Замок боли
- -
- 100%
- +
Для определения пола и вычленения деталей стоит снять комбинезон, это понятно. Но если сейчас раздевать начнёт, а Давид придёт, будут вопросы. Будут претензии. И посадят скорее его. За домогательство.
Омега тявкнула дважды и закивала, виляя попой. Отвлекла от посторонних мыслей.
– Хорошо, – согласился Гленн. – Сейчас надену ошейник и погуляем.
Странная девушка-загадка радостно залаяла. Гленн взял со стены поводок и ошейник, открыл дверцу.
Омега покорно подставила шею, как приученный пёс перед прогулкой. А когда мужчина застегнул ошейник и взял свободный конец поводка, сказала: «ваф!» и выползла из клетки.
Да, этого он точно не ожидал, выезжая по адресу. И письмо странное. Прислали в электронном виде прямо на его почтовый ящик. Словно знали куда писать. А он использовал его редко и только по работе. Туда даже спам не сыпался.
Медленно, чтобы не сделать «собаке» больно, детектив зашагал вокруг пенька, который являлся атрибутом здешнего декора.
Омега бодро ползала на четвереньках, почти как Бонд – резвый сенбернар соседа. Разве что поменьше будет. Килограмм пятьдесят. Точно же – женщина. Или просто худой?
Интересно, а команды она-он-оно выполняет?
– Апорт! – сказал Гленн, производя следственный эксперимент.
Омега довольно ловко запрыгнула на пенёк и, по-собачьи сложив руки-ноги, тявкнула:
– Ваф!
Тут же заскребла пальцами ноги под ошейником, словно тот внезапно стал ей мешать.
– Снять ошейник? – догадался Гленн.
Девушка закивала, явно переигрывая собачью роль. Собаки на любой вопрос скорее просто сделают глупую рожу, поднимут уши, но никогда не станут кивать или махать головой.
Как только Гленн снял ошейник, Омега снова встала на четвереньки и застыла, будто чего-то ожидая. Встала со спины.
«А попа вполне ничего», – подумал детектив, третью неделю обходясь без женского внимания, так как напарник был в отпуске и его смены сыпались на плечи Брука за неимением третьего в отделе после сокращения:
«Жаль, что я на работе», – подумал тут же Гленн и мысленно прикрикнул на себя, напоминая, что ему нужно разговорить эту странную свидетельницу, а не дрессировать.
Выяснить, что она знает и почему в записке был именно её адрес. А для этого нужно сперва поиграть в её странные игры и узнать, кто в действительности написал и отправил письмо. И что за Барьер такой и периодические смерти?
– Ты больше не собачка? – спросил он.
Омега не шелохнулась. Как всё-таки неудобно, когда псих не говорит. А теперь даже и не кивает.
– Это новая игра? – наугад спросил Гленн. – Теперь ты вещь? Столик?
С чем он только не имел дел по работе, но снова ноль реакции. Впрочем, как ещё должна вести себя мебель?
Мужчина положил девушке на спину ошейник и поводок. Она стояла, не шевелясь…И что теперь?
Когда молчание стало тяготить, Брук присел рядом со «столиком» и предложил:
– Давай поиграем во что-то ещё. Будешь… кисой?
Девушка тут же сменила роль и выгнула спину с протяжным «мяу», сбрасывая ношу. Гленн погладил её. Замурчала совсем как настоящая кошка.
Детектив присел на пенек, и Омега тут же забралась к нему на колени. Мурча, потерлась о грудь. Тело под чёрным латексом молодое, упругое, с формами в нужных местах.
Девушка. Точно девушка!
В паху стало горячо, тут же краска прилила и к щекам. Он давно не был с женщиной. Что толку с разрядкой со стриптизёршами? Он тела не помнил именно с того дня, как Мод собрала вещи и ушла.
Но так нельзя… Это непрофессионально!
И без того тусклый свет мигнул, погас. Омега быстрым движением сбросила маску. Лицо в полумраке не разглядеть, видно только скулу и немного щёки. Зато тактильные чувства на максималках – кожа молодая, гладкая. Волосы до плеч. В серых глазах колдовской огонь. Сверкают, как у кошки.
Подняв руку Гленна к губам, Омега осыпала её быстрыми, горячими поцелуями.
Такие приятные прикосновения. Какие горячие губы… Детектив, уже не думая, что творит, нашарил свободной рукой молнию на её костюме ниже талии, расстегнул и с большим удовольствием погладил упругие ягодицы.
В конце концов, кто за ними будет здесь смотреть. На каком-то складе без окон? До психов людям дела нет! А Давид явно присматривает не только за ней. Занят.
Девушка тихо застонала от прикосновений. Горячие губы коснулись шеи мужчины, скользя всё ниже. Пальцы расстегнули рубашку. Твёрдые соски уперлись в грудь Гленна. Когда только успела снять верхнюю часть костюма?
Заигрался с попой, не заметил.
Она простонала на ухо, пахнула жаром. Не по-звериному, но вполне по-человечески. И когда горячий воздух коснулся уха, Гленну как крышу снесло.
Он больше не мог сдерживаться. Припал к её груди, целуя и лаская языком. Нашарил молнию в паху, с силой дёрнул и запустил руку внутрь.
Туда, поближе к теплу!
Омега застонала громче, легонько прикусив плечо. Пенёк покачнулся. Гленн понял, что летит на пол.
Удара о каменный пол почти не почувствовал. Только Омега оказалась сверху, рывком расстегнула брюки и оседлала его.
Кто кого оседлал, не имело особого значения. Дорвались оба. Похоть взяла верх. В голове ничего не осталось.
Никаких мыслей, слов. Только действия!
Мгновения единения… которые закончились довольно быстро, так как один из них не выдержал напора.
Парой минут позже, тяжело дыша, ошарашенный внезапностью секса и взрывом ярких, как в юности, ощущений, Гленн вяло припомнил, что вообще-то пришёл в особняк расследовать дело.
Омега поднялась, беззвучной тенью скользнула к стене. Там заскрежетало. Прямо под погасшим светильником открылась небольшая ниша. Глаза немного привыкли к темноте, различил контуры.
Гленн вскочил и, на ходу застегивая брюки, поспешил туда. В каменной нише лежал конверт. Без адреса. Незапечатанный. Никакого тебе е-мэйла.
Детектив посмотрел на Омегу, но она только кивнула с важным видом.
Оделся, привёл себя в порядок. Затем вышел на свет в коридор. И там открыл конверт. В нём оказалась записка, а на ней только имя – Симона.
– Симона? – произнёс детектив. – Это ещё кто такая?
Гленну не ответили. И он понял, что в особняке придётся задержаться. Похоже, найти новую девушку будет не так-то просто при таких постояльцах.
Но он обязательно раскроет все тайны этого мрачного местечка.
Глава 11 – Вынужденная изоляция
Наше время.
Визуализация решает много насущных проблем.
Можно себе представить: изоляция в особняке. Территория просторная, но идти особо некуда. И не один-два года карантина, а ВСЯ жизнь проходит на территории в пару гектаров в компании двух десятков людей.
Одних и тех же. тех, кто изучен вдоль и поперёк. Тех, от кого хочешь уйти и даже тех, кого в глаза бы никогда не видел.
Нет, конечно иногда приходят новички и разбавляют кровь. Но в основном это
как карантин с намёком на вечность. Мир, где мало чего изменится.
Выход есть: наложить на себя руки и выйти из Игры. Это лёгкий уровень. Путь слабых.
Есть и другой вариант: принять правила Замка Боли. И поиграть во всё как следует…
Гленн Ирвин Брук играл… почему же проиграл?
– Никакого, – машинально ответил я на вопрос Давида о том, какой смысл умирать, когда можно играть?
И только потом сообразил, что вопрос, наверняка, задумывался как риторический.
Пора начинать собственное расследование. Детектива больше нет, я за него! Визитки у меня нет, но и ему она не особо помогла.
Однако, первая зацепка есть – Омега!
– Давид, вы не возражаете, если я побеседую с обитателями комнат?
Фамильяр вновь едва заметно улыбнулся. Что-то подобное он ожидал. Человеку всегда интересно что вокруг происходит.
– Разумеется, нет. Как вам будет угодно, Джек.
Напускное дружелюбие немного раздражает. Не важно, следствие это хороших манер или скрытый сарказм. Разозлиться бы на весь мир и дать как следует по ухмыляющемуся лицу… но объективно не за что.
Господи, Джек, откуда столько агрессии! Что на меня нашло? Место так влияет? Конечно, понятно, когда сотни человек помещают на одном дворике и заставляют ходить строем, спать, есть и срать в строго отведённое время. Но здесь-то простор! Что же так давит на психику?
В раздумьях, вышел в тот же коридор с ковром, куда – кажется, вечность назад! – забрёл и познакомился с Диной.
Теперь её дверь плотно закрыта, музыки не слышно. Чем она занимается? Кто знает… Зайду – выгонит вон. Нужно время, чтобы остыть. А дальше попробую снова. Обязательно попробую.
Мы ответственны за тех, кого поцеловали.
Прошёл по прихожей, дошёл до конца противоположного коридора, где так же тускло горела одинокая лампочка и блестела плитка на полу. Вот уже и окно в конце коридора, а трупа всё нет.
ГДЕ ТРУП???
Ни крови, ни других следов. Опоздал или заблудился? Именно здесь мы нашли беднягу Гленна, когда шли из комнаты Дины.
Плитка блестит так, как будто только начистили. Когда только Давид успевает поддерживать чистоту в этом огромном особняке?
За чистоту на остальных этажах не поручусь – погулять не довелось. Пришлось вернуться в прихожую. Наверх ведет застланная ковром лестница. Если присмотреться, то выглядит так, как будто только что пропылесосили… Но я не слышал звуков работающих электроприборов!
Впрочем, звукоизоляция в особняке отменная: стены широкие, двери из массива. Проверить другие этажи?
Шагнул к лестнице, и сверху послышался топот. Отступил в сторону, прячась.
По ступеням сбежала полуголая, в одних стрингах, девушка с какой-то белой пеной на груди.
– Нет, Бобби, хватит!
За ней промчалась другая – полная, с зажатым в руке кнутом.
– Стой, я ещё не доела!
Не доела? Так это взбитые сливки на сосках? Не долизала, значит. Да уж, затейники. Такие игры с едой разогревают аппетит.
В животе заурчало. Раззадорили аппетит. Я вдруг понял, что хочу кофе. И не против как минимум перекусить бутербродами. Кухня должна быть на первом этаже. Но эти двое могли бежать именно туда… нельзя вмешиваться в чужие игры. Да и труп я потерял, если подумать.
Усмехнувшись, поднялся на второй этаж. Пусто в обоих коридорах и холле. Зато на третьем нашёл то, что искал. Бедняга Гленн лежал на длинном ковре, что тянулся от холла до окна у торца здания. Длинные, узкие ковры, как в гостиницах. Собственно, в конце ковра я его и обнаружил, словно. И окно открыто. Хотели выкинуть в окно? А что потом? По улице утащить в темноте? Да, так и поступают оборотни и прочие вампиры.
Но кто перенёс тело? Вопрос всех вопросов.
Зачем? Тоже интересно.
Труп, впрочем, покоился в той же позе, какой я его в первый раз и обнаружил. Словно и не тащили. Лет тридцати на вид. Довольно молодой детектив. Через пяток лет буду выглядеть так же. Но надеюсь ещё подышать.
Склонился, приглянулся. В хорошо освещённом коридоре видно больше… Ба! Всё тело в синяках и ссадинах, но сказать свежие они или лишь остатки вчерашних-позавчерашних игр – нельзя. На горле отпечаток, поперечный. Возможно, его душили. Руками, не веревкой, не удавкой. Следы от пальцев остались.
Вот те на. Похоже, убийца очень силен. Справлюсь ли я с ним, если столкнусь лицом к лицу?
Я встал на колени и заставил себя обыскать все карманы. Не ради наживы, конечно. Улики! Мне нужно хоть что-то!
Зря я это всё затеял. Но кто-то должен разобраться с тем, что происходит.
Нет, не зря! Обнаружил записку с одним именем – «Симона».
– Симона? – пробормотал в пустом коридоре. – Что это значит?
Аппетит после обыска трупа пропал. На смену ему пришла паранойя.
Что помешает убийце прийти за мной тоже? Сейчас я хотя бы настороже. И, возможно, найду союзников среди обитателей комнат, но стоит расслабиться и всё – возьмут тёпленьким. Ночью… Хорошенько предварительно изнасиловав.
Так! Нужно поесть.
Осмотрелся и вдруг на краю ковра увидел чёрную шерсть… Ну вот же… Оборотень! И пальцы сильные… а то и лапы.
Воображение дорисовало остальное.
Так! Какие ещё оборотни?!
Соберись, Джек. Просто собака оставила. Они тут бегают по району. Всё убирать не успевают.
Вновь оглянулся. На ближайшей двери странный символ: круг, разомкнутый внизу. От концов чёрточки уходят в стороны. Будто голова и плечи.
Да это же… греческая буква «омега»! Вот это удача!
Давид кажется упоминал девушку по имени Омега, с которой приезжал разговаривать Гленн. Похоже, это её комната.
Она ближе всех к трупу. Наверняка она что-то слышала.
Невольно затаив дыхание, я постучал.
– В-ваф! – донеслось изнутри.
У Омеги собака? Мне почему-то казалось, никто в Замке не держит животных, но если подумать, то снаружи бегает одна с поводком, что и оставила тут шерсть. Она могла забежать на территорию или принадлежать кому-то из постояльцев.
Но где же хозяйка?
Постучал снова.
– ГАВ! – прозвучало уже громче, нетерпеливее. Но главное… я вдруг понял, что это не собака.
Голос человеческий! На грани слуха уловил нестыковку. Связки, которые должны произносить совсем другие звуки, не вытянули подделку. Сфальшивила.
Распахнул дверь. Пахнуло сыростью. Комната расположена на третьем этаже, но выглядит как подвал: голые каменные стены, окон нет. Мебели нет тоже. У дальней стены клетка, и в ней на четвереньках стоит… человек?
Да, это человек! В черном латексном костюме и кожаной балаклаве.
Где тут включается свет? Не вижу.
Подошёл. Присел на корточки возле клетки, желая рассмотреть существо. Балаклава скрывает весь череп, волосы и лицо, обнажая лишь глаза и губы.
– Омега?
Нет, ну я видел всякое, но это… перебор.
– ГАВ! – подтвердила она обрадованно. Подняла голову, уставилась на меня и часто задышала, высунув язык.
– Мне сейчас не до игр, – предупредил я. – Вернее, в другое время я бы с удовольствием с вами поиграл, конечно. Но сейчас нужно побыть серьезными… Вы не против?
Омега вскочила на ноги, засопела сердито. И принялась бросаться на прутья, подвывая. Вот бы кому в «Планете обезьян» сниматься. Можно даже без грима, так убедительно играет.
– Послушайте, – я чуть повысил голос. – Только что погиб человек. Детектив Брук Гленн… Вы его знали?
– Гленн… – переспросила странная особа, выпав из роли.
Голос прозвучал глухо сквозь маску, бесцветно. Словно говорил робот. Не понять, женщина это, мужчина или трансгендер. Но Омега всё же созвучна женскому имени, так что я решил, что передо мной девушка.
– …погиб? – договорила она.
– Да. И, вполне возможно, его убили. Вы не видели тут… – едва не сказал «оборотней», но добавил – «ничего подозрительного?»
Нельзя спешить с выводами!
Она ахнула, глаза расширились. Вопроса как будто не расслышала.
– Когда вы видели Гленна последний раз?
– Месяц назад, – тут же ответила она. – У нас случилась… размолвка. Больше мы не общались.
– Размолвка?
Существо опустило глаза. Надо же, умеет стесняться.
– Гленн… признался мне в любви, – заявила Омега. – Сказал, что хочет не просто лайфстайл, но и «обычных отношений», как он выразился. Словом, «ваниль». А где я и где ваниль?
Хм, неспроста она избегает родовых окончаний. Но почему «ваниль» произнесла с такой брезгливостью? Это же сладко, вкусно.
– Понятно, – сказал я. – Ещё пара вопросов. Примерно полчаса-час назад вы были здесь, в этой комнате?
– Да. С самого утра здесь.
– Вы не слышали чего-то подозрительного? Криков? Звуков борьбы? Волочения в коридоре?
Она помотала головой.
– Нет. Всё было тихо. И спокойно. Как всегда.
– Ещё один вопрос… Кто такая Симона?
Её глаза вдруг отобразили целую бурю эмоций.
– Всё, хватит! Уходи!
Её словно взбесило это слово.
– Гленн… о, мой милый… как же так… ваф!
Омега встала на колени и бешено залаяла, бросаясь на клетку, будто уже не могла терпеть… Тяжело быть человеком в наше время.
Глава 12 – Собаки и аутентичность
Лай всё ещё стоял в ушах. Даже когда я вышел в коридор и плотно прикрыл за собой дверь.
Все мы понемногу психи или шизофреники. Но эта какая-то особая бедолага. Зачем так жить?
Или иначе жить у неё уже не получается? Придумала себе образ, а теперь прячется за ним.
Нет, защитная реакция Омеги вполне предсказуема. Страх пасует, когда надеваешь привычный звериный образ. Зверям чужды человеческие взаимоотношения. Им не надо знать многих вещей, а задумываться над ними тем более.
Всё просто, когда ты зверь.
Но перед тем, как покинуть комнату, я увидел блеск в её глазах. Она была на грани срыва! И что-то мне подсказывало, что за закрытой дверью лай вскоре сменится слезами.
Играй не играй, а от себя не убежишь. Не хочешь признаваться себе в разумном состоянии, так во сне подсознание догонит и отвесит.
«Гаф-гаф»! – это снаружи.
А внутри: «Господи, мой милый Гленн»!
Но лай не прекратился. С улицы что ли лают?
Я закрыл окно.
– Гаф!
Да что за чёрт? Почему всё ещё лай? В ушах?
Повернулся – к ноге подбежал виляющий хвостом пёс средних размеров. С большими ушами, полными репейников. И добрыми глазами большой грустной души.
Он тщательно обнюхал штанину и присел на пятую точку в ожидании вкусняшки или приказов.
Но сидел он возле трупа, так что меня начинало клинить. Не сочетается старый добрый пёс с неживым человеком поблизости.
Бассет-хаунд. Седые волосы на бровях выдают преклонный возраст. Но ещё бодрый. Только грустинка в глазах. Опыт.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.