Кузнецов среди роботов
- -
- 100%
- +
Кузнецов как раз относился к этой категории. Еще на входе он умудрился треснуться головой о коробку двери, а затем долго пытался устроить длинные ноги под довольно низкий стол.
– Вы, наверное, удивляетесь, почему я вас пригласил? – лучезарно улыбаясь, спросил директор.
– Меня, скорее, обескураживает способ, – ответил Кузнецов. – Не каждый день узнаешь, что твой пропуск аннулирован.
– О, не берите в голову, – сказал Александр. – Простая формальность. Нам пришлось так поступить, чтобы выдать вам новое удостоверение. Классом выше. Вы понимаете, о чем я?
– Меня повысили?
– Еще нет. Но это вопрос почти решенный. Ваша самоочищающаяся щетка для бытовой мебели превзошла все ожидания. Таких закупок наша фабрика давно не знала. Ее хотят буквально все: мужчины, женщины, другие.
– Что же, приятно слышать.
Кузнецов наконец позволил себе улыбку, которая совершенно искренне возникла, даже больше не от похвалы начальника, а от того, что удалось наконец комфортно разместить ноги под столом. Правда, для этого пришлось с усилием продвигать колени вперед, продираясь сквозь крепления не фабричного изделия, что, кажется, привело к небольшой ссадине на левой ноге. Но то удовольствие, которое Кузнецов получил, разогнув ноги, было несравнимо больше, чем легкая боль от небольшой травмы.
– А мне как приятно, – ответил директор. – Я, конечно, не хочу приписывать всех заслуг себе, но все же уверен, что ваш успех напрямую связан с тем уровнем оснащения в отделе, где вам посчастливилось трудиться, с той атмосферой, что создается на фабрике, и с тем графиком, что разработал я лично.
Директор ожидающе посмотрел на Кузнецова. Тот не знал, что ответить на этот бред, и просто кивнул. Окрыленный одобрением, Александр продолжил:
– Поэтому я решил лично взять в свои руки ваш новый проект.
– Я сейчас занимаюсь ножами, – неуверенно сказал Кузнецов. – Там вряд ли возможны какие-то инновации.
– К черту ножи, – почти выкрикнул директор. – Отдадите их обратно в плановый отдел. Сотрудники с такими мозгами, как у вас, должны заниматься поистине важными вещами.
– Вы говорите…
– О новой самоочищающейся щетке для бытовой мебели! – победно вскинув руку вверх, провозгласил Александр. – Мы назовем ее «Щетка два ноль». Тут нужна преемственность, и в то же время показатель инновационности. Ее купят все. Те, кто уже имеют щетку первого поколения и успели оценить все плюсы устройства, точно захотят обладать более совершенной версией. А свои щетки они отдадут тем, кто и не собирался их покупать, и те тоже захотят потом новинки. Понимаете, Кузнецов, мы с нашими щетками завоюем весь мир!
Кузнецов и не думал как-то возражать или спорить. Александр давно славился своими непомерными амбициями, которые не раз ставили фабрику на грань банкротства. И уж, конечно, никакая «Щетка два ноль» не станет суперхитом, как не стала «Ложка для обуви нью» или «Коврик придверный лонг».
– Что вы молчите? – спросил директор, приосанившись. – Или вы, как те неудачники, начнете мне доказывать провальность идеи? Запомните, только смелые люди с размахом могут покорить этот мир.
– Я и не думал вам ничего доказывать, – поспешил заверить Кузнецов. – Наоборот, от радости в зобу дыханье сперло. Жду не дождусь заняться своим любимым изобретением и как можно сильнее его улучшить.
– Молодец! – обрадовался Александр. – Хоть кто-то в этом болоте меня понимает. Только вот что, – директор сделал голос тише, – вы не очень-то афишируйте ваши старания. И берегите идеи. Идеи в нашем мире на вес золота. Не торопитесь внедрять все подряд. Придумали одно улучшение – и сразу на конвейер. Придумали два – выберите, что попроще. Смекаете?
– Честно говоря, не очень.
– Ну что вы, Кузнецов. Это же и младенцу должно быть понятно. Не надо вываливать на людей всю манну небесную. А то они обрадуются один раз и больше радоваться не будут. Станем выдавать по одной инновации за раз, и тогда те, кто купит щетку два ноль, захотят через год купить новую, более усовершенствованную щетку три ноль, а затем четыре ноль, пять ноль. Смекаете?
– Теперь, кажется, да, – ответил Кузнецов чуть более грустным голосом.
Но дело было не в перспективе всю жизнь придумывать новые щетки, а в утреннем разговоре с женой, о котором ненарочно напомнил директор, заговорив о младенцах.
– В чем дело? – спросил Александр. – Не хотите стать ведущим изобретателем на нашем предприятии?
– Хочу, – почти честно ответил Кузнецов. – Только вот я совсем не буду видеть семьи. А вы же понимаете, молодая семья, могут появиться дети.
– Так ведь это замечательно! – обрадовался директор. – Дети, жена – все это просто прекрасно! А знаете почему, потому что семья – это траты. Да-да, мой друг, это еще какие траты. Одежда, еда, подгузники, игрушки, соски, пеленки, снова подгузники. Бесконечное количество денег прочь из семьи. А тут как раз я, с новым предложением. Вы поймите, Кузнецов. Теперь у вас будет все: и деньги, и слава, и возможности.
– И отпуск?
– Отпуск? – удивился директор. – Кому нужен отпуск? И что вы там собираетесь делать, лежать на пляже и две недели пить. Я вам говорю о жизни, настоящей, насыщенной, реактивной. Ваше имя может стать нарицательным, как вот у этой кофемашины.
Александр подошел к названному устройству и запустил простую программу готовых напитков.
– Никто уже не помнит, как назывались эти шарики с готовым коктейлем, но, если ты спросишь, какой Верикс ты пьешь, каждый тебе расскажет точную формулу. А почему? Потому что Ильф Петрович Верикс первый придумал делать готовые напитки для кофемашин. Это же сколько разной возни было? Зерна насыпь, смели, обвари, потом молоко или шоколад добавь, карамель еще. Все это течет, мажется, пропорции повторить сложно. Брр. Нет, пробовали, конечно, обойтись порошками, но разве эта невкусная химоза сравнится с настоящим кофе? А теперь же. Просто выбираешь из сотни тысяч подходящий тебе Верикс, и вуаля – любимый напиток готов.
Кофемашина издала еле слышный звук, и кабинет наполнился запахом шоколада с корицей.
– Ты, кстати, не хочешь? – спросил директор.
– Нет, спасибо, – отказался Кузнецов.
Ноги под столом очень хотели свободы и хотя бы еще разок согнуться, поэтому задерживаться в кабинете начальника еще и на чаепитие он точно не желал.
– И все же отпуск молодой семье бывает нужен, – снова попробовал Кузнецов.
– Да будет тебе отпуск, – разозлился Александр. – И повышение зарплаты, и премии – все будет. Сделаешь новую щетку и езжай куда хочешь.
– Спасибо, – обрадовался Кузнецов.
– Только помни, жизнь – штука коротка. Можно ее всю жизнь проотдыхать, а можно прожить.
На этой мудрости директор повернулся к окну, показывая, что разговор закончен.
Кузнецов поспешно выбрался из-за стола, снова ободрав ногу о криво сделанный дизайнерский предмет мебели, и молча покинул кабинет.
5
Пробираясь на свое рабочее место, Кузнецов поглядывал на экраны компьютеров своих коллег, благо, пространство открытого типа, где все вынуждены сидеть за прозрачными перегородками, легко позволяло сделать это. Видимо, именно такая открытость, по мнению директора, и означала комфортные условия. Но черта с два они были комфортными. Мало того, что ты чувствовал себя здесь аквариумной рыбкой, на которую все глазеют, так еще и имел счастье наслаждаться ароматами коллег. Что уж говорить про звук, который даже при условиях строжайших запретов на постороннюю деятельность, оглушал своей многогранностью. Щелчки степлеров задавали ритм, бесконечные принтеры и факсы выполняли роль расстроенных скрипок, клацанье клавиатур довершали эту какофонию, нивелируя общий фон шорканий подошв, скрипа стульев и гряканья выдвижных ящиков. Кроме того, работа в проектном отделе велась таким образом, что каждый конструктор фактически являлся конкурентом собрату. Ведь финансирование было ограничено, а изобретений полно. Поэтому работа на огромных мониторах компьютеров велась нервно, быстро и очень скрытно. Последнему способствовали защитные пленки, сужающие углы читаемости экранов. И все же разглядеть кое-что можно было, чем часто пользовались наименее успешные изобретатели.
Но Кузнецов не пытался разглядеть что-то на экранах коллег, он вообще мало что видел вокруг себя, погруженный в мысли о предстоящей работе. Чертова щетка еще в прошлый раз ему надоела, как может надоесть старая игра, в которую ты наигрался еще в детстве. Хотелось чего-то нового, творческого, интересного. Но Александр четко обозначил, чего хочет от работника.
Кузнецов тяжело вздохнул, садясь за свой стол. Запустил компьютер и нашел в архиве старых разработок ту самую успешную щетку. Что еще он мог прикрутить к этому простому и глупому устройству? Впрочем, всегда выручали электронщики. В любую, даже совершенно бесполезную вещь, вроде подголовника кресла, дверной ручки или раковины, они могли встроить все самое модное и современное. Так появлялись зубные щетки с инфракрасной подсветкой, бритвы с радиоприемником и расчески с обогревом. Значит, и здесь можно было придумать что-то похожее.
А что если к щетке приделать вибромотор, ее можно выдать за полуавтоматическую. Конечно, с точки зрения энергоэффективности это полный провал, но сделать приятный на ощупь пластик, добавить небольшой термоэлемент для приятного взаимодействия с устройством, и вот – «Щетка 2.0» готова. Наверняка такие новшества на первых порах вызовут недоумение у покупателей, но скоро каждая домохозяйка захочет себе такую штучку. Точно! Сделать ее не из мягкого пластика, а из силикона, чтобы легче было мыть. А еще можно будет выпускать сменные ручки разных цветов, ведь силиконовые будут изнашиваться, да и надоедят быстро. Можно еще поработать над фактурой сменных ручек: гладкие, ребристые, с пупырышками. Ой, что-то это слишком.
Кузнецов отстранился от стола и сам себе улыбнулся. Все-таки долгое воздержание давало о себе знать. Впрочем, именно сексуальность его изобретения сделала его таким популярным. Жены по всему миру вдруг озаботились чистотой всех укромных мест в доме, потому что бесконечные насадки позволяли без труда убрать пыль откуда угодно. Мужья же, наблюдая, как их жены ползают под диванами и забираются на стеллажи, испытывали на себе «феномен домохозяйки», открытый не так давно известным ученым, который отметил явное повышение мужского либидо при выполнении супругой работ по дому.
– Чему улыбаешься?
Кузнецов повернулся на голос.
– Что-то веселое у тебя там? – спросил подошедший коллега.
– В каком-то смысле, – ответил Кузнецов, пожимая руку приятелю.
С Сорокиным они не были уж очень близкими друзьями, но если бы кто-то спросил Кузнецова про коллегу, с которым можно не только обсудит работу, но и просто приятно поболтать обо всем, то он бы, не задумываясь, указал на Игоря. И на то были причины. Игорь Сорокин отличался от основной массы людей, с которыми Кузнецову приходилось взаимодействовать на фабрике. Игорь не считал себя пупом земли, не лебезил перед начальством, с иронией относился к своим профессиональным качествам и в целом не рассчитывал на золотые горы. Зато он любил жизнь в любых ее проявлениях.
– О, Господи! – громогласно пропел Сорокин на манер католических священников. – Неужели тебя снова заставили делать эту пылетерку?
– Ага, – подтвердил Кузнецов, улыбнувшись.
Его не очень пугало, что другие работники услышат про его задание. В глубине души он даже хотел, чтобы кто-нибудь украл эту идею.
– О, несчастный, – продолжал кривляться Игорь. – За какие грехи тебе это.
– За успех прошлой вариации и ради будущего повышения, – подыграл приятелю Кузнецов.
– Алчный безумец! Тебя поглотила Мамона.
Сорокин громко расхохотался и, чуть нагнувшись над Кузнецовым, продолжил более тихим голосом:
– Но я тебе завидую. Мне тоже досталось усовершенствование.
– Твоя мультиварка? – предположил Кузнецов, пытаясь вспомнить, чем его коллега занимался раньше.
– Не-а.
– Автомобильный пылесос?
– Опять мимо.
– Контейнер для переработки мусора?
– Если бы.
– Тогда… ммм… А, вспомнил. Наверняка твоя суперполезная обеззараживающая дорожка.
– Все-все, прекрати мне сыпать соль на раны. Ни одно из этих замечательных устройств не приглянулось начальству.
– Тогда что?
– Гильотина, – тяжело вздохнул Сорокин.
– Что?
– Да-да, чертова гильотина.
– Да кому она нужна вообще? Прости, конечно.
– Все в порядке. Прав ты, бесполезная штука, – Сорокин почесал шею. – Я ее сделал, будучи в ужасном расположении духа. Знаешь, когда жить не хочется. У тебя не бывает?
– Нет, – пожал плечами Кузнецов.
Ему почему-то стало неловко за друга.
– Не бери в голову. Просто что-то депрессия накатила. Но я даже предположить не мог, что она будет продаваться. Подумать только, в мире, где почти уже никто не курит, всем понадобилась гильотинка для сигар. И это при том, что сигары сами по себе – редкое увлечение. Но кто же знал, что производители сигар включат ее в подарочный комплект? Даже у нашего босса есть такой, видимо, оттуда и заказ.
– Сочувствую.
– Да брось. В гильотине есть даже какой-то шарм. Если бы мне пришлось усовершенствовать щетки, я бы точно повесился.
Сорокин замолчал, уставившись в одну точку.
– Это всего лишь работа, – решил поддержать его Кузнецов.
– Это да, – вышел из ступора Игорь. – Я просто думаю, что, если вдруг захочу сделать гильотину в полный размер, она тоже найдет своего покупателя.
С этим словами он пошел на свое рабочее место, по пути задевая выставленные корзины для мусора. Кузнецов проводил коллегу взглядом и повернулся к экрану своего компьютера.
Он мог понять Сорокина – их жизни однообразны и скучны, и кажется, что совсем бессмысленны.
Если нет желаний. Вот у Кузнецова есть, и даже не одно. Во-первых, он уже черт-те сколько не был в отпуске. Вернее, он вообще не помнил, что когда-то в этот самый отпуск ходил. Но он много слышал про это волшебное время и про места, которые люди посещают на отдыхе.
На заставке его компьютера синело море, такое прекрасно-далекое, бескрайнее, вечное. Кузнецов погрузился в этой пейзаж, забыв на минуту и про начальство, и про работу, и даже про эту злосчастную щетку. Он представил себя там – на песке, рядом с Линой, в лучах заходящего солнца.
Вспомнив о жене, Кузнецов теперь задумался и о другом аспекте своей жизни. Дети? Готов ли он? Наверное, готов. Он никогда не думал о детях, об ответственности, о заботах, но мысль, что в их жизни появится кто-то настолько важный, кто заставит забыть о себе, немного пугала. И в то же время будоражила. Кузнецов вдруг представил, как идет с сыном на фабрику и показывает свое рабочее место, как объясняет ему, что такое работа, для чего нужны деньги, как устроен мир. Впрочем, этого Кузнецов и сам не до конца понимал, но дал себе слово, что обязательно разберется. Для него – маленького человечка, который только начнет жить.
6
На экране рабочего компьютера появилась надпись «Обед», и Кузнецов с неохотой встал из-за стола. Трудовой комитет строго следил за тем, чтобы сотрудники фабрики вовремя получали ресурсы, поэтому ни начальство, ни даже сами работники не могли пропустить прием пищи, как бы им этого ни хотелось. Кузнецов терпеть не мог эту обязанность – ходить в столовую среди дня. День приходилось делить надвое, рассчитывая успеть сделать часть проекта до или после перерыва. Долгие паузы в почти творческой деятельности изобретателя были смерти подобны.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.