Крутые горки бытия

Раз армия не состоялась, ребята решили, не откладывая, пожениться, пока он ещё чего-нибудь не сломал. Гале надо было учиться ещё один учебный год. Мама, разумеется, была категорически против:

– Ой, Галя, какой-то он бесшабашный. Нахлебаешься ты с ним горя, наплачешься. Такие ухари долго не живут, он вечно будет искать приключений на свою голову.

Но кто и когда принимал советы родителей всерьёз? Гале было уже 18, и она сама решила свою судьбу. Свадьба была скромной – только самые близкие, денег пока было не густо, но молодые были счастливы. Андрей довольно хорошо играл на гитаре, гости подпевали ему, а молодая жена смотрела на него влюблёнными глазами. Что ещё надо для счастья?

Молодожёны поселились в Галиной комнате. Андрей стал называть тёщу по отчеству, просто Петровна, она не возражала. Придя в их квартиру, Андрюша починил всё, что надо было починить, что болталось – закрепил. В доме появился настоящий мужик. Генка от зятя был в восторге, в рот ему заглядывал, его авторитет был непререкаем. Генке было 13 лет.

Жили они дружно. Он звал жену Галчонок, она его – Андрюха. Будучи супругами, они оставались друзьями. В их отношениях не было недомолвок и скрытых обид, все житейские проблемы они решали вместе. В октябре Галя поняла, что беременна, и колледж оканчивать ей пришлось за месяц до родов. Она стала операционной медсестрой. Получив Диплом, Галя сразу отнесла его в областную больницу, где проходила практику, забив себе место на будущее. Медсестра – профессия востребованная.

Неугомонный Андрюха помогал ей во всём, когда был дома. Мама смирилась и была довольна зятем. Когда родился Дениска, он очень гордился, что у него сын, что он сам теперь папаша. Он с удовольствием гулял с малышом, не спеша катая его в коляске.

Когда в июле Денису исполнилось 5 лет, Андрею, осенью, 25. К этой дате он убедил Галю купить хороший мотоцикл. Гале 25 лет будет в декабре, ей они решили купить швейную машинку.

Это был последний день рождения в его короткой жизни. Андрей разбился насмерть, когда впервые сел на свой новый мотоцикл, опьянев от его мощи и бешеной скорости. Ухарство у повзрослевшего Андрея никуда не девалось, мама, как в воду глядела. Всё случилось у Гали на глазах. Андрей отвёл мотоцикл подальше, крикнув жене: – Стой там, где стоишь, потом тебя прокачу! – и рванул прямо с места. Она стояла недалеко от поворота. Он сидел на мотоцикле, откинувшись назад, уверенно держась за ручки. Каски на нём не было, поэтому волосы его растрепались на ветру. Он что-то восторженно кричал, такой молодой и желанный, а она смотрела на него и смеялась от счастья.

Андрей ударился о дерево совсем близко от неё. Если бы его вынесло чуть дальше дерева, Галя наверняка погибла бы. Она подбежала к нему. Ей не раз случалось наблюдать смерть в операционной, но она так и не смогла свыкнуться с этим. Сегодня ей было особенно невыносимо. Она физически ощутила дрожь тела, и короткий стон, как всхлип, и у неё из-под руки ушла жизнь, самого близкого для неё человека. И снова тоскливое смятение поднялось в её душе, жаждущей знать, куда ушла жизнь. Андрею уже ничем нельзя было помочь. А она всё стояла рядом с ним на коленях и повторяла:

– Андрюшенька, родной мой, не умирай, пожалуйста, не умирай! Как же мы без тебя?

При этом воспоминании, слёзы у Гали потекли безудержно. А в то время она никак не могла поверить, что Андрея больше нет, и никогда не будет. Смерть была такой нелепой и неожиданной, что Галя окаменела. У неё даже не было слёз. Её сознание отключилось, и она действовала, как автомат, делая всё, что ей говорили. Она очнулась только у могилы, когда свекровь громко запричитала:

– Закатилось моё солнышко, свет померк. Осиротела моя душенька, пусто в ней. Нету сына моего, родного, нет Андрюшеньки. Как же жить теперь мне, одинёшенькой, без сыночка моего единственного? – она ещё долго кричала сквозь рыдания. И Галя будто проснулась – у неё началась истерика. Она кричала и рвалась к могиле. Потоки слёз, и бурные рыдания, сняли с неё слишком опасное напряжение. Она пришла в себя. Но душа её не успокоилась.

Вернувшись на работу после похорон, она подошла к психоневрологу и попросила помочь ей обрести равновесие. У неё растёт сын. Он и так получил психическую травму от смерти отца.

Психоневролог, пожилой мужчина, сидя напротив, взял её за руку, и тихо сказал:

– Смерть чаще всего приходит слишком рано. Таков закон жизни. Человеку не дано выбирать. Ваш муж умер счастливым. Смерть его была мгновенной, он не успел даже испугаться. Его жизнь была короткой, но яркой. Вместо себя он оставил сына. Вырастите его достойным человеком.

Для себя Галя решила, что никогда больше не выйдет замуж, потому что не хочет предавать память любимого мужа. Жила же мама без мужа, когда отец бросил их, и она проживёт.

После этой смерти, Галя поняла, что оставаться операционной сестрой она больше не сможет, и её перевели работать с лечащим врачом – в палатах для выздоравливающих больных.

В прошлом году, 1 августа – роковую для неё дату, она подменяла заболевшую медсестру из реанимации в травматологии, когда привезли растерзанного мужчину с железнодорожного перегона. Галя помогала хирургу обрабатывать и бинтовать раны. Она обратила внимание на его руки – длинные чуткие руки музыканта, с аккуратно постриженными ногтями.

– Главная печаль – рана на голове. Сделаем рентген, посмотрим, задет ли мозг. Если да, то это будет прискорбно для больного. Рана нанесена предположительно кастетом, но убивец был, видимо, ниже ростом, поэтому сотрясение мозга налицо, а травма мозга под вопросом. Всё остальное заживёт, мужик, по ходу, молодой. Мы с тобой всё вправили, зафиксировали и так далее, – говорил хирург, закуривая, – а спасибо-то уж и не жди, он, когда очухается, про нас и не вспомнит. Вот, работёнка у нас! Какой-нибудь безголосый певец проквакает под фонограмму 2 минуты, а ему аплодисменты и цветы, и бабки такие, что дворцы в 5 этажей строят.

– Так мы же не за спасибо работаем, а цветы и нам дарят иногда благодарные больные, – возразила Галя.

– Идейная, значит! Ну-ну!

Много больных прошло в этот день через руки хирурга с Галиной помощью. Но этот больной почему-то зацепил её душу. Она подумала, что когда его переведут к ним в неврологическое отделение, она постарается, чисто по-человечески, помочь ему.

Когда он оказался у них в отделении, она начала присматривать за ним. Ей было странно, что его никто не искал, к нему никто не приходил – не на необитаемом же острове он жил до ранения. А поддержка ему, ой как была нужна. К нему никто не пришёл ни через месяц, ни через два. Жалела она его, и помогала ему, как могла.

В отличие от других больных, он питался исключительно больничной пищей, а с неё не разжиреешь, да и надоедает она быстро своим пресным однообразием. Вот и стала Галя приносить ему гостинцы, вместо родственников. Она всегда любила стряпать, как и её мама. Испечёт ли Галя пирожки с разными начинками или пиццу – обязательно угостит этого ничейного больного. Водички минеральной в маленькой таре перед ним поставит. То огурчика солёного, то помидор консервированных, в баночке, принесёт. Глядишь, и аппетит появится, у бедолаги.

Она знала, что резкие перепады настроения – это последствия ушиба и сотрясения мозга, и старалась облегчить его состояние. Так она и помогла ему найти себя. Сначала она пожалела его, чисто по-женски, а потом прикипела к нему. Люди всегда привязываются к тем, к кому проявили участие или оказали существенную помощь, подсознательно полагая их, своей собственностью, или, считая себя ответственными, за их дальнейшую судьбу. Она соглашалась подменять коллег, чтобы почаще быть возле него, видеть, как он медленно, но неуклонно выздоравливает. Между ними установились дружеские отношения. Он рассказывал ей всё, что вспоминал. Галя уже поняла, что Павел человек мягкий, добрый, не уверенный в себе. Ему требуется моральная помощь и поддержка. Она часто с нежностью думала, что у неё к нему чисто материнское чувство, хоть и была моложе него на 5 лет.

И тут этот звонок жене, который выбил его из процесса выздоровления, и свёл насмарку все усилия врача. Она говорила сменщице Кристине:

– Нет! Ну, ты подумай, какая мегера! Мало того, что предала его, так ещё старается ударить его побольнее, рада его совсем со света сжить! А он говорит, что любит её, несмотря ни на что, и надеется вернуться к ней. А как трогательно он рассказывает о своей дочке! Называет её беленьким одуванчиком. Не каждый мужчина найдёт для своего ребёнка такие слова.

Галя стала выводить своего подопечного на прогулку с самой весны. Особенно ей запомнился такой день в начале лета. Павел с раннего утра ждал этой прогулки. Он наблюдал за Галей, и она ловила себя на том, что взгляд его серых глаз волнует её. Она тоже ждала этой прогулки, но дела не отпускали. Он был не единственным больным, зависящим от неё.

Они сидели на скамейке в глубине парка. Она отдыхала после ночной смены, а он наслаждался тишиной и красотой летнего дня. Залитый солнцем парк, весь в дрожащих тенях от резных листьев разных высоких деревьев. Над головой голубел безоблачный просвет между кронами деревьев, похожий на круглый коврик, неизвестно как, очутившийся в вышине. Трясогузки деловито перебегали по плиткам дорожек, о чём-то переговариваясь, своими тоненькими голосами.

Им было хорошо вот так, молча, сидеть рядом, не думая ни о каких проблемах, забыв все тревоги и неприятности, просто жить в этот прекрасный летний день, и тихо радоваться жизни.

Первые два года после смерти мужа, Галя свято хранила ему верность. Но молодость и здоровье диктуют свои условия, и у неё случались кратковременные связи, не задевающие её душу. Она не считала их предательством по отношению к Андрею. К Павлу её тянуло совсем по-другому. Галя уже не могла и не хотела обходиться без него. В редкие выходные дни она не находила себе места, её тянуло на работу, поближе к Паше. А когда увидела его во всей красе после стрижки и бритья, подумала:

– Вот он, мой мужчина! И, никого другого – мне не надо. – А потом поправила себя: – Мой, да не мой! А любить – то его мне никто не запретит.

Перед выпиской она купила Павлу недорогую одежду и обувь, чтобы он мог устроиться на работу, которую ему нашёл Гена. Денег у неё кот наплакал. Хорошо, хоть брат помогал.

Мама к этому времени уже постоянно жила у одинокой сестры, владелицы большого дома в Воронеже. Денис всё лето жил у бабушек, там у него было полно друзей.

Теперь Паша поселился в их с Геной квартире, и она снова стала дорожить каждым выходным днём, не соглашаясь ни на какие просьбы о подмене. Присутствие Паши в её квартире создало особую атмосферу. Как это она раньше не замечала, какое это удовольствие ухаживать за любимым мужчиной, видеть его каждый день. Следить, чтобы он всегда был ухожен. Смотреть, как он ест, как смеётся над шутками брата. Ей казалось, что Паша самый красивый, добрый, ласковый, внимательный, заботливый. Теперь в глазах окружающих он смотрелся как стройный сухощавый мужчина с мягким взглядом серых глаз – с прямой осанкой, собранный и немногословный. Она гордилась своим мужчиной и любила всё, что было с ним связано. Но её тоже мучила его раздвоенность. Скорее бы всё решилось.

Первую зарплату, которую Паша ей принёс, она потратила на демисезонную одежду и обувь для него, а надо было ещё одеть его для зимы, да так, чтобы не стыдно было показаться прежней жене и дочке. Но Паша хорошо зарабатывал, по сравнению с ней, и с покупкой одежды проблем не будет.

Незаметно подкралась ранняя осень, а с нею пришла грибная пора. Осень выдалась тёплая, с грибными дождичками. Паша иногда брал машину у Гены по доверенности, и, в ближайший выходной, они с Галей, и ещё одной молодой парой, на двух машинах отправились в лес за грибами с ночёвкой. На антресолях нашлась и палатка, столько лет не востребованная. Можно было ночевать и в машине, но захотелось романтики. Галя удивлялась – видно, её юные годы снова вернулись – она снова ощущала себя молоденькой влюблённой девчонкой.

Не зная здешних мест, Паша ехал за Галиными приятелями. На место приехали во второй половине дня. В лесу темнеет быстрее, поэтому решили сначала поставить палатки, потом сварганить лёгкий ужин под гитару и коньячок, а рано утром пойти по грибы. Гитару привезли Костя с Ларисой.

Паша отошёл прогуляться. Откуда-то слева, из-за деревьев донеслось искристое журчание ключа, и он подумал: – Ну, вот и вода, да ещё какая! – Набрав воды в ладони, он с удовольствием попил холодной, кристально чистой воды. Сходив за котелком, он набрал воды для чая, потом вернулся к палаткам.

Там полным ходом готовился фуршет у костра. Когда никого не ждёшь и не догоняешь, время бежит быстро, а с разговорцем, так ещё быстрее. Повесив котелок с водой над костром, друзья сели ужинать. Всё пространство вокруг обволакивали пока ещё прозрачные сумерки.

Робкие лучи заходящего солнца, не могли пробиться сквозь густые кроны высоких деревьев, и, запутавшись в пожелтевшей листве, гасли, растеряв по пути весь свет. Влажные сиреневые сумерки, словно опустили на глаза наших грибников невидимые шоры и пала темнота. Вечерняя роса обволакивала ноги приятным холодком. Над лесом повисла щербатая луна. Она висела так низко, что казалось, что ещё чуть-чуть, и она запутается в высоких кронах чёрных деревьев.

Сразу стал ярче небольшой костерок. Они сидели, тесно прижавшись, друг к другу, и любовались трепещущими языками пламени. Огонь каждый миг такой разный – то дикий и не обузданный, как молодой жеребчик. То плюётся искрами и весело трещит, поедая сухие ветки хвороста, то тих и печален, и робко рдеет на углях, напоминая живой огненный цветок.

Паша потянулся за гитарой, и сказал, что тоже немножко играет. Галя обрадовалась:

– Надо же! А у нас дома тоже есть гитара. Сколько же в тебе ещё не раскрытых талантов, Пашенька! Наигрывая на гитаре, он думал, что кошмарные 9 месяцев, проведённые в больнице, ещё не забылись, и был бесконечно благодарен Гале за то, что она всеми силами помогает ему их забыть. Он уже не был так уверен, что ему надо ехать к Жене, но очень хотел забрать Илону.

Паша был рядом, и Галя всё время чувствовала себя, как птица в полёте. Ей теперь всё было ни по чём. Она не хотела думать, что это счастье, возможно, скоро улетит, словно сон.

На работе тоже заметили, как она изменилась. Кристина позавидовала:

– Сазонова, да ты вся светишься! Где бы мне найти такого мужика, чтобы я от счастья помолодела. Везёт же людям.

– Не ищи идеального, и найдёшь своего, – улыбаясь, ответила Галя.

Теперь Денис жил в Пашиной комнате, а Паша перешёл к ней. Галя боялась, что Дениска не обрадуется чужому дядьке у них дома. Он плохо помнил своего отца, но это не меняло дела. Боялась она зря – Паша, который всегда любил и понимал детей, подобрал ключик и к Денису. Он помогал мальчишке решать задачки. В выходные дни, особенно, когда они не совпадали с Галиным выходным, Паша с Дениской ездили в цирк, в краеведческий музей. Дома Паша учил его игре в шахматы. От Андрея осталась гитара, которая пылилась на антресолях. Паша достал её, настроил, и стал учить Дениса игре на гитаре, на что тот охотно согласился – он видел фото отца с гитарой.

Стояла поздняя осень. Паша, засунув руки в карманы куртки, торопился домой. К вечеру заметно похолодало. Низкие, клочковатые тучи, как бы нехотя, волочил по мокрому небу северный ветер. Всё вокруг погрузилось в зябкую промозглую тьму. Уличные фонари тускло освещали малолюдную улицу. Сырой холод пробирал до костей. Вот уже застучали первые капли дождя, оставляя на асфальте крупные тёмные капли. Последние метры до подъезда пришлось быстро пробежать.

Дождь бился в окна, точно пытался проникнуть в комнату, а утром жителей города ждал хмурый рассвет, такой же мутный и слякотный, как и все предыдущие. Тоска, а не погода.

А в конце ноября вдруг почему-то потеплело, эта загадка природы всех озадачила.

Время бежало без остановки и привело за собою зиму. Осень никак не хотела сдавать свои права, и в начале декабря было ещё непривычно тепло. Но потом, вдруг, зима пригнала толстобрюхие сизые тучи, и они, заполнив всё небо, разразились невиданным снегопадом. Снега навалило столько, что все машины, включая городской транспорт, буксовали на ровном месте. Люди шли на работу пешком через весь город. Но зато ушла осенняя слякоть и сырость. Воздух стал свежим и чистым, хоть пей. Зима укрыла всё вокруг белым покрывалом, притушила яркое солнышко, навела румянец на детские щёчки, когда они высыпали на улицу играть в снежки и лепить снежных баб, или просто побарахтаться в чистом и пока рыхлом снегу.

В сёлах и посёлках снег быстро покрылся толстой коркой наста, и лежал по обе стороны узкой полосы прочищенной дороги, так что путникам казалось, будто они попали в лабиринт, из которого нет выхода. Правда, этим на Урале никого не удивишь.

А за городом лежал глубокий снежный покров в первозданной белизне, по которому пока не ступало ни одно живое существо. Лишь ветер в поле срывал лёгкие снежные вихри, приглаживая и без того зеркально гладкие сугробы.

Ах, хорошо на свете жить! Природа не даёт скучать, постоянно меняя внешний антураж.

Сизые тучи, сбросив свой груз, под напором ветра улетели незнамо куда. Небо очистилось, но тут же побелело от мороза. Пар от дыхания клубился в ледяном воздухе. Зато впереди ожидали два события – Новый год с подарками и школьные каникулы без уроков.

Павел и Галя тоже ждали от Нового года полной ясности в своих отношениях. Гена решил жениться, и обещал забежать к ним с невестой перед Новогодним балом.

Перед праздником Павлу выдали квартальную премию, и он накупил подарков. Гале – хороший смартфон, Денису – планшет, Гене – гантели. Дениска выпросил себе право сидеть с взрослыми в Новогоднюю ночь, но не дотерпел даже до 10 часов вечера, убегавшись в ледовом городке. Пришлось его подарок положить под ёлочку. Галя, получив подарок, прослезилась – ей давно никто не дарил подарков. Да и о телефоне таком она раньше не смела, даже и мечтать. Гены дома уже не было, поэтому гантели отнесли в его комнату.

Приглашать никого не стали, посидели вдвоём, проводили старый год, встретили Новый. Печальный получился праздник – между ними стеной стояла поездка Павла в родной город.

Утром они обнаружили, что Гена уже дома и не один, правда, невеста его ещё крепко спала, спал и Дениска. Гале надо было приготовить еду, ей предстояла ночная смена.

Поезд уходил в 10 часов утра, поэтому, позавтракав, Паша взял небольшую сумку с одеждой для вагона, поцеловал Галю, пообещал позвонить, и ушёл. Он решил обойтись без проводов.

Галя обещала себе, что ни за что не заплачет, что так надо, но как только за Пашей закрылась дверь, она ушла в свою комнату, зарылась в подушку, и зарыдала горько и безутешно. Неужели у неё такая судьба – только недолго быть счастливой, а потом всё потерять. За что же ей такое наказание? Как она будет жить без него? А Денис? Ведь он привязался к нему, надеялся, что Паша будет его отцом, и даже как-то тихонько спросил:

– Мама, а можно я буду называть дядю Пашу папой, он такой хороший? – Что она могла ему ответить?

– Подожди, сынок, вот вернётся он к нам с дочкой Илоной, тогда и сможешь звать его папой, а Илона станет твоей сестричкой, ей всего 7 лет.

– А когда это будет?

– После Нового года.

– А почему сейчас нельзя?

– Потому, что он ещё не решил, будет ли жить с нами всегда.

Возвращение

Павел подходил к знакомому дому, и сердце его забухало, как кузнечный молот, а потом провалилось и запуталось где-то в кишках.

Он подошёл к двери заветной квартиры, и вдруг услышал голос своей ненаглядной красавицы жены. Она ругалась, прибегая к таким выражениям, каких он не слышал, даже общаясь с мужиками. Он с облегчением улыбнулся, поняв, что вернулся на знакомый до боли вулкан, в период его извержения, но теперь он не имеет к нему никакого отношения. Потом услышал густой голос мужчины, который тоже не выбирал выражений.

Павел позвонил в дверь. Ему открыл краснорожий мужик – косая сажень в плечах – усатый, лохматый и пьяный. На лице его выделялись ярко-голубые выпуклые глаза в красных веках.

– А это ещё кто? – Грозно спросил он у Жени.

– Это – мой бывший нарисовался, с того света явился.

– Ну, проходи, давай знакомиться. Я – Василий Дубак, прапорщик.

– Павел Забелин, токарь.

– Ясно. Выпьешь? Нет? Так ты чего пришёл-то?

– Да я за дочкой пришёл, хочу её забрать. Где она? – Он только сейчас посмотрел на Женю и удивился, как она изменилась за эти полтора года. Она пополнела, лицо оплыло, но хмурое раздражение было прежним. Потом понял – да она беременная!

– Илонка с соседской девчонкой на ёлку пошла, Васька ей несколько билетов на ёлку притащил. Может, скоро придёт. Болтается где-то допоздна, домой не торопится.

– Дочку можешь забрать, я своих короедов целый взвод настрогаю, да и Женьке она как чужая. Распустил ты жену, плохо воспитывал, мне теперь перевоспитывать её приходится. Ну, с этим мы справимся, опыта я с новобранцами накопил – будь здоров! Он задумчиво почесал свой толстый нос, и продолжил:

– Распусти-и-л, дальше некуда! Первый раз встречаю бабу, чтоб она ребёнка не хотела. Ну, ничего, у меня будет рожать, пока сам не скажу, что хватит. Работать, говорит, не буду. Ишь, графиня выискалась, на шее у мужа ей нравится сидеть. На моей шее долго не усидишь, – Василий похлопал себя по бычьей шее: – Не хочешь работать – рожай детей, они скучать не дадут, и без работы не останешься. Денег мало? Так я не фон барон какой-нибудь, но голод и нищета нам не грозят. Моего пайка на всех хватит. Да и одевает, и обувает меня, родная армия.

– Боров ты, а не барон, чтоб тебя черти взяли! – Подала голос жёнушка.

– Цыть, у меня! Давно не получала? Так за мной не пропадёт! Ишь наладилась – кусать руку, хлеб дающую, шалава необразованная.

Павел попросил:

– Женя, собери вещички Илоны, да и мои тоже. Свидетельство о рождении не забудь.

– Твои шмотки – вон, у порога, в старой сумке. Хотела на помойку выбросить, да не успела. А у Илонки и собирать нечего. Школьную форму, ранец с учебниками, да так, по мелочи. Остальное – купишь.

– Телефона у неё нет? Нам надо на вечерний поезд поспеть.

– Ишь, чего захотел! Телефон ей! Ладно, схожу к соседке, у девчонки её телефон есть.

Павел осмотрелся. Квартира принадлежала ему. Он жил в ней ещё до женитьбы. Теперь она стала походить на казарму. Всё в ней чужое, и люди чужие. Бедная Галочка! Сколько ей пришлось пережить, пока он ей голову морочил из-за Жени. Его прервал Вася, он словно прочитал его мысли:

– Квартира, как я понял, твоя, и ты имеешь на неё все права. Женьке после развода даже половина не положена. Она ведь уже взяла развод, и про квартиру узнала. Но повремени чуток, пока я получу жильё от воинской части, мне обещали. Черкни телефон, я тебе отзвонюсь, как будем съезжать.

– Хорошо, Василий. Хороший ты человек, порядочный, опять повезло Жене.

– Стервам всегда везёт, но и на них управа есть. Будет у меня, как шёлковая. – А Паша подумал:

– Так вот чего ей не хватало для полного счастья. Она всё о жёстком сексе мечтала, вот и получила, что хотела – и жёсткий секс, и жёсткий кулак, и жёсткий нрав. Эксклюзив – три в одном.

Они помолчали, потом Василий спросил:

– Может. Поклюёшь чего? Сейчас чайник поставлю. А то ты с дороги, и снова в дорогу.

– Спасибо, Василий, кусок в горло не лезет. На вокзале, если успеем, поедим, или с собой прихватим. Сейчас праздники, школа закрыта, а надо бы справку и мед. карточку взять, может, поможешь? Можно, конечно всё через интернет переслать, да компа у нас пока нет.

– Женьку пошлю, пусть хоть последний раз о дочке позаботится. Потом тебе звякну.

Вскоре прибежала запыхавшаяся Илона. Она кинулась к отцу на шею. Он прижал к себе её худенькое тельце, едва сдерживая слёзы. Потом взял вещи, кивнул Василию, и вышел. На лестнице его ждала Женя. Она, молча смотрела на него, потом сказала:

– А ты изменился, такой красивый стал. Видать на том свете лучше тебе живётся, чем со мной. Какая же я была дура!

– Желаю тебе счастья. – И ушёл, не оглядываясь. Вскоре хлопнула дверь его квартиры – Женя вернулась домой. Он почувствовал облегчение, словно тяжёлая грозовая туча над головой рассеялась, и выглянуло солнце. Он взял дочку за руку, вышел во двор, вызвал такси, и поехал на вокзал.

– Папа, а мы больше никогда не будем жить с этой шалавой, матерью? – Павел изумился:

– Вот тебе и беленький одуванчик…

Павлу только сейчас пришло в голову – под маминым влиянием его дочь была целых семь лет, это не могло пройти бесследно. И как жена унижала его самого, Илона видела тоже.

– Ничего себе проблему я приготовил Галочке! Потерпит, да и выгонит нас обоих. Характер у доченьки явно не мой. Как же я этого раньше не замечал? Со мной она всегда была ласковой. Спокойной жизни у нас с Галей точно не получится. Но ребёнок ни в чём не виноват, будем прививать ей доброту.