Варленд: время топора (*60 иллюстраций)
- -
- 100%
- +
– Устроим…Теперь можно! – донеслось от орка.
Совесть корила Ветошь, что бросили тела соклановцев на съедение демонам. В лучшем случае часть ушла под лёд. Прочих пожрали хищные, ядовитые зубы мерзких тварей. Но жертвовать безопасностью каравана она не могла. Ехали до самого форта почти без остановок, даже когда их заметили имперцы.
Приготовления к ритуалу заняли весь день до вечера. Уже стемнело, когда в небо взвились высокие костры. Орки, люди и прочие народы собрались в круг, взялись за руки и запустили хороводы вокруг костров. Рука в руке, по кругу, как и положено в клане. Нет лучшего символа единства, чем замкнутый круговорот.
Песни потекли одна за другой. С кибиток к кострам поднесли кумыс и сыр. Постный поминальный ужин. Аппетит ушёл с первыми словами Ветоши. Она встала на возвышение и принялась перечислять каждого павшего в бою. Поимённо. Длинный список памяти в её руках напомнил и каждом павшем, его роде и расе.
Сколько ночей предводительница составляла его, никто не знал. Но теперь видели, как чутко материнское сердце, горюющее всем павшим так же, как и по последнему сыну.
– И да не забудутся их имена! – закончила Ветошь и сошла с деревянного постамента. – А теперь будем жарить блины. Столько блинов, сколько пало наших людей. Пусть уцелевшие разделят их, и едят, поминая добрым словом павших.
С кибиток понесли муку и яйца. Куры путешествовали вместе с переселенцами, разделяя все тяготы долгой дороги. Последние же мешки с мукой остались от собранного по осени урожая. Первого урожая, который собирали все уцелевшие на севере варвары.
За солью и водой дело не встало. С мясом в дороге тоже не было проблем: первый месяц всех кормили забитые на севере свиньи, коровы, бараны и козы. Охотники вялили мясо в дорогу в лесах погодя.
Переселенцы обрадовались блинам больше, чем приевшемуся конскому сыру-«курту» и напитку из молока кобылиц. В дороге куриные яйца доставались лишь детям.
Поедая блины, варвары вновь затянули заунывные песни. Шаманы воздели руки к ночному небу и кричали звёздам, что путь погибшим должны озарить сами боги.
Никто не ждал гнома у костров.
Он вышел к варварам с растрёпанной бородой, с расцарапанным лицом, изодранным плащом. На своих двоих, без лошади.
Руки путника сжимали топор. Задарма продавать свою жизнь он явно не собирался. И дозорные, что вели его, к избиению подгорного жителя отношения не имели. Вздумай они это сделать, до костра бы не дошёл.
– Кто это? – встрепенулась Ветошь. Забродивший кумыс ударил в голову, и чувство расслабленности потекло по жилам. – Почему притихли дозорные?
– Дозорные отбили его у волков, почтенная Ветошь, – ответил старый норд. – Видно, запах блинов по нраву не только нашему клану.
Воин хотел по привычке сказать «нордам». Как любой человек сказал бы «людям», а любой орк «оркам», но пёстрый клан позволял лишь обобщать безликим словом «нам».
– Я Гивир Седобродый. Брат короля Саратона. Сын Брадобрея, – представился гном, грея руки у костра и убирая оружие. Махать им в одиночестве среди обилия существ было так же бессмысленно, как отбивать капли дождя в ливень.
– Присоединяйся же к нашей поминальной трапезе, почтенный гном, – более спокойно ответила предводительница и поманила к костру, понятия не имея о ком идёт речь.
Её зацепило лишь слово «король». Тоже как вождь, только под горой.
– Что делает гном в лесу в ночи зимой одиин? – спросила она.
– Заплутал, – обронил сухо Гивир, всё ещё видя перед собой волчьи пасти и ощущая смрадное дыхание у уха. – Вы кто?
– Временная предводительница клана Единства – Ветошь, мать воеводы Грока и жена почившего Грорека Быстрого.
– Сенешаля-Грока? – расширил зрачки гном. – Неужели того самого Грока? Северного орка с магическим даром? Помнится, мы знатно повоевали с ним с мертвяками у Большой Горы. Он был с Андреном, рысью и морской свинкой.
– Вождем и князем? Вартой и Чини? – слова предводительницы потеплели. – Да, они рассказывали о той битве. Для меня честь встретить её участника.
– Как для меня честь повстречать женщину, породившую героя.
Оба кинули друг другу. Послание в словах, ошибись в котором, доверие потерялось бы быстрее, чем поедается блин голодным путником у костра.
Ветошь усадила гнома на шкуры у костра рядом с собой и вручила блин с завёрнутым сыром, что плавился от жара. Поднесли ему кружку с кумысом.
Гном съел блин быстрее, чем унюхал. А попробовав на язык напитка, осушил всю кружку следующим залпом. Крякнув довольно, поставил кружку в снег и лишь затем окончательно заложил топор за спину в петлю.
– Добрая еда и питье! – воскликнул гость. – Жаль проклятые волки сожрали моего коня. Я подарил бы его каравану за этот пир не глядя.
– Волкам тоже досталось, судя по всему, – ухмыльнулась Ветошь, глядя на ссадины на лице и лёгкие раны.
– Твоя правда, орчиха. Живым им я не дался, – признал гном. – Если нальёте ещё этого дивного напитка, я выпью его за павших, чью память вы чтите.
– Нас атаковали демоны у реки, – Ветошь сама взяла кувшин и подлила гостю. – Мы обрушили мост, утопив немало чёрной рати, но потеряли многих своих воев. Молодых и горячих. Тех, кому ещё расти и расти.
– Да встретят их с улыбкой боги! И лично встретит бог Камня. За Камнебога! – поднял кружку гном и снова осушил до дна.
– За Камневика! – вторила ему Ветошь.
– Я рад нашей встречи и благодарен за помощь, – подобрел от первых же глотков гном. – Но признаюсь честно, принял вас за бандитов. Уж очень пёстрый у вас клан.
– Наш клан силён нашей сплочённостью. Андрен Хафл объединил весь север под одно знамя. Видишь? – Ветошь показала на трепещущий у ближайшей кибитки флаг, на котором изображались тридцать белых кругов, касающихся друг друга краями, и объединёнными в новый круг.
– Разделённые круги, – пригляделся Гивир. – А что плохого в одном круге? По сути та же фигура.
– Это спицы. Пока их много, колесо крепко, – мягко улыбнулась Ветошь. – Но стоит начать убирать одну за другой, как колесо обломается, мы позабудем тех, кто бился с нами рядом. Предадим память тех, кто вносил твою лепту.
– Гномы тоже сильны своей памятью. Горы помнят всё! – кивнул немного захмелевший гном. – Вы двигаетесь в Андреанополь?
– Да. Вождь приказал нам переселяться в благодатные земли.
– Тогда нам по пути. Но здесь вы должны называть его князем, – добавил гном.
Ветошь кивнула, не желая спорить с гномом. Не в этот день доказывать, что орки и даже варвары никому ничего не должны.
– Андрен собирает всех в одну точку, словно Архимаг стягивал силы под стены столицы, – добавил захмелевший гном. – Каков итог? Не сцапают ли нас всех разом?
– Мы видели разрушенную столицу, – ответила Ветошь. – Андрен не таков, чтобы жертвовать своими соклановцами. Он собирает силы, чтобы дать отпор Владыке. Вместе мы – сила. Выстоим…
– …или умрём вместе, – кивнул гном.
Гость вздохнул и протянул руку с кружкой. Ветошь подлила.
А гном продолжил:
– Столица не готова собирать столько существ. Она только строится. За зиму крепость не возведёшь. Гномы понимают это. Но наш король решил, что мы можем выиграть время, если перенесём часть войск на границу. Вы видели форт людей?
– Да, там много добрых людей, – кивнула орчиха.
– Теперь он полон и добрых гномов. Но стоит признать, он может быть взят одним легионом! – возмутился гном. – А вы видите встречный легион людей у границ?
– Нет.
– Вот именно. Нет ни одного человека! – добавил пылко гном. – Всё сложили на плечи подгорного народа.
– Форт Новой Надежды охраняется имперцами, – напомнила Ветошь. – Что до легионов Княжества, то вождю… то есть князю виднее, где квартировать людей зимой. На постое в столице или у голодной границы с разбитой дорогой. Участь наша одна – вместо стоять против демонов.
– Люди… Осколки Империи, – пробурчал гном, осушив третью кружку. – Не приди туда гномы, они передохли бы с голоду ещё до конца месяца бога Камня, а теперь переживут и месяц Эфира.
– Значит, стоит поблагодарить гномов, – Ветошь вновь наполнила кружки и, протянув гному, стукнулась с ним краем своей. – Но только после победы над Владыкой. Не побори мы Тёмного, славы нам не видать… За нашу общую победу!
– За торжество мира над Владыкой! – добавил гном под завыванье поднявшегося ветра.
Часть вторая: «Заботы старого мира». Глава 1 – Корь
«Бастион-на-Холме».
Месяц бога Эфира.
Лязганье доспехов капитана рыцарей смерти Корь не мог перепутать ни с чем. И если двенадцать бессмертных солдат не позволяли себе подниматься в покои Первого Лекаря Княжества, то тринадцатый предводитель мог сделать это в любое время.
Разве что ночью старался делать это пореже, ведь к почётному званию сухощавого мужчины с чёрной бородой так же добавлялось ещё двенадцать званий, привилегий и обязанностей Княжества. А от них всех надо хоть иногда отдыхать. Ведь хрупкий человек бессмертием не обладал.
Корь работал на износ. Но этой ночью стук массивной металлической перчатки по дубовой двери бухал особенно настойчиво.
Бам-бам-бам.
Пауза.
Бам-бам-бам.
– Да кого там демоны принесли? Дайте покоя! – взревел Корь, но всё же поднялся с кровати.
Благо, только прилёг, укрылся одеялом, и не успел перевернуться на бок. Сон его ещё не сморил.
– Ну что там опять? Коровы не доятся? Так ждите весны! – крикнул Первый Управленец Бастионов.
В свободное время он был Главным Над Монетой. Конечно, если не простаивали заботы Верховного Снабженца. Но пенять на обязанности было некому. Ещё двоим из Триумвирата, так же досталось по десятку должностей, с которыми временно могли справляться только они, пока князь бродил по чужим землям.
«Такую зимовку врагам не пожелаешь», – ещё подумал Корь, одеваясь.
– Костры, человек! – прогромыхал рыцарь в шлем гулко.
Чего бессмертные никогда не делали, так это не снимали своё обмундирование. Первый Мостостроитель даже подозревал, что за ним ничего нет и это просто ожившая броня. Но эта горе-броня признавала господином только князя. Всех остальных все тринадцать «железяк» безразлично называли по принадлежности к расе, полностью игнорируя имена и звания.
Заслуги смертных их мало интересовали.
– Что с кострами? – подскочил Корь, кутаясь в халат.
Ноги влезли в меховые сапоги. Накинул подбитую мехом накидку, да так и открыл дверь.
– Костры в лесу, – повторил он. – Высокие.
– Форт горит? – перепугался Корь, первым рванув к смотровым башням.
Пронизывающей ветер высоты на морозе укусил за щёки. Корь залез в снег, чтобы получше присмотреться к северо-западному направлению. И костры действительно горели. Но не в форте, а в ближайшем лесу.
– Провал тебя побери, капитан! Это не легионеры Мечеслава или остатки имперцев. Чего ты меня разбудил? Разве они штурмуют замок?!
– Никак нет, – ответил капитан. – Но, если это демоны, нам стоит готовиться к штурму.
– Разведайте. Доложите! – крикнул Первый Поверенный Штандартов и поспешил вернуться в опочивальню. – Что ж, демонам тоже не по себе этой проклятой зимой. Костры нужны всему живому в холоде.
Укрывшись с головой под одеялом, Корь долго не мог согреться. Камины грелись в замке зимой два раза в день. Но в промежутках между растопками было довольно холодно. Когда же начинал свистеть ветер в ночи, последнее тепло выдувало полностью.
Фамильяр экономил на дровах. Леса занесло снегом. Людей мало. Приходилось растягивать. Но Корю показалось, что он едва прикрыл глаза, как в дверь снова забухтела проклятая чёрная перчатка.
– Да когда вас заберут уже к себе боги? – взмолился Управляющий Всеми Дорогами Княжества.
– Разведчики вернулись, – прогрохотало за дверью.
– Уже? Так входите!
Двое рыцарей в чёрных как вороново крыло доспехах вошли в комнату со снегом на плечах и сосульками на рогатых шлемах. Снег не таял на них, пока не попадали в тепло. Ведь собственное тепло их тела не воспроизводили даже в бою.
Корь видел в бою весь этот отряд лишь однажды, но одной увиденной расправы над бандитами в округе хватило, чтобы понять, что эти солдаты – признанные мастера войны. Не зря их прозвали Рыцарями Смерти.
Остатки бандитов, развешанных по лесу, ещё долго пугали окрестных селян и перевоспитывали бандитов. До тел тех не доставали волки, они не интересовали воронов.
– Вы узнали, что происходит в лесу?
Капитан рыцарей встал перед кроватью и доложил:
– Пока нет. Но явились южные разведчики. Они докладывают, что с побережья к замку идут переселенцы… Женщины в основном.
– Женщины? – не понял Старший Заклинатель Богов Княжества.
– Амазонки и ведьмы, человек. С ними дети.
– Дети? – удивился Корь и немного подумав, добавил. – У амазонок и ведьм нет детей! Это каждый знает.
– Низкорослые, – дополнил отчёт капитан. – Большего в ночи нельзя было разглядеть. Нам взять их в плен и допросить?
– Нет, нет. Никого пленить и пытать не надо. Но Провал вас всех побери, чего от нас хотят извечные соперницы? – продрав глаза, обронил Лучший Друг Всех Торговцев. – Вооружены?
Капитан посмотрел на разведчика.
– В полном боевом облачении, – подтвердил тот.
– То есть клинки и посохи вы углядели, а детей разглядеть не смогли? – не понял Корь.
– Ночь скрывает детали. А снег следы, – ответил второй разведчик. – Но их гораздо больше, чем престало семьям и даже кланам.
– Но с детьми на нас никто нападать не будет. Тем более если не примиряемые враги следуют рядом. Сдаётся мне, там точно прошёл Андрен! – пораскинул мозгами Корь. – Послать процессию за ведьмами и амазонками! Привезти в замок, если пообещают сложить оружие у входа! Отогреть! Дальше разговаривать буду я.
Внизу на первом этаже сквозь открытую дверь послышались удары перчатки по двери. Кто-то молотил во входную дверь в залу.
– Ого, северные разведчики прибыли? Или западные? – скосил глаза на капитана рыцарей Первый Ревизор Княжества и первым побежал вниз распахивать двери. – Сколько двоек ты отправляешь в дозор, капитан?
– Восемь рыцарей всегда на разведке. По двое на стороны света. Шестеро стерегут замок. А я – тебя.
– Меня? – сбегая по лестнице вниз, прокричал Выборный Мануфактурщик. – Какая честь.
– Приказ Верховного Некроманта, – догнал ответ Коря, когда Корь подбежал к двери.
Распахнув её во всю ширь, он рассчитывал увидеть двоих рыцарей в чёрных доспехах. Но увидел двух замёрзших людей. Первой мыслью было отпрянуть к лестнице и убежать за спину капитана. Но вторая мысль догнала следом – на воротах стояли двое из шести рыцарей, что охраняли бастион. И если они пропустили незнакомцев в ночи, то угрозы те не несли.
Первым представился норд. Склонив голову, он произнёс:
– Боевой маг Дажоб, к вашим услугам.
Вторым отвесил поклон человек, заодно стряхивая с плаща и копны волос охапку снега:
– Кузнец Болеслав, к вашим услугам.
– Да к чему мне услуги в ночи, Провал вас побери?! – воскликнул на нервах Корь и тут же прикусил язык. За дверью сыпало и завывало так, что глушило слова. Поднялась непроглядная метель. – Прошу простить мое не гостеприимство. Все слуги давно спят, а я… страдаю бессонницей. Проходите же скорее. Не стойте на пороге в такой час!
– Премного благодарен, – ответил человек, с радостью забегая в относительно улице тёплую залу.
Он тут же подбежал к камину. Схватил охапку дров, заготовленную рыцарем смерти на закате, и проворно сунул в тлеющие угли, после чего запоздало спросил:
– Разрешите зажечь камин?
– Смотрю, руки работают быстрее головы. Что ж, признаться, мне тоже не достаёт тепла. Быть посему. Разжигайте, – ответил Корь, закрывая дверь и разглядывая уже степенного норда.
Норд спокойно отряхнул плащ, перекинул через руку и прошёл по зале с видом бывалого знатока. Мёрз он на порядок меньше, чем человек. И этим славился весь синекожий народ.
«Морозоустойчивые», – подумал хозяин, припоминая особенность нордов. Те по слухам, даже спать могли на снегу, в отличие от многих северян-варваров.
– Боевой маг? – вновь переспросил Корь, поглядывая на капитана, который стоял на втором этаже и разговаривал с разведчиками вместо того, чтобы быть рядом и встречать незваных гостей.
– Мы из форта Новой Надежды, – кивнул норд. – Гномий король ввёл туда свой хирд. Феяр передал ему свои полномочия. По праву союзной армии король старше по званию. Память Союза в нас не угасла в эти скорбные дни. Но как по мне, его слишком быстро сменяет Единство.
– Пусть так, но чего же вы шастаете в ночи? – не понял Корь.
– Нам… не по нраву гномьи порядки, – донеслось от кузнеца с заминкой. Он пытался справиться с огнивом и заметно нервничал. – Руки-крюки, я не чувствую пальцев!
– В сторону, – обронил Дажоб и щёлкнул своими пальцами, которые были на порядок подвижнее, так как почти не зябли на холоде.
Огонь моментально побежал по сухим дровам, разгоняя холод и расширяя ареол света в зале. Светильники у стен покрылись пылью. Зимой их мыли не так часто, как летом. Колодезная вода быстро обмораживала прислуге руки.
– Значит, король, – протянул Корь. – Какого Провала Саратон решил закрепиться в имперском форту по зиме? Общий смотр лишь весной. До этого времени гномы должны строить столицу по договору с нами.
– Договору с князем вы хотите сказать? – едва заметно улыбнулся Дажоб. – Андрен Хафл пропал без вести на севере. А гномы ценят только крепкие… гм… союзы. Выходит, Саратон поступил самовольно?
– Да в Провал этих упрямых гномов с их своеволием. Но разве Андрен пропал на севере? Это вряд ли. С юга тянется обоз амазонок и ведьм. Объединить их могла только весьма харизматичная личность, – добавил Корь и хлопнув себя по лбу, воскликнул. – Точно, женщины! Капитан? Что за заминка! Нужен передовой разъезд. Встретить их немедленно!
– Четверо рыцарей уже отправлены, – донеслось от капитана. – Двое с ворот и двое со смотровых стен.
– Когда ты успел передать им послание?
– У нас… своё общение, – не стал вдаваться в подробности рыцарь.
– То есть за округой сейчас никто не смотрит? – вспыхнул в негодовании Корь.
Его бесило, что он никак не влиял на ситуацию. Только стоял перед гостями в нижнем белье. А ещё было холодно и проснулся аппетит, но приготовить поздний ужин было некому, так как столица Княжества выделила ему минимум живых слуг.
Лишь пара стариков согласилась зимовать в одном замке с «чудищами в доспехах». Да они спали ночью так, что из гномьей пушки не разбудишь.
Капитан послал двоих разведчиков на стены. А сам спустился в залу и застыл перед магом.
– На тебе печать Великого Некроманта, – обронил капитан с полной уверенностью, что Андрен касался норда. – И на тебе, – добавил он кузнецу.
– А у тебя нет усов, – ответил за мага и себя Болеслав, повеселев от ощущения тепла в кончиках пальцев. – Что с того? – и тут он присмотрелся к броне. – Слушай, у тебя отличные доспехи… Кто ковал?
– Князь.
– Ого, Андрен стал кузнецом? – удивился Болеслав. – Мне такие не под силу! Когда он успел?
– Так, стоп. Давайте во всём разберёмся, – обронил Корь, теряя нить разговора.
Но тут с крыши спустился один из разведчиков и закричал на всю залу:
– Огонь! Ого-о-онь!
– Да знаем мы, что огонь в лесу, – вздохнул Корь. – Не знаем только его причин.
– О, это могут быть варвары, – спокойно добавил Дажоб. – Их обозы покинули форт на рассвете. А днём въехали гномы.
– Нет! Пламя взвивается над фортом! – донёс вперёдсмотрящий разведчик и Корь ощутил, как похолодело в груди.
– Боги, дайте нам сил, – прошептал кузнец.
* * *
Рядом с Бастионом-на-Холме.
Путь амазонок и ведьм вдоль побережья был бы лёгким и скорым, если бы не половинчики. Если женщины, подгоняемые вулканом, выдвигались налегке, конными, бросив большинство вещей на произвол судьбы, то волосопяты, находящиеся от извержения подальше, собирались основательно и в дороге не спешил ни стар, ни млад.
Всю дорогу их телеги и обозы вязли в песке побережья. Особенно королевский воз. Король Толстоног словно пытался перевезти в своих телегах всё своё королевство.
Среди ведьм и амазонок самыми приличными словами вослед таким спутникам были «недомерки» и «недоумки». Но всякий раз, когда те и другие уже собирались бросить старьёвщиков на произвол судьбы, половинчики… устраивали пиры.
Из их длинных обозов всегда было чем заставить стол. Они ломились от яств. Соблазнённые ароматами женщины наедались к вечеру от пуза, и отходили от гнева, накопленного за весь день. А утром вновь готовы были терпеть своих спутников и такой неравный союз в дороге.
День за днём обозы коротышек худели. Но худо-бедно амазонка Сейшелла и ведьмы Ульча и Сенека вели женщин в Княжество.
Первая проблема появилась, когда достигли дельты реки Быстрой. Она не желала покрываться льдом на быстром течении. Огромная водная территория стала большой проблемой для всех. Судя по карте, мост через неё был на десятки лиг севернее. А учитывая внимание бандитов к каравану, растянуться вдоль реки было не лучшим решением.
И тут вперёд выдвинулся инженерный гений полуросликов. Слепая старуха и мать Большенога повелела разбирать телеги и строить из них надёжные плоты. А первый переправившийся отряд протянул через всю реку связанные между собой верёвки.
Двигаясь по этой канатной дороге на плотах, благодарные ведьмы и амазонки начали переплавлять коней, пассажиров и даже приевшийся скарб волосопятов. Но в первый же день на малочисленный лагерь по ту сторону реки напали пираты, захватив его. В походе пролилась первая кровь в походе.
Союз амазонок, ведьм и хафлингов укрепился совместным горем у костров.
Переправа второго дня была более опытная, осмотрительная. Разбив остатки пиратов, ведьмы и амазонки ликовали. А скарб бравым инженерам был возвращён.
Оставив переправу, вскоре все три народа продолжили путешествие в мало знакомую им северную зиму.
Снег и пронизывающий ветер застали обозы ещё у руин Прибрежного. Сожжённый город таил в себе ещё больше недобитых пиратов. Словно обезумев от холода и голода, те снова бросились на караван, но союз трёх был уже наготове.
Метко метали камни пращи половинчиков. Луки и амазонок разили без промаха. Мелькали посохи ведьм, творя волшбу. Вместо добычи недруги нашли лишь смерть.
Считая тела неприятелей поутру, союз трёх народов вновь проникся уважением друг к другу. Одни были убиты камнями, другие стрелами, третьи прожжены магией. Но всякий внёс лепту.
Зима крепчала и на первый план вышли амазонки. Они били зверя по лесам, добывая их тёплые шкуры на одежду.
Ведьмы варили жирное мясо, запасали жир для обмороженных, а коротконоги
шили одежду для всех членов похода. И вновь лиги побережья ложились под колёса телег.
Лишние вещи таяли в дороге. Оставалось лишь самое нужное. Зима прибирала в костры всё, что горело, а в котелки шло всё, что жевалось.
Тем и жили.
Союзники прошли всё побережье, не встретив имперцев. В ночи слышалось лишь завывание волков, а порой путники встречали странные следы, не принадлежащие ни людям, ни зверям. Разведчицы, скачущие далеко вперёд, нередко докладывали о разбитых частях кораблей на песке. На берег холодным водами выносило ящики, части корпусов, бочки, мачты и тела людей. Самой достойной находкой в пути оказался ящик рома.
Знатная ночь выдалась для союзников в ту пору.
Вскоре земли казавшейся бесконечной Империи закончились. И негостеприимный каменный берег Княжества с крутыми скалами вместо уже привычных песков заставил свернуть на север. Последние лошади переломали ноги, пробираясь по заснеженным камням.