Вектор пути

Часть первая: «Вразумления». Глава 1 – Всплытие

Белоруссия.

Наше время.

Скорпион распахнул глаза. Среди качающегося мира и плавающих чёрных мух на него смотрели трое: Сёма, Аватар Бодро и молодая женщина с глазами холодного изумруда. Среди трёх образов сконцентрировался на этом, заставляя себя не опускать век и запечатлеть в память каждую черту её лика. Запомнить эти вьющиеся волосы цвета ночи, спадающие одинокой прядью на лоб, белёсую, гладкую кожу с едва заметными веснушками на щеках, маленькую, симпатичную родинку на левой скуле, чуть пухлые розовые губы, длинные ресницы, идеальной формы нос, узнай о котором, удавилась бы сама Клеопатра. Её образ был как кусочек льда в терзавшей его тело Гиене Огненной. Прикосновение холодных рук к пылающему лбу приносили океанский бриз раскалённой пустыне.

– Мама?

– Держи его в сознании, Лилит, – сказал Бодро. – Тотем обессилел. Я открою пару врат для резерва. Ему нужна минимум двадцать четвёртая ступень, чтобы внутренние органы не начали распадаться, пока буду чистить.

«Материальное тело», «Дар души», «Таинство Перволюдей». Три потока с номерными знаками для сознания «двадцать два», «двадцать три» и «двадцать четыре», обрушились на тело, как электроразряды. Три белой вспышки в глазах, которые упрямо не закрывались, как под гипнозом смотрящие на мать.

Бодро кивнул Сёме. Блондин безотрывно смотрел на бегающего по коже Сергия скорпиона.

– Эй, не спи! Включайся в процесс.

Блондин отвлёкся от суетной татуировки, которая на физическом плане выглядела именно так, и передал свой скудный резерв внутренней энергии почти без остатка. Губы невольно затряслись, синея, как от холода.

Бодро подхватил переданное и, во избежание запретов Баланса, не смешивая со своей энергией, направил в тело Скорпиона.

Сергий воочию ощутил, как чьи-то пальцы прошли сквозь кожу. Миг и едва заметное жжение быстро сменилось ощущением пустоты. Сам не видел, как три водных пузыря, наполненные тёмной жидкостью с сердца, почек и печени отсоединились от тела и отлетели поодаль, лопнув над землей. Прелые осенние листья поверх той земли скукожились и почернели. Едва заметный дымок подхватил ветер и унёс прочь.

– Я извлёк яд, – сказал Аватар, стряхивая рукавом пот со лба. – По крови бегает антидот, переданный Лилит с переливанием. Органы оклемаются. Но не факт, что яд удалён или расщеплён весь. Нежить вполне мог придумать новый сюрприз. Парню нужно время на восстановление.

Бодро перевёл взгляд на Сёму, добавил. – Вам обоим. Лилит, им лучше навестить Смуту. Он проверит, не повлияла ли эта гадость на мозг. Обычно он берёт только меченых, но посмотри на его запястье, на левой руке.

Дева кивнула и подняла руку сына. Там, где жизнь оставила первую отметину после выхода из тайги, был небольшой шрам в форме полумесяца.

«Укус собаки был предрешён? Хорошо, что брат не поставил на мне три девятки», – подумал Сергий.

Веки снова тяжело опустились.

* * *

Скорпион.

– Послушай меня. Я расскажу тебе, как горькая и печальная истина неторопливо брела по белу свету. Безразмерные ноги несли её то на север в суровое царство вечного холода и снега, то на юг во владения песков и сухих ветров.

Странно, но всегда получалось, что не между севером и югом бродит истина тьму лет, а только меж востоком и западом. Нигде надолго не задерживаясь, как странник-бродяга, изгой, калика перехожий или святой паломник, а то и просто разыскиваемый вор или убийца.

– Почему она уходила?

Истина видела всё и про всех, каждого человека зрела насквозь, вдоль и поперёк. Знала же про этих странных двуногих ещё больше. За это её во всём мире и не любили. Каждый человек, который встречал на своих землях истину, непременно пытался выдворить её прочь. Просто было легче и спокойней находиться от неё подальше, но поближе к себе и своим заботам. Своим истинам. Тем, что роднее, ближе и понятнее.

– Люди видят лишь фрагменты мозаики?

– Истине всегда говорили, что у каждого она своя, родная, их может быть несметное количество, у каждого по несколько штук к ряду. Но истина лишь улыбалась в ответ. Как её может быть много, когда она всегда была одна одинёшенька на всём белом свете? Не было у истины ни подруг, ни друзей. Только безразличный ко всему ветер всегда дул в спину истине и торопил на новые земли, но никогда ничего не говорил, молчал, как и все, к кому вопрошала истина.

– Они видят, но не хотят видеть?

– Лишь единицы зрели истину и разговаривали с ней, но не выдерживали бремени время и уходили прочь, за черту, куда истине был вход закрыт на тысячи замков. И истине от этого было ещё грустнее и печальнее, чем прежде.

– Одиночество гениев?

– Мир менялся очень быстро. Там, где раньше всё было просто и понятно, с каждым годом становилось всё труднее и сложнее. Уже и сама истина не понимала, где она и зачем? Во многих странах истину называли правдой и бились за неё до смерти на ратных полях, в диких песках, просторных степях, дремучих лесах, непроходимых горах, везде, куда могли добраться. Истина не могла понять, зачем за неё бьются, ведь у неё нет соперников, противников, недругов.

– А ложь? Кривда?

– Ложь – это всего лишь то место, где истины в данное время нет. Вот и у истины было множество вопросов, но она не ведала, где сможет найти на них ответы. Ведь не было такого человека или создания, который ведал бы всем. Истине он не встречался. Лишь изредка, раз в мириады лет, истина зрела его спину краем глаза, но он тут же уходил, вновь оставляя истину в суровом одиночестве.

– Творец ограничил себя сам, дабы мы могли свободно развиваться? Но как я могу об этом судить?

– Истина позволяла людям судить о себе только потому, что они задавались такими же вопросами, как и она. Только это сближало истину и людей. Но люди об этом не догадывались и продолжали толковать истину по-своему, не выходя за пределы своих обиталищ, городов и стран…

– А отшельники? Те, что скрывались и скрываются по дремучим лесам, жарким пескам и взбираются в горы? Те, что уходят, чтобы отчистить себя от вибраций общества и ощутить связь с Творцом?

– Были конечно и путешественники, люди, повидавшие больше других, были и мудрецы, сложившие из рассказов путешественников своё представление о истине, были даже пророки, что ведали истиной в откровениях духа и души, но их век был столь недолог, что истина почти не успевала добраться до них прежде, чем добирается та, которая забирает за черту и закрывает дверь черты на тысячи замков… а она забирала всех. Не существовало ещё человека, что смог бы обмануть её больше положенного срока жизни в тысячу лет.

– А полубоги и бессмертные?

– Истина, конечно, видела бессмертных. Но те переставали быть людьми и уходили в противовес смерти, за другую черту, снова не дав истине ответ на её вопросы. Ни на один из них.

– Не откроет постигший секрета секрет другим! А открывшие получают в награду в лучшем случае насмешки…

– Так горькая и печальная истина и брела по белу свету, скитаясь в вечных поисках ответов. И только Одному известно, когда этот поиск закончится. Но Он для истины недостижим так же, как огонь для воды. Истине ещё надо многое узнать, прежде чем произойдёт их встреча. И, наконец, найдутся ответы на все вопросы.

– Но как же мне за ней угнаться? Как повстречать до момента перехода за ту или иную черту?

– Именно поэтому странник-истина снова в пути. Но не жди, пока она заглянет в твой дом – иди навстречу.

– Я обязательно пойду ей навстречу, – пообещал Сергий если не таинственному собеседнику в тумане, то хотя бы себе.

Часть первая: "Вразумления. "Глава 2 – Включение сознания

Скорпион.

Сергий снова открыл глаза и пообещал себе в течение ближайших суток их больше не закрывать. Переизбыток «зрячего» сна едва не снёс понятия реальности.

Отравленный ядом мозг теперь отравлен и ядом сомнения. Уверенность в любой незыблемой истине пропала. Для человека это словно потеря самого себя. Как ориентироваться в окружающем мире, если ориентиры так же прозрачны и непостоянны, как ветер?

Тело было слабым и беспомощным, как у новорождённого. Он и ощущал себя новорожденным. Приоритеты сместились, прежняя личность подверглась корректировке ввиду увиденного. Теперь он был чистым листком, и доставать новую ручку или карандаш совсем не хотелось.

К чему марать бумагу домыслами, если в тайнике подсознания дверка и в руках ключик? А за дверкой маленькое могучее знание, которое снова затрёт любой лист до первичной белизны.

Ключ нельзя выкинуть. Он всегда в руке. Единственной альтернативой открытия двери является её лицезрение и долгие раздумья – что же за ней и надо ли мне туда?

Только рано или поздно придётся воспользоваться ключом. Тогда выкинет за пределы четырёхмерности раньше, чем осознаешь – закончил ли свою работу в Чистилище. Изменилось ли оно хоть на миг? А если изменилось, то в какую сторону? И кто судья? Оценивать свершённое с позиции человеческого восприятия или с уровня бога?

Вопросами завалит так, что будь здоров. А может, будет снова чистый лист и важны лишь действия?

Сергий устало вздохнул.

Перед глазами потолок. Красивый. И люстра. Большая, со множеством лампочек. Анализ обстановки верхней части комнаты должен был что-то сказать. Но ничего не говорил, потому что устал сравнивать.

Оставалось только улыбаться. Или лить слёзы. Чтобы хоть как-то проявлять атрофированные эмоции. Но вместо оценочных суждений перед глазами был всё тот же красивый потолок и большая люстра.

Эмоции отсутствовали, вдоволь компенсируясь вопросами.

Дверь распахнулась пинком. Блондин почти влетел с полным подносом еды. Был он в наушниках и орал в унисон помеси металла и фольклора во всю мощь лёгких песню:

Голос богов над поляной1

напевом несётся.

Шёпот листвы догоняет

мелодию ветра.

В поле плечом мы к плечу

И пусть глас разнесётся –

Мы дети вольного неба,

Песни свирели!

Сёма, не замечая пробуждения брата, поставил поднос на столик и прошёл до окна. Распахивая шёлковые шторы во всю ширь, закричал припев:

Скажи мне, побратим –

Устанет ворон виться?

Скажи, соратник, мне

Доколь ещё стоять?

Неужто мы с тобой

За правду будем биться,

Когда взаправду запросто

И жизнь отдать?

Пока до Сергия доносились гитарные ритмы, барабаны и пересвисты свирели, Сёма изображал жгучую смесь гитариста и вокалиста, играя на виртуальной гитаре и напивая в импровизированный микрофон. Дурачится, как всегда.

Синяя мгла за плечами

и бездна над нами.

В поле плечом мы к плечу

От зари до зари.

Но зовы солнца и ветра

ещё не истлели.

Жив дух Природы,

Живы и мы!

Не интересуют его незыблемые истины. Выжил, да и ладно. Таков блондин.

Скажи, соратник, мне

Орёл прогнал ночного?

Скажи мне, побратим -

деревья не бегут?

Мы наши флаги

по иным мирам развеем?

И жизнь положим?

Лучших боги заберут.

Сёма, наконец, повернулся к Скорпиону и застыл. Губы по инерции прошептали второй припев и уронили беспроводные наушники:

Мы будем биться,

Пока стяги гордо реют.

Жизнь так волнительна

в ночной тиши дозор.

Одни лишь те,

Кто сердцем не ржавеют,

К дороге света

Выбредут во тьме.

– Хм, неплохая песня, – обронил Скорпион. – Где взял?

– Братан!!!

Сёма разогнался для прыжка на кровать, но в последний момент сдержал себя. Прыгать на брата, который потерял четверть веса и почти все силы, было неразумно.

Остановился, обронил:

– В России взял, где ещё?

– А мы сейчас где?

– У Смуты. Не в Смутное время, но у Отшельника на Аравийском полуострове. И мы порядком загостились, признаюсь тебе. Я просто пару раз ездил к нам в город, пока ты без сознанки валялся. Не то, чтобы я тебя бросил, с тобой мать сидела. Одна сидела, вторая седела, вот я и поехал успокоить. Пока весь твой клан успокоил, пока командировку с казнью больницы прошёл.

– Казнью?

– Пусть этот грех на моей душе, но я не мог оставить в живых тех, кто занимался трансплантацией детских органов за бугор. Детей разбирали на запчасти. Наших детей, русских. Почки, лёгкие, печень, сердце… Взмах скальпелем и у нас убыло, у них прибыло. Так что пока наши с тобой командировки временно прервались, я нашёл пару других…

– Пару?

– Да ну тебя, вдруг снова отрубишься? – обронил Сёма так, что Сергий ясно понял – разговор на эту тему закончен.

Антисистема работает и автономно.

– Что мы делаем во дворце Смуты?

– Я схожу с ума от восточной мудрости, ты спишь, поочерёдно принимая в гости всю ближайшую родню. По роду. Другая часть клана нервничает. Я едва убедил их, что следующий Новый Год ты обязательно проведёшь там, где надо.

– М-да, я и день рожденье твоё пропустил?

– Да ты много чего пропустил. Даня только из-за тебя свадьбу откладывает. Остальные в свидетели рожей не вышли. Про шафера и говорить нечего.

– Так какое сегодня число?

– Зима.

– В Эстонии тоже была зима… Ну почти.

– Сейчас та зима, когда ёлки покупают. Когда мужики набираются храбрости и ради любимых дам творят всякие делища, дела и делишки.

– О, боги! Уже март? Тогда какая тебе зима?

– Да ну, какой март? – возразил собеседник. – Пока только декабрь. Я ж просто тебя подготавливаю. Подумаешь ещё, выйдя за приделы дворца в пустыню, что наступил Конец Света. Я ж тебя не откачаю.

– Дворца?

– Смута не из тех суфиев, что живут, отрицая излишества жизни.

– Так, всё, дай подняться.

– Куда тебе подняться? Ты под капельницей лежал, да через трубочку питался, а тут проснулся и в марафон? Лежи, пока кто из старших по разуму не позволит хотя бы моргать.

– Иди ты!

– Так только что с самолёта!

Сергий приподнял с подушки голову, и она рухнула обратно, больше подчиняясь гравитации, чем атрофированным мышцам шеи. Вдобавок мир стал кружиться и больше желания двигаться не возникало. Слабость накатила такая, словно оббежал вокруг пояса Земли и сдвинул весь Гималайский хребет.

– Вот я и говорю, – продолжил Сёма, подтащив поднос. – Кушай кашку, малыш, сил набирайся. А там глядишь и снова на берёзу за бананами полезешь. Открой рот, – Сёма набрал полную ложку овсянки и поднёс к губам.

– Я… ты… мы…

– Да не боись. У нас у обоих двадцать четыре открытых врат силы, проблемы с отдалённостью вторых половинок, но я не впадал в зимнюю спячку, а ты постиг симбиоз…

– Анабиоз! – поправил Сергий.

Сёма ловко воткнул в рот ложку, ехидно скалясь:

– Попался. А ещё говорят, знания опасны. Хе, знания полезны! Жуй-жуй, глотай.

Ком прошёлся по пищеводу, и перед глазами появилась новая ложка. Но аппетита не было.

– Спасите! – слабо позвал Сергий.

– Ага, давай. Маму зови, папу, братика. Потом других маму, папу. А там глядишь, и моя очередь подойдёт.

– Вот возьму сейчас и дверку открою. У меня ключик есть. От всех дверей.

– Открывай что хочешь, но не раньше, чем доешь кашку, – поправил Сёма.

– Балбес, какая каша? Мёдом корми, он сразу всасывается. С первыми соками и пищеварительная система заработает как надо.

– Ты и так склеенный весь. Куда тебе этот столярный клей? Разве что ложечка на десерт. Но сначала злаки!

– Сёма, – слабо обронил Сергий, пережёвывая новую порцию.

– Экий ты прыткий. Проснулся и сразу в бой? Остынь, боец. Мы и так мир неплохо раскачали. А что касается попыток идти и надавать Золо по репе – забудь до лета. Смута поставил условие, что ты не выйдешь за пределы дворца, пока не одолеешь его. Более того, перед поединком с ним ты должен будешь одолеть меня. Потому что я не хочу тебя выпускать даже за пределы этой комнаты в таком виде.

– Почему?

– Как это почему? Твой младший тотем до сих пор не вернулся на положенное место. Если он всё ещё копается в твоём теле, значит, яд нейтрализован не весь.

– Основной яд не тот, что убивает тело, а тот, что убивает разум, – вздохнул Скорпион. – Брат вдоволь потравил мне мозги. Тот что… ликом тёмен.

Перед кроватью появился синеглазый богатырь. Улыбка расползлась по лицу Родослава:

– Чего такой бледный? Что, хроника сбилась? Научные познания со священными писаниями по датам не сходятся?

– А что, должны? – приподнял Сёма бровь. – Я думал у науки и религии вражда за каждое объяснение, толкование и домысел. Сначала одни других на кострах сжигали за идеи. Теперь эти идеи на смех первых поднимают. Конкуренция, однако.

– Значит, ты тоже думаешь, что мир появился шесть-семь тысяч лет назад? – повернулся к нему синеглазый. – Это притом, что мне только сорок тысяч, отцу более двухсот тысяч, а деду… ну да ладно, мозг сломаете. Про раскопки артефактов вместе с динозаврами не думай. От лукавого это всё.

– Я? Думаю? Не смешите меня, – обронил Сёма и снова зачерпнул каши. – Я брата от голодной смерти спасаю!

– Значит, Лилит первая из сотворённых, но первая из рождённых старше её на десятки, а то, и сотни тысяч лет? – обронил Скорпион, глядя на ложку перед глазами, как на неминуемое.

– Первая из сотворённых Велесом, – поправил Родослав. – Попыток сотворения было много. Дожили немногие. Отбор суров. Природа, эволюция, называй, как хочешь. Но какие бы боги не ставили эксперименты, рождённые от богов жили задолго до них.

– А ты видел?

– Я родился незадолго до появления новых рас. Но когда стал путешествовать по миру, во всех уголках мира уже жили разные люди. Не так уж и много сражений довелось пережить с побочными ветвями человечества. Больше с теми, кого сейчас называют «монстрами». Вот этих существ было валом. Героев на всех не хватало. Но человечество довольно кровожадно. Всех перебили.

Сёма почесал о рукав нос и, продолжая впихивать последние ложки каши в Сергия, спросил:

– А почему останков нет?

– Почему нет? Много было. Коллекционеры старины расхватали. И сейчас порой находят. Тебе об этом не расскажут. Прячут все, что не подходит под общепринятые понятия о мире. Может показать чего-нибудь?

– Отец, не мне. Людям покажи, – сказал вдруг Скорпион, приняв как факт, что не всё в отравленном сознании перемешалось.

Родослав присел на край кровати, голос немного упал, стал словно извиняющимся:

– Людей-то как раз в мире всё меньше и меньше. Больше тех, кто просто называет себя людьми. Но быть человеком и называть себя человеком – это разный смысл. Ты не человек, пока не ведёшь себя по-человечески.

– Големы? Начальные души? «Зверьё» человеческой расы? – посыпал вопросами Скорпион.

– Тпру, мистик. Не гони лошадей, – остепенил Сёма. – Давай-ка ещё ложечку, за сестричку! Хочет папашка или нет, но Лада сестра твоя. Ты её вырастил.

Родослав и ухом не повёл, только на вопрос ответил:

– Големы – те, кто жил на Земле до нашего прихода. Неодушевлённое быдло, которое никогда не толкает человечество вперёд, перерождалось из хищников в хищников. Эти духи получили искру со времён мистификации Прометея, который своим поступком якобы всех уровнял. Но по сути есть гении, а ест идиоты, и так было всегда. Разделение неизбежно. Каждый раз всех ровнять – чревато. Кто хочет – развивается. Кто не хочет – деградирует. Так было всегда. Право выбора.

– Вы ему сейчас весь аппетит отобьёте, папаша! – возмутился Сёма. – Он же за человечество сколько себя знает, столько и переживает.

– Кстати, а почему он ещё в кровати? – не понял Родослав.

– Ранен.

– Куда?

– В голову.

– Мы все рано или поздно получаем туда ранение, но если остаёмся в сознании, значит есть что терять.

– Да, – согласился Сёма, – только у одних это называется «маразм», а у других «прозрение». Родослав, хватит делать вид, что вы тут случайно.

– Не бывает случайностей, – согласился полубог. – И не надо мне выкать.

– Тогда почему у тебя синие глаза и светлые волосы, а у него зелёные и чёрные?

– В мамку пошёл. Всё, ухожу, ухожу, – поспешно отвернулся родитель. – Будет желание пообщаться со стариком, зовите. – Обронил он на прощание и исчез.

– Зачем ты его выгнал? – возмутился Сергий. – Я только недавно понял, что он мой отец. Много вопросов к нему и матери.

– Потому что ты едва не попросил у папашки помощи.

– В моём положении зазорно?

– Было время, когда ты меня учил всего добиваться самому. Теперь я тебя буду переучивать. Никакой помощи, никаких поддержек. День за днём ты самостоятельно будешь восстанавливать мышцы, искать истину в мудрых речах с посторонним человеком, чтобы на всё посмотреть со стороны и обдумывать прошлые поступки. Только так я могу дать тебе время продумать дальнейшие шаги и избежать ошибок. И чёрта с два я допущу до тебя кого из родни, пока не преисполнюсь уверенности в том, что крыша у тебя на месте. Брат, психов и шизоидов в мире хватает. Нам нужен нормальный такой правитель. Который понимает, что творит. А не действует по интуиции или праву рождения.

Сергий усмехнулся:

– Мне послышалось или ты сказал «преисполнюсь»?

– Сам в шоке. Но я просто хочу, чтобы ты понял, что общение с очень древними людьми и выворачивание наизнанку прошлого для тебя чревато проблемами. Просто сравни их опыт и свой. И успокойся.

– Голема из меня хочешь сделать?

– Я зла тебе желаю?

– Нет, – ответил Сергий и снова ухмыльнулся. – Но хотя бы прекрати делать вид, что ты Сёма.

– Как догадался?

Человек перед глазами сменил облик на естественный. Снова серые глаза и лицо, отведя от которого взгляд, тут же забудешь, как выглядит.

– Ты не все мне мозги ещё отравил, Меч. Играть дурака и быть им – разные вещи. Тебе, лицемер, никогда не сыграть Сёму. Он живёт этим. А ты лишь примеряешь роль. Это заметно в деталях. Но в одном ты ошибся точно – блондин далеко не дурак.

– Чёрт с тобой, вставай, – обронил чернявый брат и протянул руку.

– Боги со мной, а черта оставь себе, – обронил Скорпион, руки не подал, но открыл глаза…

У кровати сидели двое: мать и брат. Сёма и Лилит. Настоящие.

И этот мир не был галлюцинацией.

– Место, месяц, число? – прохрипел Сергий.

– Аравия, дворец Смуты, третье декабря, – донеслось от Сёмы поспешно. Сам из мороков вышел совсем недавно и прекрасно понимал, что больше всего сознанию нужны якоря, чтобы было на что ориентироваться.

Нежная рука Лилит меж тем коснулась щеки Сергия. Мать тепло улыбнулась.

«Значит, пара недель прошла… Не так уж и много времени потерял».

– Сегодня очень правильное место, число и месяц, – улыбнулся Сёма. – Ты проснулся…

– … а ты родился, – просипел Сергий, вспоминая и добавил. – С днём рожденья, совершеннолетний.

Сёма кивнул:

– Иногда желания сбываются. И довольно быстро. Благодарю за этот подарок, брат. Я рад, что ты проснулся.

Часть первая: «Вразумления». Глава 3 – Зерно постижения

Аравийский полуостров.

Красное солнце, словно напившееся крови, медленно выползало из-за дальних барханов. Только слабый ветерок подгонял навстречу светилу переливающиеся ручейки песчаной реки. Змеи, скорпионы и небольшие ящерки скользили по этому песку, как по волнам.

Двое сидели на небольших ковриках, подогнув ноги по-турецки. Распущенные волосы чёрного и светлого цветов слабо трепетали. Солнце светило в лицо каждому. Оба устали от роскоши дворца Смуты. Дворец с бассейнами и пальмами был словно оазис среди бескрайней пустыни, но оазис ограждённый, с высокими белыми стенами. Скорее крепость, содержащая в себе всё необходимое для комфортного, роскошного существования. Крепость, со спутниковой системой связи и джакузи. Крепость, построенная на ресурсы того, что хранят в себе недра песков.

– Ну что, батарейка, зарядился? – обронил блондин, думая скорее о кофе, приготовленном на песке в турке, чем о том, сколько ещё часов здесь торчать.