Служба безопасности

Хистория

— Хистория, пожалуйста, поверните голову!

— Хистория, посмотрите сюда, мы первое новостное издание о звездах, планируем поставить ваше фото на обложку!

— Хистория, а как вы прокомментируете наряд Челси, в котором она…

— Хистория!

Хистория.

Хистория.

Хистория.

Я улыбаюсь глазами, а губы слегка выпячиваю вперед, сохраняя нейтральное выражение на лице. Одна рука опущена вниз, вторая покоится на бедре, в то время как я меняю положение ног и слегка трясу головой, перекладывая идеальные локоны с одного плеча на другое. Мои глаза засвечены, отчего я попросту не могу оценить масштабы толпы передо мной, все сливается в единое неподвижное пятно, которое дополнительно замыливается из-за вспышек профессиональных фотоаппаратов.

Три ряда журналистов, менеджеров и гостей с вип-билетами.

Дюжина охраны, официантов и менеджеров.

Миллион голосов и указаний как встать, куда смотреть, улыбаться или поворачиваться.

— Мисс Олкот, проходите дальше, время вышло. — Тучный охранник слева слегка машет кистью своей смуглой руки, как бы прогоняя меня дальше по красной дорожке.

Кидая последнюю улыбку в толпу, я молча поворачиваюсь профилем к объективам камер и, приподняв полы своего дизайнерского узкого платья, иду дальше, напрягая мышцы спины и покачивая бедрами. Выражение спокойствия на моем лице сохраняется, я даже могу снова выдавить полуулыбку своим знакомым журналистам и друзьям из индустрии кино и моды, но в глазах снова появляются предательские слезы, которые колют и разрезают сетчатку напополам.

— Просто иди, малыш, просто, мать твою, иди, — шепчу я себе, не разжимая губ, и смотрю только вперед, в темный коридор, в который я должна зайти и попасть в руки своего менеджера.

Бедро, скрытое за шелковой шоколадной тканью, предательски болит и как будто бы кровоточит — возможно, это капли холодного пота от боли, обиды и ненависти. Стопы безумно устали в этих высоких и неудобных каблуках, а голову стягивают бесчисленное количество шпилек и целый флакон лака для волос — зато прическа просто идеальна, хоть мне и плевать. Я должна выглядеть восхитительно перед всеми этими двуличными тварями. Я должна отработать контракт с брендом обуви. Я должна засветиться в платье Александра Корелли, сделав ему первоклассную рекламу, ведь уже завтра каждое СМИ напишет, что я смотрелась в его наряде просто восхитительно. И за этот пятиминутный выход на дорожку я получу сотни тысяч долларов. Мое тело и лицо приносят мне столько денег, что я попросту не знаю слова «скидки», никогда не смотрю на ценники и, в теории, могу скупить целую деревню где-то около штата Техас.

— Милая, ты была просто восхитительна! — Сара берет меня за руки и целует в обе щеки, еще раз придирчиво осматривая прическу и макияж. — Почему ты не улыбалась «Таймсу»?

— Потому что я, блядь, хочу поправить стринги, которые впиваются в мою задницу. — Я отпихиваю от себя руки своего менеджера и беру с низкого столика бутылку воды, наконец-то позволяя себе расслабить плечи и ссутулиться. — Что с показом у Анны? Меня утвердили?

Я иду дальше в свою гримерку, воровато оглядываясь по сторонам: охрана пристально следит за тем, чтобы журналисты не проникали за кулисы, но эти мудаки все равно находят лазейки и просто обожают фотографировать нас исподтишка на потеху целому миру.

— П-ф-ф-ф, Хис, ты еще спрашиваешь. Ты будешь открывать этот показ, а еще тебе дадут эксклюзивное платье, которое будет представлено только в двух экземплярах. И пусть сучка Эмма пососет член своего вонючего деда-любовника.

Я хмыкаю, узнавая свою милую Сару, которая считается самым жестким менеджером среди всего модельного бизнеса. И этой акуле я, в свое время, заплатила до хрена миллионов, лишь бы она работала только со мной и устраняла остальных конкуренток.

Модельный бизнес жесток и не терпит слабости. Здесь либо ты, либо тебя.

— Ох, черт, как же хорошо…

Я постанываю, когда сбрасываю с себя туфли и слышу, как Сара закрывает дверь в гримерку на замок. Я закатываю глаза, кидая бутылку на свой диванчик, а затем подхожу к зеркалу над туалетным столиком и одним рывком поднимаю платье до груди.

— Черт.

— Черт, — выплевывает Сара одновременно со мной, когда нам обеим открываются мои ноги.

Точнее, то, что от них осталось.

— Болит?

Конечно, сука, болит! На правой ноге, от тазобедренной косточки до середины ляжки, красуется огромный черно-фиолетовый синяк с кровавыми подтеками. Низ живота, ровно над лобком, тоже украшает синяк, но не такой жуткий, зато исцарапанный и изрезанный. А моя смуглая кожа на левой ноге вся испещрена мелкими ссадинами, которые уже начинают заживать.

— Надеюсь, следов не останется, я планирую отправить тебя на съемку для нижнего белья, — тихо говорит Сара, тут же отворачиваясь от зеркала. Она достает из подмышки свой планшет и начинает щебетать что-то о заказной съемке и о том, что фото с ковровой дорожки уже начали заливать в сеть.

Я же продолжаю стоять перед зеркалом и, словно завороженная, смотреть на это чертово звездное небо на своей коже. Горячая, жесткая и очень колючая слеза все-таки сбегает по моей щеке, затекая в уголок губ, накрашенных красным цветом. Я чувствую, как внутри меня определенно что-то лопается, потому как из второго глаза тоже начинают бежать слезы, а руки как-то странно подрагивают. Я делаю глубокий, рваный вдох и такой же болезненный выдох, возвращая взгляд к своим глазам в отражении:

— Это твой подарок на двадцать пятый день рождения, Хистория.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.