Варленд: время топора

Часть первая: «Там, где обитают боги». Глава 1 – История Ариана: путь крови

401 весна Имперской эпохи.

Месяц бога Эфира.

Где-то в Империи.

Сколько дней он не видел живых существ, переставляя ноги по Бесплодным Землям? Осьмицами? Месяцами? Все шаги невозможно подсчитать, а словно не к цели ближе не стал. Какова теперь эта цель? Уже не ясно. Как давно его естество разобрали по кусочкам? Ответа нет. Ариан не видел ни снов, ни знамений. Он считал, что боги оставили его и теперь весь мир вокруг – сплошная серая дымка.

«А может всё это морок»? – подолгу размышлял эльфийский маршал-король, с трудом переставляя ноги: «И я давно нашёл смерть у Тёмной башни, а всё прочее существование лишь посмертное действие неприкаянной души»?

Сколько эльфийских глаз прикрыл он на разрушенном сооружении Засечной Гряды? Десятки? Сотни? Прочие тела, уцелевшие после вакханалии демонов, надёжно укрыл серый снег, перемешанный с пеплом, спрятав их смерть подальше от прожжённого жизнью и солнцем эльфа. Такой снег нельзя есть, и нельзя растопить, чтобы утолить им жажду. Весь смысл его лишь в том, что однажды он обогатит почву и на ней взойдут чудесные урожаи.

«Но кто их посадит, если не эльфы»? – с тоской в измученной душе думал путник, терзаясь внутренними демонами. Давно не легконогий, он едва брёл, готовый умереть немедленно, и не готовый умирать никогда. А ещё он желал услышать призыв богов, но слышал лишь ветер.

Сколько одиночества поместилось в бледном теле, проходя сквозь заснеженный выгоревший лес некогда вечного лета? Бесконечное количество! Оно было столь же велико, как и его боль. Как размер раны его разодранной души. И всё же недостаточно велико в своём откровении, чтобы умереть.

Где бы ни ступали ноги Ариана, эльфийский король видел лишь смерть и запустение. Путь демонов был страшен. Они проходили и не оставляли после себя ничего живого и целого. Лишь руины, сожжённую землю и запустение видел он.

Уничтожались все звери и птицы и жизни после них не бывать. Или они замолкали, когда он проходил рядом, словно чуя шлейф смерти, что тянулся за ним?

Когда ноги путника вынесли в имперский край, в сознании ещё теплилась надежда, что вскоре всё изменится. Последнему маршалу верилось, что повстречает людей и эльфов. А потом они вместе сядут у костра, рассказав о своих боях с демонами. И будут хвалиться ему о том, как остановили Владыку… Но он видел лишь торчащие из земли кости и заснеженные тела.

Демонов среди этих тел было необычайно мало. Слишком мало для победы над ними. Это означало только обратное – победили демоны.

– Как боги допустили подобное? – обронил он сухими губами.

Это простое понимание разрушало дух эльфийского предводителя. Руки то и дело тянулись к брелоку-луку, чтобы пустить чудо-стрелу в собственное сердце, но Великий Артефакт спал. И лишь старый-добрый клинок берёг одинокого наследуемого короля в его затянувшемся походе.

Маршал-оборванец проходил рядом с брошенными зимовьями бандитов как тень или дух. Хоронился, стерёгся, путал следы. Но никто не тревожил его покоя, кроме лесного зверья. Если в первые месяцы зимы дезертиры и головорезы и попрятались по лесам, то их пожёванные острыми зубами кости, разбросанные по лесу, явно говорили, что всю зиму пережили немногие.

Сначала эльф думал, что демоны устроили на них охоту. К тому моменту седой как мел, с выцветшими серыми глазами, потерявшую прежнюю синеву, однажды, он сам стал свидетелем подобной охоты…

Светлый эльф, что давно не ощущал в себе света, бесшумно вминал снег, подыскивая место для ночлега на дереве в лесу. Ободрав широкую ветку, он собирался взобраться повыше. Король-маршал очень редко разводил костры, не желая быть объектом для охоты. Позволял себе смотреть в пламя, лишь когда жарил мясо. Но то случилось ярким днём, когда интенсивность демонов была минимальной.

Но подойдя к дереву, Ариан услышал крики. Они катились с поляны. Ускорив шаг, остроухий предводитель последних эльфов помчался на звук. Эхо было более благосклонно к эльфам, чем к людям. И Ариан безошибочно выбежал прямо к месту расправы, где увидел такое, от чего внутренний холод пробрал тело.

Существо выше любого из людей и эльфов, взяло большой лапой человека за пояс. Тот был уже без головы и не кричал. Раздался лишь хруст мощных челюстей и неизвестное создание, поросшее густой чёрной шерстью перекусило ему грудную клетку, как сухой хлеб!

В мощной лапе остались лишь ноги и бедра бедолаги. Но вот челюсти укусили снова, и эльф своими глазами увидел, как в один присест десятки острых зубов перекусили тазобедренные кости. Затем зверочеловек выпивал костный мозг, как лузгал бы семечки человек. Но что странно, плоть поглощалась без свойственного хищникам аппетита в зиму! Не жадно, не торопливо.

И Ариан понял, что зверь не насыщался. Он играл!

Застыв, существо подолгу смотрело на лужу крови и вываливающиеся внутренности. Принюхивалось. Чесало подбородок и щёку и вновь отрывало себе лакомый кусок от частей тела. Вот и рука угодила в прожорливую пасть, от чего по телу эльфа прошли мурашки.

Монстр принялся обгладывать пальцы, посасывая их, как жаренные куриные крылышки эльфы. Ведь среди всего мяса эльфа предпочитали постное белое от птиц. Те ближе к богам.

Сняв кожу, монстр выплюнул недоеденную руку, словно та ему наскучила, а он не пёс, чтобы подолгу обсасывать кость. Глядя на это, Ариан дотронулся до амулета-лука на шее и впервые за долгое время ощутил желание. Не убивать, но бороться!

Этот демоноподобный монстр просто не имел право на существование в лесах! Сколько разумных существ и животных он истребил, не испытывая голода? Насколько был опасен для всех, кто ходил под луной в ночи? Словно само порождение зимы и тёмной ночи, он внушал страх и ужас всем, кто его видел.

Сам Ариан больше не испытывал страха. Он столько бродил среди смерти, что даже рад был увидеть живое существо. Вот только подобное не должно было жить и существовать даже в мире посмертия.

Пальцы вновь коснулись лука, и усмешка коснулась лица – брелок стал стремительно расти, сорвав застёжку.

Существо перестало чавкать и прислушалось. Повело носом и безошибочно посмотрело в сторону Ариана. Эльф был уверен, что за деревом он не заметен. Ветер дул ему в лицо. Зверь не мог почуять его запаха. А серый плащ и серая одежда фактически сливали его со старым снегом. Идеальная маскировка не подводила ни в одной охоте или погоне.

«Разве что это не зверь», – мелькнуло в голове лучника.

И Ариан без боязни вышел из-за дерева. В его руках был натянутый золотой тетивой лук. Сам Великий Артефакт!

Размерами он был от колена до холки. Такой можно было назвать составным, но артефакт был монолитным. И золотая стрела, что проявила себя на тетиве, была самим светом, источника которой эльф не знал. Зато видел, что нет такой брони, которая способна устоять перед её проникающей силой.

– Что за дерзкое существо осмелилось нацелить на меня лук? – услышал рычащий, но вполне отчётливый голос эльф. В нём преобладали низкие ноты, как будто зверочеловек говорил в нетерпении и гневе, ненавидя себя за промедление.

Ему явно хотелось сорваться в скоростной бег, а не тратить время на пустые разговоры.

– Уж этот лук точно скроет ухмылку с твоей хищной морды, – заверил эльф. – Кто ты и что здесь делаешь?

– Я? – словно удивился зверочеловек. – Я – само совершенство. Я – чистильщик несовершенной плоти. Всё слабое должно умереть, давая дорогу сильному.

– Не слабое, но старое, давая дорогу молодому, – поправил невольно Ариан. – Ты исказил слова, проклятый монстр. Откуда тебе известны пословицы разумных существ?

– Монстр? Слова? Пословицы? – перечислил зверочеловек и захохотал утробно, присев на корточки.

Ариан отметил, что руки у монстра непропорционально длинные. Он мог быстро бегать, помогая себе ими. Отталкиваться четырьмя конечностями всегда быстрее, чем двумя.

Существо тоже присмотрелось к противнику и сказало:

– А ты дерзкий и смешной, эльф. Признаться тебе, я ещё не пробовала на вкус эльфа. Ты будешь первым.

«Так это она»? – промелькнуло в голове.

– Разочарую тебя, – осёк эльф. – Последнее, что ты попробовала, так и останется у тебя на зубах.

– Сколько уверенности в твоих словах, остроухий, – прогрохотало создание. – Твои сородичи были такими же самоуверенными, когда смотрели на армии Владыки? Тогда сколько осталось костей от каждого? Хватит, чтобы поковыряться в зубах?

– Достаточно, чтобы похоронить порождения тьмы! – он старался говорить зло, нагнетая в себе гнев и ярость, но не больно-то выходило.

Эмоции в нём все затухли, притупились. Он изменился за время похода.

– О нет, я не из армии Владыки! – покачала головой Дарла и почесала окровавленным когтем нос. Он стал холодным и мокрым, как у волка. – Признаться, первое время я действительно восхищалась Тёмным. Я вела в бой его демонов, и они были сильны. Но потом увидела, что я для него – ничто. Слуга. Исполнитель. А я не слуга. И демоны столь же несовершенны, как все прочие двуногие существа, называющие себя разумными. Вот ты… насколько твоя рука устала натягивать тетивы? Как скоро пальцы начнут трястись?

– Не дождёшься, проклятое порождение Провала, – хищно улыбнулся Ариан. – У Великого Артефакта нет сопротивления тетивы. Я могу стоять так хоть всю ночь к ряду. И вести с тобой диалог.

– Отчего же не спустишь стрелу, чтобы оборвать его? – спросила она прямо.

– Я давно ни с кем не говорил, – не стал скрывать эльф. – Признаться, таких существ я ещё не видал. Даже среди демонов. Ты – могучая!

– О, я само совершенство! – донеслось от Дарлы с ноткой довольства в голосе.

– Мне нужна информация, пусть даже от тебя, – кивнул эльф. – Что происходит в мире? Где найти Владыку? Жив ли князь Андрен и воевода Грок?

– Андрен и Грок? – эти имена удивили зверочеловека. Эмоции её были неподдельными. – Эти жалкие придурки если и не окочурились в снегах Ягудии, то точно сдохли на рудниках. Хотя, когда я оттуда уходила, на них вспыхнуло восстание. Может и сбежали. Они всегда были… деятельными. Но их способности рано или поздно приведут их на передовую. А там жизнь коротка. Чуть зазеваешься и всё. Одни общаются с богами. Другие… как я… не видят ничего.

– Когда это было? – спросил Ариан.

– Осенью.

– Нет, Андрен и Грок бились со мной у стен Тёмной Академии. Они были живы и здоровы. Но… исчезли. Я так и не нашёл их тел. В той битве выжил только я, но есть шанс, что и они уцелели.

– Дали бой у Тёмной академии? Р-р-разумно, – прорычала Дарла. – Если вы её разрушили, то ещё одной заботой меньше. Уничтожать академии так хлопотно. Они раскиданы по всему миру. Я теряю время, бегая от одной другой. Это отрывает от охоты!

Ариан если и удивился, то виду не подал. Такое существо могло разрушить что угодно. Даже на равных сразиться с генералом Владыки и уцелеть в отличие от его друзей.

– Откуда ты могла знать Андрена и Грока? – всё же спросил эльф.

– Я училась с ними.

– Этого не может быть! – невольно воскликнул он. – Ведь я тоже учился с ними в однок академии и тебя там не помню!

– Тогда я выглядела немного иначе, – смутился монстр.

– Что это значит?

– Я – Дарла, – добавила чудовище с заминкой. – Амазонка, ведьма и магиня.

– ДАРЛА?! – воскликнул эльф, поражённый её преображением не меньше, чем луна свалилась бы с неба.

– Я сама смерть, преображённая Провалом, – добавила, довольная эффектом бывшая магиня. – В той жизни, когда я жаждала власти, и я знавала обоих. С тобой же мы виделись вскользь и почти не пересекались. Но что с того?

В подобное верилось с трудом. Эльф скривил брови, уточняя:

– Насколько Провал должен был возненавидеть всё живое, чтобы превратить тебя в… ЭТО?

– О, как же ты ошибаешься, ушастик, – вновь оскалился зверочеловек. – Он сделал меня совершенством. И моя трансформация ещё не завершена. Прольётся немало крови, прежде чем я стану богоподобной. Но тогда я легко одолею Владыку! Двоим богам не бывать. Я уничтожу путь даже саму Дюжину!

– Ты… – протянул эльф, не в силах сразу разобраться с потоком информации.

Кто в своём уме будет бросать вызов самим богам?

– Демоны на вкус ничуть не хуже нечисти и зверей. Лишь кровь их кислит и жжёт нёбо. Но от убийства людей я испытываю большее наслаждение, – она рассмеялась. – Возможно потому, что некогда сама была человеком. Как вспомню эту хрупкую оболочку, аж мурашки по телу.

Ариан неожиданно понял, что видит перед собой оружие ещё более грозное, чем его Алый Лук. И его остриё было направлено на Владыку. А если так, то почему бы не вонзить его по самую рукоятку?

Дарла повела носом в сторону Великого Артефакта.

– Что же ты застыл? Почему медлишь, эльф?

– Если один монстр уничтожит другого, всем будет лучше, – ответил наследуемый король светлых эльфов. – Я готов оставить тебе жизнь, чтобы увидеть смерть Тёмного. Окажешь мне такую честь?

– Ты не понял, эльф, – Дарла сделала шаг вперёд.

– Стоять! – воскликнул Ариан. – Я очень быстро могу передумать!

Дарла остановилась, но заявила:

– Я… хочу уничтожить всё живое ровно так же, как Владыка. И его уничтожить хочу больше прочих. Его время придёт, когда он станет слабее меня. Так какого зверя ты хочешь видеть живым в этом мире? Меня или его?

– Не знаю. С ним я ещё не встречался, – снова признался Ариан. – Но тебя вижу. И у меня есть вопросы. Почему ты готова истребить каждого? Лишь из-за их слабости? Но если ты станешь самым совершенным существом, то все будут слабее тебя. Оставшись в одиночестве, на кого ты будешь охотиться?

– Я… – Дарла замерла, задумавшись.

Она так давно ни о чём не думала. Только действовала. Разбег, прыжок, хват, и сладкая кровь на зубах. О чём тут думать? Какой глупый эльф.

– Кто скрасит твоё одиночество? – добивал эльф проникновенно, найдя прореху в обороне этого странного существа напротив себя. – Провал не создавал тебе пары. Значит, ты останешься одна.

– Тогда я попрошу бога Провала сделать мне пару! – нашлась Дарла.

Эльф покачал головой.

– Он не сможет. Ты – само совершенство. Это не повторить.

Дарла оскалилась.

– А если и сможет, – поспешно добавил эльф, – то вы постоянно будете выяснять, кто из вас сильнее… Пока не убьёте друг друга. Если не убьёте прежде самого бога Провала. Или кто там существует в той дыре в земле?

– Я убью его! – уверенно заявила Дарла. – Я убью их всех!

– И снова останешься одна, – подытожил Ариан.

Помолчав и не получив возражений, хитроумный эльф добавил:

– Твоя охота никогда не закончится, если не найдёшь, чем заткнуть дыру в душе. Что может отвлечь тебя? Чего не хватало в прошлой жизни и может увлечь в этой?

– А какова твоя дыра? – спросила вопросом на вопрос Дарла. – Я слышала, что демоны уничтожили Светлый лес. Ты наверняка потерял многих. Или всех? Разве ты не хочешь пролить их кровь? Не желаешь мести демонам за то, что загубили твою родину?

– Я потерял больше, чем мог себе позволить мой род, – ответил эльф и… опустил лук.

Великий Артефакт снова почувствовал, что хозяин потерял желание убивать и принялся уменьшаться в размерах.

– Что ты делаешь? – вскричала Дарла, приблизившись на шаг. – Почему опустил оружие? Наша битва ещё не закончена!

Затем она сделала шаг снова. Затем прыгнула и нависла над беспомощным эльфом. На расстоянии вытянутой руки. Один рывок и его голова окажется у неё в зубах!

Но она странно медлила. Чувство мести, испытываемое к любому существу, притупилось. Эльф пах иначе. Его не хотелось убивать. Он был другим.

Другим, в отличие от всех прочих. И это состояние она не могла понять. А тем более описать.

– Р-р-рарх! – зарычала она. – Ты заставляешь меня думать!

– Так думай, – Ариан застыл истуканом, когда она оказалась лицом к лицу и не отводил взгляда.

Дарла была в два раза выше, в три раза шире в плечах, а её руки были диаметром с его ноги. И уж точно ни один эльф никогда не имел таких больших когтей и зубов. Шерсть, что украсила даже ставшее почти собачьим лицо, плотно окутала кожу.

«Но под ней ведь тёплая кожа. А под этой страшной оболочкой – прячется душа», – невольно подумал Ариан.

– А что, если ты станешь моим последним собеседником в этом мире? – с надеждой в голосе спросила Дарла. – Тогда, когда закончится моя охота?

Возможно, ей вновь хотелось слышать комплименты. Возможно, пугало одиночество. Но она надеялась, что даже дойдя до края, будет продолжение.

– Я долгоживущ, но смертен, как и все эльфы, – вздохнул Ариан, стараясь не обращать внимание на смрадное дыхание и слюни, повисшие на клыках. – Этот союз будет не бесконечен.

– Но долог! – возразила Дарла, даже понятия не имея о том, будет ли вечно жить и она сама.

Пересилив себя (он не боялся, но сражался с отвращением) эльф поднял руку и коснулся холодного носа зверочеловека.

– Что ты… делаешь? – почти прошептала она.

Её так давно никто не трогал.

Всё прекрасное, что Ариан когда-то видел в жизни, было разрушено, сожжено демонами и втоптано в землю. А значит, несовершенно. Существо же перед ним было по-своему великолепно и восхищало своей мощью.

Их устремления были схожи. Оба смотрели в одном направлении. Можно ли было сказать, что они похожи? Зверь перед эльфом был словно зеркалом, из которого на Ариана смотрело его внутренне отражение.

«Таков теперь внутренний мир последнего эльфийского короля», – признался себе эльф.

Дарла, ощутив прикосновение, вздрогнула. Никто и никогда не касался её по своей воле с самого момента пробуждения в Храме Судьбы. А до этого это был Мот в холодные ночи Ягудии. Но его маленькие липкие руки, что постоянно потели на нервной почве, были нечета этим совершенным и тёплым пальцам эльфа.

Это новое, совершенно забытое ощущение пробудило в ней новые чувства. Она повалила эльфа на снег, не зная, как к этому относиться. Растерзать ли его на месте или попросить продолжить? Что происходит? Почему она замерла, впервые перестав действовать? Рефлексы отключились. Новая, неведомая сила, отныне управляла ей.

– Что тебя останавливает, Дарла? – спросил эльф.

Его голос не дрожал. Он не источал запах страха. Она слышала его сердце, участившее лишь ненамного вследствие быстрого падения.

– Парах останавливал. Старый лич был сам себе на уме. Он никого не слушал. Не знал, чего хочу я. Даже не спрашивал. А ты… спросил.

– Ты остановила его, Дарла? – посмотрев прямо в чёрные глаза, ответил синеокий эльф.

Он даже приподнялся, чтобы его лицо было ближе к её морде и добавил:

– Остановила его, чтобы мы начали свою самую важную охоту?

– Самую важную? – повторила как под гипнозом Дарла и обрадовалась. – Остановила!

– Да. Мы будем охотиться на Владыку, – ещё более уверенно добавил эльф и снова коснулся её носа.

Словно молния пронзила тело Дарлы. Она ощутила никогда ранее не испытываемое чувство… желанного подчинения.

– Остановила, – повторила она и глаза загорелись новой жаждой. Вот только убийства ли? И задумавшись над этим, она твёрдо добавила. – Мы будем охотиться на Владыку!

Часть первая: «Там, где обитают боги». Глава 2 – Найти бога!

Месяц бога Камня.

Острова Великих.

Князь настолько спешил на аудиенцию к богам, что ворвался в зелень их заповедных лесов на острове как тур. Он пробирался напролом, не разбирая дороги. Помчался под горку, как с горки и бежал быстро, не зная усталости. Мчался на пределе сил, желая лишь одного – поскорее избавить мир от страданий.

«Если не боги, то кто»? – стучало в голове Андрена Хафла.

Пригорок вознёс искателя на вершину лесистого холма и открыл вид на долину у подножья горы, что была гораздо выше холма. Величественная красота захватила дух: долина цвела сиреневыми и жёлтыми цветами, утопала в зелени, а в самой её середине в небо вздымался огромный каменный монолит. Испещрённый чёрными, пожухлыми рунами от края до основания, он точно не мог появиться сам по себе. Но рукотворный, таинственный, манил взгляд больше прочего на острове.

Дожди, ветра и солнце неумолимо терзали древнюю серую глыбу, почти затерев письмена. Но часть их ещё проглядывалась. И он хотел побыстрее прочесть это.

– О, боги, да как давно возведён этот монолит? – обронила Чини, поражённая массивным строением, уходящим в само, где терялось в облаках, что наползали на сопки и горы. Тогда как плиты у его подножия были размерами со средние деревья и полоски между ними больше походили на дороги, ровные как нигде в Империи.

Бард-менестрель с Северным орком едва нагнали спешащего князя.

– Он, верно… на острове… от Заселения, – добавил Грок, едва дыша. – Или был… построен… ещё ранее. Во время войн… с Долунными… демонами. Когда сам Конструктор… ещё не покинул Варленд… и мир горел… бурлил… Ковался в его Кузне.

Андрен, расслышав тяжкое дыхание и слова за спиной, даже не обернулся. Отдышка орка и бормотание барда осталось для него на втором плане. Монолит – вот что важно!

Утопая в траве и цветах по пояс, князь спустился в долину и смело побрёл прямо к массивному строению, торчащей иглой посреди острова. Вход у монолита располагался на востоке. Монолит встречал солнце каждое утро. Иного от богов князь и не ожидал.

Но со спины вновь долетали обрывки разгневанных предложений:

– Так, если он сейчас не остановится, боги ему уже не помогут! – кричала менестрель и преображённая дева в одном лице.

– Ага, отдышусь… и сразу за топор… – добавил зеленокожий северный воитель.

– Где это видано, чтобы орки по цветастым полянам бегали? – даже поддержала его Чини. – И я что, менестрель-бабочка, чтобы порхать среди бутонов? – тут она вздохнула воздух полной грудью и добавил мягче. – Хотя, тут красиво. Признаю.

– Цветочным, – всё же поправил Грок.

– Тем более! – возмутилась Чини. – Орки и цветы не совместимы, как молоко и солёный огурец!

– И не говори, – наконец, распрямился орк в полный рост, едва восстановил дыхание. – По отдельности вроде хороши, а вместе лучше не надо.

– Но людям цветы нравятся. Даже ведьмам, – прикинула менестрель. – Думаешь, стоит нарвать букет-другой, если боги оставят Андрена в живых? И нас заодно.

– Рви в любом случае. Выживет – отдашь своей вредной подруге, а не выживет – обложишь князя, отправив в последний путь, – хмуро добавил грозный орк с багровыми косичками, заплетёнными по-боевому.

– Она не вредная! – возразила Чини, вспоминая о ведьме. – И, вообще, ты не подумал, что они могут быть священными? Что тогда? Руку отрежут? Или только палец на первый раз отнимут? А то смотрю, зубов у тебя много! Может, ими на первый раз рассчитвемся?

– Кто отнимут-то? Цветы эти? – удивился Грок, но всё же задумался. – Тогда не топчи десяток за раз! Ты неуклюжая, как северные великаны! А скажут, что я прошёл. И накажут обоих. А мне пальцы нужны, чтобы оружие покрепче держать. Топор там, ятаган, меч тоже сойдёт. Везде нужна цепкая хватка!

– Ты вообще их жрёшь на ходу! – укорила Чини, резко повернувшись. – Вон меж клыков торчат! А-а… это же завтрак.

– Вот я тебе! – показал кулак орк.

– Ты бы умылся, – стояла на своём Чини. – Чему детей будешь учить? Где твои манеры? Женился, а туда же!

– За восемь вёсен я ни разу не видел, чтобы умывалась ТЫ! – не остался в долгу и Северный орк, который был умнее остальных обычных орков и даже собственных сородичей в клане. – А своих детей я мыться как-нибудь научу! Дай только волю. Они у меня в речке каждый день купаться будут. Закалка, опять же. Чистота. Порядок.

Андрен развернулся, впервые рявкнув на обоих:

– Да тихо вы!!! С вами никаких богов не расслышать!

Грок и Чини тут же притихли. Окрик князя пролетел над долиной. Криком должны были подняться в небо птицы, разбежаться звери… Но остров пустовал. Даже пчёлы не вились над цветами, а змеи не клубились у корней деревьев и не прятались среди кустов грызуны. Словно благодаря лишь одной магии здешних мест росли и распускались цветки.

Князь, вождь и мастер-маг, нося все эти личины в одном лице, первым обошёл монумент. Вгляделся в корни, оплетающие лианами его основание. И заметил, что вход обозначался аркой с руной, но двери не было. Лишь каменная плита. Уползала она, судя по расположению проёма, снизу-вверх. Сверх того, на глыбе было изображен рисунок древа на камне. А красивая, сложная руна была не знакомого ему языка, и не похожая ни на одно известное наречие, с которым доводилось сталкиваться магам.