Та самая психолог 2

– Круто! – воскликнул клиент. – И легко запомнить.

– Тогда как гештальд ставит вопросы иначе, – продолжила она. – Он просит тебя открыться и рассказать, что ты думаешь в это время, когда у тебя чешется и болит жопа, обнажив для меня все эмоции.

– Кира Эдуардовна, а вы весёлая! – рассмеялся в голос клиент и тут же спросил. – Почему только кольца на пальце не вижу? Все весёлые ведь должны тролить кого-нибудь дома. Вам нужна публика, как любой актрисе.

– Актёрское мастерство всем порой необходимо, но без кольца я лишь потому, что всё время училась. И моё время веселиться только подходит, – увела разговор немного в сторону Кира с личного фронта и тут же вырулила на другую тему. – Давай тогда поиграем в ассоциации, – решила зайти с другого края Солнцева.

– Давайте! – тут же подхватил довольно эрудированный Елисей и взял инициативу в свои руки. – Вот какие образы у вас рождаются в голове, когда слышите слово «утилизатор»?

– Ну… – несколько растерялась психолог, которая сама привыкла задавать вопросы. – Представляю человека, который уничтожает всякий хлам. Например, старые машины.

– А я представляю человека, который лижет уточку! – воскликнул Елисей и заржал на зависть всем коням. – Ути-лизатор! Нет, ну вы поняли?

Кира поиграла бровями, стараясь отвергнуть всё, что на этот счёт думал Фрейд:

– Так, Елисей, ты вроде бы уже вырос из всех этих игрушек с уточками.

– Да, теперь меня интересуют игрушки другого рода, – ответил он и медленно подмигнул, делая «толстый» намёк. – Ну вы поняли…

– Поняла? – отыграла за дурочку Кира, разглядывая забавного кудрявого юнца, который, конечно же, мнил себя центром Вселенной, где чаще фигурировало лишь одно слово – самый. Будь то обаятельный, самый остроумный, самый желанный.

Но по сути самый создающий информационный шум, когда многим хотелось лишь тишину.

– Те, что продаются в секс-шопе! – уточнил клиент. – Но старые дураки говорят, что до восемнадцати лет нам нельзя ничего покупать в секс-шопе. Так как самого понятия «секс» для несовершеннолетних существовать юридически не должно. При этом эти же старые пердуны предлагают нам пользоваться презервативами. А разве презервативы не продаются в секс-шопе? И прочие латексные изделия. Я может, игрушку в виде члена хочу другу подарить на день рождения. Смешную. Или, может, мы с друзьями скинемся и купим ему бабу надувшую. Ну или козу. Это же как минимум смешно. Но почему эти глупые запреты работают тогда, когда не надо? Я понимаю, когда запрет идёт на продажу алкоголя и курева, но как они собрались решать демографический кризис, если вместо эротики нам подсовывают учебники, а я просто хочу избавиться от прыщей?

– Так, подожди. У меня много вопросов, – призналась Кира. – Во-первых, почему тебя интересуют надувные игрушки в виде козы?

– Потому что хрюшек не было! – хмыкнул Елисей. – Была ещё надувная собака, но это какой-то зашквар. Вот почему взрослый мир предлагает нам ебать надувных животных, делая их гораздо дешевле и доступнее, чем образы женщин? Я вот, может, андроида хотел бы купить. С вагиной вибрирующей. Всё как положено. Даже в кредит. Но карманных денег у меня хватает только на козу. И то в складчину. Другу. Конечно, можно пойти простым путём и игнорируя всякие презервативы, просто заниматься сексом с девчонкой попроще. Но я не думаю, что заделать следом ребёнка и самому при этом учиться, чтобы ещё только найти работу, это хорошая идея. Так откуда столько лицемерия во взрослом мире? Они заставляют нас читать рассказы об изнасилованных крестьянках и утопленных собаках, но рассчитывают на адекватное поведение? Да даже в детских сказках колобка схавали до последней крошки, как блинчик за завтраком, а ведь он был личностью! Так у кого мне было адекватности учиться? У Маши, что с медведем жила и которую родители бросили? У Ивана-дурака, что либо, из лужи пил, пока козлом не стал, либо на лягушке женился, ну чисто чтобы попробовать. Я поэтому ни разу не удивлён, что мои сверстники собакой хотят стать, чтобы об этом просто не думать. А некоторые в такой строгости живут, что и собаку то завести не могут. Так они придумали другой выход – гулять с воображаемой собакой! Хоббидоггинг называется. Но нет, взрослый мир начинает ворчать, даже когда подростки ходят по улице с поводком на проволоке, к которому ошейник приделан. А всё потому, что вас без разницы, чем мы заняты и чем нас пичкать, вам важнее то, чтобы мы проложили ваши дела. А дела ваши, я бы сказал, не очень. Что-то я не вижу вокруг небоскрёбов в каждой деревне, как в Дубае. Зато прекрасно вижу то, что передали нам наши деды. Да вся страна живёт на советском наследии! Но вот в чём принципиальное отличие. Там была разумная цензура. А вы предлагаете лишь ничем не обоснованные запреты. Поэтому, когда мне стукнет восемнадцать, мне одновременно можно идти в армию убивать врагов, проливая свою и их кровь ради высшего блага, но при этом нельзя употреблять алкоголь, который – о боже! – будет негативно воздействовать на мой организм, что конечно же, отразится на нём в дальнейшем. Но что там, вообще, в том вашем будущем будет, которое вы для нас строите? Не думаю, что хотел бы дожить там до пенсионного возраста. Поэтому мой вердикт, Кира Эдуардовна, просто. Мне нужны сиськи. Именно в этом возрасте. А потом мне, как и вам, уже ничего не будет нужно.

– Так, погоди, – нервно улыбнулась Кира от потока информации. – Во взрослом мире не всё плохо. Но, походу, ты просто… не желаешь взрослеть?

– Не то, чтобы не желаю, – уклончиво ответил Елисей, – но и восторга от этого не испытываю. Взрослый мир полон запретов. У вас же всех лица серые.

– Но ведь без запретов тоже никак. Это сразу приведёт к анархии, – тут же попыталась защитить взрослый мир Кира. – Все просто начнут бить друг друга на улице и… и…

– … что что? Перестанут платить по квитанциям? – прищурился юноша и победно откинулся на стуле. – Но вся эта хрень с банками, платёжками, налогами и прочими обязательствами это как раз средство удержания человека в рамках, которые со временем начинают душить. Не похоже ли это на захват питона или анаконды?

Кира замолкла, переваривая информацию. Порой и её внутренний пиздюк сопротивлялся и пытался всё отмотать назад, в тот мир, где она всё ещё папина принцесса и видно только переднюю сторону радужного пони.

Спасли часы, показавшие конец сеанса.

– А насчёт этого мы поговорим в следующий раз, Елисей, – победно подскочила Солнцева из-за стола, но парень в кресле посмотрел на неё так, что даже домашнее задание расхотелось давать.

В глазах по ту сторону, душа требует развлечений.

«Потому и протестует против всего и вся», – добавила Люба: «Его просто слишком нагрузили в последнее время. А рано или поздно на любой плотине случается перелив, если вовремя не открывать шлюзы».

– Давай так, Елисей. Если соберёте деньги на надувную куклу «другу», так уж и быть, я сама вам её куплю. А о козах и хрюшках больше не думай. Договорились?

В глазах юноши мелькнуло недоумение, а затем надежда.

– Правда?.. Нет, вы сейчас серьёзно?

– К сожалению, взрослым приходится держать слово, – кивнула Кира и проводила его до двери, пока не продолжил общение. – Бывай!

Взрослый мир немало перегибает, бряцая оружием. Украв у молодого поколения стремление к звёздам, он заменил её имитацией в виде виртуальных миров. Тогда как натуральный мир вдруг принялись «подкрашивать» дополненным миром. Но покемоны на фоне свалки – это всё ещё жизнь на свалке.

Кира вернулась домой без сил. Посреди коридора стоял кот. А прямо между ними висела сползшая вниз по стене обоина, на которое животное смотрело внимательнее, чем на временную хозяйку.

– Лютый… не надо, – выставила руку перед собой Кира, одновременно разуваясь другой рукой.

Вроде же только ремонт закончила. Почему обои подвели?

– И что ты мне сделаешь? – предупредил кот, подходя всё ближе к отклеивающемуся краю. – Накажешь? О, да я тогда тебя так накажу, век в сухих тапках ходить не будешь!

– Да не проживёшь ты век, шерстяное недоразумение! – снова предупредила кота Кира, не глядя вешая пальто на вешалку.

Конечно же, промазала. То упало на пол, собирая на себя шерсть.

«Блин, надо всё-таки робопылесос купить»! – решилась Кира, глядя краем глаза на разлетевшуюся от падения шерсть на полу, которую как будто квартал не убирали.

Тогда как мелкая божья коровка, очевидно показавшаяся на свет божий с балкона, привлекла внимание Лютого и этого сыграло роковую роль. Ведь стоило коту прыгнуть на неё, как она подлетела и села на обои, а затем сползла на самый край… злополучной обоины.

– Не-е-ет! – крикнула Солнцева, подрываясь с места до обоев.

– Сейчас я её поймаю-ю-ю! – возразил ей рыжий кот, впиваясь одной лапой в насекомое, а другое аккурат в край отклеившихся обоев.

Треск раздался как сердца треск. Сердце на миг бухнуло, а затем ушло в пятки, после чего, сделав круг, встало под горло.

– ТЫ!!! – рыкнула Кира, с печалью глядя как обойный клей отказался сдавать позиции и прекратил немотивированное отклеивание обоины, попросту порвав на тот моменте, где его было больше.

Оторвав кусок порядка метра, что ушёл вниз тоненькой полоской, Лютый приземлился с довольным видом. Ведь в лапе его была… божья коровка. Потому тут же отскочив от бесполезного куска обоев, он помчался с ней обратно на оставленный для него открытым балкон.

Кира включила больше света и погладила обои. Мягкие, нежные, красивые, подобранные в тон и по стилю общей обстановке, они теперь зияли серым куском стены. Холодная, злая, она как будто усмехалась над хозяйкой, напоминая, что… «последний рулон тогда забрали в магазине. И таких больше на складе нет, а обрезки ты выкинула на радостях».

– Не-е-ет! – тут же хлопнула ладошкой по стене Кира и сползла на коленки на пол.

Её любимые джинсы тут же собрали рыжую шерсть, а настроение было безнадёжно подпорчено. Но в этот же момент её озарило. Весь день пронёсся перед глазами и как будто звёзды на небе сошлись!

Достав телефон из сумочки, она тут же побежала на кухню, на ходу тыкая в контакт.

– Ало, Вова?

– Да, Кира, – зевнул человек по ту сторону динамика, так как это её вечер только начинался, а из-за разницы во времени в Сибири уже отходили ко сну из-за разницы в 3-4 часа.

– Слушай, а ты же в ремонтах шаришь? – припомнила она и Толю-соседа, и обоину в коридоре.

– Конечно! Я и по ремонтам могу, – тут же взбодрился Вова, уцепившись за новую возможность подзаработать. – А что?

– А то, что мне с соседом надо кое-что отремонтировать. Ну, мне кое-что, а ему – почти всё. Она пока толком только электрику сделал. А всё остальное, так сказать, в «режиме ожидания». Хочешь заняться ремонтом «под ключ»?

– Ну как «заняться»? – хмыкнул Вова Дрищев. – Мне же до тебя тысячи километров добираться. Это в Москву сначала лететь, потом до Ростова ещё день на поезде ехать. А я летать боюсь. Не доверяю я железной многотонной хрени, которая под небесами как птица летает. А что если там… шурупы хреново закручены? Что, если гайки плохо завинчены? Да и железо сейчас уже не то делают. Ну его нахрен!

– А если сразу тебе билеты на поезд возьму? Ну, от Новосибирска до Ростова? – подсластила пилюлю Кира. – С пересадкой через Москву, конечно. Да и по времени подольше, зато лететь никуда не придётся. Отдохнёшь пару дней в купе, выспишься, а по приезду сразу за работу возьмёшься. Со свежими силами.

– Ой, не знаю, не знаю. Да я с собой и инструмент-то взять не смогу. Так если только, по мелочи.

– Инструмент мы и тут взять сможем, – тут же прикинула Кира и добавила, вспомнив про обои и обойный клей. – С материалами заодно. У нас же доставка.

– Ну, это уже больше похоже на правду, – заинтересовался сибиряк в поисках работы. – А что по деньгам?

– По деньгам, – повторила Кира и вдруг вспомнила, что платить за работу надо даже старым друзьям. – А по деньгам не обидим, Вова. С соседом сейчас поговорю. Ты как берёшь? За объект при расчёте или почасово?

– Я за квадратный метр беру. Обычно, – немного подумав, ответил Вова, но вспомнив, что имеет дело с подругой дней его суровых, добавил осторожно. – А там большая квартира? Много делать надо?

– Так двушка у соседа. И у меня. Но у меня только обои поклеить, – прикинула Солнцева, но тут поймала недовольный взгляд Лютого. – Точнее, пока только обои, а там посмотрим, – тут же добавила она. – Да средние квартиры, так-то. За неделю управишься, если постараться.

– Неделю на две квартиры? – удивился даже Вова. – Как бы не месяц! А ещё дорогу туда-сюда приплюсуй. Это уже полтора. Да и с тобой мы посидим или как?

– Ну может и… месяц, – уже менее уверенно добавила Кира, прибавив к стоимости месячной работы человека билеты, накинув цену за инструмент и материала.

«А ещё его надо будет кормить»! – тут же добавила Люба.

– Посидим, конечно, – сказала уже не так уверенно Кира и вдруг поняла, что либо Толе придётся жить у неё, либо Володе, так как снимать ещё и гостиницу на месяц точно не вариант. Без последних штанов останется.

«А ещё Лютого надо родителям вернуть», – напомнило Альтер-эго и Кира глубоко задумалась.

Не так уж и просто в наше время поклеить обои.

– Ладно, Вова. Ты тогда спать ложись, – вспомнила про разницу во времени Кира, посмотрев на часы. – А я пока схожу к соседу, обмозгуем. А уже утром созвонимся и обо всё договоримся… Идёт?

– Лады, – ответил друг детства и первым положил трубку.

Кира тут же спустилась к Анатолию Лаврову. Открыл он в своей уже привычной ковбойской шляпе, которая на этот раз была не сплошь в паутине, но вся в белой штукатурке.

– Слушай, Толя. Ты один с этим ремонтом так до самого Нового Года провозишься, – сходу зашла она с козырных карт о взаимовыручке и добропорядочной соседской поддержке.

Сам Анатолий на это предложение лишь расширил глаза и сглотнул.

– И… что ты предлагаешь? – безмерно удивился он, в голове уже прокрутив немало вариантов, когда они съезжаются вместе, а квартиру отдают рабочим на растерзание, а когда бригада отдаст ключи от их нового рая, сами туда переедут или будут сдавать. А ключевое слово там – вместе.

Но Кира имела другие планы и потому добавила:

– Так давай я тебе мужика одного рукастого приведу в помощь. Ну как приведу? Привезу! – улыбнулась она.

– Да я как-то не планировал, – тут же был сбит с толку Толя, который только-только интернет провёл, чтобы сесть за работу. А все сбережения по жизни и так потратил на квартиру и лишь самое необходимое… включая шляпу.

– Да чего тут планировать? Сейчас Вова приедет и всем нам поможет, – тут же озадачила его Солнцева и принялась расписывать достижения друга в строительном деле лучше всякого резюме.

– А, ну раз во всём разбирается, то… надо брать, – наконец, вздохнул сосед, который и сам безмерно устал от ремонта, мечтая лишь лечь на диван и дня два не двигаться.

– Ну вот и давай билеты ему возьмём для начала, а как приедет, пусть сразу работает, – тут же предложила Кира. – А мы пока денег ему поднакопим за работу. Только надо что-нибудь сразу на материалы отложить и инструменты взять. Расходники всякие.

– Ага, расходники, – добавил уныло Толя, который хотел только всё старое из квартиры вынести, а уже потом делать ремонт. Комнату за комнатой. Не сразу.

В этом году ему бы и стола офисного хватило с компьютерным креслом, куда рабочий компьютер можно поставить. А дальше – по обстоятельствам.

Но с другой стороны, красивые соседки тоже не каждый день с предложениями захаживают. И если будет тормозить, то так и не наведаются за солью.

«А в такую квартиру и налоговая не сунется», – подытожил для себя Анатолий и в душе решился оформить кредит.

Один, небольшой, можно, а погасит с первой зарплаты. Айтишники всё-таки на пике спроса. Быстро закроет.

– Ладно, можно и Вову в помощь, – улыбнулся соседке Лавров, продумав все варианты.

Что может пойти не так?

Глава 3 – Мокрое дело

Журналист – профессия бойкая, расторопная. На ногах всё время. Лишних килограмм не набрать. Толстый журналист – плохой журналист, а хорошего ноги кормят. Но вот то, что те ноги порой разводятся по заданию редакции, Полина Машонкина даже себе не подозревала. Однако, как отказать начальству, которое нет-нет, да премию выписывает?

При этой мысли девушки Воланд Ферзеперсевич вдруг прекратил движения тазом, затих на некоторое время над ней, а потом поднялся и присел на край кровати. Подчинённая в свою очередь сдвинула «рогатку» и некоторое время смотрела в потолок новой квартиры, гадая, почему директор редакции как раз может себе позволить быть толстым? А как следствие – потным после любых физических упражнений, как будто масло разогрели в микроволновой печи.

Условия вроде простые и понятные для обоих: он снимает ей квартиру без подселения, бросает на самые интересные инфоповоды, повышает зарплату чаще обычного и не забывает про весомые премии, а она с ним… спит. И если по какой-то причине заночует – терпит его храп. И вроде бы какая тут любовь? Так, приспособленчество одного. Но нет. Было в этом процессе что-то ещё. Наставничество? Желание крепкого плеча рядом? Или тот факт, что рано потеряла отца, а этот по возврату подходил и компенсировал того, чего не хватало? Этого Машонкина не знала, но всякий раз обещала себе сходить к психологу и разобраться… С новой премии!

Зазвонил телефон. Директор ответил, перебросился парой фраз, затем повернулся к молодой сотруднице и заявил:

– Вот что, Поля. Нашли нашего карлика.

– Генрих Маливанский который? – уточнила Машонкина, как будто в последнее время в её жизнь только и делали, что вторгались немецкие дирижёры и прочие зарубежные знаменитости.

– Он самый, – проскрипел Воланд Ферзеперсевич. – Собирайся и дуй на железнодорожный вокзал. Там провожать будут с почётным караулом. Репортаж снимаешь – загляденье. Только о штатном фотоаппарате забудь… мой возьми.

– А где он?

– В редакцию заскочи, – вздохнул начальник, как составитель инструкций на флакончике для освежителя воздуха. – В кабинете в шкафчике на третьей справа полке валяется.

Если всё это время к ней обращались не иначе, как по фамилии. То за последние сутки для Полины много чего переменилось. Сначала директор и главред по совместительству на ковёр вызвал. Но не ругать, а хвалить. Потом очки протёр и присмотрелся поближе, как будто в первый раз увидел. Потом в кафе сходили посидеть за чашкой кофе, разговорились и оказалось, что оба группу «Город на Неве» слушают, и «вот бы с концертами к ним приехали».

Дальше – больше! Следом была прогулка, шарики, игрушка мягкая и цветы, как будто в шутку. А очнулись уже в гостинице голенькие и довольные. Дальше, как водится, обещания, тут же подкреплённые реализацией. И уже поутру она съезжает со съёмной комнаты с немногочисленными вещами в новую жизнь, старательно не замечая морщин на лице-холсте и торчащий пупок.

В новой квартире уютно: красивая мебель, дизайнерский ремонт на высоком уровне. А лучше всего, что ей больше не надо ни за что платить. Все расходы по коммуналке, за интернет, связь и за саму квартиру начальник тут же взял на себя.

Но самое интересное в другом. Всё это скорее потому, что всего-то и стоило, что подпустить в кровати, что тут же было принято за высшее достижение в оргазме – сквирт!

Вот и выходит, что она ссыканула, придавленная, а её снова не наругали, а даже похвалили.

Как это было? Он сначала смотрел так, что глазам своим не верил. Затем заулыбался, довольный, как будто накатил пару рюмок сразу. А когда потрогал рукой простыню и убедился, что не сон и точно мокро, сразу плечи расправил, подбородок повыше сделал и чисто петухом начал ходить среди курятника.

Но другие курочки ни в редакции, ни на улице Воланда Ферзеперсевича больше не интересовали. Одна она ему резко понадобилась – Машонкина… Человек, который выпил слишком много тархуна на прогулке, не рассчитывая на спонтанную близость.

– Я всё поняла… я тогда, пойду? – уточнила журналист, которая повторить подвиг в новой кровати не решилась.

Всё-таки подготовка ко второму разу была куда тщательнее. В ванной комнате не зря все «пеньки» до синевы сбрила. И если бы в мире обитали маленькие гномики, они бы наверняка катались с её блестящего от крема лобка как на горке.

– Иди, конечно, – кивнул начальник, но все же уточнил. – А ты так часто не можешь, да?

– Как так? – отыграла дурочку Полина, прекрасно понимая, что он имеет ввиду.

– Ну… так, как вчера, – уточнил дотошный директор, который во всём любил ясность.

Тогда как самой Полине было не ясно, можно ли обоссать человека ради повышения в карьере? Одни скажут, что некоторых даже следовало бы обосрать, только красивше станут, что душой, что телом. Тогда как другие скажут, что сам погибай, а товарища выручай и ни в коем случае не подставляй. Потому что сколько людей, столько и мнений, а ей разбираться.

«Нет, мне точно пора к мозгоправу», – тут же подумала Полина и начала подбирать слова.

– Да это как-то… через раз получается, – безбожно врала журналист, не горя желанием переезжать с ортопедического матраса широкой кровати формата «квин сайз» обратно на проперженный диван в комнату. – Но думаю в следующий раз всё обязательно получится, Воланд… просто Воланд.

Это было сложно – сразу опускать отчество. И довольствоваться только именем. Но раз он углубился в неё по самое не хочу, то это меньшее, что она могла сделать, сократив обращение.

Он снова заулыбался, расправил плечи. А она, подхватив одежду и выйдя на кухню, вдруг поняла, что человек не может быть эрудитом во всех областях. Бесспорно, начальник знал многое по культуре, музыке, разбирался в естественных науках и увлекался спортом, космосом и хай-теком, но он словно ничегошеньки не знал о женском организме!

«Ну да ладно, мне же лучше», – подумала Машонкина и первой вышла из квартиры, не закрывая дверь на ключ.

По условиям, связка ключей есть у них обоих. Он может прийти внезапно, без предупреждения, среди ночи. Или нагрянуть с утра перед работой. А всё, что от неё требуется, это не иметь дел с мужчинами. Ну а если будет звать подруг, то никаких разрушений в квартире. Все должны вести себя чинно и благородно.

«Как будто вообще существуют такие подруги», – передёрнула плечами Машонкина, которая в гробу тех подруг видела, что со школы, что с института.

Она всегда была белой вороной в женском обществе и из общаги съехала, не оставив телефонов. Но были и минусы. Например, даже депиляцию толком провести воском попросить некого было, а самой – страшно.

Ну а с кем сквирт обсудить Полина вообще себе не представляла. Хоть премию на психолога трать и с ним всё обсуждай. Плюс рассказывай о том, зачем она променяла вольную жизнь на повышение зарплаты и улучшение условий труда и жизни в целом?

– А кто бы не поменял! – возмутилась она вслух, выходя на холодную улицу из красивого подъезда, где не пахло кошками, и каждая ступенька была целой, без сточенных краёв, а плитка по виду такая блестящая, словно вчера уложили. Даже перила все на месте, не прожжённые и без надписей: «Коля – лох» и «Шнягина – дура, но жопа ничего так». Да только зачем ей та информация?

Но что действительно интересовало Полину, это то, зачем мужикам сдался этот сквирт? Секреты из себя какие-то выдавливать. А она даже не знает, как они наполняются. И где брать ресурс для новых залпов, когда даже со старыми не разобралась.

Нет, вроде понятно, что человек одомашнил волков, сделав из них мелких, послушных особей, и саблезубые тигры больше ему не угрожают, остались лишь небольшие аналоги, которым разрешил мышей ловить под забором или кормом питаться, возлежав на мягких подушках. Но что Хомо Сапиенс о самом человеке то знает? Мозг до конца так и не разгадан. Все комбинации его взаимодействий с телом – тоже.

Проведя следующие полчаса в маршрутке по пути в редакцию, Машонкина попыталась разобраться в вопросе «как сделать мужчин мокрыми, и чтобы им это нравилось?» и углубилась в изучение биологии. Но там тоже – сам чёрт ногу сломит. Одни говорят – да, бывает. Другие – нет, нету. У меня же не было, значит – нету. Третьи вообще говорят, что сами не видели, но друзья рассказывали. Но это мнение обывательское, простое. А сама медицина настаивала лишь на том, что вся закавыка – в голове. Захочет, мол, сильно – кончит тем самым загадочным мокрым салютом. А не захочет – так хоть пытать её будут, но всё равно ничего не поделать.