Вектор пути (*20 иллюстраций)

Часть первая: «Вразумления». Глава 3 – Зерно постижения

Аравийский полуостров.

Красное солнце, словно напившееся крови, медленно выползало из-за дальних барханов. Только слабый ветерок подгонял навстречу светилу переливающиеся ручейки песчаной реки. Змеи, скорпионы и небольшие ящерки скользили по этому песку, как по волнам.

Двое сидели на небольших ковриках, подогнув ноги по-турецки. Распущенные волосы чёрного и светлого цветов слабо трепетали. Солнце светило в лицо каждому. Оба устали от роскоши дворца Смуты. Дворец с бассейнами и пальмами был словно оазис среди бескрайней пустыни, но оазис ограждённый, с высокими белыми стенами. Скорее крепость, содержащая в себе всё необходимое для комфортного, роскошного существования. Крепость, со спутниковой системой связи и джакузи. Крепость, построенная на ресурсы того, что хранят в себе недра песков.

– Ну что, батарейка, зарядился? – обронил блондин, думая скорее о кофе, приготовленном на песке в турке, чем о том, сколько ещё часов здесь торчать.

Ночные бдения наскучили блондину. Суфийские мудрости Отшельника Смуты не подходили арийцу.

«Песок – вотчина семитов», – считал Сёма и среди пустыни чувствовал себя неуютно. Как и во дворце. Хотелось в лес и на речку или к морю, так как на родине всё покрыто снегом, а здесь перегреваться не сезон.

– Не полностью. Полностью остатки яда мешают. Урезают возможности, – сухо обронил Скорпион, щупая солнечное сплетение.

– Чувствуешь, где он?

– В том то и дело, что нет. Это как пустота энергоканалов, как холодок, как бессилие, сложно описать. Я просто потерял полный контроль над телом.

– Ну, ничего, восстановишься. Умрёшь или восстановишься. Третьему не бывать.

– Восстановился насколько возможно. Сидеть здесь дальше – только время терять. Завтра уходим, – уверенно донёс свой посыл Сергий.

– Ну, наконец, – загорелся Сёма. – Куда пойдём?

– В горы пойдём, – без задумок ответил чернявый брат.

– На кой?

Сергий почесал нос и признался:

– Пески мне не помогли, может горы мудрее песков. Как насчёт поездки к Живо?

– Индия? В Тибет, что ли собрался?

– Почему бы и нет?

– Да ну тебя, то помирает лежит, то на Джомолунгму собирается, как авторитетный альпинист. Ты опоздал лет на пятьдесят-шестьдесят. Вот раньше бы пошёл, в газету и учебники бы занесли. А сейчас никто и ухом не поведёт.

– А что, хорошая идея… Горы. – донеслось со спины, и рядом с двумя ковриками появился третий – синеглазый богатырь в просторной рубахе.

Сёма почесал переносицу и, вздохнув, отвернулся. Жить под одной крышей с многовековым Отшельником, месяц воочию лицезреть Лилит – первую созданную женщину, тут ещё полубог зачастил. Или бог? Кем он там за свои тысячи лет жизни стал?

– Приветствую тебя, отец, – не поворачиваясь, обронил Скорпион.

Сёма ощутил холод в словах. На брата в последнее время свалилось столько членов семьи, что немудрено было заплутать в собственных чувствах. Оказывается, одних братьев трое: названный, по крови и по роду. И по паре матерей, отцов. Быть где-то в середине этого списка не хотелось. Спросил:

– Родослав, откуда взялся этот Меченный? Чей сын?

– Брата моего, Миромира.

– А можно подробнее вашу иерархию.

– Тебе со всеми делениями?

– Конечно, я ж полиглот, – хмыкнул Сёма.

– У Творца, Рода, Пращура, Ра, называй, как хочешь, было четыре ипостаси в этом конгломерате: Макошь, Мара, Сварог и Световит – боги первой волны. Старшие боги.

Скорпион повернулся:

– Он показывал мне сон, где Световит был сам по себе.

– Так он и есть сам по себе. Всегда. Род же, породив ипостаси, не растворился в них. Это божественный уровень деления автономных сознаний, вам ныне не понятный. – сказал Родослав и сделал эффектную паузу. – Позвольте продолжить. Мир не догматичен, как это стараются преподнести радетели вер. У одних и тех же богов столько имён, сколько придумают люди. Мысль, найдя много сторонников, становиться материальной. Не было адско-райской тематики, но появилась мысль и гляди же – Велес создал резервацию, а Тартар нашёл себе место под Алатырскими горами и Чёрным морем. И Лилит, не вклинивающаяся в современные представления, ушла в прошлое, как Денница проявил себя Сатаной.

Сёма снова вздохнул, мало чего понимая. Родослав махнул рукой, продолжая:

– Если мне объяснять тебе суть Первочеловека, порожденного Макошью и Сварогом, то вообще уснёшь?

– Макошь – богиня-матерь? – тут же спросил Сёма. – Это её изображали толстой бабой пещерные люди?

Родослав вздохнул:

– Изображали. Как только не изображали.

– А Сварог?

– Его изображали символом неба. Триединым, замыкающим на себя правь, явь и навь. Немудрено – он занимался терраморфингом погибающей планеты по прибытии. Имеет право считаться создателем многих привычных сейчас вещей. Вроде одного неба, а не семи, как ранее.

– Замечательно, выходит, первые люди не слеплены, а порождены создателем неба и матерью?

– В каждом из нас заложено ДНК Рода. В каждом боге, полубоге и человеке. Ведь разделив единого человека на мужское и женское, он каждому дал симметричные спирали.

– Кто разделил?

– Род.

– Зачем?

– Для развития. Наша вселенная дуальна, иначе никак.

– А что там дальше с богами? – сыпал вопросами Сёма, словно открыл общую энциклопедию со всеми ответами.

– Старшие боги породили новых богов – богов второй волны, рождённых в этом мире. Все вместе с перволюдьми и их потомками, они поставили Врата. С вратами пришла третья волна молодых богов и все прочие для них стали старыми. Понял?

– Понял. Молодые или новые боги – пришлые. Не рождены они здесь.

– Это боги войны и охоты, пастыри вынужденного позже обстоятельствами животноводства, привычного ныне ремесла, а также нового типа отношений между иными пришлыми расами – торговли. Как следствие, все они привнесли новый виток знаний и мудрости. Но вместе с тем и новые заботы. Велес со своей резервацией и созданием «глиняных» людей, фактически разделил северную расу на арийцев и семитов. Все вместе их сейчас называют индоевропейцами.

– А Меченный чего-кого? – снова спросил Сёма.

– Меченный, как сын Миромира и Лилит, является полубогом второй волны, как и мы с братом. Мы рода из волотов – Световитовой крови.

– Почему он собственно Меченный?

– Мы трое меченных: я, брат и племянник. Денница нас пометил, будучи Наместником. У каждого из нас по три цифры на руке. – Родослав закатал рукав рубахи, оголив три чёрные единицы. – У брата семёрки, у сына его – шестёрки.

– Шестёрки? Это плохо. Почему вы не дали ему имени при рождении? Не о нём ли говорит мир, как об Антихристе?

– Денница сказал, что, когда нарекут его, наступит расцвет Кали-Юги. Так что никто не торопится. То будет время Катарсиса. Много крови. Иудеи прозвали Миромира и меня Гогом и Магогом. Знакомые имена?

Блондин подскочил с коврика:

– Так, Скорп, пойдём в горы, а? Перегруз мозга. Я не понимаю, как Денница стал Сатаной и прыгал между временными потоками, проявив себя раньше, чем он начал жить.

– Подожди. Чую, меня нечто связывает с Денницей. Это имя постоянно вертится на языке, – сказал Скорпион и поймал взгляд отца. – Отец, он как-то влиял на мою жизнь?

– Не всё сразу, – уклончиво ответил Родослав.

– А что же с Колядой?

– Ипостаси Спасителя, как Буддай и Бус Белояр. Ходил-бродил, Коляда, добрёл до Срединных гор. Урала, если по-нашему. Подгорный народец ему меч подарил. Из чёрного булата. Хорошая вещь. Он с ним и пошёл в Тартар за Адамом и Евой. Велес же схалтурил. Вроде умерли они физически, а реинкарнации для них не придумал, замкнул души, захватил. Но не пропадать же добру. В ад поместил свои изобретения, на особый этаж. Это Лилит бессмертие обрела за мучения, как дар богов, а не те двое, модернизированные. Они оказались просто долго живущими. Но и по тысячи лет не протянули. Без ДНК рода оттиск малоэффективен. А его копия тем более долго не живёт.

– Я понял! Понял, почему пантеон язычества развалился, – кивнул Сёма. – Пирамиду иерархии со всеми вашими волнами походу только сами носители званий – волхвы и знали. А одного бога проще почитать. Вот на этом три мировые религии и вывезли, будь то христианство, иудейство или ислам. Как, впрочем, буддизм, иудаизм и всякое там конфуцианство.

– А пророки тебе, святые, апостолы и прочие первозванные, чем не пантеон? – хохотнул Родослав. – О них ты больше знаешь? Или о них тоже только избранные знают?

– Вам с братом может быть и за сорок тысяч лет. И больше намозговать удалось, а мне некогда об этом думать. У человека срок жизни короткий: родился, вырос, туннель, родился, вырос, туннель. Скорп, пойдём уже в горы, а? Живу потрясём, может он тебе акупунтурно куда-нибудь нажмёт, ты и воспрянешь духом и телом.

– Да идём, идём, – отмахнулся Сергий. – Дай с отцом хоть поговорить.

Родослав расплылся в улыбке, глаза ностальгически закатились:

– Вы же молодые ещё. Вам ещё шагать и шагать. Ещё столько грабель по лбу собрать, столько шишек набить. Отделиться, попутешествовать, самим всё увидеть, а потом кивнуть в такт ранее произнесённым словам… Словам родителей.

Сёма развёл руками:

– Какие грабли? Страна зажата в тиски, Эмиссаров что убивай, что нет, мало что меняется, а тут ещё, то ли новая мировая религия, то ли возврат к прошлому, то ли вообще черте что. Мы за Лерой в командировку выдвигались. Нам не до богов, не до демонов. Нас дома ждут. Если вы такая чёткая семья богов, то какого Скорп в больнице очутился сиротой? Если бы не волхв, так и сгинул бы.

– У всего есть объяснение, – помрачнел Родослав. – Он жив потому, что мы приняли решение оставить его.

Сергий повернулся, слова едва не сорвались с уст, но промолчал, поджав губы. Не время разбираться с семьей. В себе бы разобраться.

Сёма прищурился:

– Ты точно сын светлого бога? Или с божественной точки зрения всё это снова не имеет значения? Так может наш мир – тюрьма вселенной? Поназаслали уголовничков, воюют друг с другом. А?

Родослав ещё более посуровел:

– Что с тобой станется, если не будет точки возвращения? Кто ты, если нет памяти прошлой? Как проклятые на вечное скитание цыгане скитаться будете из угла в угол? Или к чему-то придёте? Цыгане вот к морю пришли и счастье своё в нём обрели, став морскими цыганами. Но то не все. Прочие до сих пор скитаются.

Сёма почесал брови, заметил:

– Скорп, ну что у тебя за родня такая пасмурная? Вторую стадию ещё что ли не прошли?

– Стадию? – приподнял бровь полубог.

– Ну, с рождения человек – оптимист. Детство. Потом пессимист – половое созревание, первые кризисы, всё такое. Потом реалист. Как бы нашёл себя в жизни, устоялся. А четвёртая стадия – фаталист. О душе, о бренном думать начинает. Мысли о переходе за черту. Судьба. Всё такое.

– Я с тобой в связке не пойду, – буркнул Скорпион. – Говоришь много.

Сёма лишь отмахнулся:

– Что у тебя всё так по-детски? Кашу не буду, в связке не пойду. Совсем расслабился?

– Ты уморишь даже горы. И с чего ты решил, что фаталист – последняя стадия? Удобно думать, что за тебя уже всё предрешено? Пятая стадия – ответственный за свою судьбу, за свою жизнь, за свой путь. Сам ответственный, без всяких богов, – Сергий кивнул на отца. – Или просветлённый. Не единоличник-отшельник, занятый своим развитием и начхавший на мир как Буддай и всего его последователи, и всё прочее, а тот, кто движет мир вперёд. Движитель.

– Вот что значит про богов на солнцепёке, – протянул Сёма.

– Это мои предки, прямая родня. Как я могу отказаться от предков?

– Сейчас это какое имеет значение? Христианство позднего толка, тотальный коммунизм и урезанная версия исконной демократии давно подняли брата на брата, сына на отца и так далее, – возразил Сёма.

– При этом кланы, фамилии, в общем те, кто остался в единстве, и правят миром.

– Кх-м, – кашлянул Родослав.

– Что? – одновременно повернулись Скорпион и Леопард.

Синеглазый поводил перед глазами пальцем, кривясь, словно съел целиком лимон, буркнул:

– Дела творятся, пока разговоры говорятся. Иномирье ворота прорвало. Ближе всех Добро оказался. Дал бой.

Парни одновременно посмотрели друг на друга. Сёма обронил:

– Бой?

– Иномирье? – добавил Скорпион.

Родослав щёлкнул пальцами…

Пустыню заволокло чёрным. Это не было пылевой бурей. Просто небо без облаков вдруг стало чёрным, словно ночь перепутала свои часы с днём. Эта чернота сгустилась клубнями и приблизилась к земле, к пескам. Миг и сама обшивка мирозданья пошла по швам. Воздух вдруг порвался. Из тёмного провала спиной в песок полетел кудрявый человек в просторной одежде. Семь раз перекатившись через голову и через себя, он замедлил падение и остановился на песке, тяжело дыша и не в силах подняться. Человек был истощён и выглядел довольно жалко.

– Добро? Аватар Добро? – ещё договаривал свой вопрос Семён.

Из той порванной грани пачками посыпались люди в облегающих комбинезонах и литых касках. Незнакомый десант десятками падал в траву с перекатами и тут же бежал в сторону поверженного Аватара. Руки десантников свободны, лишь за плечами в небольших рюкзаках, возможно, было оружие. Но, казалось, они обладали более действенным боевым оружием, чем простое огнестрельное. Ещё не добежав до Аватара, Добро стало подкидывать в воздух как от сильных пинков невидимого монстра. Подкидывало и тут же с огромной силой швыряло об землю. Но только для того, чтобы подкинуть вновь.

Светлая одежда Аватара покрылась малиновым. Даже на глаз можно было сказать, что от каждого удара сломано немало костей. Но Сильный мира сего не просто так получил своё звание. Иранец выживал, иранец жил. И солдат иноземного десанта неумолимо раскидывало по песку. Без новой возможности подняться.

– Тренировка! – закричал Сёма и бросился к десанту. – Наших бьют!

Скорпион зябко поводил плечами и, коротко взглянув на безмятежно стоящего отца, побежал вслед за братом.

«Почему отец не поможет Аватару»?

Сёма ускорился в нескольких метрах от объектов, подлежащих устранению. На вид они совсем как люди. За странными касками со стёклами не видно глаз, но лица вполне человеческие. По аналогии с земными обитателями можно принять за выходцев гор. Сравнение относительно отдалённое.

Сёма расплылся в воздухе, и десант стал терять бойцов столь же быстро, сколько успевал высаживать тёмный портал. Руки ломали, крушили молотами, ноги скользили по песку, как у хорошего фигуриста по застывшему озеру. Грудные клетки пробивались толчком ладони, перемалывая внутренние органы волновым выбросом, шеи хрустели вполне по физическим законам, достигая критического угла. Сберегая энергию, он экономил на волновых выбросах, предпочитая использовать инерцию противника против них же самих. Когда пробился к Аватару, одежду заляпало кровью, а руки походили на тесак мясника после долгой работы. Крови красной. Десант всё же очень немногим отличался от людей. Можно было предположить, что химический состав тел примерно схож.

Скорпион добежал до зоны боя, но нападать желания не обрёл. Тело восстановилось, но ощущения были такими, словно последний раз дрался в начальной школе, а сейчас был в возрасте ветхого старика. Ни гнева, ни адреналина. Волевой импульс, с которым привык бросать себя в бой, превращаясь в расчётливый механизм уничтожения, исчез. Ещё странно себя вёл отец. С его силами Семёну даже руки пачкать бы не пришлось.

«Не вмешивается в баланс»?

Скорпион невольно застыл, глядя, как пролетает по небу подкинутый Аватар и как Сёма прорубает широкие просеки в рядах противника, но не успевает на помощь. Сам Леопард сливался с воздухом в союзе со своим кровавым тотемом, и лишь тренированный глаз отмечал, где в следующий раз появиться это дитё человеческое с сутью звериной, и чья шея повернётся, чьё грудная клетка сломанными рёбрами пропорет сердце. Дрался как берсеркер.

Сергия неведомой силой потянуло вверх. Кто-то из десанта обратил внимание на подошедшую фигуру. Эта сила походила на развитую форму телекинеза. Но по тому, как пали на колени один за другим трое десантников, Скорпион предположил, что бросать его не так просто.

«Не так просто, как Аватара? Что это? Влияние отца за спиной? Или побочное действие яда»?

В груди взорвалось. Ком гнева, промчавшись по телу, заполонил сознание. Не скатываясь до физического уровня боя, Сергий вздыбил руки в небо. Трансформация гнева в силу оказалась мгновенной. Чёрные клубни над порталом слиплись. Белоснежная неуправляемая молния ударила в саму иссиня-чёрную глубь портала. Последние десантники, словно попавшие под гнев Перуна, свалились в песок опалённым мясом. С горящими, плавящимся комбинезонами и рюкзаками. Видимо в рюкзаках всё же было нечто вроде оружия – огонь вызвал реакцию, и небольшой взрыв с синим пламенем раскидал всё вокруг на десятки метров. Волной снесло последних солдат.

Аватар в последний раз свалился на песок.

Сёма, прикрывшись трупом иноземца, вскочил, едва волна прошла над головой. Странный для песков боец из ран имел лишь синяки, ссадины, да неглубокий порез на скуле. Вся прочая кровь на нём была вражеская. Дыша, как будто имел вместо пары лёгких кузнечные меха, блондин недовольно огляделся. И чертыхнулся – противники кончились. Жёлтый зрачок исчез. В последнее время блондин лучше контролировал его. Но как бы ни хорохорился, ноги сводило дрожью, судорога делала слабым и беспомощным – на волновые воздействия ушло немало запаса. Невольно припал на колени над поверженным врагом и посмотрел на дрожащие руки. Тело было совсем не против свалиться прямо под небом и окунуться в долгий сон. Только разум постоянно напоминал, что обезвоживание и палящее солнце испепелят за неполный день.

Песок вокруг был залит кровью, завален телами и в посветлевшее небо валил едкий дым от взорванных рюкзаков. Молния, ударившая в портал, разделила остатки зарядов, что ушли в землю. Оплавленный высокой температурой песок стал похож на растекшееся стекло.

Скорпион вздрогнул, когда на плечо легла рука отца. Богатырь приблизился к самому уху, понизив голос:

– Громовник одобрил вас с братом.

– Это я вызвал грозу, – возразил Сергий.

– Он показал тебе как. Сам староват, да и давно в другом лагере, но молодость помнит.

Скорпион, не особо поняв, о чем сказал отец, склонился над одним из тел десантника, стараясь найти хоть какое–то отличие от людей.

– Кто они? Враги?

Родослав ответил:

– Они из того мира, где несколько групп схожих с нами людей пытаются выжить. Это не последний десант, теперь будут пробовать нас на прочность в разных концах света. Но чаще захват будет тихим, без показательных боёв.

– Почему именно наш мир?

– В последнее время наши миры сближаются и санитарные кордоны слабеют. Иномирье всё ближе и ближе к нам. Человечество разобщено. Подкупая правительства высокими технологиями, теми же генераторами кодирования населения, они со временем тихо-мирно заместят наших глав и поработят человечество. Система из Пятнадцати уже не действует. Только что на твоих глазах погиб Аватар.

– Как? Он мёртв?

– Ты увидел финал боя, основное действо происходило в «переходе». Я ничего не мог изменить.

– Ты даже не пытался помочь!

– Помогать надо там, где имеет смысл. Мёртвое не обратить в живое. Он исчерпал себя ещё до портала.

– Но Смута! Почему он даже не вышел из своего дворца? Где остальные Сильные?

– Смута готовит поход на Слабо. Он не будет тратить силы даже в случае Конца Света. Настолько сильна его обида, что личное преобладает. А что касается остальных… прорыв был в семи местах. Рысь бился под Владивостоком, Ино и Тосика на Филиппинах, Золо в Мексике, Горэ в Абхазии, Бодро в Подмосковье, Слабо в Ливане, Нежить в Швеции.

– Выходит, если бы мы убили Нежить, Швеция была бы захвачена?

– Весь мир уже в какой-то степени захвачен: климатическое оружие, кодирование, плазменные разработки, разработки по изучению возможностей мозга. Много подарков иномирцев. Их цивилизация опережает нас на несколько веков. Только их техногенный путь развития не принял атомных разработок.

– Почему?

– Хоть внешне они и похожи на нас, химический состав не полностью соответствует. Серебро для них примерно то же самое, что ртуть для человека. Вздумаешь организовывать самооборону человечества, понакупи людям пневматики с серебряными пулями. Достаточно пробить кожу, не прикоснуться, а именно пробить, чтобы серебро попало в кровь, а дальше цепная реакция убьёт иномирца. Или дротики для дартса покрой экстрактом серебра.

– Зачем ты мне это говоришь?

– Ты ещё с ними столкнёшься. И мир не настолько однороден. Ведь ты сейчас всё свалишь на бездельников баланса и спросишь у меня…

– … где пропадают Живо и Здраво, – поражённо договорил Скорпион.

Родослав медленно повёл головой:

– Похоже, ноги твоего брата перестали дрожать. Завтра будьте готовы к телепорту. Да и коридоры после войнушек кристально чисты.

– А это нормально, что я метаю молнии, а Сёма в одиночку раскидывает сотню десантников со своим Царём-Леопардом?

– Я же говорю, тебе ещё столько грабель предстоит, – обронил Родослав, и улыбка слилась со светом открытого телепорта.

«К чему такое быстрое «прокачивание»? Неужели мир действительно на самой последней грани? Спящий мир, бессонные враги. Придётся объединять всех проснувшихся».

Часть первая: «Вразумления». Глава 4 – Индостанский выверт

Индия. г. Дели.

Нулевое пространство без времени выкинуло на свет мгновенно. Без фантастических перегрузок и гораздо быстрее скорости света, что по теории относительности Эйнштейна было невозможным.

Тень узких улиц и какофония звуков, примесь десятков запахов и воздух, полный пыли, всё обрушилось после телепорта сразу. Рецепторы, на секунду сбившись, очнулись. Организм в бешенном темпе стал сканировать окружающий мир, посылая сигналы мозгу. Расширенный канал восприятия обоих постиндиго освоился в новой части мира не мгновенно. Транслейтор донёс до слуха первые расшифрованные слова новой речи. Звучал чаще Хинди, местами английский. Туристы бегали по городу, и кое-кто из местных приобщался к общемировым нормам.

– Трещит по швам старый мир, Скорп, – обронил Леопард. – Скоро и Альберта Эйнштейна с Евклидом опрокинут с их единственно правильными теориями, что относительными, что естественными и «единственно правильными»,

– Прогресс, – буркнул Сергий, оглядываясь.

– Тормоза пусть движутся со скоростью света, нам надо быстрей, мгновенно, прямо сейчас. А Евклидова геометрия вообще перестаёт действовать, что в астрале, что в ментале, сакрале. Она действует только в этой четырёхмерности, если взять за четвертую меру виртуальные миры. Про многомерные пространства и говорить не стоит. Геометрия Лобачевского же больше применима в космосе.

– Тихо, похоже, что нас не туда выкинуло.

Ближние индусы не очень удивились вспышке портала. То ли йоги и горные отшельники разучили удивляться, то ли менталитет оставлял место сказке. По крайней мере фото– и видеокамеры на глаза не попадались… Только вся улица попадала ниц и идти пришлось, оглядываясь на прислонивших лбы к дороге.

– Что за вассалитет ещё? Мы не феодалы! Вы не крестьяне! А ну подъём! – завопил Сёма на хинди.