Быстрее. Еще быстрее

Генерал показал мощный массивный кулак:

– распил средств обычно происходит на более привлекательных проектах. Сейчас они засыпят вас запросами. Дайте им транспорт, который они захотят, и производственные мощности, что им понадобятся. Как минимум одну установку промышленной печати и сборки. Ведомство компенсирует издержки, но, – он выразительно показал пальцем, демонстрируя общий Через неделю жду отчетов по «Быстроте».

Военный направился к выходу, девушка осталась стоять около входа в кабинет директора, а тот шепотом и жестами подал ей сигнал:

– Чего стоишь?! Проводи!

После того, как «делегация» покинула кабинет ученых, началось бурное обсуждение:

– Он вообще знает, чего просит? Это же может быть в принципе невозможно! – возмутился сходу Юрий, но Дмитрий немедленно убавил его пыл:

– Юрий, это военные. У них разговоры короткие, как на самой войне: промазал, нанес урон своим – трибунал. Вот и здесь. Вы знали, на что шли. Не возмущайтесь.

Но мужчина не мог осознать до конца:

– Да, но когда Павел ему высказал то, что считает нужным, тот взял и ответил! Причем как будто он не военный, а какой-то ученый. Якобы он разбирается…

Павел помотал головой:

– Ошибочно думать, что все вокруг глупцы, товарищ. Мне куда интереснее то, что он наговорил…

В воздухе повисла нелепая пауза. И вот тут, наконец, Павла прорвало:

– Слышали, что генерал сказал? Использовать скорость и «обогнать мироздание». Во-первых, давайте разберемся, что такое гравитационное замедление. Ведь он нам еще одну подсказку сделал: время – вещь относительная.

Юрий предположил:

– Скорость процессов уменьшается с ростом напряженности гравитационного поля.

Павел, довольный тем, что собеседники не до конца его поняли, сообщил:

– Нет, Юрий. Наоборот, быстрее. И на его фоне то, что действует в фиксированном темпе, с какой-то внешней скоростью процессов, становится как бы медленнее. И внешне кажется, что возле источника гравитационного поля все замедляется. На самом деле, даже та информация, что мы получаем, приходит с задержкой. Но почему?

– Потому что скорость электромагнитных волн сама по себе постоянна относительно первичных материй «ткани пространства», но никто не учитывает угол, что имеет она с трехмерной плоскостью нашего ощущаемого пространства. Ведь гравитационное поле – это наклон данной плоскости в четвертое измерение, так? Перепад мерности, – продолжил мысль Дмитрий. А Павел подхватил:

– Именно. Фотонам надо преодолевать гравитационное поле, чтобы вылететь. Вот и причина задержки восприятия извне. И чем больше гравитация, или чем ниже их уровень мерности, тем они будут лететь медленнее, потому что они будут лететь под большим углом к горизонтали в четвертом измерении – к трехмерной плоскости одинаковой мерности.

Юрий задумался:

– Слушайте, это что получается? Расстояние до нашей Луны на самом деле не такое большое, как меряется с помощью лазеров?

– Ага, – с улыбкой согласился Дмитрий. – Но для нас, подверженных гравитации и ее «игре со временем», оно воспринимается ровно так, как воспринимается, и мы с этим пока ничего поделать не можем. Даже если мы полетим на нее и включим в пути условный одометр, он покажет столько же, сколько и лазер.

– Но ведь… Да, есть такое, – согласился Юрий: независимо от того, как меняется скорость света, она в любом эксперименте все равно одинаково воспринимается.

Павел продолжил:

– Отсюда мы делаем выводы: чтобы ускориться, нужно оказаться «над» гравитационным полем.

Юрий тут же выдал:

– Нужно понизить градиент пространства, создающий гравитацию.

– Это именно то, о чем мы вели речь раньше, – заметил Дмитрий. – Компенсация поля.

– Да, – высказал Павел. – Или же просто поднять свой уровень мерности.

Юрий уже помотал головой:

– Да какой мерности? Как вы собрались это все сделать?

Павел с интересом предложил:

– Может, нам даст идею скорость? Чем быстрее движется объект, тем у него выше уровень мерности?

Юрий категорически возразил:

– Не работает. Не в ту сторону ваша теория. Частица, наоборот, находится в замедлении, а не в ускорении, при больших скоростях, потому преодолевает такие огромные расстояния.

Дмитрий щелкнул пальцами:

– Или… Или же они просто больше успевают за свой срок?

Павел же и вовсе вновь повернул обсуждение в свою сторону:

– Послушайте, постойте. Что такое «замедление»? Это означает, что вокруг все начинает происходить быстрее. Но все восприятие строится исходя из объектов, которые как бы сами по себе тяжелее этих частиц. Их уровень мерности ниже, поскольку больше гравитация. Соответственно, «естественная» скорость процессов выше. А для тел, перемещающихся с высокими скоростями в пространстве, темп процессов замедляется естественным образом. Но мы должны его сохранить, и вуаля – время ускорено.

Юрий тут же спросил:

– Отличная версия. Как же мы это все сделаем.

А Дмитрий сообщил:

– Посмотрим вновь на людей. Только на этот раз вместо мозга сосредоточимся на всем, что есть.

Павел на этот раз тут же поддержал Юрия:

– Это на ком же ты все это сканировать собрался?

– Во-первых, нам надо подумать о смене модели установки, – не стал сразу реагировать блондин. Сколько у нее должно быть контуров, чтобы создать область поля нужной конфигурации. А во-вторых, нужно проводить исследования на скорость. Это могут организовать только летчики. Больше у нас нигде не встретится таких скоростей, чтобы эффект мог наблюдаться.

– Даже скорость авиации будет недостаточна, – предположил Юрий.

Павел лишь развел руками:

– Предлагаю просто проверить. Но для начала, оптимальным будет автомобиль.

Спустя двое суток в новостях в прямом эфире прогремел крайне необычный сюжет: на федеральной трассе в Подмосковье имело место ночное ДТП. Небольшой фургон массой 3,2 тонны протаранил спортивный автомобиль, при этом врезавшись в него сзади. За рулем спорткара находился в не самом адекватном состоянии представитель «золотой молодежи», который вел автомобиль со скоростью свыше двухсот сорока километров в час. Автоматические системы управления дорогого спорткара позволяли избегать столкновений и схождения с трассы, и за нарушение скоростного режима участникам грозило наказание. Однако факт того, что совсем неприметный фургон двигался быстрее при максимально заявленной скорости только в двести десять километров в час, сразу стал предметом споров сначала у прибывших на место происшествия сотрудников ГИБДД, а после и у следователей. Данное обстоятельство немедленно затмило все нарушения правил дорожного движения, однако сверху пришел приказ засекретить результаты расследования данного происшествия. Больше ДТП не фигурировало по официальным каналам, лишь в интернет-просторах данная тема всплывала среди очередных любителей НЛО и теорий заговора. Эти самые теории не имели связей с правдой и характеризовались различной степенью нелепости. Спустя еще непродолжительное время даже эти обсуждения прекратились.

Но тогда, наутро после ДТП, генерал от авиации вновь посетил «Заслон». На сей раз его встретил уже лично директор отдела стратегических разработок, и в сопровождении Анастасии мужчины вместе вошли в гараж, где находилась испытательная площадка для двух прототипов ускорителя времени. Третий прототип находился в поврежденном ночью фургоне, а его мощнейшие аккумуляторы, занимавшие почти весь фургон, были подключены напрямую к электростанции, питавшей производственный цех предприятия. Юрий копошился возле загадочной установки, состоящей из четырех контуров, напоминавших франкенштейновского монстра из катушек электромагнитов, конденсаторов, антенн и непонятной конструкции проводов. Его работа приобретала реальные очертания, ее результат можно было потрогать, что приводило его в радость, и Юрий работал с утроенным энтузиазмом, словно именно об этом мечтал всю свою жизнь.

Павел находился в подавленном состоянии в стороне от основной массы людей, замкнувшись в себе. Это и неудивительно для человека, что является виновником ДТП. А Дмитрий же что-то рассказывал трем новичкам, недавно поступившим в распоряжение команды по проекту «Быстрота». Директор быстро созвал к себе костяк проекта, и генерал начал:

– Приветствую. Да, навели вы шороху ночью. Хорошо, что еще ночью, там мало кто разобрался, что произошло. Дело приказано засекретить, так что, шума не должно быть. А теперь к делу: ваш фургон двигался со скоростью под двести пятьдесят километров в час. На спидометре в момент аварии самописец показывал сто десять, после чего запись прерывается. Что произошло?

Дмитрий заявил смело и восторженно:

– Мы еще не достигли пятикратного ускорения, однако то, что вы видели – это не пиковый показатель. Дело в том, что при увеличении тока времени свыше двухкратного происходит быстрое нарастание затрат энергии. Очень быстрое. Мы пока не можем понять, откуда оно берется, но оно есть. Скачок потребления «высосал» системы машины, оттого произошла частичная потеря управления и отключение самописцев.

Авиатор ответил:

– Значит, это ваши эксперименты. Что же, похвально, но в следующий раз выбирайте способ испытания понадежнее, чтобы не было пострадавших. Но у меня для вас еще более интересная новость. Ознакомьтесь.

Он достал из своей сумки планшет и протянул его Дмитрию. Юрий с интересом заглянул в него. Генерал заботливо выделил нужное: спорткар в момент аварии ехал со скоростью сто пятьдесят, а не двести сорок километров в час. Юрий протер глаза, чтобы еще раз убедиться в том, что они его не обманывают: ускорение времени работало на спорткар! Вдобавок, в районе аварии замечена сейсмическая активность такого непонятного типа, который в данной местности отроду не наблюдался.

– Ничего себе, – Дмитрий чуть было не присвистнул. – То есть…

Генерал добавил, чтобы ускорить процесс:

– Именно. Потому я хотел бы проверить систему экранировки на ваших установках. Нам нужно, чтобы они действовали на конкретные объекты, а не на целые районы.

– По крайней мере, теперь понятно, куда девается энергия. Ее затраты растут даже не квадратично, а скорее как в четвертой или даже пятой степени. А все потому, что мы еще и район захватываем, – положил Юрий.

Блондин переспросил:

– Думаешь? Оно, конечно, похоже. А сейсмика откуда?

На это ответ Юрия был быстрым:

– А от перемещения области с замедлением времени. Происходит своего рода встряска. Еще никто не изучал, что происходит с телами, части которых находятся в зонах различного тока времени.

– Кроме теории черных дыр, – напомнил Дмитрий. – Но там, правда, пока модель и косвенное наблюдение. А сейчас можно будет посмотреть непосредственно.

Военный напомнил о себе:

– Во-первых, планшет на родину. Во-вторых, что с экранированием эффекта? Если весь противник в целой области получит все то же самое, что и мы, то использование будет возможно разве что на производстве в тылу или для логистических поставок.

– На данный момент, мы еще пока не выясняли подробно, но предполагаем, что изменение мерности вносит искажение в локальные физические поля, из-за чего соседние частицы также повышают свою мерность, – доложил Юрий.

На что генерал сообщил:

– А чуть попроще можно? Идет цепная реакция?

– Да, именно так, – спешно согласился Дмитрий. – Передача ускорения времени происходит через непосредственные связи между частицами. Ну, или комплексами частиц, в нашем случае – атомами.

На это военный спросил:

– А граница раздела газ-твердое тело может экранировать данный эффект?

– Именно она и может. Есть еще способ через физические поля, но с ним труднее. Мы задумываемся над тем, чтобы скомбинировать эти два способа: на обшивку подавать поля. Правда, тогда, к примеру, колеса автомобиля окажется за пределами действия ускорения, а к чему это может привести… – и на этом моменте Юрия прервал генерал:

– А отсутствие экранирования и вовсе способно приводить к землетрясениям, как показывает практика. Впрочем, я не просто так генерал авиации. Готовьте самый подходящий прототип к погрузке и заряжайте его батареи. Мы установим его на самолет-лабораторию.

Генерал жестом показал, что те, кто с ним разговаривает, могут быть свободны, а сам подошел к Павлу, что продолжал сидеть и смотреть в пустоту:

– Боец, что случилось?

Павел не отвечал. А что ему было ответить? Любой ответ показался бы по-детски глупым, потому ничего не оставалось, кроме как собраться и сказать:

– Ничего, товарищ генерал. Я слышал, что установку будем грузить. Сейчас все организуем.

– Так бы сразу, – удовлетворенно кивнул генерал. – Что вы мне скажете про экранировку эффекта?

– Генератор готов. Вот он, перед вами.

Зеленоглазый указал на очередное устройство, которое, тем не менее, выглядело куда менее страшно, чем сам ускоритель времени. Оно представляло собой нечто вроде навороченного конденсатора, от которого исходили во все стороны провода-щупы, предназначенные для распределения электромагнитных потенциалов по поверхности подключенного объекта. Генерал поинтересовался:

– Это и есть система экранировки? Та самая, что поля создает?

Павел утвердительно кивнул, после чего приступил к демонтажу. Отсоединены были все кабели питания и сами установки разобраны до небольших легко собираемых вновь в единое целое модулей. Ускоритель разобрали на отдельные контуры и системы генерации к ним, отдельно запаковали систему управления, отдельно – аккумуляторные батареи. Все это происходило перед глазами у удивленного главы отдела разработок.

Военные, вызванные по наводке генерала, подогнали к гаражу несколько грузовиков с тентами, после чего солдаты успешно загрузили все упаковки в машины. Процессия выдвинулась в сторону аэродрома, где основная команда из Дмитрия, Павла и Юрия оказалась только через три часа после отбытия.

Турбовинтовой военно-транспортный самолет с водородными двигателями, переделанный под лабораторию, уже ждал в ангаре своего часа. Установку сначала внесли в его грузовой отсек, а затем только приступили к распаковке. Систему управления установили в кабине на стандартные модульные разъемы, далее установили сам ускоритель и подключили к нему систему экранировки и аккумуляторы. Почти все пространство отсека оказалось занято новым оборудованием. Работать от таких аккумуляторов подобный ускоритель времени мог всего лишь три минуты нормального неускоренного времени, однако для тех, кто находится в самолете, это могут быть все девять минут. Места на всех хватить не могло, потому внутри оказались только Дмитрий, Павел, Юрий, сам генерал и летный экипаж. Разогнав двигатели, техника, загруженная экспериментальными установками, выкатилась из ангара и начала выруливать на взлетно-посадочную полосу. На фоне ожидания самого ответственного события в истории проекта незамеченным осталось то, как Дмитрий отправил сообщение о начале испытаний директору отдела разработок. Ответом были слова о том, что все должно быть по плану.

Вырулив на ВПП, самолет развернулся в стартовую позицию:

– «Моряк», я «Иволга», к взлету готов.

– «Иволга», я «Моряк», взлет разрешаю, – ответила база экипажу транспортника, после чего обороты двигателей начали неуклонно нарастать, разгоняя прочные соосные винты четырех силовых установок, расположенных на крыле самолета. Тормоза с шасси снялись, и тяжелая машина двинулась вперед, увеличивая скорость. Юрий волновался, сидя в кресле в транспортном отсеке, Дмитрий и Павел держались более уверенно, а генерал и вовсе не подавал признаков различия между взлетающим самолетом и комфортным офисом где-нибудь в столице или в самом предприятии «Заслон». Когда всех вдавило в сидения в вертикальном положении, стало понятно, что произошел отрыв от полосы. Через остекление кабины виднелись приближающиеся небеса с редкими облачками.

Спустя минуту полета штурман из экипажа самолета доложил:

– Товарищ генерал, мы заняли предписываемый эшелон.

– Отлично, ребята, – ответил военный и перевел взгляд на ученых. – Начинайте, чего сидим?

Юрий и Павел отстегнули ремни безопасности, подхватились и двинулись к самим установкам, чтобы проверить все контакты и соединения. Дмитрий же остался около панели системы управления в готовности к активации механизма. В кабину пришло сообщение:

– «Пуля-1» «Иволге», к регистрации готовы. Сверка времени.

Пара истребителей пристроилась к транспортнику сзади и по сторонам, фиксируя ее скорость. Обмен пакетами данных синхронизировал системное время бортовых самописцев настолько точно, насколько это было возможно. Экипаж транспортника подтвердил:

– «Иволга» принял, приказ на активацию ускорителя уже отдан. Ждите.

Юрий, сверив свою часть ответственности, сказал:

– У меня все в порядке.

Павел передал Дмитрию:

– Мы готовы. Запускай!

Установив двухкратное ускорение, Дмитрий опустил рычаг основного рубильника. Конденсаторы и провода запели от тока огромной силы, который потек по нему, система экранирования подала поля на обшивку самолета, и тут же контуры самого ускорителя включились в работу, издавая характерные звуки. Истребители заметили, как самолет «Иволги», будто в ускоренной съемке, направился вперед, увеличивая скорость буквально всего: винтов, колебаний. Даже солнечные блики стали какими-то странными и абсолютно нелогичных цветов, потому что свет отражался от металлокомпозита, находящегося под действием ускорения времени не таким, как упал на нее, а где с половинной частотой, где с другого рода искажениями.

– «Иволга», я «Пуля-1», не вижу вас в системах связи, ответьте.

На радарах транспортника также не стало. Визуально непонятный объект вместо самолета устремился вперед, и истребителям пришлось применить форсаж, чтобы догнать его.

Экипаж самолета-лаборатории запросил:

– «Пуля», я «Иволга» системы рабочие, но ничего не видно, сплошные какие-то шумы, – говорил второй пилот, на что командир ответил:

– Связи нет. Товарищ генерал, мы абсолютно одни, оторваны от внешнего мира.

Без комментариев осталось еще и то, что теперь через остекление вместо привычного мира наблюдалось нечто совершенно несусветное: все лучи видимого света почти полностью сменили свою частоту на то, что не было видимым невооруженным глазом, – на ультрафиолет. Инфракрасные лучи же, в свою очередь, частично стали видимого спектра, из-за чего зрение за пределы самолеты выглядело как восприятие картинки сверхнавороченого цветного тепловизора. Дмитрий аж присел, когда увидел подобное:

– Ого…

Юрий также заметил то, как сменилась картина освещения от иллюминаторов, но быстро догадался:

– Это же… Нечто вроде эффекта Доплера, только временное. Перепад времени вызывает подобный эффект… Обалдеть можно…

Генерал спросил:

– А при испытаниях на фургоне такого не было?

– Было, но куда менее заметно, – ответил Павел. – Там все-таки имелся целый район, где скорость процессов изменялась постепенно, не было резких экранирующих границ между областями с разными токами времени.

Аккумуляторы садились довольно быстро, но истребители, если верить визуальному наблюдению, отстали. Дмитрий повысил кратность ускорения для верности и вынул из тайника в панели управления заранее заложенный туда пистолет. Именно в этот момент генерал дал команду:

– Считаю, что испытания прошли успешно. Выключайте установку.

Дмитрий заявил:

– Нет. Мы летим на северо-запад, азимут 293! «Командир корабля», выполняйте!

Генерал опешил, но еще сильнее удивились Павел и Юрий. Пистолет был настоящим аргументом в руках Дмитрия. Голубоглазый блондин стоял во вполне себе отработанной боевой позе, а дуло его личного оружия было направлено в сторону летчиков. В сторону тех, кто находился около установки в транспортном отсеке, понеслась фраза:

– Только дернитесь – убью их!!! И тогда никто не выживет!

Юрий вжался за установку, а Павел судорожно водил по тому месту, где обычно носил пистолет, будучи на территории «Заслона». Но на этот раз все сдали оружие по прибытии на аэродром, и откуда у Дмитрия оказался пистолет, никто не смог понять. Командир же понимал, что его дело почти проиграно, но на всякий случай переспросил у непосредственного начальника:

– Товарищ генерал?

Дмитрий быстро заглушил его так громко и четко, как мог:

– Молчать всем!

Индикаторы заряда батареи аккумуляторов указывали на девять минут работы при текущем режиме расхода, однако это внутри самолета. Для внешнего времени это было три минуты, за эти три минуты самолет пролетел бы столько же, сколько за девять при текущей скорости. Дмитрий приказал:

– Пилот, увеличь скорость самолета! Мы должны лететь как можно быстрее.

Генерал же мог бы попытаться совершить рывок, и даже мог бы привести самолет обратно на аэродром в случае гибели летчиков, но расстояние было слишком велико: его Дмитрий успел бы пристрелить даже если бы его пуля была третья по счету после двух членов экипажа.

И тут командир единственно верное решение: он резко подал штурвал от себя. Самолет бросило в крутое пике, а для Дмитрия это стало полной неожиданностью: он упал от того, что не был готов к тому, что пол уйдет из-под ног и выронил пистолет. Павла тоже подбросило, но ему удалось сохранить концентрацию и заметил то, как на короткое время нейтрализовало Дмитрия.

«Сейчас или никогда!» – подумал он, когда самолет начал выравниваться, и понесся в безнадежную атаку на своего бывшего коллегу. Генерал успел подхватиться, Дмитрий также встал и даже подобрал оружие. Однако произошло нечто немыслимое: вокруг Павла возникло яркое бело-сиреневое свечение, словно он превратился в молодой люминесцентный водоросль, и он за какую-то четверть секунды преодолел сразу пятерку метров, обошел Дмитрия с фланга и набросился на него, выбив из руки пистолет:

– А ну сюда, гад!!!

Юрий, пораженный тем, что произошло, продолжать смотреть на то, как потухло свечение вокруг Павла. Он не мог осознать, каким образом человек смог превратиться на долю секунды в какую-то стремительную сиреневую молнию. Павел же ему крикнул:

– Юра, выключай эту «Быстроту»!

Генерал же быстро подбежал к Павлу и помог удерживать вырывающегося Дмитрия в плену, а летчикам приказал:

– Возвращаемся на базу!

Юрий деактивировал установку с панели управления, и тут же устройство связи Дмитрия «ожило». На него пришло сразу несколько сообщений. Юрий быстро вынул у пленного устройство и открыл сообщения: директор отдела стратегических разработок спрашивал у Дмитрия, все ли идет по плану. Мужчина немедленно обратился к генералу:

– Генерал, директор тоже замешан, судя по сообщениям. Ответить, что все по плану?

И тут Дмитрий, которого генерал прочно удерживал за обе руки, как заорет:

– Краудион навернулся!!!

Устройство связи отреагировало на кодовое слово «краудион» и немедленно отправило директору фразу Дмитрия. Юрий немедленно со всего размаху разбил его о пол кабины:

– Черт!

Генерал нашелся быстрее всего:

– Павел, звоните своей Анастасии! Пусть ловит его!

Павел приступил к выполнению приказа как самый настоящий ефрейтор: через десяток секунд на переговоры «Иволги» с «Пулей» наложился разговор:

– Да, Павел?

– Настя, слушай меня, родная. Сделай все, что генерал тебе скажет.

На том конце Анастасия не ожидала подобного обращения: обычно к ней все обращались по рабочему этикету, особенно в подобных ситуациях, даже директор отдела разработок не позволял себе подобных вольностей, что в целом редкость. Она была одета и причесана так же, как в день знакомства Юрия с проектом, но ее взгляд был полон непонимания. А в канал связи уже вовсю говорил генерал:

– Анастасия! Ваш директор может попытаться сбежать! Не дайте ему это сделать, Дмитрий и он спланировали угон самолета с новой разработкой…

Девушка уже сразу подхватилась и сняла с дежурной полки под столешницей личный пистолет. Больше ей слова не требовались. Она выполняла то, что считала своим гражданским долгом: остановить предателя. Поверить в подобное было сложно, но для начальника, что чист на руку, директор был слишком вежлив для начальника.

Найдя его кабинет запертым, Анастасия помчалась к выходу. Ей повезло: директор попытался уйти через парадный вход, а не через аварийный или вовсе какое-нибудь окно. Она направила на него оружие, твердо держа его в руках и сфокусировав взгляд на мушке для меткой стрельбы:

– Карл Иванович, стойте и не двигайтесь!

Охрана тут же подбежала к ним:

– Эй!!! Что происходит?!

Анастасия и сказала, заглушая директора:

– Задерживайте нас обоих немедленно! До выяснения обстоятельств!!!

Охрана подчинилась.

Через день Павел, Юрий и Анастасия уже вместе принимали пищу в кафе около реки, сидя за одним столиком на террасе. Из их места открывал вид на реку, на противоположном берегу которого виднелись цеха многопрофильного производства «Заслон», частично закрытых пышной зеленью придорожных насаждений. Вместо шампанского или другого напитка подобного уровня в руках троицы были стаканы с обыкновенной газированной минеральной водой, а на столе стояли блюда средней ценовой категории, выбранные только потому, что простые, качественные и вкусные. Павел сказал: