Ночью звезды из инея

© Стер А., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Плейлист

1. Starset – Starlight

2. Алена Швец – «Комплексы»

3. Элли на маковом поле – «ближеБлиже»

4. Novo Amor – Anchor

5. Andrew Belle – Pieces

6. Samantha Sanchez – Muero Contigo

7. Samantha Sanchez – De Mi

8. Samantha Sanchez – 2050

9. Samantha Sanchez – Romance

10. Nicole Wallace – Bella

11. Carla prata – Favelada

Пролог

Я делаю глоток коктейля из фиолетового пластикового стаканчика и чувствую, как спирт ударяет мне прямо в голову. Я сморщиваюсь и закашливаюсь, прикрывая рот запястьем.

– Кто тебя учил коктейли мешать, придурок?!

– Это рецепт моего дедушки: девяносто процентов алкоголя и десять газировки, – орет мне в лицо уже пьяный Джерри, до краев наливая джин в бокал. Джерри забавно крутит бедрами под оглушающий трек, и я понимаю, что с ним разговаривать уже бесполезно. – А ты разве не хочешь напиться в хлам?

– На прошлой неделе мне хватило, спасибо.

Я стала звездой предыдущей вечеринки, потому что перепила выпускников. Танцевала вместе с ними на всех поверхностях дома, а потом мы пытались оторвать дверцу соседского автомобиля – это обсуждал весь кампус еще много дней. Повторять подобное шоу не хочется, поэтому я выплескиваю этот слегка сладкий спирт на газон и ставлю стаканчик на низкий столик прямо рядом с чужой задницей, которую лапают мужские руки. Нет, две пары мужских рук. Отличного вечера тебе, подруга, надеюсь, тебя не разорвет.

Сквозь потные тела я начинаю пробираться в дом, чтобы умыться и прийти в себя. Кажется, что я нахожусь в пчелином улье: все потные, мокрые из-за прыжков в бассейн, липкие. Остановишься хоть на секунду и точно больше не сможешь двигаться никогда. Я чувствую себя в составе человеческой многоножки, потому что чужие руки, ноги, губы касаются меня даже в тех местах, куда им точно не нужно лезть.

Уже около лестницы мое разгоряченное тело окутывает свежий воздух без запаха хлорки и алкоголя – черт, как же это приятно. Ровно в этот момент я ощущаю слабое опьянение, которое приятно отдает в ноги и согревает изнутри. Мне нравится это чувство легкости и расслабленности. Главное – не переборщить с алкоголем, потому что из стадии веселья и комфорта можно очень легко скатиться в состояние «я открыла рот, чтобы чихнуть, и случайно облевала весь пол в комнате» – это все еще флешбэки с прошлой тусовки.

На втором этаже так тихо, что мои уши почти ловят экстаз после криков и оглушающих басов на улице. Я поправляю лямку нежно-голубого бикини и потуже затягиваю прозрачное парео на талии, которое почти болтается на заднице. Вечеринка у бассейна в честь первого месяца студенчества дома у каких-то парней со старшего курса – отличная идея, и не важно, что я потеряла подруг еще час назад, а какой-то громила чуть не скинул меня в воду. Я чувствую себя хорошо и почти не думаю о том, что на мне минимум одежды и каждый может увидеть складки на животе и дряблую кожу на заднице.

«Это все только у тебя в голове, Ева». – Я повторяла слова своего психотерапевта как мантру, стараясь больше сидеть в шезлонге, положив подушку на расплывшиеся ноги и растекшийся живот. Так я чувствовала себя гораздо комфортнее, позволяя окружающим видеть только шею и кусочек прикрытой груди.

Я подхожу к самой дальней двери, на которой висит картинка котика с ножом, и дергаю ручку, наплевав на правила приличия. Я ощущаю, как она врезается во что-то твердое и, кажется, высокое. Я ойкаю, слегка отходя, чтобы извиниться и ретироваться, но мое лицо тут же обхватывают ледяные сухие ладони, прижимая большие пальцы к щекам, и целуют. Грубо и резко, не позволяя мне даже сделать вдох и понять, что происходит.

Его язык врывается в мой рот, начиная поглаживать мой. Он задает рваный и быстрый темп этого танца, не давая мне возможности подстроиться под него. Это так агрессивно, страстно и быстро, что я чувствую, как внизу живота затягивается узел, посылая импульсы прямо в центр. Я подгибаю пальцы на ногах и касаюсь незнакомца. Под ладонью – стальные мышцы. Я невольно издаю стон.

Моего партнера, кажется, радует это, поэтому он крепко хватает меня за задницу, разворачивает нас и толкает глубже в комнату, закрывая дверь ногой. Все это он проделывает, не отрываясь от моих губ, и издает тихое рычание, смешанное со стоном нетерпения и возбуждения. Черт, да я готова кончить только от этих звуков.

Я падаю на кровать, чувствуя мягкую пружину, и он наваливается сверху, посасывая мою нижнюю губу, и улыбается. Он наматывает на кулак мои волосы, которые уже выбились из высокого хвоста, и оттягивает голову, оставляя мокрый след на подбородке:

– Тебе же уже есть восемнадцать, милая?

«Твою мать». Его хриплый голос, запах мятной жвачки и какого-то древесного парфюма в сумме со слегка кудрявыми волосами повышает мое либидо и желание снять чертовы трусы, которые уже давно намокли. Я выдыхаю ему в рот, и он резко дергается бедрами прямо в мои раздвинутые ноги, показывая нетерпеливость и эрекцию.

– Спасибо, что решил это уточнить. Есть. – Я скорее пищу это, чем говорю. – Но у нас не будет секса, так что можешь идти к двери и караулить свою следующую жертву, а я пока пописаю.

– Ты всегда так много болтаешь?

Я не успеваю ответить, потому что он начинает целовать шею, покусывая ее, за что я провожу ногтями по его твердой и мускулистой спине, оставляя отметины на лопатках. Я сдерживаю стон и желание накинуться на него, просто потому что ложиться под незнакомца совершенно не моя история. Я знаю, что, скорее всего, получу первоклассный оргазм с ним, возможно, даже и не один, но я не хочу после секса поспешно собирать вещи и уходить из его комнаты, как жалкая кукла на один раз.

Я съем себя заживо и буду чувствовать униженной и использованной, а это то, что точно не одобрит мой врач по мозгам. Я работаю с ней не ради десятиминутного удовольствия. Ни один мужчина не стоит дополнительных сеансов у психотерапевта.

Я шевелюсь под ним, показывая, что хочу остановиться, и он тут же слезает. Меня радует то, что он не настаивает и понимает, что «нет» означает именно «нет».

Таинственный незнакомец перекатывается в сторону, притягивая меня к себе за руку. Моя голова оказывается на уровне его пресса, и я запрокидываю ее наверх.

– В моем мире минет тоже считается за секс, так что даже не надейся, парень.

– После таких фраз обычно удваивают ценник, а не говорят отвалить, блондиночка. – Он немного ерзает, ложась глубже на кровать, и устраивает меня у себя на груди, обхватывая ногами и руками, как подушку для беременных.

– Рада, что ты в курсе языка проституток, но мне правда пора идти.

– Эй, прекрати пищать мне под ухо, ты сбиваешь мой сон.

Он точно придурок. Поправочка: придурок, который пытается уснуть с каменным членом в трусах. Я решаю подыграть ему и опускаю голову в ложбинку между шеей и ключицей. Он быстро чмокает меня в макушку, забавно отплевываясь от волос, и спустя минут десять я слышу сопение и чувствую, как его дыхание становится глубже и спокойнее. Его руки, обхватывающие мою талию, расслабляются, поэтому я аккуратно, но быстро вылезаю из теплого кокона. В ту же секунду по моей коже бежит табун мурашек, и я ощущаю невыносимое желание вернуться в его объятия, но этому не бывать.

Я всматриваюсь в заостренные черты лица незнакомца. Он точно не первокурсник: большую часть из них я уже успела добавить в друзья и пообщаться. Значит, старшие курсы, а такая популярность мне точно не нужна на первом году моего студенчества.

На письменном столе рядом с кроватью лежат чистая тетрадь и еще нетронутая упаковка синих ручек. Я отрываю кусочек листа и оставляю ему послание:

Прекрати целовать незнакомых девушек, которые просто хотят сходить в твой туалет.

Я распускаю золотистые волосы и кладу резинку рядом с запиской на прикроватную тумбочку. Еще раз оглядев его расслабленное тело, я тихо выхожу и отправляюсь на поиски друзей.

Глава 1

– Третья дорожка, Элиан Ньето. Факультет питания и диетологии человека.

Под крики на трибунах я медленно, даже вальяжно иду к бортику бассейна с поднятой рукой.

– Папочка готов надрать задницы этим сосункам. – Я улыбаюсь, демонстрируя зубы, и тут же надеваю маску серьезности.

На мне уже красуются черная шапочка с бело-желтой эмблемой нашего кампуса, матовые бензиновые очки и темно-синий халат с моей фамилией на спине. Нижняя часть тела плотно обтянута гидрокостюмом, который сжимает мои яйца в железные тиски. Каждый шаг напоминает о том, насколько же эта штука узкая и, черт возьми, обтягивающая. Первый и единственный минус плавания – плавки, которые не пропускают воду и ложатся на тело, словно вторая кожа. Причем настолько плотно, что ты с трудом можешь согнуть колени и глубоко вдохнуть.

Я зачерпываю воду рукой и начинаю обливать торс, хлопая себя по спине, плечам и ногам – я должен привыкнуть к холодному бассейну, чтобы при прыжке в воду не тратить время на адаптацию к температуре. Мои соперники выходят на свои дорожки под четкий и командный голос комментатора. Кто-то делает это в наушниках, кто-то машет зрителям, устраивая шоу.

Я же начинаю прыгать на месте, разминая мышцы. Я не обращаю внимания ни на зрителей, ни на друзей, которые сейчас являются соперниками. Я думаю только о ста метрах, которые должен проплыть лучше, чем на предыдущих соревнованиях. Все, что я чувствую, – запах хлорки и предвкушение. Руки слегка подрагивают от адреналина и возбуждения. Кричащая толпа только накаляет обстановку и повышает мою нетерпеливость.

Звучит первый сигнал, и я залезаю на стартовую тумбу. Я целую правый кулак, прикладываю его ко лбу и затем слегка приподнимаю к потолку – Вселенная, подруга, дай мне шанс.

Второй сигнал. Я отставляю левую ногу назад, правую – к самому краю тумбы и наклоняюсь вперед, хватаясь за полукруглый срез руками. Самый сложный момент заплыва наступает сейчас: нужно стоять смирно и ждать третьего сигнала. Нервы оголены, а внутри красным светом загорается сигнал к действию. Хочется прыгнуть и плыть, подчиниться внутреннему импульсу, но фальстарт ведет к дисквалификации. Каждый из нас даже не дышит, чтобы лишний раз не провоцировать рефлексы.

Мир вокруг замирает. Я слышу лишь стук сердца и ярко чувствую каждую напряженную мышцу. Взгляд упирается в светло-голубую воду, которая абсолютно спокойна и так привлекательна. Я немного отклоняюсь назад, давая себе необходимую раскачку, и в этот момент тонкая ткань гидрокостюма натягивается, словно гитарная струна.

Третий сигнал. Небольшой и быстрый толчок назад, и я резко прыгаю в бассейн. Холодная вода встречает меня с любовью и трепетом, охватывая все тело. Я чувствую легкость и то, что нахожусь полностью в ее власти. Видимо, вот так и ощущается дом. Несколько толчков под водой ногами, пока руки подняты над головой, и я вырываюсь на поверхность, пренебрегая воздухом. За долю секунды начинаю задействовать все мышцы тела.

Два гребка и вдох. Два гребка и вдох. Руки работают без остановки, стремительно пролетая над водой, как крылья ястреба. Кисть и локоть образуют прямую линию, и это моя опора, с помощью которой я отталкиваюсь от невидимых водных стенок. Спина и задница напряжены, ноги слились в одну линию и двигаются, подобно хвосту дельфина. У них свой темп, быстрый, неукротимый. Они позволяют моему корпусу разрезать водную гладь и лететь ровно вперед.

В голове крутятся сотни мыслей, перебивая друг друга, но я не могу ухватиться ни за одну из них. Слова песен, лекции, цитаты из фильмов… Но при всем этом шуме – пустота. Я вслушиваюсь в бешеный стук сердца, стараясь не сбивать дыхание. Самое важное – держать один ритм четверть дистанции.

Я плыву стилем баттерфляй, а это один из самых тяжелых видов, при котором руки двигаются одновременно, пролетая над кромкой воды. Если выкладываться в начале, под конец ты просто не сможешь отталкиваться руками под водой. Моя тактика остается неизменной с двенадцати лет: половину дистанции держу интенсивный темп, оставшиеся метры – лечу так, будто за мной гонятся акула, серийный убийца и маньяк-педофил.

Глаза смотрят четко на дно бассейна, а на вдохе – прямо перед собой. Вниз и вперед. Вниз и вперед. Нельзя отвлекаться на соперников или пытаться разглядеть кого-то на трибунах. Малейшее отклонение от курса приведет к потере ритма. В воде я похож на робота, на заведенную игрушку, которая делает одни и те же движения из раза в раз. Моя хаотичная энергия, которая обычно распыляется в воздухе и не дает мне усидеть на месте, собирается в кучу и становится катализатором моих гребков.

Осталось двадцать пять метров. Это финальный отрезок. Именно он является решающим во всем заплыве. А еще эти жалкие метры самые непредсказуемые: те, кто отставали всю дистанцию, сейчас могут вырваться вперед. Расклад сил способен измениться в любую секунду, ведь даже на последнем гребке кто-то может дотянуться пальцами до бортика раньше. Все решают рефлекс, длина рук и сила ног, которые толкают тебя прямо к кафельной стенке бассейна.

Важна каждая миллисекунда, каждое колебание. Я чувствую, как внутри все сжимается от зашкаливающего адреналина. Я больше не нуждаюсь в воздухе. Последние восемь гребков я делаю на износ, забыв про ноющие мышцы и игнорируя жжение в легких. Мне нужно просто прийти первым. И я сделаю это.

Перед глазами показывается очертание стыка двух стен. Я вижу, как на дно бассейна падает тень от судьи, который держит в руках секундомер, хотя, скорее всего, эту картинку подкидывает мне подсознание. Последний взмах руками, и под ладонями чувствуется холодный и скользкий кафель. Конец, твою мать!

Я со всей дури несколько раз бью ладонями по бортику, распыляя брызги вокруг себя. Быстрый вдох, и я опускаюсь на дно бассейна, сгибая ноги в позу лотоса. Это последние минуты тишины и покоя. Мое свидание с водой, которое никто не может сорвать. Я веду мысленный диалог с любовью всей своей жизни. Выражаю благодарность за принятие меня и за шанс прочувствовать водную силу на себе, быть частью этого.

Легкие начинает нещадно жечь, напоминая, что я так и не отдышался после заплыва, поэтому мне приходится оттолкнуться от пола и вынырнуть на поверхность, сдирая с себя латексную шапочку и очки, которые давят мне на глаза.

Оглушающий рев толпы окутывает меня, заставляя слегка подрагивать от возбуждения и масштаба. Я хватаюсь за железный поручень и подтягиваюсь, присаживаясь на бортик. Моя фирменная улыбочка главного говнюка кампуса адресована прямо болельщикам, которые сидят с телефонами и смеются, глядя на меня. Я привык к их вниманию, особенно женскому. Кто-то из девчонок кокетливо поправляет волосы, закусывая нижнюю губу, кто-то смотрит прямо на меня с сучьей ухмылкой. Сейчас меня удивляет и забавляет реакция толпы.

– Что, говнюк, делаешь вид, будто не знал, что придешь первым? – Как и всегда, спокойный и немного монотонный голос Рэйвена врезается в правое ухо.

Я тут же смотрю на большое табло, хотя отчаянно оттягивал этот момент, и нахожу там подтверждение слов друга.

Чертов чемпион кампуса вот уже третий год подряд.

– Сегодня празднуем твое заслуженное третье место, Белоснежка. – Он ухмыляется от моих слов и взъерошивает светлые волосы, крепко пожимая руку. – Так уж и быть, позволю тебе потрогать мою золотую медаль.

– Лучше разреши наконец погладить твой пресс, чувак. Вдруг он принесет мне удачу.

Я не вижу свое время, но чувствую, что смог улучшить его. Слева от меня появляется протянутая рука, и я с радостью жму ее. Это Кайден, еще один лучший друг и по совместительству соперник. Он пришел вторым, но, кажется, это его нисколько не тревожит. Темные волосы Кая забавно растрепаны, а белозубая улыбка озаряет лицо, пока он смотрит на меня хитрыми голубыми глазами:

– Чувак, что за шоу ты устроил? Это твой очередной прикол? – Он сквозь смех кричит это, пока мы вытираемся накрахмаленными полотенцами, стоя около тумб.

Я недоуменно гляжу на него, но не успеваю ответить. На весь бассейн раздается голос главного судьи, и я рефлекторно сжимаю челюсть и слегка выпрямляю спину. Это тот самый звук, который ты слышишь в самых жутких кошмарах и автоматически готовишься к худшему исходу.

– Элиан Ньето дисквалифицирован с дистанции сто метров баттерфляй за неспортивное поведение.

Глаза расширяются, и на секунду мир как будто потухает. Все органы опускаются настолько быстро, будто я сижу на аттракционе свободного падения. Рука со сжатым полотенцем замирает около шеи.

Краем глаза я замечаю, как тренер идет к судейскому столу с невинным выражением лица и разведенными в стороны руками, явно готовый к убийству.

– Какого хрена, твою мать?!

– Прекрати придуриваться, – говорит Сантьяго, третий лучший друг, отряхивая светлые волосы, подстриженные почти под ноль. Его карие глаза блестят от адреналина и подозрения.

– Чуваки, если вы меня разыгрываете, то я врежу каждому по очереди. Это не шутка, мать вашу. Меня сняли с соревнований! – рычу я.

Кайден смотрит прямо на меня несколько секунд, а затем берет мою руку в свою, выставляет указательный палец, игнорируя сопротивление, и тычет им в мою же задницу. Первые мгновения я не понимаю, что именно происходит, а потом концентрируюсь на ощущениях: вместо гладкой ткани чувствую кожу. Я буквально трогаю свою задницу, стоя на виду у всего университета.

Вся абсурдность ситуации, оголенные нервы и гребаная дисквалификация ударяют по голове, и я начинаю ржать, сгибаясь пополам, словно услышал самую смешную вещь в мире. И за это меня сняли с соревнований?!

Я оборачиваюсь с широкой улыбкой, готовясь давить обаянием на судью, и вижу, как тренер уже спорит с ним, размахивая руками.

– Чувак, а как фамилия главного? – с подозрением спрашиваю я у Кайдена, чувствуя, как улыбка медленно сползает с лица. Ответ я знаю заранее, просто хочу убедиться, что у меня не начались галлюцинации.

– Да-да, Элиан, это тот, о ком ты думаешь. Его зовут сеньор Слоган.

Интересный факт: Бэн Слоган отец моей бывшей девушки. Еще один интересный факт: я и не думал, что после нескольких ночей, проведенных вместе, она стала моей девушкой. Мы с Лиззи просто занимались сексом, когда оказывались рядом. Ей все нравилось, мне – тем более, но ее уважаемый отец живет в девятнадцатом веке с лозунгом: «трахнул – женись». Естественно, я ушел по-английски, как только он прокричал мне это в трубку. Лиззи извинилась за отца и предложила больше не видеться ради его спокойствия. С тех пор мы с ней игнорируем друг друга. Сложив эти обстоятельства, я прекрасно понимаю, почему порванные плавки на заднице теперь являются неспортивным поведением.

Сеньор Слоган смотрит на меня убийственным взглядом, пока я иду прямо к его столу. Я вижу, как желваки проступают сквозь его щетину. Он даже не слушает тренера, который активно пытается ему что-то доказать. Он глядит прямо на меня, и в его миндалевидных глазах плещется агрессивная радость из-за того, что он нагадил мне. На самом деле вот уже несколько месяцев этот старый осел пытается добраться до меня, чтобы отомстить за дочь, но у него не получалось найти достойных причин. И вот его звездный час настал. Но я не дам ему сиять.

– Он же не сам их разорвал! Так бывает, что прямо перед заплывом может порваться шапочка, лопнуть резинка от очков… – Тренер говорит все это так, будто объясняет ребенку, почему после туалета надо мыть руки. – Вы же знаете материал этих плавок: он ненадежный, почти что одноразовый. Одно движение, и вот ты уже светишь задницей.

– Значит, нужно не двигаться вообще, если материал одноразовый.

– Вы предлагаете пловцу не двигаться в воде? Вас что, подобрали около метро и заплатили за роль главного судьи?

– Следите за своим языком. Лучше бы это остроумие потратили на своих пловцов, которые не умеют вести себя достойно. Я повторяю в последний раз: это неспортивное поведение. Элиан Ньето снят с соревнований. А если вы не прекратите спорить с судьей, то и остальные ваши спортсмены будут дисквалифицированы.

Его голос походит на удар молотком в зале суда – говорить что-то против бесполезно, приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Ну что же, раз я уже выбыл из гонки, значит, нужно уйти красиво.

Я резко хватаю микрофон с его стола и стучу по нему пальцем, добиваясь противного писка, который отскакивает от стен. Когда все внимание обращается на меня, я подношу его ко рту и поднимаю руку:

– Я уже два года являюсь чемпионом кампуса, но, как видите, все хорошее имеет свойство быстро и глупо заканчиваться. Знаете, почему меня дисквалифицировали? О да, конечно, знаете: я видел, как вы снимали мою голую задницу. Кстати, будете выкладывать в сеть, отмечайте меня, чтобы привлечь побольше подписчиков.

Я подмигиваю толпе и показываю им козу на пальцах – они встречают это громкими аплодисментами и веселым криком, зная, что сейчас точно будет весело. Дурная репутация бежит впереди меня, поэтому каждый из присутствующих уже готовится к новому поводу, который будет обсуждаться еще минимум неделю.

– Но на самом деле это не настоящая причина неспортивного поведения. Несколько месяцев я трахал дочь главного судьи, и мы оба знали, что это секс без обязательств. Но сеньор Слоган решил, что это отличная причина для свадьбы и будущих внуков – ему, видимо, уже не терпится. Объявление! Все девушки, с которыми я спал: пожалуйста, держите своих отцов на коротком поводке, многоженство все-таки запрещено. Кстати, знаете, чем я ее трахал?

Я кидаю микрофон на пол, завожу руки за спину и нащупываю небольшую дырку на заднице. Затем я резко дергаю плавки в две стороны, позволяя шву разорваться окончательно и оголить ноги и колени. Я срываю с себя гидрокостюм одним стремительным движением и теперь стою перед всеми абсолютно голый. Расставляю ноги, улыбаюсь во все зубы и показываю прямо на член двумя руками, громко крича:

– Вот этим, сучки!

Резко развернувшись к покрасневшему синьору Слогану, я трясу членом из стороны в сторону, подходя ближе к нему. Мои руки закинуты за голову, язык высунут, и я чувствую себя чертовой рок-звездой. Тренер прикрывает рукой глаза, качая головой.

Рот сеньора Слогана слегка приоткрывается от шока, а лицо как будто раздувается от возмущения. Он сжимает кулаки, подходя ближе, явно намереваясь оставить меня без потомков.

– Ты… щенок, совсем обнаглел?! Да я тебя на британский флаг разорву.

Я действую быстрее. Занеся кулак в сторону, я бью по лицу главного судью соревнований.

Глава 2

Я сижу в тренерской и смотрю на пыльную полку, заставленную нашими наградами. Кубки, подаренные статуэтки, медали, дипломы в деревянных рамках… Большая часть наград завоевана в год моего поступления. Чуть выше на стене висит множество фотографий выпускников кампуса, тренера, который еще не был лысым, а также наши с парнями снимки. На них мы улыбаемся или деремся, но главное, что везде чувствуются веселье, беззаботность и энергия чертовых победителей. В углу даже есть фото с какой-то светловолосой девушкой, которая гордо стоит на пьедестале и улыбается, прикусывая золотую медаль. Насколько я знаю, раньше на плавание ходила одна девчонка. Она тренировалась отдельно от нас просто потому, что женской секции в кампусе нет. Кто она такая и почему бросила – неизвестно. Да я и не пытался это разузнать.

Тренер, сеньор Лоренто, не может усидеть на месте и потому стоит справа от меня, опираясь кулаками на захламленный стол. Честно сказать, я стараюсь даже не дышать в его сторону, потому что боюсь просто до усрачки. Лучше не смотреть в глаза хищнику, ведь он чует страх и все такое. В нем почти шесть футов роста, а силы и злости просто немерено.

Старик – кстати, если он узнает, что мы его так называем, то наши тела даже не найдут – в прошлом был серебряным призером Олимпийских игр. Потом случилась травма, причем настолько обидная и глупая, что я до сих пор горюю вместе с ним – вылетело колено. Пока он восстанавливался, прошел уже целый сезон, и, конечно, команда не стала его ждать: восстановление – слишком долгий и непредсказуемый процесс. Он просто ушел из профессионального спорта и подался в тренерство, потому что жизнь без плавания – полный отстой. Судя по слухам, наш университет отвалил огромную сумму, чтобы Лоренто пришел именно сюда.

Несмотря на то что у тренера уже нет волос и есть двое детей, он все еще даст фору каждому из нас, как только прыгнет в воду. Мужик не курит и не пьет, ест только здоровую еду, а в воде чувствует себя лучше, чем на суше. Я уважаю его, даже восхищаюсь им и всегда прислушиваюсь к каждому совету. Ну, кроме тех, что включают в себя фразы «вечеринки под запретом» и «возьмись за голову, придурок».