Волжане. Люди Нижегородского края
- -
- 100%
- +
1 января 1772 года в деревне Черкутино Владимирской губернии родился человек, которого называли гением русской бюрократии. Но судьба раскачивала его словно на качелях: то стремительно возносила к вершинам власти, то подвергала унижениям.
Священника из него не вышло
Михаил Михайлович Сперанский появился на свет в семье сельского священника. Рос он хилым, часто болел, родители даже не надеялись, что их первенец доживет до своего совершеннолетия. Но Сперанский опроверг все пессимистические прогнозы.
Его отдали учиться во Владимирскую духовную семинарию. Учебная программа этого заведения включала помимо богословских предметов математику, физику, риторику, латинский и греческий языки. В числе лучших учеников 16-летнего юношу перевели в Санкт-Петербургскую семинарию. Окончил её Сперанский в 1792 году, получив прекрасное по тем временам образование.
Некоторое время он преподавал физику, математику, основы ораторского искусства и философию в университете, но вскоре его заметил генерал-прокурор Куракин и взял в свои секретари. Так Михаил Михайлович стал титулярным советником.
Счастье было недолгим
В том же 1797 году Сперанский встретил свою единственную и неповторимую. Это была шестнадцатилетняя англичанка Элизабет Стивенсон, гостившая в России и совершенно не знавшая русского языка. Михаил Михайлович, в свою очередь, не мог произнести ни слова по-английски, и будущие супруги общались на ломаном французском. Впрочем, это не помешало им полюбить друг друга.
В 1798 году Сперанский и Элизабет Стивенсон обвенчались. У них родилась дочь, которую назвали Лизой, но Элизабет месяц спустя после появления на свет девочки умерла от скоротечной чахотки.
Михаил Михайлович думал, что такого удара судьбы он не вынесет. Мелькали мысли о самоубийстве, и он исчез из поля зрения современников, даже на похоронах любимой жены не появился. Нашли его, находившегося на грани безумия, только спустя 20 дней крестьяне, поехавшие в лес за дровами.
Сперанский так больше и не женился. Вылечившись от депрессии, он с головой окунулся в работу.
Сгубила зависть
В то время российский трон занимал Александр I. Его Михаил Михайлович называл «сущим прельстителем» (Томсинов В. А. Сперанский. Москва, издательство «Молодая гвардия», 2006), поскольку государь был по натуре своей двуличен и, по выражению историка Сергея Платонова, «никогда не внушал уверенности, что он в данную минуту искренен и прям» (Платонов С. Ф. Полный курс лекций по российский истории. Москва, издательство АСТ «Астрель», 2006).
После своей коронации царь постепенно отстранил от управления государством вельмож, принявших участие в заговоре против Павла I, создав так называемый «интимный комитет» из своих друзей: Новосильцева, графов Кочубея и Строганова, а также князя Чарторыжского.
Кочубей привлёк к работе над проектами новых законов Сперанского — секретаря ближайшего помощника царя, Трощинского. Из-под его пера и вышли все основные законопроекты.
Реформы начались в 1802 году. Старые коллегии были преобразованы в министерства, помещикам разрешалось освобождать крестьян вместе с землей. Но на этом дело застопорилось. Помешала война с Наполеоном, в которой Россия участвовала вместе с Англией, Австрией и Швецией, а затем войны с бывшей союзницей, Швецией, и Турцией. А в 1807 году Александр I вообще делает крутой вираж во внешней политике, сближаясь с Наполеоном. Заметив трудолюбие и талант Сперанского, он потихоньку превращает в фикцию работу «интимного комитета» и поручает Михаилу Михайловичу составить генеральный план реформ. В октябре 1809 года этот план был представлен на утверждение государю.
Французские шпионы, а их при дворе было немало, известили об этом проекте своего императора. Тот по достоинству оценил работу чиновника. «За такого человека, – заметил он, — я бы, не раздумывая ни минуты, отдал любое княжество» (Алданов М. Святая Елена, маленький остров. Избранное. Москва, издательство «Захаров», 2002).
Проект государственного устройства Сперанского, или «Введение к уложению государственных законов», предусматривал принятие первой российской Конституции, разделял власть на исполнительную, законодательную и судебную. Граждане тоже делились на три категории: дворянство, «людей среднего состояния» и «народ рабочий». Крепостное право упразднялось. Вводились выборная Государственная дума и Государственный совет, который назначался царем.
Государь проект одобрил и повелел начать его реализацию с 1810 года. Одновременно на Сперанского было возложено было решение еще одной сложнейшей задачи – оздоровление финансовой системы, которая находилась в глубочайшем расстройстве. Общий государственный долг достиг астрономической суммы – почти 700 миллионов рублей. В 1810 году стояла на грани государственного банкротства.
Сперанский предложил прекратить выпуск новых ассигнаций с постепенным изъятием старых и ввести налоги на все помещичьи земли, чего до этого никогда не бывало. В результате государственные доходы возросли сразу до 300 миллионов рублей.
Однако это привело к всеобщему недовольству. Был пущен слух, что Сперанский – французский шпион. Люди, близкие к императору, сделали всё возможное, чтобы поссорить его со Сперанским. И кроме создания Государственного совета и «косметических» реформ министерств дело дальше не пошло. Посыпались доносы, обвинявшие Сперанского во взяточничестве, измене, связях с масонами. Выступил с резкой критикой реформ и автор «Истории государства российского» Николай Карамзин. И царь вынужден был сместить Сперанского со всех постов.
Недруги государственного секретаря требовали его казни, но Александр I ограничился ссылкой Михаила Михайловича в Нижний Новгород.
«Замечено, что бывает в трактирах»
23 марта 1812 года частный пристав Шипулинский доставил опального Сперанского в Нижний Новгород, даже не разрешив ему проститься со своей 13-летней дочерью. Губернатору Андрею Максимовичу Руновскому было вручено предписание за подписью Александра I. В нём говорилось о необходимости «учредить бдительное наблюдение за перепиской Сперанского, которая должна быть доставляема в Петербург, а во-вторых, доносить обо всех тех лицах, с которыми означенный Сперанский будет иметь тесную связь» (ЦАНО). И Руновский тотчас же отправляет депешу: «Новоприезжий помещен в дом Шишковой, близ Покровской церкви, на лучшей улице в городе; наблюдение за ним поручено полицмейстеру и надежнейшему частному приставу» (там же). В дальнейшем губернатор сообщал, что Сперанский, «кроме прогулок по городу, не замечен ни в тесной связи знакомства, ни в частном с кем-либо общении (там же).
Тем временем началась война с Наполеоном. Это вызвало взрыв негодования нижегородцев к ссыльному чиновнику, который не скрывал своих симпатий к французскому императору. Богатые горожане подкупали за гривенник мальчишек, а те дежурили у его дома и кричали ему вслед:
– Шпион!
Сперанский решил купить себе жильё где-нибудь на окраине. Ему порекомендовали дом госпожи Скуридиной. Как описывал его сам Сперанский, «с видом на луга, известных под названием Панских бугров, у Печерского монастыря» (Дружеские письма графа М. М. Сперанского к П. Г. Масальскому, писанные с 1798 по 1819 год, с историческими пояснениями. Санкт-Петербург, 1862).
Но и здесь не нашёл он спокойствия — только сплошную нервотрепку.
Первым ополчился на Михаила Михайловича предводитель дворянства князь Черкасский. Вскоре примеру владельцу села Лыскова последовали бывшие знакомцы Сперанского, бежавшие из Москвы при приближении армии Наполеона. А затем и вице-губернатор Крюков (Руновский тяжело болел – он умер а марте 1813 года). «Замечено, — писал Крюков, — что Сперанский скрытным образом бывает в трактирах и питейных домах, где всегда есть стечение простолюдинов и людей, слабых в воздержанной жизни» (ЦАНО). Какая в этом была крамола, непонятно, если в дальнейшем Крюков пояснял, что во время посещений этих заведений Сперанский ни с кем не общался и спиртного не употреблял.
Но все эти доносы подливали масла в огонь. Последний был отправлен Крюковым в конце августа 1812 года. «В день Преображения на Нижегородской ярмарке, — сообщал вице-губернатор, – после обедни был тут и Сперанский; обедать, однако ж, не остался, но между закускою, занимаясь с преосвященным (епископом Моисеем, — С.С.-П.) обоюдными разговорами, в коих, доведя их до нынешних военных действий, он говорил о Наполеоне и об успехах его предприятий, к чему господин Сперанский дополнил, что в прошедшие кампании в немецких областях, при завоевании их, он, Наполеон, щадил духовенство, оказывал ему уважение и храмов не допускал до разграбления, но ещё, для сбережения их, приставлял караул, что слышали бывшие там чиновники, от которых на сих днях я узнал» (там же).
Царь, удручённый тем, что Москву пришлось оставить, был вне себя от ярости. И приказал сослать Сперанского ещё дальше — в Пермь.
В зените славы
Но ссылка была недолгой. В 1816 году Александр I неожиданно вспомнил о Сперанском и назначил его пензенским губернатором, а потом – генерал-губернатором Сибири, где каждый помещик чувствовал себя удельным князьком. Михаил Михайлович положил этому конец. За четыре года были осуждены 680 чиновников! И порядок был наведён. Казнокрадство прекратилось.
В марте 1821 года Сперанский вернулся в столицу. Царь в качестве компенсации за опалу наделил его большим поместьем, назначил членом Государственного совета; дочь Михаила Михайловича стала фрейлиной императрицы.
Проявили интерес к Сперанскому и декабристы. Они предлагали ему возглавить будущее Временное правительство, но Михаил Михайлович был опытным дипломатом. Он не сказал ни «да», ни «нет», решив посмотреть, чем все это кончится. А когда восстание 14 декабря не удалось, по просьбе Николая I написал царский Манифест и курировал следствие по делу декабристов, организовал суд над ними. Правда, не ожидал, что приговор будет настолько суров, Есть свидетельства, что Сперанский вытирал слезы, когда его оглашали.
Умер Михаил Михайлович в зените славы, составив более чем стотомный «Свод законов Российской империи», написав гражданский и уголовный кодексы, приведя в порядок российские финансы. Проклинали его в основном только декабристы и их потомки. Но так уж водится на Руси — нет среди нас всеобщих любимчиков.
ЗВЁЗДНАЯ ГЕОМЕТРИЯ
20 ноября 1792 года родился великий математик Николай Лобачевский (его именем в 1956 году назван Нижегородский госуниверситет). Но, оказывается, покидая наш мир, Николай Иванович, который и не Иванович вовсе, оставил нам столько загадок, сколько можно провести из одной точки прямых линий, не пересекающих других прямых. – самый главный постулат неевклидовой геометрии, геометрии нашего искривленного пространства, геометрии Лобачевского. Который, между прочим, и не Лобачевский.
Родео у парадного подъезда
Однажды прямо к парадному подъезду Казанского университета прибрела чья-то корова. Буренка внаглую поедала траву, которую постригал садовник, да еще и методично позванивала колокольчиком, и такого студент Лобачевский просто стерпеть не мог. Реакция его была мгновенной. Он оседлал рогатую, а она давай брыкаться, и наезднику пришлось укрощать строптивую.
Сокурсники Николая лежали впокат от хохота, наблюдая эту вольтижировку. Впрочем, Лобачевский привлек внимание не только их, но и ректора. Тот покачал головой и распорядился, чтобы проказника посадили в карцер.
Таких случаев, где фигурировал Лобачевский, университетская история хранит с десяток, если не больше.
— Да из тебя со временем выйдет настоящий разбойник! — не выдержал кто-то из преподавателей.
— Не разбойник, а математик, — поправил его студент.
Хотя то, что сотворил Лобачевский потом в самой точной науке выглядело форменным разбоем…
Характеристика на присвоение ему звания кандидата в профессора была не совсем положительной: «Позволяет мечтательное о себе самомнение, упорство, неповиновение, грубости, нарушения порядка и отчасти возмутительные поступки». А кроме того, как отмечал инспектор, «явил признаки безбожия» (Белл Э. Т. Творцы математики. Москва, издательство»Просвещение», 1979).
Сплошные загадки
Точно так же напроказничал Николай Лобачевский и со своей биографией. В одних документах значится, что родился он в Макарьевском уезде Нижегородской губернии, в других — в Ардатовском, в третьих — в самом Нижнем Новгороде. Отец, Иван Максимович Лобачевский, как указывал студент, якобы умер в 1797 году, когда Николаю было всего пять лет. А он между тем был жив и совсем не думал о смерти. Вот и разберись, где правда, где вымысел, где просто розыгрыш.
Не до конца разобрался в этом и наш нижегородский математик Дмитрий Гудков, выпустивший в 1992 году книгу «Н. И. Лобачевский. Загадки биографии» (Нижний Новгород, издательство ННГУ).
На деле дата рождения Николая Лобачевского зачем-то и кем-то сфальсифицирована. Он появился на свет не 20 ноября 1792 года, а почти на год позже — 22 октября 1793-го. Косвенные подтверждения этому можно найти в следующих публикациях: Андронов А. А. Где и когда родился Н. И. Лобачевский. Горьковская коммуна, 1948, 9 мая; Андронов А. А. О месте и дате рождения Н. И. Лобачевского. Историко-маткматическин исследования. Москва, 1959, выпуск 9: Привалова Н. И. Дом, в котором родился Н. И. Лобачевский. Историко-математические исследования. Москва, 1956, выпуск 9.
Но зачем нужно было искусственным образом состарить будущего математика? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно вернуться в то далекое время, удаляющееся от нас, как прямая линия, нацеленная в бесконечность.
Сын землемера? Или офицера?
Дмитрий Александрович Гудков однозначно утверждает, что настоящим отцом Николая Ивановича Лобачевского был землемер Сергей Степанович Шебаршин (или Шабаршин). Мать будущего ученого, Прасковья Александровна, связала свою судьбу с ним после того, как ушла от мужа, Ивана Максимовича Лобачевского. Жизнь у них почему-то не заладилась, хотя они сохранили дружеские отношения, а развод не оформляли. Скорее всего, потому, что в то время добиться его было нелегко, да и статус «незаконнорожденный» во многом ограничивал ребенка в его правах.
У Николая было два брата. Отцом их, как считает Дмитрий Гудков, тоже был землемер Шебаршин, геодезист Сената. Но почему же тогда математик уже в зрелом возрасте пишет о том, что является наследником «обер-офицера»? Снова розыгрыш? Но Николай Иванович давным-давно остепенился… В общем, еще одна загадка, ответа на которую нет. Землемер Шебаршин умер в 1797 году. Когда мать стала жить под его крышей, и что было до этого, одному только Богу известно.
Непонятно и для чего нужна была приписка в возрасте. После смерти Шебаршина мать Лобачевского с тремя детьми переезжает в Казань, где определяет мальчишек в гимназию за казенный счет. Чтобы поступить туда, по её словам, Николаю не хватало года. Его и добавили, выправив метрику.
Но тут вопрос на вопросе. Николаю на тот момент было с учётом приписки 9 лет, а младшему, Алексею, всего семь. Но он тоже стал гимназистом.
Дети индиго
В 1804 году старший класс Казанской гимназии №1 был преобразован в университет. Николай Лобачевский и его старший брат Александр стали студентами.
Оба были безумно талантливы. Особенно Александр. Ему прочили большое будущее, но он не оправдал надежд. Вмешался неумолимый рок: Саша Лобачевский утонул, купаясь в реке. Двух гениев с одной фамилией история, кажется, не знает.
А Николай после смерти брата учится как бы за двоих. Успешно осваивает естественные науки. А когда в университет пришел преподавать известный ученый Мартин Бартельс, друг и наставник выдающегося немецкого математика Карла Фридриха Гаусса, блестящие способности Лобачевского раскрылись именно в этой сфере познания. В 1811 году ему присваивают степень магистра по физике и математике и оставляют при университете. Спустя три года он становится адъюнктом, а затем профессором.
«Университет причиняет вред»
Лобачевский начинает читать лекции студентам, но недолго. Вскоре его избирают членом училищного комитета, который должен был по уставу управлять всеми делами, касающимися гимназий и училищ округа. Заниматься непосредственно наукой ему некогда. Преподаёт только астрономию, заменяя отправившегося в кругосветное путешествие Ивана Симонова.
Тем временем атмосфера в университете накаляется. Нужно было срочно искоренять «вольнодумие», которое, как считал царь, насаждали преподаватели. Член Главного правления училищ, сын автора знаменитого учебника арифметики Магницкого, Михаил Леонтьевич, докладывает Александру I: «Казанский университет причиняет общественный вред полуученостью образуемых им воспитанников», а посему «подлежит уничтожению в виде публичного его разрушения (Фортунатов Ф. Памятные записки вологжанина. Русский архив», 1867, №12).
Но учебное заведение не закрыли. Государь сделал финт ушами. Взял и назначил Магницкого на должность попечителя, который начал свою деятельность с увольнения девяти профессоров. Студенты были переведены на казарменное положение.
Лобачевский, избранный деканом физико-математического отделения, до поры, до времени молчит. Преподаёт математику вместо уехавшего в Дерпт Бартельса, физику, астрономию и геодезию, пишет два учебника для гимназий — «Геометрию» и «Алгебру». Но оба учебника так и не увидели свет. Первый раскритиковал академик Фусс, а второй не напечатали просто из-за отсутствия бумаги.
В это время конфликт Лобачевского и Магницкого из скрытого перешел в активную фазу. Магницкий жалуется высокому начальству: Лобачевский нарушает инструкции, проявляет дерзость. Попечитель устанавливает скрытый надзор за непокорным деканом. Однако и в этих, унижающих человеческое достоинство условиях, Николай Иванович находит время для творчества. И его искания завершаются гениальным открытием.
Он всех достал
Деятельностью Магницкого были недовольны многие. Николай I лично занялся расследованием его войны с Казанским университетом. Обнаружилось, что он вдобавок ко всему расстратил казённые деньги. И император его уволил. Более того, его имение было конфисковано.
Магницкого выслали в Ревель. Но он и там не успокоился. Настрочил необоснованный донос на Михаила Сперанского, а в 1859 году за донос на бессарабского и новороссийского генерал-губернатора Михаила Семёновича Воронцова был выслан вторично. На этот раз – из Одессы в Херсон.
Умер он в 1844 году, снова вернувшись в Одессу, когда Воронцов был назначен наместником на Кавказе.
Непризнанный гений
23 февраля 1826 года Лобачевский знакомит научную общественность со своей работой «Сжатое изложение начал геометрии со строгим доказательством теоремы о параллельных». Она произвела на ученых впечатление разорвавшегося порохового склада, поскольку камня на камня не оставляла от геометрии Евклида.
Математики не раз уже покушались на неё. Это было идеальное учение, окаменевшее в своем совершенстве. Но оно требовало идеальных инструментов измерений и идеального пространства. Увы, такого пространства ни на Земле, ни в Космосе нет. Как показывает практика, сумма больших треугольников не достигает 180 градусов, а четырехугольника — 360. Такова действительность, и Лобачевский вернул геометрии её первозданный смысл, то есть обратился к системам реальных измерений.
Увы, исследования великого математика находились за пределами понимания современников. Одни игнорировали его, другие встречали насмешками. Работа Лобачевского «Сжатое изложение начал геометрии», переданная на отзыв казанским профессорам, так и не получила никакой оценки и спустя 8 лет была сдана в архив. А в 1834 году в журналах «Сын Отечества» и «Северный архив» появилась статья за подписью «С.С.», в которой говорилось: «Истинная цель, для которой г-н Лобачевский сочинил и издал свою „Геометрию“, есть просто шутка или лучше сатира на ученых-математиков, а может быть, вообще на ученых» (Н. В. Марков, Н. И. Лобачевский – великий русский ученый. Москва, издательство «Знание», 1956.
А дальше – тут уже чувствовался слог незабвенного Фаддея Булгарина – следовали намеки на то, что у Лобачевского с головой не всё нормально: «Как можно подумать, чтобы г-н Лобачевский, ординарный профессор математики, написал с какой-нибудь серьезной целью книгу, которая немного бы принесла чести и последнему школьному учителю! Если не ученость, то по крайней мере здравый смысл должен иметь каждый учитель, а в новой геометрии нередко недостает и сего последнего» (там же).
Выдвину гипотезу: за инициалами «С.С.», вероятно, скрывались Степан Бурачек и Семен Зелёный – ученики академика Михаила Остроградского. А тот, похоже, просто завидовал гениальности и проницательности Лобачевского.
Его Вселенная
Он умер непризнанным. Только спустя много лет учёные стали сравнивать Лобачевского с Колумбом. Дескать, оба открыли новые миры и не испугались их причудливых очертаний. Сравнивали с Коперником, который низверг Птолемея. А кто-то назвал геометрию Лобачевского звёздной. И это справедливо. Она подразумевает бесконечные расстояния, а где, как не в Космосе, можно вести о них речь?
Звёздная геометрия предвосхитила и теорию относительности Альберта Эйнштейна. За много лет до него Лобачевский писал, что в природе мы познаем лишь движение, а пространство само по себе, вне его не существует. «Время есть движение, измеряющее другое движение»» – такова его формула, которая, собственно, и является стержнем теории относительности. (Лобачевский Н. И. Полное собрание сочинений в пяти томах. Москва, государственное издательство технико-теоретической литературы, 1946—1951).
Задачка на посошок
Почти два десятка лет Лобачевский исполнял обязанности ректора Казанского университета. Сохранилось немало его портретов, есть даже фотография. Но – странное дело – везде он разный, на себя не похожий. На дагерротипе, датированном 1855 годом, полуслепой, больной математик, сфотографированный за несколько месяцев до смерти, похож на какого-то веселого греческого бога и никогда не подумаешь, что ему 63 года. И дело тут не в ретуши – она, как установили эксперты, отсутствует.
Что это? Очередной розыгрыш? Или свидетельство о том, что гении бессмертны?
2
ОФЕЛИЯ ИЗ НИЖНЕГО НОВГОРОДА
В своё время она считалась лучшей театральной актрисой России. Умерла рано – не было ещё и сорока лет.
Сохранились воспоминания очевидцев о гастролях Косицкой в родном для неё Нижнем Новгороде в 1862 году. «Нижегородская публика, – писал краевед Александр Гациский, – неистовствовала в течение всех трех ноябрьский спектаклей… Обыкновенно чинная, она прорвалась как бурный поток, и в последний, третий спектакль не кричала, а просто вопила: «Милая, дорогая! Родная наша!» (Гациский А. Нижегородский летописец. Нижний Новгород, издательство «Нижегородская ярмарка», 2001).
В своей автобиографии, опубликованной в 1878 году в журнале «Русская старина» (т.21), об этом Любовь Павловна не упоминала. Она всегда отличалась большой скромностью.
Злодейство и добродетель
Будущая артистка ещё не появилась на свет, когда её отца-повара и беременную Любашей мать-прачку нижегородский помещик Карл Ребиндер передал в качестве приданого своей младшей дочери Вильгемине, которая вышла замуж за исправника Бабкина. И вместе с отцом и матерью с младенчества Люба стала его собственностью.
У Бабкина было имение в деревне Ждановка Нижегородского уезда. Это был лютый крепостник, которого, как вспоминала потом Косицкая, «народ звал собакою. Мы, бывши детьми, боялись даже его имени, а он сам был воплощенный страх… Когда он, бывало, выходил из дома гулять по имению, дети, прятались от страха под ворота, под лавки, а кто не успевал сделать этого, тот непременно бывал бит» (здесь и далее цитируется по её «Автобиографии»).
Маленькой Любаше пришлось однажды даже заниматься попрошайничеством. Мать её слегла, когда мужа обвинили в том, что он организовал побег нескольких крестьян, и забрали в кутузку. И быть бы ему на каторге, если бы не изловили беглецов. Те сняли с Павла Косицкого все обвинения, и Бабкин продал семью другому помещику, жена которого за какую-то провинность зверски избила маленькую Любу. У неё даже кровь текла из ушей. К счастью, Косицкие вскоре оказались в Балахне. Их владельцем стал уже третий по счету помещик по фамилии Мессинг.