Русские ящерицы

Громов вздохнул. Он прекрасно знал, что это убежище для захваченных кораблей не было создано природой. Бухта возникла всего какой-нибудь месяц назад. Причем сразу, в течении секунды, и сделал это не кто иной как Осокин. Он же обеспечил ей абсолютную невидимость для всевозможных приборов. Только вот для чего? Неужели ради одного единственного судна? На этот вопрос не смог ответить даже Александров.

– А перекрыть выход из неё проще простого. – Вывел Сергея из состояния задумчивости голос Паромова. – Достаточно протянуть цепь на уровне гребного винта, и все. судно никуда не денется.

– Слава откуда такие познания в захвате кораблей?! – удивленно воскликнул Бочкарев. – Фильмов насмотрелся или Саша тебя просветил?

– Читал где-то. Кстати цепь поднимают при помощи электрической лебедки. Посмотри вон туда. – Паромов показал на скалу где на плоском выступе-площадке находился охранник с пулеметом, и какая-то будка.

– Молодец Слава. – похвалил его Морозов. – Скорее всего так оно и есть. Что у нас еще?

– Три здания, пирс, несколько моторных лодок. – Сообщил Громов.

– Понятно, что за здания?

– Одно большое, просторное. Думаю, склад. Второе длинное с окнами, что-то вроде казармы или общежития.Третье, судя по двум широким воротам похоже гараж.

– Основательно устроились. – Хмыкнул Бочкарев.

Морозов жестами попросил всех приблизиться к нему.

– Действовать будем так. – Сказал он, когда друзья приблизились к нему на столько, чтобы слышать его шепот. – Один из нас пробирается на скалу, устраняет охранника, и опускает цепь. Остальные спускаются на корабль, и как только проход будет свободен выводим его из бухты. Задача ясна?

– Товарищ капитан разрешите обратиться. – Вытянулся на песке Бочкарев поднося к виску ладонь.

– К пустой голове руку не прикладывают.

– Она у меня не пустая. Там есть мысль.

– Выкладывай.

– Можно я на площадку прогуляюсь? – Перешел на серьезный тон Петр.

Морозов, чуть помедлив, кивнул: – Валяй. Только смотри там, поаккуратнее.

Бочкарев на последнюю фразу командира уже никак не среагировал. О чем-то напряженно размышляя он взвешивал на руке автомат. Приняв наконец решение Петр протянул его Паромову: – Держи. Слишком громоздкий. Будет только мешать. – Покопавшись в рюкзаке он достал нож. – Вот это другое дело. Все мужики, до встречи.

Не дожидаясь ответа Бочкарев пружинисто встал, и не оборачиваясь зашагал в темноту. Оставшиеся молча смотрели вслед уходящему другу.

Паромов положил автомат Петра рядом с собой, поежился от ночной прохлады, и глядя на залив погрузился в воспоминания.

                              13

Мог ли тогда знать этот, совсем еще мальчишка, «ботаник», как его дразнили в школе, что пройдет совсем немного времени, и он станет одним из тех, о ком не говорят, но все гордятся.

Закончив школу с золотой медалью, у восемнадцатилетнего Вячеслава вопрос куда пойти учиться не стоял. Он уже давно выбрал себе ВУЗ, и все школьные годы готовился к поступлению. Паромов знал, что поступить в МГИМО обычному, пусть даже и медалисту, человеку практически невозможно, но он никогда не отступал от своей цели, и боролся до конца. Еще на стадии подачи документов к нему подходили как просто «сынки элиты», так и некоторые преподаватели, и откровенно предлагали ему попробовать себя в другом месте, но Слава никого не слушал. Сдав на отлично все экзамены, он, сторонясь шумной толпы сидел на подоконнике в холле ВУЗа и ждал результатов. Из нервозной задумчивости его вывели приближающиеся шаги. Паромов повернул голову. К нему, не спешно, приближались трое самых наглых, развязных, и уверенных в своей вседозволенности «папенькиных сынков».

– Эй, чмо, ты чего здесь расселся? – Дымя дорогой сигаретой спросил один из них. Остальные подхалимно заржали. – Тебе же русским языком сказали: – «Инжинеровым выкормышем здесь не место.».

– А Вы чьи выкормыши? – Не двигаясь с места спросил Вячеслав.

Мажор едва не проглотил окурок. – Ты что сказал, скотина?! – Задыхаясь от возмущения проревел он. – А ну отскочил от подоконника пока мы тебе задницу не надрали!

– А ты попробуй. – Славу так и распирала злость на этого самоуверенного мерзавца, который ничего из себя не представляя, а только благодаря заслугам родителей хочет стать представителем Родины за рубежом. А ведь по нему там будут судить и обо всем народе. Хоть Паромов и не отличался силой, но был крепкого телосложения, и стального характера. В детстве и юности никогда не бегал от неминуемых в этом возрасте драк, а противника, даже если он был сильнее, всегда встречал лицом к лицу. Вот и сейчас Слава спрыгнул с подоконника, и сжав кулаки приготовился дать отпор.

– Эй, там, петухи у окна, брысь по насестам! – Прокатилось раскатистым эхом по холлу. Наступавшие на Вячеслава обернулись, и стушевавшись отошли в сторону. За их спиной стоял один из ректоров института, который возглавлял самый престижный факультет. – Вы что здесь не поделили?

– Ничего, Андрей Яковлевич. – Заискивающе помямлил тот самый, который дышал в лицо Славе сигаретным дымом. – Мы просто вот земляка встретили. Стоим, болтает.

– Бычок проглоти.

– Что?

– Окурок, говорю, свой съешь. Здесь курить запрещено, но есть сигареты разрешается. – Ректор хмуро смотрел на парня, а тот, вспомнив, что у него во рту сигарета, спохватился, и не гася сунул её в карман.

– Прошу прощения, Андрей Яковлевич. Разволновался.

– Бывает. – Уже мягче сказал ректор, и посмотрел на Паромова. – Ну, теперь ты. Что здесь происходит?

– Ожидаем результатов. Все нервничают, суетятся. Не знают куда себя деть.

– А ты?

– Что я. Тоже волнуюсь, но знаю одно, не поступлю сейчас приду на следующий год. Не примите и тогда, приду снова, и так пока не поступлю.

В глазах профессора зажегся интерес.

– А почему так настойчиво стремитесь учиться именно у нас? В России много прекрасных ВУЗов с мировой известностью.

– Только окончив факультет международных отношений я могу в полной мере послужить своей Родине.

– Вы так думаете? – С улыбкой спросил ректор.

– Уверен.

– Ну то ж, похвально. Как ваша фамилия?

– Вячеслав Паромов.

– Хорошо. – Профессор повернулся к стоящим рядом мажорам. – А вы что ждете?

– Мы тоже списков. – Самый наглый чуть наклонился к ректору, и громким шёпотом добавил: – Вам мой папа уже звонил?

– Папа? Какой папа? – наморщил лоб профессор. – Ах, да. Папа. Как же, звонил.

Не говоря больше ни слова, он развернулся, и пошел к лестнице. Через два часа после этого инцидента вывесили списки поступивших. Паромов был зачислен на международный факультет, причем оттуда, прямо из списка, были вычеркнуты фамилии всех троих «элитников», и Слава прекрасно понимал чьей руки это дело.

Пять лет учебы пролетело как один день. Для Славы они были как ни для кого никогда насыщенные, и непредсказуемые. Уже в середине первого курса в спортзал, где по вечерам Паромов отрабатывал приемы самбо, тайквандо, и каратэ заглянул ректор факультета ведя за собой человека в военной форме.

– Вот, Олег Борисович хочу обратить Ваше внимание на этого молодого человека. – Андрей Яковлевич указал на поднимающегося с матов Паромова. – Очень целеустремленный парень, с железным, волевым характером. Я даже, в некотором роде, горжусь тем, что лично обнаружил его среди тысяч абитуриентов.

– Спасибо, уважаемый профессор. – Офицер благодарно кивнул. –Представьте нас, пожалуйста.

– С удовольствием. Вячеслав, можно Вас на минуточку? – Повысил голос ректор тем самым останавливая тренировку. Паромов недовольно покосился на тренера.

– Иди, только не долго. Остынешь придется все начинать заново.

– Спасибо. Я скоро. – Слава подошел к ректору, и изучающе осмотрел стоящего рядом с ним майора. – Звали Андрей Яковлевич?

– Познакомься, это начальник отдела внешней разведки подполковник Сухоруков.

– Вячеслав Павлович Паромов. Чем обязан?

– Ишь-ты. – Рассмеялся майор. – Молодец. Андрей Яковлевич можем ли мы где-нибудь с этим молодым человеком поговорить с глазу на глаз?

– Разумеется. Прошу в мой кабинет. Там вас никто не потревожит.

Оставшись один на один с офицером Слава вопросительно посмотрел ему в глаза.

– Не буду ходить вокруг да около. – Тут же начал разговор майор, как только за ректором закрылась дверь. – Я хочу предложить Вам работу в нашем ведомстве.

– Но я ведь еще и учиться толком не начал.

– Вот по этому предлагаю это именно сейчас. В процессе занятий Вы, если конечно согласитесь, параллельно с основными знаниями будете получать еще и те, которые необходимы непосредственно в нашей профессии.

– То есть, Вы хотите сказать, что меня уже с первого курса будут готовить на разведчика – нелегала?

Майор громко рассмеялся. Его смех был такой искренний, и заразительный, что Паромов сам не удержался от улыбки.

– Вы видимо насмотрелись фильмов про шпионов? В жизни же все совсем не так. Это рутинная, скучная, работа чаще всего связанная с разбором всевозможных бумаг. Единственный плюс – Вы будете трудиться за границей.

Вячеслав заметил, что, когда офицер говорил он тщательно, словно рентгеном прощупывал его своим проницательным взглядом.

– Когда я могу дать ответ? – Паромов не на секунду не отвел глаз от лица майора.

– Завтра при встрече с Андреем Яковлевичем если согласны, то кивните, если нет, то отрицательно покачайте головой. Мне передадут. А теперь не смею Вас больше задерживать. Всего доброго. – Сделав едва заметный кивок офицер вышел из кабинета.

На следующее утро при встрече с ректором Слава кивнул.

С того дня и так не легкая жизнь молодого студента превратилась в сплошной марафон. Днем он, как и все, ходил на лекции, сдавал зачеты, писал контрольные, а потом ехал через всю Москву в Ясенево, чтобы еще несколько часов провести за «партой». К концу обучения Вячеслав уже был зачислен в штат сотрудников внешней разведки. А с получением диплома выпускника МГИМО его поздравляли не только родители, но и товарищи по будущей работе. Окруженный толпой родных и приятелей он не заметил, что в некотором отдалении на него смотрят несколько незнакомых людей среди которых, находилась миловидная девушка.

– Как он вам? – тихо спросил худощавый мужчина средних лет в тяжелых, роговых очках с очень сильными линзами.

– Пока что либо сказать трудно. Нужно проверить его в работе. – Ответила за всех девушка.

– Я придерживаюсь того же мнения. Еще возражения или какие-нибудь предложения будут? – мужчина осмотрел по очереди всех стоящих рядом. – Нет? Тогда можете быть свободны.

Оставшись один он отошел в сторону и закурил, глядя на голубое, осеннее небо.

                              14

Петр шел по остывшему песку тихо насвистывая популярный мотивчик. Сейчас он вспоминал всех, и все, что было любимо и дорого его сердцу. Лес, в который так часто ходил по грибы, а то и просто так, чтобы насладиться тишиной, и величественным покоем. Речушку в которой вода была чистая и прозрачная как слеза. Где можно было купаться и удить рыбу. А какие в ней водились плотва и голавли! Просто сказка. Луга с цветами такой красоты, с которой не сравниться ни одна напыщенная роза. Как приятно было лежать на этом разноцветном ковре, и слушать как слабый ветерок шуршит перещитывая каждую травинку. Софья…

Нога, обутая в тяжелый ботинок, споткнулась о выступающий камень, и Петр тотчас перенесся из своих воспоминаний в безжизненную полупустыню. Почва стала круто подниматься вверх, песок постепенно сменялся камнем, и Бочкарев все свое внимание сосредоточил на подъеме. Через несколько десятков метров он обнаружил, что от самой воды к площадке вели вырубленные в скале ступени. Усмехнувшись Петр вытер выступивший на лбу пот. Эта находка существенно облегчала задачу. Бочкарев опасался, что пробираясь в темноте по камням он мог нечаянно сбросить один из них, и тем самым себя выдать. Тогда бы исход встречи был бы скорее всего не в его пользу, а раз есть ступеньки… Сняв громоздкую обувь Петр бесшумно взбежал на площадку. Как он и предполагал, охранник, опираясь на ствол американской винтовки, дремал сидя у пулемета. Бочкарев сделал в его направлении пару шагов, как вдруг тот пошевелился. Не дав пирату окончательно проснуться Петр в три прыжка оказался рядом. Тускло блеснуло в рассеянном свете прожекторов лезвие ножа, и худой, невысокого роста Сомалиец беззвучно завалился на бок. «Вот из-за таких как ты часовых битвы и проигрываются.» – Назидательно произнес Бочкарев вытирая лезвие о его штаны. Пошарив по карманам убитого он, среди сухарей, жвачек и мелких монет обнаружил ручку-фонарик. Удовлетворенно хмыкнув Петр выпрямился, и уже хотел было идти к будке как до него донесся нарастающий гул мотора. Осторожно подойдя к краю площадки, он увидел, что от пирса, в сторону скалы движется катер. «Вот умеете вы настроение испортить.» – В сердцах сплюнул на землю Бочкарев. То, что это была смена караула он понял с первого взгляда. Пока пират пришвартовывал катер, и поднимался наверх Петр приготовился к встрече. Тело охранника вновь сидело опираясь на винтовку, а он сам спрятался за ближайшем камнем. Сменщик, взойдя на площадку, громко окликнул часового. Не получив ответа, он что-то недовольно пробормотал, и двинулся к нему занося руку для удара, но услышав за спиной шорох круто развернулся, и лезвие вонзилось прямо ему в сердце. Последнее, что увидел пират это был сочувствующий взгляд Бочкарева. «Прости. Ничего личного. Служба.» – Тихо произнес Петр, и тут же мысленно себя выругал. «Что-то ты, батенька, стал слишком сентиментальным. Стареешь что ли? Глядишь через год, другой над сериалами рыдать станешь. Вот смеху будет. А ну, быстро взять себя в руки! Боец ты или где?»

Устраивая себе мысленный разнос он тем не менее работал быстро и слаженно. Первым делом открыл, сколоченный из обломков каких-то ящиков, будку, и обнаружил там электромотор с намотанной на вал цепью. Секунды хватило чтобы разобраться какая кнопка для чего предназначена, и нажав нужную Петр услышал, как мотор тихо загудел, а цепь стальной змеёй медленно поползла вниз. Удовлетворенно кивнув он вернулся на площадку, поднял лежащий рядом с убитым автомат, взгромоздил на плечо пулемет, остановился было у винтовки, но немного подумав махнул рукой, и сбросив её ногой в воду, направился к катеру.

Бочкарев уже давно растворился в темноте, а друзья все еще молча лежали, глядя ему вслед.

Первым вышел из оцепенения Морозов: – Пора. – Тихо скомандовал он, и пополз к краю обрыва. Спуск к воде оказался не таким уж отвесным как виделся с верху. Благодаря этому они смогли сократить расстояние до надстройки всего до каких-нибудь двух – двух с половиной метров. Паромов оттолкнулся от земли, и мягко приземлившись на крышу сделал три кувырка в сторону освобождая место. Тоже самое сделал и Громов. Последним прыгнул Александр.

– Вроде не заметили. – Сообщил Вячеслав, внимательно наблюдая в бинокль за берегом.

– Отлично. Теперь быстро вниз. – Почти не слышно спустившись по пожарным трапам на палубу, заглядывая по пути в иллюминаторы, они оказались у стены со стороны кормы.

– На ярусах похоже никого нет. –Сказал Громов.

– Что будем делать? – Спросил Морозова Вячеслав.

– Ищем дальше. Скорее всего заложники ниже, в своих каютах. – Он уже взялся за ручку стальной двери, как вдруг заметил тень человека, отбрасываемую на холодный металл светом прожектора. Подав предостерегающий знак товарищам Александр в один прыжок оказался за углом надстройки. Морозов уже давно не был в таком бешенстве как сейчас, когда лезвие его ножауперлось в горло перепуганного молодого матроса. С трудом остановив движение руки Александр молча схватил паренька за рукав форменной рубашки, и выволок к затаившимся у двери друзьям.

– Полюбуйтесь на этого лунатика. – Охрипшим от волнения голосом сказал Морозов. – Еще бы самую малость, и я бы ему горло перерезал. Ты что шастаешь по ночам, придурок?

Громов забросил свой автомат за плечо, и подошел к трясущемуся всем телом юноше.

– Саша все в порядке. У тебя прекрасная реакция. Ты кто? – Не меняя интонации обратился он к матросу.

Рыжеволосый паренек с трудом сглотнул подступивший к горлу ком, и перевел испуганный взгляд с Громова на Александра.

– Ты что язык от страха проглотил?

Матрос вздрогнул, и с шумом выдохнул: – Я? Г-гена. А вы кто? – Заикаясь пробормотал он.

– Ваши Ангелы – спасители. – Усмехнулся Вячеслав, но поймав укоризненный взгляд Громова отвернулся.

– Должность на корабле? – Приступил к расспросам Морозов. Этот вопрос подействовал на парня как ушат холодной воды. Перестав дрожать, он вытянулся в стойку: – Геннадий Скворцов. Матрос-моторист.

– Молодец. На борту, кроме экипажа кто-нибудь еще есть?

– Никак нет.

– Замечательно. А теперь проводи-ка ты нас, Геннадий Скворцов, к Тимофею Ивановичу. – Уже отеческим тоном закончил Морозов, и положил руку на узкое, юношеское плечо.

– Это к капитану что ли? – Удивленно уточнил паренек.

– К нему самому.

Все еще ничего не понимая, моторист потянул на себя железную дверь, и друзья, один за другим скрылись в темном проеме. Пройдя несколько узких коридоров, они остановились у, ничем не отличающейся от остальных, двери.

– Здесь? – На всякий случай уточнил Александр.

– Ага. – Кивнул матрос, и постучал. – Товарищ капитан. К Вам тут… – паренек не успел закончить фразу так как Паромов зажал ему рот, и бесцеремонно толкнув дверь вошел в каюту таща за собой вырывающегося матроса.

– Кто здесь? – Спросил сонный голос, и на прикроватной тумбочке вспыхнула настольная лампа.

Громов быстро пересек небольшую каюту, и задернул на иллюминаторе шторку. Зайдя последним Паромов плотно притворил дверь и для надежности прислонился к ней спиной. Александр подошел к сидящему на кровати плотному, пожилому человеку, и заметив рядом стул устроился напротив. Их разделял лишь небольшой стол, заваленный книгами, картами, и какой-то документацией.

– Вы кто такие? – Капитан уже полностью проснулся, и теперь настороженно рассматривал непрошенных гостей.

– Если я не ошибаюсь Вы Тимофей Иванович Гаврилов? – В место ответа спросил Морозов.

– Да. А вы собственно кто, и как здесь оказались?

Вырвавшийся наконец из цепких рук Паромова моторист затараторил, жестикулируя при этом всем телом.

– Тимофей Иванович! Выхожу я, значит, на палубу, ну надо было мне, а они тут сверху, бух. А этот прыг, и меня автоматом вот сюда…

– Гана не тараторь. – оборвал его капитан, и снова повернулся к Морозову. – Я так и не услышал кто вы.

– Скажем нас прислали освободить вас из плена. – Уклонился от прямого ответа Александр. – Но прежде нам бы хотелось услышать подробный рассказ о захвате судна.

Гаврилов встал, и начал, не спеша одеваться. Было видно, что он чувствовал себя неуютно представ перед спецподразделением в нижнем белье. Только когда он облачился в форму, и расчесал свои редкие, с проседью волосы капитан почувствовал себя «в своей тарелке».

– Что вас конкретно интересует? – В его голосе теперь угадывался старый, морской волк.

– Все.

– Скворцов попроси старпома срочно зайти ко мне. – Распорядился он, и молодой матрос, до нельзя довольный, что причастен к чему-то грандиозному, бросился выполнять поручение, но у выхода его пыл немного остудил Паромов. Отходя от двери Вячеслав легонько взял его за руку, и прошептал на ухо: – Только пока о нашем здесь присутствии никому ни слова. Проболтаешься – протянем под килем. Понял?

Паренек взглянул на суровое лицо Паромова, кивнул, и скрылся за дверью. Проводив взглядом матроса, капитан снова повернулся к Морозову.

– Про захват я практически ничего не знаю. – Тихо сказал он. – В тот момент на мостике был старпом. Услышав шум и крики, я поспешил на верх, но тут дверь распахнулась, и сюда ворвались два здоровенных негра с автоматами. Один стал у входа, а второй толкнул меня на шконку.

– Они у Вас ничего не спрашивали, не искали?

– Прямо таки. Все бумаги перерыл собака. Забрал мои записи, и ушел, а тот, что стоял у двери промурыжил меня здесь около часа, а потом привел на мостик, и там, сунув мне под нос карту, заставил завести судно сюда. вот коротко и все.

В этот момент дверь распахнулась, и в каюту вошел высокий, широкоплечий мужчина лет сорока – сорока пяти. Его голубые глаза быстро обежали всех присутствующих оценивая обстановку.

– Проходи старпом, – с неприкрытым облегчением сказал капитан. – Знакомьтесь это Михаил Данилович Ковтунь. Моя правая рука. А это… – Он запнулся, не зная, как представить неизвестно откуда взявшихся здесь людей. Его выручил Морозов. Поднявшись на встречу, он улыбнулся и протянул руку.

– Капитан Морозов, а это Паромов и Громов прибыли сюда по заданию… – Александр замолчал, и посмотрел на выглядывающего из-за спины помощника, матроса.

– Как тебя там, Синицын?

– Скворцов, товарищ капитан. – по-военному отчеканил моторист.

– Вот что Скворцов. Поднимись на палубу, и установи наблюдение за базой противника. Обо всех подозрительных перемещениях докладывать немедленно. Задание понятно?

– Так точно! Но… – Парень вопросительно взглянул на своего капитана.

– Выполняй. – Махнул рукой Гаврилов, с подвинулся поближе к иллюминатору освобождая место для помощника.

– Слава дай ему бинокль. – Попросил Александр, и когда матрос нехотя вышел снова обратился к старпому. – И так, нас сюда прислали чтобы освободить вас из плена.

– Тонкие губы помощника капитана растянулись в подобие улыбки.

– Не темните Морозов, я с первого взгляда догадался кто вы, и зачем пожаловали.

– Неужели? – В свою очередь улыбнулся Александр. – В таком случае мы довольно быстро найдем общий язык. – Морозов замолчал прикидывая в уме как дальше вести разговор. Этой паузой и воспользовался Громов.

– Саша я выйду на палубу. – Сказал он, и не дожидаясь ответа покинул каюту. Здесь ему было все понятно, а вот что делалось за бортом судна Сергея очень тревожило.

Уже на палубе он услышал нарастающий гул мотора. «Как не вовремя. – чертыхнулся Сергей останавливаясь у стены, и внимательно всматриваясь в темноту. – Что ж им не спиться-то.»

Судя по звуку, лодка подошла в плотную к сухогрузу. Мотор умолк, и Громов снял автомат с предохранителя. «Куда этот матросик запропастился? – мелькнула у него тревожная мысль. – как бы он не наломал дров этот горячий, русский ребенок.». Искать моториста было уже поздно, и Сергей притаился в засаде.

Петр пришвартовал катер к спущенной веревочной лестнице, и взвалив на плечи конфискованное оружие кряхтя и отплевываясь полез на судно, но не успел он взойти на палубу, сбросить с себя тяжелый пулемет, и с наслаждением выпрямиться как вдруг из-за контейнера, с багром над головой, выскочил рыжий паренек, и что-то громко визжа бросился на Бочкарева. На миг Петр даже растерялся. Первая его реакция была с силой садануть в ухо этому бегущему «оленю», но пожалев мальчишку он просто уклонился в сторону оставляя при этом ногу на месте. Зацепившись за неожиданное препятствие Скворцов громко ойкнул и выронив «оружие» кубарем покатился по палубе.

– Это еще что за бэтмен? – Петр нагнулся над лежащим у самого фальшборта пареньком. – Эй! Ужас орущий в ночи. Ты кто?

В ответ раздалось лишь слабое поскуливание.

– Это местный моторист. Воробьев или Скворцов точно не помню. – раздался позади него голос Громова. – С возвращением тебя, Петя.

Бочкарев повернулся. Рядом, сдерживая смех, стоял Сергей. – Вижу операция прошла успешно.

– Там – да, а вот, что у вас на судне твориться? Я лечу сюда на всех парах, карабкаюсь по лестнице предвкушении хлеба – соли, а вместо этого меня встречает какой-то ревущий Петухов с пикой наперевес.

– Я Скворцов. – слабо возразил матрос.

– Тем более. – Петр повернулся к пареньку. – Это хорошо, что ты на меня нарвался. Я к таким вещам привычный, а если бы, страшно подумать, это оказались пираты? Все, хана! У них же головенки черненькие, а сердечки слабенькие, глядишь и лежало бы сейчас здесь с десяток перепуганных трупов, и загубил бы ты в один миг свою молодую жизнь.

– Как это? – заинтересованно спросил моторист, хотя встать все еще не решался.

– Как, как. Схватили бы тебя родственники тобою убиенных, посадили бы голым Скворцовым на колючку, да и натравили бы стаю верблюдов.

– Петя прекрати пугать заложников. – Не скрывая улыбки попросил Громов, и уже с серьезным лицом обратился к пареньку. – Проводи этого человека к капитану.

Перед тем как шагнуть с палубы вглубь теплоходных коридоров Бочкарев приостановился.

– Сергей. Установи-ка эту железку, – он указал глазами на пулемет – на носу. Кто его знает, когда у этих аборигенов подъем.

В каюте шел оживленный разговор, изредка переходящий в спор, но как только в дверь постучали он тотчас же смолк, и в помещении повисла напряженная тишина.