- -
- 100%
- +
— Ты что там высматриваешь? — спросил он на второй день, когда она уже час сидела неподвижно.
— Слушаю, — ответила она, не оборачиваясь.
— Что?
— Лес. Он говорит.
Циан хотел сказать что-то язвительное, но сдержался. Он уже понял: с ней бесполезно спорить. Она живёт в своей системе координат, и его логика там не работает.
Но на третий день он сдался.
Она сидела на том же месте, пила свой чай, и в какой-то момент сказала:
— Хочешь, покажу тебе карту?
Он удивился. Карта — это было что-то конкретное. Что-то, что он мог проанализировать.
— Показывай.
Она встала, подошла к нему, села на корточки прямо на землю и взяла палку. Удар — и она начала чертить на влажной земле. Странные линии, круги, переплетения. Она рисовала быстро, уверенно, как будто делала это тысячу раз. Циан смотрел и не мог понять, что это. Не карта, не схема, не чертёж — но в этом было что-то…
— Что это? — спросил он.
Она подняла на него глаза.
— Это — Лес. Не тот, который ты видишь. Тот, который живёт под ним. Корни, тропы, связи между деревьями. Родники, капища, места силы. Это — карта Междумирья.
Он нахмурился. Междумирье — слово из её лексикона, которое он слышал впервые.
— Что такое Междумирье?
— Место, где наш мир соприкасается с вашим, — сказала она, не вставая. — Ты думаешь, что Москва и Мещера — это одно и то же пространство? Нет. Это — слои. Как страницы в книге. Ваш мир — технологичный, железный, гулкий. Мой — живой, дышащий, древний. Между ними — туман. Он — граница. И он — мост.
— Туман — это мост? — он усмехнулся. — Тогда почему я не могу пройти через него обратно?
— Потому что ты не знаешь, как им пользоваться, — спокойно ответила она. — Ты привык проходить через двери, через рамки, через терминалы. А туман — это не дверь. Это — состояние. Чтобы пройти через него, ты должен стать им. Слиться. А твой разум — стеклянный, Рейнский. Ты не умеешь сливаться.
Она посмотрела на свой рисунок, провела по нему рукой — и он исчез, как будто его не было.
— Вот, — сказала она. — Я показала тебе карту. Но ты её не увидел. Потому что ты смотрел на неё, а не чувствовал.
Он промолчал. Внутри закипало раздражение — такое знакомое, тёплое, почти родное. Он знал это чувство: когда кто-то говорит тебе, что ты делаешь что-то неправильно, а ты знаешь, что делаешь всё правильно, потому что ты всегда делаешь всё правильно.
Но здесь… здесь он не был уверен.
На четвёртый день он решил попытаться снова. Но не уйти — а понять.
Он взял блокнот, вышел на крыльцо и сел рядом с Летицией.
— Покажи мне ещё раз, — сказал он.
— Что?
— Карту. Твою карту.
Она удивлённо подняла бровь, но промолчала. Встала, снова взяла палку, и снова начертила на земле те же линии. Те же круги, те же переплетения. Циан смотрел внимательно, щурился, запоминал. Через пять минут она закончила.
— Всё, — сказала она.
— Подожди, — он вытащил блокнот и начал перерисовывать. Быстро, старательно, копируя каждую линию, каждый круг. Когда он закончил, он посмотрел на свой рисунок, потом на её.
Они были одинаковыми.
Но в её рисунке было что-то, чего не было в его. Что-то неуловимое. Как будто его линии были мёртвыми, а её — дышали.
— Почему у тебя по-другому? — спросил он.
— Потому что ты копируешь форму, — ответила она. — А я — содержание. Ты видишь линии, Рейнский. А я вижу, что за ними.
— И что за ними?
Она подошла ближе, взяла его блокнот, посмотрела на его рисунок. Потом взяла палку и провела по бумаге — прямо через его линии. Он хотел возмутиться, но она сказала:
— Смотри.
И он увидел. Там, где она провела палкой, на бумаге остался след — не чернильный, не карандашный, а какой-то светящийся, как будто она оставила на странице кусочек тумана. Линии на его рисунке ожили — они задвигались, переплелись, изменили форму. Теперь это была не просто карта. Это была живая структура, которая дышала, пульсировала, росла.
Циан отшатнулся.
— Что… что это?
— Это — настоящая карта, — сказала она, улыбнувшись. — Код Леса. Ты просил — я показала. Теперь попробуй прочитать.
Он уставился на рисунок, пытаясь разобрать узор. Это было похоже на язык — но не на тот, который он знал. Символы были странными, древними, и в то же время в них была какая-то логика. Он не понимал её, но чувствовал: где-то в глубине сознания она была заложена.
— Я не понимаю, — признался он.
— И не надо, — она пожала плечами. — Это не для понимания. Это для чувства.
— Я не умею чувствовать, — буркнул он.
— Я знаю, — она усмехнулась. — Ты — стеклянный. Но стекло тоже может треснуть. И через трещины проникает свет.
Она оставила его с блокнотом и ушла в лес. Он сидел на крыльце, смотрел на оживший рисунок и пытался понять, что происходит.
Ничего не получалось.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.