Остров Сыча и Розы

Глава 12Болезнь Царя

Дворец Митра наполнился злыми духами.

День и ночь никому из обитателей не было покоя. Царь время от времени терял рассудок. То он был разумен и давал распоряжения по управлению своим огромным царством, то впадал в дикую ярость.

Пугало то, как он подозревал всех дворцовых в кознях, обмане и заговорах. Разъярённый государь не хотел никого слушать и бросал в подданных всё, что попадалось под руку. Он не делал различий между генералами и придворными слугами.

Совет Царства собирался втайне от царя, а если требовалось его присутствие, министры и чиновники обсуждали только хорошие новости. Они говорили о том, что государство процветает и благоденствует под мудрым руководством Его Величества. Такие слова успокаивали Митра, и он возвращался в покои довольный отчётами.

Но даже звук упавшего огарка свечи на пол в коридорах дворца в один миг выводил Вседержителя из себя. Тогда всем обитателям замка было не до шуток. Мигом созывалась вся прислуга внизу в холл — неженки-фрейлины, тихие служанки, ленивые лакеи, неповоротливые кухарки… Первые кавалеры, Вторые, Третьи…

И все обитатели замка выслушивали гневные претензии государя в течение двух или трёх часов кряду. Бедные стояли в склонённых позах, с опущенными головами, с которыми так никто не хотел расставаться.

Дочь пыталась уговорить отца принимать отвары, но тот кричал и обвинял её в попытке отравления. Принцессе было невыносимо терпеть такие подозрения.

По царству расползались слухи, якобы царь тронулся головой. Сплетни старались пресекать, но уже все догадывались, что с ним что-то не так. Обычные приёмы в резиденции уже не проводились, гостей не звали на балы. А если царь вспоминал о том, что надо созывать гостей на бал, то ему старались напомнить, что бал состоялся уже. Гуляние прошло восторженно, а государь на нём выглядел отдохнувшим. Лгали. Митр верил.

Такие ответы, не страшась наказания, могли давать ему только смелые специальные люди — чародейки.

Их-то и вернула принцесса из каньона Колдунов — Отуза. Она отдала распоряжение: в случае если чародейки будут внимать её приказам, то всех вернёт во дворец. Но одежды они сменят на светские, будут вести соответствующие беседы, жить будут, как подобает двору, а также принимать фиктивное участие в управлении хозяйством.

А сама часто отправлялась по своим делам в лесной лазарет, к лекарям и своим больным.

Так во дворе появились четверо новых людей. Трое из них являлись публично, а один старался никому не попадаться на глаза.

Всё во дворе перекрутилось, и уже никто никому не доверял.

В Ситте ситуация тоже была непростой. Уровень преступности вырос, хозяйство приходило в упадок. Члены Совета опасались, что город и всё Предгорье не смогут выстоять, если кто-то нападёт. Необходимо было эффективное управление, но где его было взять?

Принцесса очень волновалась.

Убегая в лес, в Лагерь Лекарей, из уютного добротного дворца, она чувствовала себя предательницей, не способной помочь родному человеку. Она не могла справиться с чувствами, которые терзали её.

«Меня вся эта ситуация скоро сведёт с ума, — думала девушка. — На троне больной отец. Ворота Ситты раскрыты, беженцы с других земель бегут в надежде укрыться, но здесь стало не менее опасно, чем на Гнилых озёрах. Что я могу? Как его лечить, если он не принимает мои отвары? Чародеи едва сдерживают его пыл. Они сами еле удерживаются — такой сильный демон поселился в душе царя. Хуже некуда иметь государя, душа которого им не управляется».

Принцесса Дэна обратилась к знахарке:

— Ты вот, Салга, хорошо, что ничего не слышишь. А ещё лучше то, что этого всего не видишь.

Знахарка не услышала слов Дэны, обращённых к ней, и молча продолжала растирать в каменной ступке свои травы.

— Какой есть способ, чтобы вылечить отца, скажи?

Но женщина не ответила.

Дэна посмотрела на неё, вздохнула и тихо сказала:

— Сколько я тебя знаю, ты всегда была тихой, малословной, но ты мне заменила мать.

И продолжила про себя:

«На твоём лице глубокие морщины уже потянули кожу вниз, и твоё печальное лицо не может улыбаться. Но с какой теплотой ты смотришь на всех больных. Сколько заботы им отдаёшь… Я даже не знаю, смеялась ли ты когда-нибудь. Была ли ты счастлива? Был ли кто в твоей жизни, кто говорил тебе такие чудные слова: «Я увидел самый красивый цветок в этом саду?»

А мой цветок лежит тут, у твоих ног. Встанет ли когда-нибудь, скажет ли мне про цветок? Ни рук, ни ног он поднять не может. По всему видно, что спина разбита. Как и моё сердце. Но пусть ещё полежит. Я смогу его поднять!»

В руках принцессы покоился амулет — миниатюрная сова, словно выточенная из тьмы и света. Когда принцесса поворачивала амулет, на его поверхности проступали едва заметные символы: узоры, похожие на следы ветра в песке или шёпот древних магов. Они пульсировали слабым сизым светом серебряной филиграни, как будто сова хранила в себе не просто орнамент, а кусочек другой реальности. Это было не просто украшение — это был ключ, оберег и, возможно, сила владельца, сплетённая в форме свободной птицы — хранительницы гор, лесов и степей Тиды.

А царь Великого и прекрасного Предгорья бросил его в яму, в которой оставил умирать Степного Сыча — главу разбойников, вора и негодяя — князя. Самого красивого мужчину в мире…

Принцесса всегда обходила больных и покалеченных в тюремных казематах города. И то, что она обнаружила в яме с водой, потрясло её видавшее виды сердце.

Отец, ну как так?

Теперь девушка проливала слёзы днями и ночами напролёт, после того как поила выброшенного пленника самыми лучшими своими отварами. И лекари делали всё, чтобы тот выжил.

В тот вечер, когда страдальца на ношах внесли в юрту, Ник ужаснулся. А знахарка Салга заплакала.

Тело преступника еле отмыли. Огромные кровоподтёки не оставили на его коже живого места. Он до сих пор не чувствует прикосновений рук. Это не человек, а хитон, истоптанный и брошенный под ноги скоту. «Будешь словно выброшенная шкура…»

Салга не отходила от больного.

Девушка сунула медальон в свою сумку и вышла на свежий воздух, не в силах смотреть на неподвижное тело.

Она отправилась к потоку водопада Серебряных струй. Снова к чистым водам за очищением от смятения и боли. Смыть печаль и помолиться:

— Вода-водица, чистая девица, сними с меня печать, смой горючие слёзы, остуди голову, дай напиться, чтобы оживиться, богу помолиться и воротиться от горя и печали, от врагов-воронов увернуться. Дай под камнями укрыться от недоброго, завидного, непутевого, обманного. Унеси далеко за горы болезни и тела и души моей, раствори в своих чистых водах горюшко горючее, чтобы оно никогда не воротилося ко мне. Напои меня словно птицу с юга, чтобы ожила я и тот, кто на моих руках. Вороти душеньку его в его несчастное тело, исцели раны и дай новое сердце, чтобы мог он верить в тебя и Духа Светлого Живительного, что витает по земле, проникая сквозь мёртвое и живое. Любовью вечной окутай и даруй надежду. Молю тебя, пожалуйста, услышь меня…

— Где я видела такую же «птицу»? — вдруг вспомнилось девушке.

Глава 13Отор без вожака. Друзья

В княжестве Отор Ярс с друзьями и советниками сидели на развалинах города.

Восточная часть стены лишь напоминала, что здесь ещё недавно жили мирные ремесленники. Поселение было разграблено. Скот увели. Кто остался и не сбежал от трудностей — женщины с детьми, старики и больные, те ютились в оставшихся юртах. Летом жители спали во дворах, рядом с собой держали редких домашних животных — буйволиц и овец. Коз даже не стали заводить. Скоро зима, не выдержать им.

— Год был невероятно везучим, судя по звёздам, — горько пошутил Ярс.

— Следующий круг обещали ещё легче, — ответил друг и советник общины, вглядываясь вдаль, где виднелись холмы Предгорья.

— Этот ещё надо пережить. До нового Колеса ползти и ползти.

— Зиму переживём и на молодой траве отметим Новое Колесо.

— Хорошо бы. Праздника хочется, — поглаживая живот, сказал Ярс.

— Тебе бы только пузо набить.

— Угу. И побольше! — согласился с замечанием Ярс.

Советники, по старой традиции, провели отчёт между собой о состоянии дел в общине. На время отсутствия вождя управление взял на себя Совет, состоящий из восьми верных товарищей Степного Сыча.

Вернётся на свою землю хозяин! Верили друзья и старались сохранить то, что осталось от города.

Тахир был непревзойдённым вожаком и талантливым хозяйственником, таких вожаков по всей Тиде поискать, да днём с огнём не найдёшь.

Друзья искали хоть какую-то возможность узнать, где находится хозяин. Каждый раз задавались одним вопросом:

— Знать бы, где он. Жив ли?

— Надо бы сходить к Провидцам!

Друзья предлагали свои идеи.

— Надо бы, да у нас не с чем идти к ним. Я буйволиц не отдам. Баранов тоже. Им бы сейчас молодняк поднять. Телята и ягнята ещё молочные. Хорошо то, что на пастбище травы хватает. Пусть поднимется скотинка к зиме, может, тогда и сходим. Но не думаю, что стоит кормить тех дармоедов-провидцев, чтобы узнать, жив или нет хозяин. Я вот чувствую, что он живой, — озабоченный делами в хозяйстве, размышлял один из друзей.

— Хорош из тебя Провидец! Может, докажешь, отчего ты такой уверенный? Может, по тарелке яблоком погонял тихонько? Мы знать не знаем, а он чувствует! — ухмыльнулся Ярс.

— Ночами сова ухает, не к добру, — обратил внимание на звуки один из советников.

— Да брось! Всё недоброе, какое могло быть, уже случилось. Что сгорело — дважды не сгорит. Это знак. Степной Сыч живой! Ну, ведь живой же? Поселение сохранилось, значит — живой! Скоро придёт, я знаю его! — уверенно сказал Ярс.

Посреди шатра в очаге затухал огонь. Друзья не спешили расходиться по своим жилищам. Размышляли:

— Слышал, что Дух безумия вселился в царя Ситты. Происходит в городе непонятно что. Может, рискнуть, сходить туда разузнать, что там да как. Может, торговать дадут.

— А как обнаружат, что ты из кочевников Отора, то голову снесут? Хороша идея! Нет, я не пойду. Хватит, находились.

— Но можно пойти, прикинувшись странником или блаженным.

Друзья подкидывали свои предложения.

— Ты на себя посмотри, какой из тебя блаженный. Ростом с гору, да в плечах как степь. Ага, прям дурак-дураком. Хотя идея неплохая!

На лицах товарищей появились улыбки.

Послать в город гонца, приняв облик блаженного, было некому, потому что никто не подходил под этот образ. Все были высокими, крепкими и стройными ребятами. Но узнать про князя хоть что-то надо было. Одного чувствования было недостаточно. Но для того, чтобы войти в город, надо было предъявлять знак — медальон общины. А вот это задачка по-сложнее.

И советники снова задумались.

— Зря затеяли мы всю ту игру. Позволили Тахиру идти на поводу жрецов.

Глава 14Дворец. Явление

Тем временем царь Ситты был уже совсем плох.

Он не вставал с постели. Придворные лекари не знали, как его лечить. Чародейки не могли справиться: как ни старались выгнать из него Духа немощи, ничего не получалось. С каждым днём здоровое тело государя съедал этот бес. Временами ему становилось лучше, и он мог встать. Но так случалось всё реже и реже.

Принцесса измучилась догадками и страдала от беспомощности — хоть как-то помочь бедному единственному родному человеку. Она не понимала, почему бездействуют чародейки.

Однажды принцесса гуляла по саду. Осенние листья уже совсем опали, и садовники сметали их в огромные кучи. Аромат опавшей листвы и свежей зелёной травы перемешивался с дымом горящих печей, и эта атмосфера успокоения природы придавала некое подобие облегчения уставшей девушке.

Казалось, она тоже скоро умрёт вместе с этими листьями. Она — как хрупкий истлевший лист, что вот-вот сорвётся с ветки, которая его, мёртвого, почти отторгла от себя, и упадёт в холодные травы. А как же хочется ещё раз увидеть тёплое лето! Заигрывать с потоком залетевшего в сад ветерка, насладиться переливом голосов утренних птиц и никуда не падать. Лишь только покрывать чью-то голову, защищая от жарких солнечных лучей…

Где-то рядом ухнула сова.

А из-за деревьев в сад заскочила непрошеная гостья — крошечная лань.

Это грациозное животное казалось, словно попавшим в другой мир, непохожий на её привычный мир. Это было заметно по её испуганным хрустальным глазам. Лань повертела головой, осмотрелась.

Милое, доброе животное — символ прекрасного уголка Тиды, где обитают её стада, мирно пасущиеся на холмах чудесного Предгорья.

Лань осторожно пробралась по поляне, в поиске выхода. Она грациозно обошла ухоженные кустарники сада, пока не добралась до роз. Принцесса заволновалась. Что, если она запутается в колючих ветвях и поранится? Вот милое создание приблизилось к самой любимой розе. Дэна зажала ладонями губы, чтобы не вскрикнуть случайно и не спугнуть лань. А та подошла ближе к розе, протянула свою красивую голову к цветку, словно у неё появилось желание обнюхать куст. Потом резко встрепенулась, посмотрела по сторонам. Заметила стоящую неподалёку девушку, задержала на ней свой взгляд и в одно мгновение юркнула за деревья, высоко подскакивая над кустарниками. Скрылась в лесной чаще.

Принцесса проводила взглядом прекраснейшую из гостей и улыбнулась. Произошло что-то неимоверно важное. Словно сама Любовь подала свой знак — она здесь, рядом. Она прекрасна и чиста, нежна и легка, облачена в шлейф из аромата прекрасных жёлтых роз. Жрецы непременно придали бы этому пророческое предзнаменование.

Но Дэна грустно улыбнулась, глубоко вдохнула воздух, раскинула руки в стороны, будто птица, развернулась и побежала обратно ко дворцу. Она бежала, легко подпрыгивая, как та грациозная лань, нежно прижимая к разволновавшейся груди талисман её прекрасного князя.

Дочь торопилась подняться в покои отца, узнать о его самочувствии.

Глава 15 Тайна служанки

Она шла по длинным прохладным коридорам замка, как вдруг из-за тяжёлых портьер боковых дверей донёсся звук, похожий на шипение обозлившейся кошки:

— Ш-ш!

Принцесса остановилась и посмотрела в щель между гардинами.

Её привлекла рука. Она взмахнула и повлекла к себе. Осторожно принцесса двинулась в сторону того, кто её звал. Отодвинула портьеру и увидела… свечника. Это был зальный лакей, который следит за всеми свечами во дворце.

— Ваше Высочество, я Вам должен рассказать, — прошептал взволнованный мужчина. — Но не здесь. Идёмте туда!

И он показал на лестницу, ведущую в башенку — эркер.

— Следует осторожно идти, тут темно. Но это и хорошо, меня он не заметит… Он как будто сквозь стены видит, — лакей старался говорить как можно тише. — Только тихо…

И он осторожно открыл дверь.

Комнату эркера заполнял свет алой вечерней зари, длинные тени оконных перемычек струились по округлым каменным стенам. Здесь было пусто и прохладно, за стенами слышался гомон голубей.

— Я очень быстро, чтобы он не кинулся искать. Он пристально следит за каждым из слуг. С тех пор как этот маг тут появился, забот нам увеличилось во много раз, мы его боимся, Ваше Высочество!

— Постой, о ком ты? О чём речь, я не понимаю? — возмутилась принцесса. Но любопытство уже овладело её сознанием. И она продолжила: — Если вы имеете какие-то жалобы, то прямо мне сказали бы или написали в канцелярию просьбу об аудиенции членов Совета, как положено. К чему такие тайны? Ведь у нас во дворце порядок или…

— Вот именно, «или», — нагнулся к ней поближе свечник.

И он поведал принцессе то, что показалось сначала ей какой-то выдумкой старика или ночным наваждением.

Свечник обычно занимается сменой свечей во всех помещениях огромного дворца. Два этажа его классической архитектуры имели неимоверное количество залов, холлов, коридоров, кабинетов, спален, подсобных и служебных помещений.

Для службы свечников было четверо. Рассказчик служил в крыле дворца, где находились покои царствующего государя на втором этаже. На первом этаже в покоях, обустроенных под лекарскую комнату, поселился один из чародеев, вызванных из пещер Отуза.

Женщины-чародейки размещались в левом крыле дворца, а этот мужчина жил здесь и почти не выходил из своей кельи. Свечи в своей комнате он менял сам, выставляя корзину с огарками за порог. Для постояльца свечи доставляли новые ежедневно. Что этот человек там делает у себя, никто не имел понятия, хотя узнать всем было очень любопытно.

— Простите, Ваше Высочество, мы слуги и не имеем права головы поднять, чтобы лицезреть сияние Вашей славы. Но Вы ничего не знаете, что происходит у Вас за спиной. Простите.

— Что это значит?

— Это значит, что во дворце возникло тайное управление.

— Что? Как докажешь и как смеешь ты так предполагать!

— Простите, Ваше Высочество. Я продолжу: этот жрец привлёк к службе в своих покоях служанку. И вот несчастная девица ежедневно возвращалась в свою комнату со слезами на глазах. Ничего не говорила. Только тихонько плакала. Мы бы ничего не узнали, если бы эта служанка не была дочерью моей двоюродной сестры. Мать вся в отчаянии, искала случая пожаловаться Вашему Высочеству, но жрец угрожал расправиться с ней и её матерью, если те посмеют обратиться за помощью.

Но однажды дочь явилась сама не своя. Белая как луна и словно её из могилы достали, немая и холодная. Мать в страхе обомлела, позвала меня. Мы с женой пришли под покровом ночи, чтобы шагов не было слышно, и прежде смазали маслом все дверные навесы, чтобы не скрипели открывающиеся двери.

Зрелище было страшным.

Племянница была словно покойница, и от неё сильно несло какими-то неизвестными запахами — то ли гарь, то ли… кузнечный запах калёного металла, опускаемого в воду, может так, — он задумался. — Привести её в чувства не удаётся. Она по сей день лежит синяя и только стонет: «Не надо, не надо…»

— Горе-то какое.

— Потом я вспомнил, что этот затворник время от времени принимал гостя. Тот посетитель приезжал регулярно раз в луну. Приносил что-то в ручном сундучке. Подолгу не засиживался.

И вот, я заметил: когда начал приходить этот господин, нашему государю становилось дурно со здоровьем. Он становился сначала вот таким, как моя племянница, а потом начинал бесноваться. Потом, погодя, через несколько дней, ему становилось чуть легче. И как только гость снова появлялся, царю опять становилось дурно. Странно, не думаете, Ваше Высочество?

— Может, тот гость лекарь? Приносил лекарства. И когда царю становилось легче, то это были проявления действия снадобий. Ведь отвары и настойки не сразу проявляют своё исцеляющее дело, они накапливаются в теле страждущего, и только через время показывается результат.

— Вы знаете в этом толк, Ваше Высочество. Ваша душа очень сострадательна ко всем страждущим.

— Я посмотрю вашу племянницу, непременно! А вот насчёт гостя и совпадения с обострением злого духа у государя я подумаю.

— И ещё, простите меня великодушно. Я однажды заметил на огарке свечи странный отпечаток — по-видимому, это был измазанный в какой-то муке или веществе цвета размолотого камня бирюзы, такого очень красивого лазурного цвета.

«Надо же, какой наблюдательный слуга», — подумала Дэна.

— И запах от этого отпечатка такой же, как от платья моей несчастной племянницы. Просто жуткая вонь!

— А вот это уже интересно!

Тайная аудиенция завершилась, и переговорщики тихо разошлись.

Принцесса пообещала зайти к больной.

Сначала решила понаблюдать за тем, что и как подают государю в покои, чем лечат, и разузнать, как справляются маги. Она поняла, что доверила лечение отца совершенно неизвестным людям, и если кто из них решил отравить государя, то это — предательство, оно непростительно и стоит самого жёсткого наказания!

Глава 16Возвращение к жизни

Дэна долго не появлялась в стане лекарей.

И вот она снова здесь.

— Как тут у вас дела? — поинтересовалась Дэна, помогая Нику снимать тюки с провизией с лошадей.

— В порядке. Эти уже помогают по хозяйству, — он кивнул на мужчин и женщин, которые копошились возле тюков.

— Хм, давно меня тут не было. Ты справился. Я верила, что будет всё хорошо. Что нового? Приходил кто новенький?

— Да, приходили две женщины с болящими детьми. Но уже ушли.

— Поправились?

— Да.

— Молодец!

— Это всё - Салга. Она с детьми как-то по-особенному общается. По-матерински лицо её сияет, она даже улыбается, говорит с ними, и дитятки её слушают.

— Хорошо.

— Ты не особо разговорчивая. Что-то случилось?

— Всё расскажу. Как он? — спросила Дэна и опустила голову, чтобы друг не заметил на её лице румянца смущения.

— Твои новые корни, что ты передала в прошлый раз, я приготовил, как ты написала. Но Салга посоветовала их разделить: одну часть сжечь в пепел, а другие так оставить, потом это смешать и добавить… Мы попробовали всё не кипятить, а залить дикой водой и растирать. Вроде стало лучше. Посмотришь. Ступай, я сам разгружу.

Ник занялся грузом, что привезла Дэна из города.

Подходя к юрте, где лежал человек с глазами цвета горных озёр Тиды, сердце девушки вдруг проснулось, ожило. Оно затрепетало, словно попало на чужую территорию, как та лань, что появилась в её саду. А надо было ещё войти в жилище. Душа неумолимо трепетала, и сердце бешено колотилось.

Она вошла.

Немного правее от входа под ткаными коврами сидела старая добрая Салга и очищала корешки от мусора. В её ногах, окутанный овечьими шкурами, лежал князь разбойников, разбитый параличом. Голова его покоилась на тюфяке, покрытом льняным покрывалом, беспомощные руки лежали поверх шкур. Глаза были закрыты. Исхудавшее лицо покрылось густой щитиной, и она уже проявила хорошую седину, придав человеку лет на тридцать больше, чем было на самом деле.

Девушку заметила Салга. Она от неожиданности вздрогнула, наклонилась вперёд и подала руку. Дэна нежно прикоснулась к жилистой руке старушки, и тепло пробежало от прикосновения, от ладони до пят. Старушка в ответ приветливо улыбнулась.

Они обе посмотрели на болящего.

— Как он? — спросила Дэна у знахарки, не ожидая в ответ ничего, понимая, что старушка плохо слышит.

— Уже лучше, — вдруг прошептала та, и глаза её засияли всей материнской нежностью. Слезинка вдруг образовалась, но тут же исчезла где-то в глубине сухих её век.

— Хорошо, — прошептала молодая лекарка.

Знахарка стала подниматься со своего места и медленно проследовала к выходу. Тихо покачиваясь, стараясь не задеть юбками больного, показала знак рукой, чтобы Дэна не беспокоилась. Вышла из юрты.