Это всё»? – спросите вы. Нет, это только начало!

Ведь что, если нам не подходит обычный секс? Тогда человек в поисках своего удовольствия добирает его повсюду. Во всех доступных формах. Иногда это приносит боль, иногда – ломает жизни. Но где грань? В какой момент секса бывает достаточно? В момент ли очередного семяизвержения или только после комбо вагинального и клиторального оргазма?

У каждого своя шкала удовольствия. Романтикам достаточно видеть счастливые глаза партнера, а практикам чётко знать ответ на вопрос: «ты кончила»?

Клип прервался. Дверь туалета распахнулась. Так и оставили. Проводница прошла по коридору, проверила, вернулась обратно и закрылась у себя.

– Пить возьми, – обронил мужчина, поставив выступление на паузу.

Паж подскочил моментально, как будто и не спал никогда, а готов был сорваться в спринт ещё до начала вопроса.

Он исчез в коридоре, спеша исполнить приказ. Мужчина же уже собирался возобновить клип, но тут из коридора донеслось:

– Что, значит, дай? Где я тебе возьму?

– Возьми! – требовал паж у проводницы.

– Умник нашёлся! – обронила та. – Меня бы кто взял, чтобы я по такой жаре тебе взяла.

– И возьму! – тут же раздалось следом.

И паж взял… проводницу.

По коридору послышались приглушенные вздохи. В перегородку глухо, но ритмично застучало.

«Если слышно через весь вагон, то каково тем, кто рядом»? – подумал мужчина, но не придал значения происходящему.

– Бери… бери… еби! – доносил коридор, но все, кто мог, давно спали.

А кто слушал будут терпеть молча. Потому что и так восемь миллиардов. И будет только теснее. И громче.

Мужчина в СВ воздел глаза к потолку, вздохнул.

Добыть любой ценой – отличный лозунг, но порой паж понимал все приказы буквально. Мог и в вагон-ресторан сходить.

«Сколько там лет этой проводнице? За сорок. Что ж, у Тени давно нет принципов», – подумал мужчина: «Секс нужен всем. Женщинам за 30 в особенности. А в особенности с округлым, дородным телом, что словно жаждет его вдвое больше при втрое меньшем спросе».

Дверь в вагон открылась в коридоре с другой стороны, со стороны открытого туалета. Проводница с пажом тут же стали тише, словно прокрутили ручку страсти на несколько делений ниже. Но в целом процесс не остановился.

Мужчина, что напротив, находился в боковом спальном купе повышенной комфортности у того самого туалета. Он погасил экран гаджета, так и не возобновив клипа. И теперь с интересом слушал гостей.

Из соседнего вагона наведались незнакомцы. Так бывает, когда пиво просится наружу. Люди едут отдыхать. И не собираются ни в чем себе отказывать уже в дороге.

«Гулять, так гулять»!

Тень вернулся с парой холодных запотевших бутылок из персонального мини-холодильника проводницы, молча поставил на стол и снова лёг до следующих команд.

В коридоре потянуло дымом. Помятая проводница, не спеша надевать колготок, разлеглась на своей лежанке, закинула ногу на ногу на стену и без тени совести курила в своей коморке. Дым доносился через открытое окно.

Повод? Простой. Первый оргазм за шесть лет. Руки тряслись и никаких мыслей больше не было. Они улетали под потолок вместе с должностными инструкциями.

Докурив сигарету, она потушила её смачным плевком и бросила на пол. Потом подметёт. Улыбнувшись, расслабилась, растекаясь по простыне.

Ей нужен сон. Скоро понадобятся силы, чтобы снова наведаться в крайнее СВ. А пока слабо тряслись ноги и тело требовало перезагрузки. Женщину понять можно.

Мужчина в крайнем СВ лишь вздохнул. Значит, внимания на не званных гостей не обратит. В конце концов, кто может запретить людям ходить в туалет? Ещё одна естественная потребность, которую никто не в силах запретить.

Дверь в туалет захлопнулась, закрылась. Мужчина уже подумывал возобновить просмотр видео-выступления, но тут через стенку послышался звук.

– Папа, не надо.

Он раздался на грани слуха. Тоненький. Детский. Женский.

После чего оборвался резким мужским:

– Тихо.

Мужчина в купе отложил телефон и прислушался.

Толчки. Слабый стук. Ритмичный. Вскрики.

– Больно!

– Тихо… терпи, – послышалось ещё тише.

Мужчина ощутил, как непроизвольно сжимаются кулаки. Выглянул в коридор и быстро подошёл к двери туалета через стенку.

Дернул ручку. Закрыто.

– Занято, – донеслось оттуда. После чего послышалась возня, всхлипы.

Мужчина из крайнего купе заставил себя выйти из вагона и уткнуться лицом в стекло, считая столбы в тамбуре. Он смотрел, но не видел ничего перед собой. Всё от нервов, волнения.

Фонари, свет, стук сердца. Мир существует? Или уже нет?

Дверь за спиной открылась. Мужчина заставил себя не поворачиваться сразу. Сделал вид, что курит. Выждал несколько секунд.

Дверь снова хлопнула, соседняя, переходная.

Мужчина повернулся, подошёл и посмотрел в стекло двери-перегородки. Взгляд упал вслед спешащей паре по коридору: мужик лет сорока и ребенок лет семи-восьми. Девочка. С косичками. На щеке в свете подсветки мелькнула то ли слеза, то ли слюна, то ли ещё какая жидкость. Отсюда не разглядеть.

Родитель не дал рассмотреть важную деталь. Он дёрнул за дверь своего купе и затолкал уже не упирающуюся девчушку внутрь. После чего плотно закрыл дверь.

Не смотря на жару, мучитель скрывал важное. Эта большая и чёрная тайна оставалась внутри купе рядом с ним. Возможно, рядом с ничего не подозревающими людьми. Может, даже рядом с женой. Может, рядом с другим ребёнком.

Этого нельзя узнать, пока не наберёшься смелости и не войдёшь в купе. А там – вопросы, крики, драка. И… полное отрицание произошедшего.

Глядя им вслед, мужчина понял, что скрипит зубами. Стараясь не предпринимать поспешных решений, и унять гнев, он зашёл в туалет за уликами. Склонился над унитазом на корточки. На ободке ни следа мочи. Но большая белесая капля виднеется почти у самого края.

Не всё стёр!

– Сука, – обронил мужчина и быстро вернулся в родное СВ.

Там он склонился над спутником в стеклянных чёрных очках, приподнял их. Отсвет в окне обозначил открытые глаза. К этому не легко привыкнуть. Но так паж спит всегда.

Так выучил не он, но совсем другие люди в особых подразделениях.

– Тень, – произнес мужчина спутнику, и вернул очки на острый нос.

Они не от зрения. Носит, чтобы скрывать лицо. Не мелькать на камерах. Все что надо он и так видит.

Главное – быть незаметнее. Меньше деталей – больше скрытности.

Спутник напряг пресс, поднялся. Присел. Глядя, как мужчина включил свет и достает с верхней полки рюкзак, даже поморщился:

– Что?

Вернувшийся не ответил. Лишь дрожащие на замке руки обозначили сильное волнение. Достал из недр сумок чёрный ежедневник, кинул на стол.

– Весь во внимании, – ответил паж тут же, безотрывно глядя на кожаный переплёт, как собака на кость в руках человека.

– Там… – начал мужчина, кивнув в сторону туалета, но голос пропал.

В горле пересохло. Он никак не мог выдавить это слово.

– Не торопитесь, Хозяин. Опишите.

Свидетель достал ручку, распахнул дневник на середине страниц. И не обращая внимания на закладку, начал быстро писать на свободном листке всё, что видел: параметры тела, обстоятельства ситуации, приметы, что успел разглядеть.

И главное – номер купе.

После чего резко закрыл дневник и протянул со словами:

– Действуй, Тень.

Спутник снял очки, неторопливо взял и открыл дневник и впился глазами в строки.

– Что ж, я понял, – добавил он. – После чего закрыл чёрный дневник и положил обратно на стол. – Что нужно сделать с ребёнком?

– С ребёнком? – переспросил хозяин. – А если семья?

– А если не семья? – в свою очередь спросил паж.

Секунда на раздумье. Другая.

– Пристроить в хорошие руки, – добавил хозяин.

– Это потребует некоторого времени, – прикинул исполнитель. – Я не смогу сопровождать вас в городе.

– Я справлюсь без тебя… Ей нужнее.

Тень кивнул, легко поднялся, подхватил очки и снова зацепился глазами за дневник. Всего лишь новая строчка. Но и старых хватало.

– Там ещё много работы… Могу я взять его с собой?

– Нет, – ответил мужчина уже тихо и спокойно. – Я наполню его новыми данными.

Уверенность вернулась к мужчине. Гнев ушёл, как будто всё уже сделано.

Тень иначе не работает.

– Я оставлю его в камере хранения, – добавил мужчина. – Семнадцатая ячейка. Если будет занята, ищи соседние.

– Да, Хозяин, – ответил Тень и исчез в коридоре.

Хлопнула дверь соседнего вагона.

Сердце стучало быстро-быстро, но следующие минуты проходили и в тишине. Никаких звуков.

Самый странный слуга и раб в мире, как всегда сработал бесшумно.

Глава 2 – Проблеск надежды

Чего хотят женщины? Искали ответ многие, а потерпели фиаско даже боги.

Но больше всех в тот день этот вопрос волновал саму Соню. За несколько дней до того, как она оказалась связанной в неизвестном доме.

В этот день ей стукнуло аккурат 30. По этому случаю она сделала новую прическу, укоротив непослушные вьющиеся волосы по плечи. Но дальше никаких инструкций в клубе тридцатилетних не было.

Вот так живёшь, живёшь, потом хлоп – и тридцатка! И рыжая как апельсинка девушка понятия не имела, какой следующий фортель выкинет жизнь.

Следуя заветам поэтов и классиков, она точно знала, что женщины прекрасны и удивительны. Каждая полна загадок и по-своему неподражаема. Но безжалостная конкуренция с другими прекрасными представительницами своего пола порой просто выводила из себя. В привычное русло возвращали лишь три вещи: шоколад, винишко и сопливый сериальчик… увы, не в рабочее время.

Соня была с мятежной душой, жаждущей странствий. И словно желая подчеркнуть свой яркий цвет волос, она впервые за купальный сезон надела лёгкий красный сарафан на работу. Надоел деловой офисный стиль. Хотелось обновлений и подчеркнуть второй с половиной размер груди, чтобы напомнить офисным охламонам, что она – женщина.

«Красный – цвет опасности и восторга. В таком наряде обязательно повезёт», – точно знала работница месяца, квартала, а заодно и передовик последних трёх лет их офисного корабля, который никак не отвозил её на Мальдивы.

«Зато я лучший галерный раб», – порой думала про себя рыжая чертовка и в тайне мечтала сбежать. А если сбежать не получится, то пусть корабль однажды пойдёт ко дну.

Важное для неё событие, как и обновление стиля потонуло в обсуждении футбола и рыбалки, пока мужики поглощали испечённый её руками торт. Они заметили платье, с подозрением смотрели на прическу, часто шутили, но качественных комплиментов она так и не услышала. Общие слова за чаепитием, а в качестве подарка – глупая открытка от шефа.

«Что ещё ждать от слепых мудозвонов»? – вздыхала Соня, понимая, что даже вложения в ингредиенты не отобьёт, не то что пару часов у духовки.

Тоска и отчаянье накрывали её с головой.

– Вперёд, жопка, навстречу приключениям! – закричала она, выходя с работы позже всех остальных сотрудников.

Даже к вечеру она всё ещё надеялась на чудо. Но порыв никто не оценил, кроме уборщицы.

Да та лишь пробурчала, закрывая офис:

– Нагадят постоянно и радуются. Не люди, а свиньи. Натоптали как стадо слонов. Убирай, тетя Глаша за всеми. Мне столько не платят… А ты чего там орёшь?

Соня ничего не сказала скверной бабке. Хоть посуду за всеми мыла сама.

На людях рыжая девушка была сама интеллигентность. Только настроение подпортилось. Да и «сарафан удачи» был на ней весь день, но на работе так и не повезло.

Напротив, начальник, уходя, намекнул, что об отпуске можно пока забыть – сложные времена. Мировой кризис. Фирма в долгах. И даже если бы она одна выполняла всю работу штата, ему так сложно «выйти в плюс».

Но в плюс почему-то всегда выходила его секретарша, которая варила ему кофе и строчила минеты на обеденных перерывах. Зарплата у неё что надо. Уходила с работы не первой, но и не последней. Рядом с офисом у неё появился новый автомобиль. Поговаривали, что в новой квартире, хоть в ипотеку, но уже делают евроремонт.

«Это ж как, блядь, надо кофе умело варить, чтобы добиться таких успехов?» – недоумевала Соня.

Вечернее солнце её не радовало.

– Да когда они были простые? Временна эти ссаные, – возмутилась девушка, забираясь в свой простенький Вольво неполной комплектации, совсем не свежих лет.

Каблучок раздражённо топнул. Но принц так и не появился.

– Конечно, Карл Иванович, поработаю дополнительно, – воспроизвела она свой недавний ответ.

Тогда она закрылась в салоне и только убедившись, что никто не смотрит, крикнула во все горло:

– А вот хуй тебе на рыло, волосатая горилла! Я тоже отдыхать хочу! Хоть затрахайтесь там со своей Зиной до потери сознания. Суки ёбанные!

Никто не ответил. Только елочка-вонючка, что висела ещё с нового года, тревожно качнулась в автомобиле.

– Чего смотришь? Жить надоело? – крикнула ей Соня.

Та давно не пахла хвоей и висела только для вида.

– Как тебе моя причёска? А? Красиво? А платье? Потрясает? Чего молчишь? – девушка сорвала ёлочку и бросила под ноги. – Может и ты считаешь, что я как рабыня должна тут сутками за эти гроши ебашить?! Хуйня бесполезная! Говно одноразовое! Как и вся моя ебучая жизнь!

Соня разрыдалась, не сдерживая слёзы. Только уткнулась лицом в руль, чтобы не расстраивать прохожих.

Таков ежевечерний ритуал. Весь день улыбаться и потом реветь, проклиная всех и вся на ночь глядя.

Общения с людьми замкнутой и скромной внешне, но озорной и находчивой внутри девушке, часто не хватало. Оттого рыжая красавица много и часто разговаривала с предметами, в тайне надеясь когда-нибудь самой ответить на свой Главный вопрос.

ЧЕГО ХОЧЕТ ЖЕНЩИНА?

Ответа пока не было. Да и искала ли она его, если по чесноку?

Соня вытерла слёзы, смахнула со щеки платком.

– Я в порядке. В порядке. Просто момент слабости.

Куда же отправилась старательная работница мелкого офисного планктона?

Домой? Кто угодно, но только не эта самостоятельная особа, которая давно забирала себя с работы без посредников.

В клуб? В кино? Нет и ещё раз нет.

Вместе с наличием автомобиля и водительского удостоверения на Соню в вечернее время сваливалось немало забот, которые в основном состояли из глаголов: добудь, накорми, найди, реши, договорись. Как минимум прими одно-два решения, от которых зависит семейная жизнь.

Но разъезжая по городу в пробках, Соня считала, что это даже к лучшему: хоть какое-то время побыть наедине со своими мыслями.

Стараясь не думать о бытовухе и скверном начальнике, девушка включила режим самоувеселения. Она подпевала радиостанции, дурачилась с отражением в зеркале заднего вида и подбадривала себя как могла.

Максимально затягивая время на каждом светофоре, по пути домой Соня придумывала себе ещё кучу «срочных» дел, лишь бы находится в движении.

Она снова и снова пела слова нового летнего хита1:

Мне твои глаза снятся каждой ночью,

И слова любви помню очно-заочно.

Для чего в осколки мир превратился?

Или я принцесса для спящего принца?

Ты не говори, не пиши, не надо.

Слёзы на подушке – моя награда.

Пыль сотру с книг твоих самых дальних.

Целый мир на двоих. Только мир печальный.

Как только приходил время припева, Соня набирала в грудь побольше воздуха, а затем кричала что есть сил, мотая головой, растрепав причёску:

Я не буду больше спать никогда!

Без тебя моя кровать всегда пуста.

На подушке рядом нет тепла и сны

будут сниться лишь другим.

Где мои мечты?

На сон грядущий мне нужен лишь ты!

– Жизнь-держизнь. Давай, лавина событий, завали меня по уши! – требовала у зеркала Соня, пока играла музыка в проигрыше.