37 моментов нашего лета

Глава 4. Давай с нами.

Утро выдалось прозрачным, знойным и по-особенному летним. Солнце еще не успело подняться в самый зенит, но от усыпанной гравием дорожки, ведущей к гаражам и спортивной базе, уже веяло сухим, густым теплом. Вокруг стоял оглушительный стрекот цикад и тяжелый хвойный аромат: база ютилась на самом краю векового леса, и разогретая смола источала такой терпкий дух, что казалось, его можно было пить вместо воды. Алёна с жадностью вдыхала этот воздух. Целый год. Ее не было здесь целый год — с самого прошлого лета. Длинный удушливый учебный год в городе, пыльные проспекты, серое небо над высотками и бесконечная суета отняли у нее это чувство свободы.

Из глубины гаража, где в прохладной тени висели на стенах старые колеса от лыжероллеров и связки зачехленных палок, вынырнула знакомая широкая фигура в потертой спортивной ветровке с надписью «Russia» на спине.

— Борис Глебович! Доброе утро!

— Ого, Алёна, сколько лет, сколько зим. Как выросла-то. А Анатолий где?

— До магазина пошел, сейчас подгоним вам, все починили, — улыбаясь, сказала Алёна своему тренеру.

Лыжными гонками она занималась с шести лет, а если честно — вообще сколько себя помнила. Правда, профессиональной спортсменкой с ежедневным жестким графиком Алёна так и не стала. Жизнь в столице и отсутствие нормальной секции неподалеку превратили лыжи в сезонное, но оттого еще более страстное увлечение. В городе она лишь иногда выходила на кроссы в ближайший парк, да бегала на дорожке в фитнес-клубе, но настоящая жизнь начиналась только здесь.

Дедушка познакомил ее с Борисом Глебовичем, когда она еще едва доставала головой до тренерского свистка. Тренер быстро разглядел в девчонке естественную координированность и легкий, выносливый шаг. С тех пор, когда выдавалась возможность потренироваться с командой или съездить на тренировочный сбор — она эту возможность никогда не упускала.

Команда состояла из двадцати человек, среди которых было действительно много чемпионов России, призеров области и победителей городских соревнований. Это были «пахари» — ребята, которые жили спортом круглый год, знали каждую кочку на трассе и могли бежать классикой по сорокаградусному морозу с закрытыми глазами.

Республиканский лыжный комплекс представлялся ей лучшим местом на свете, особенно в конце марта, когда тающий снег создавал наст и лыжи разгонялись до невероятных скоростей, что можно было и в гору вылетать «только в путь», как говорят ребята.

В такие дни, когда мартовское солнце выжигало глаза до слез, а утоптанный, замерзший за ночь снег звенел под пластиком, скорость дарила ощущение абсолютной свободы. Подъем, который зимой казался бесконечной мукой, пролетался на одном дыхании, мощным, размашистым коньковым ходом, а на спусках свистел в ушах ледяной ветер.

Тренироваться летом ей нравилось не так сильно. Лето для лыжника — это не романтика и не скорость. Это тяжелая, пыльная, черновая работа, от которой сохнет в горле и гудят кости. Это бесконечные километры прыжковой имитации с палками в крутые песчаные подъемы, когда от жары плавится асфальт, а над ухом несмолкаемо гудят полчища оводов.

Это лыжероллеры на раскаленной трассе — жесткие, не прощающие ошибок колеса, падение с которых на асфальт н скорости всегда означало содранные до мяса локти и колени, обожженные животы и расцарапанные руки.

Борис Глебович подошел ближе, вытирая замасленные пальцы о старую ветошь. Его лицо, изрезанное глубокими морщинами от постоянного прищура на снегу и солнце, лучилось искренней, теплотой.

— Совсем взрослая стала, — пробасил тренер, оглядывая ее с ног до головы. — В городе-то, небось, совсем про лыжи забыла? Только в телефоне сидишь?

— Не забыла! — с шутливой обидой отозвалась Алёна. — Я кроссы бегала. Правда, не каждый день… но бегала!

— Знаем мы ваши городские кроссы, — усмехнулся Борис Глебович и похлопал по кожаному сиденью мотоцикла. — А за технику спасибо. А я уж думал под замену. Недели три без колес сидел, на дальний круг пешком ходил маркировку проверять.

Из-за угла гаражного массива показался дедушка. Анатолий шел своей неторопливой, слегка приваливающейся на правую ногу походкой, держа в руках запотевшую бутылку холодного кваса и пакет с сушками. — Здорово, Глебыч! — крикнул дедушка еще издали, утирая усы. — Принимай аппаратуру. Поршневую перебрал, зажигание выставлено как по часам. Заводится с пол-оборота, еще нас с тобой переживет! Мужчины пожали друг другу руки. Борис Глебович тут же перекинул ногу через сиденье, примерился, с наслаждением качнул руль и дернул кикстартер.

— Сказка! — Борис Глебович заглушил двигатель и с уважением посмотрел на дедушку. — С меня должок, Толя. Век не забуду.

— Да какой должок, брось, — отмахнулся дедушка, отпивая из бутылки квас. — Ты лучше скажи, как у вас подготовка идет? Наших орлов уже гоняешь?

Тренер вдруг хитро прищурился, посмотрев сначала на Анатолия, а затем переведя долгий, оценивающий взгляд на Алёну. В этом взгляде профессионального наставника сразу включился привычный калькулятор: росто-весовые показатели, длинный рычаг рук, сухие жилы на ногах.

— А вот про подготовку у меня к вам как раз разговор есть, — с особенной интонацией произнес Борис Глебович. Так он обычно говорил перед тем, как объявит состав на эстафету. — Ты вообще надолго приехала, Алён? На всё лето?

— Ну как сессию закрыла июль и август сдесь, — подтвердила она. — До самого конца августа. — Это хорошо. В общем, так. Через три дня, в понедельник, команда начинает сдесь первый полноценный вкатывательно-объемный сбор. Три недели.

— Борис Глебович… — растерянно проговорила Алёна, переглянувшись с дедушкой. — Но я же целый год нормально не тренировалась… Так, наскоками. У меня же формы никакой нет! Какое мне? Я же отставать буду на каждом подъеме, только ребят тормозить.

— А я тебя в первый состав и не прочу, — спокойно перебил ее тренер, убирая ветошь в карман ветровки. — Будешь пахать по индивидуальному графику. Вчера из области пришел звонок — у Кати Санниковой, помнишь ее ведь, связка на колене полетела, снимается до осени. Место в домике остается пустующим, финансирование уже заложено. Чем тебе в деревне три недели баклуши бить да на речку ходить, лучше с нами поедешь. Втянешься. База у тебя хорошая, дыхалка с детства правильная. Через неделю нашими объёмами форму вернешь.

Алёна стояла, не зная, что ответить. С одной стороны, внутри зажегся привычный азарт — вызов, который так привлекал ее в спорте. С другой — был откровенный страх. Годичный перерыв не проходит бесследно. Мышцы отвыкли от постоянной закисленности, ладони отвыкли от жестких темляков палок, а пятки — от твердых колодок лыжероллеров.

— Ну чего молчишь, спортсменка? — добродушно усмехнулся дед, похлопав внучку по плечу. В его глазах читалась такая надежда и гордость, что отказываться было бы настоящим предательством. — Тренер дело говорит. Год в городе просидела — надо кровь разогнать, дурь городскую вытрясти. Я тебе сам роллеры сегодня переберу.

— Но Борис Глебович, там же нагрузки… — всё еще сомневалась Алёна. — Ребята год пахали, а я приеду «с улицы».

— Жалеть никто не будет, — сурово, но с теплотой сказал тренер. — Будет тяжело. Очень тяжело. Но вы же с ними давно знакомы. Вкатка всегда мучительная, сама знаешь, прольешь семь потов, первые дни ноги согнуть не сможешь. Зато к августу будешь как новенькая. Ну? Берешься? Или испугалась?

— Я не испугалась, поеду, конечно— тут же поджала губы Алёна.

— Вот и молодец! — Борис Глебович огладил усы и довольный хлопнул в ладоши. — В понедельник в шесть утра от спорткомплекса.

Они простояли у гаража еще около получаса. Мужчины допивали квас и обсуждали тонкости регулировки сцепления, вспомнили пару историй с прошлых выездов, а Алёна стояла рядом, слушая их уверенные голоса и глядя на верхушки сосен, уходящие в ослепительно синее лето.

Глава 5. Кто это?

Шесть часов утра понедельника встретили их звонкой, прохладной свежестью. Легкий туман еще стелился над поляной, цепляясь за верхушки высоких сосен, а влажная от росы трава вдоль асфальтовой дорожки блестела под первыми прямыми лучами солнца. Воздух был настолько чистым и прохладным, что при каждом глубоком вдохе слегка покалывало в груди.

У гостиницы спорткомплекса ее ждала сонная толпа.

Около двух десятков ребят и девчонок кучковались на широкой площади перед главным корпусом. Кто-то сидел прямо на своих массивных спортивных сумках, укутавшись в капюшон толстовки; кто-то полузакрытыми глазами разглядывал асфальт, держа в руках запотевшие стаканчики с горячим чаем из автомата, а огромные чехлы с лыжероллерами и палками стояли прислоненными к парапету, образуя настоящий частокол.

— Алёна! — Андрей Юровский радостно махал ей с верхушки длинной широкой лестницы.

Андрей, один из лидеров мужской сборной и главный весельчак команды, стоял на верхних ступенях в яркой красной ветровке, энергично подпрыгивая на месте.

Ребята встретили ее на удивление очень радостно и оживлённо. Особенно девочки.

Стоило Алёне подняться на верхнюю ступеньку с тяжелой сумкой через плечо, как к ней тут же бросилась Даша, а за ней подтянулись Ира и Катя. Год отсутствия словно растворился в одно мгновение. Девчонки окружили ее, наперебой обнимая, ощупывая, разглядывая и засыпая вопросами: «Как ты?», «Как учеба?», «Ты на весь сбор?», «Ого, а ты вытянулась!». Парни сдержанно, но искренне улыбались, поочередно подходя и пожимая ей руку или хлопая по плечу: «С возвращением в ад, Алёнка!», «Форму-то не потеряла?». Это искреннее, общее тепло моментально сняло тот липкий осадок тревоги, с которым она ехала сюда. Она снова была среди своих.

Шум и гвалт мгновенно утихли, когда из дверей главного корпуса вышел Борис Глебович с папкой-планшетом в руках. Тренер окинул свою гудящую ораву строгим, но довольным взглядом.

— Так, орлы и орлицы, слушать сюда! — громко раздался его привычный басок. — Времени раскачиваться у нас нет, график плотный. Сначала заселяемся, переодеваемся, в 7:30 выходим на зарядку, в 8:30 идём на завтрак. Дальше все как обычно. Всё, пойдёмте расселяться по домам.

Борис Глебович махнул рукой в сторону коттеджного городка.

Коттеджи представляли собой аккуратные двухэтажные деревянные домики, спрятанные в густой тени соснового бора чуть ниже стадиона. От них пахло свежевыкрашенной древесиной, смолой и легким уютом.

Зарядка и завтрак прошли стандартно.

На зарядке они сделали пару легких кругов по мягкой гаревой дорожке стадиона, разогрели суставы, растянули мышцы и окончательно сбросили с себя остатки сна. На завтраке в столовой, уставившись в тарелки с дымящейся овсянкой и бутербродами с сыром, ребята привычно шумели, подкалывали друг друга и обсуждали предстоящие объемы. Состав ребят был знаком и Аленка была рада к ним вернуться. Казалось, не было этого бесконечно длинного года в городе — всё те же родные лица, те же шутки, те же знакомые интонации.

После столовой они вышли на открытую трибуну стадиона, чтобы дойти до стартового городка.

А самым прекрасным на этом стадионе было бескрайнее голубое небо, открывающееся со стартового поля. Со всех сторон его обнимали зеленые бархатные хребты, а над широким, идеально ровным стартовым полем куполом раскинулась ослепительная, густая синева. Ни единого облачка, ни намека на городскую дымку — только чистейший, глубокий ультрамарин, в котором медленно парил одинокий коршун. От этого вида у Алёны на секунду перехватило дыхание. Она замерла на месте, закинув голову вверх, и почувствовала, как внутри расправляются крылья. Именно ради этого неба и ради этого ощущения пространства стоило возвращаться.

Перед тренировкой было собрание в холле тренерского дома.

Спортсмены набились в просторный, обшитый вагонкой холл первого этажа. Кто-то уселся на деревянные скамьи, кто-то расположился прямо на ковре у стены, поджав под себя ноги. В воздухе висел плотный гул голосов, перебиваемый звуками молний на баках.

Борис Глебович встал у большого настенного стенда с картой роллерной трассы и развернул свои записи.

— Итак, первая тренировка — вкатывательная, — начальным тоном объявил тренер, постучав ручкой по доске. — Сначала три круга по малому кольцу, работаем над техникой, без фанатизма. Пульс не задирать, держим первую-вторую зону. Потом переходим на силовую в первый подъем…

Алёна сидела во втором ряду на низкой скамейке, подперев подбородок кулаком, и внимательно слушала Бориса Глебовича, механически кивая в такт его словам.

Все шло как обычно, но вдруг с другого конца зала она заметила взгляд.

Это было странное, почти физическое ощущение — будто кто-то прикоснулся к ее лбу горячей ладонью. Алёна медленно повернула голову, скользнув взглядом по рядам сидящих ребят.

У самого окна, прислонившись плечом к бревенчатой стене, стоял незнакомый парень. На нем была темная безрукавка, обнажавшая рельефные, загорелые плечи, а темные волосы были небрежно раскиданы на две стороны. Но главное было не это.

Черные как бездна глаза смотрели на нее очень пристально.

В этих глазах не было привычного мальчишеского кокетства, смущения или простого любопытства. Это был глубокий, тягучий, пронизывающий взгляд — немигающий и абсолютно прямой. В нем читалась странная, давящая сила. Алёна на секунду опешила. Обычно, когда люди сталкиваются взглядами с незнакомцами, они тут же отводят глаза или делают вид, что смотрят мимо. Этот же парень даже не моргнул. Он продолжал открыто и спокойно изучать ее лицо, словно во всем холле они были только вдвое.

Алёна почувствовала, как к щекам приливает горячая волна, а сердце внутри сделало лишний, неровный кувырок. Она упрямо попыталась выдержать этот визуальный поединок, но через пару секунд не выдержала и резко отвернулась обратно к тренеру, хотя смысл слов Бориса Глебовича на мгновение полностью ускользнул от нее.

— …Потом откатка и на обед, — закончил тренер, за хлопав папкой. — Вопросы есть? Вопросов нет. Через пятнадцать минут все на старте в полной экипировке.

Холл мгновенно пришел в движение. Ребята зашумели, задвигали скамейками и потянулись к выходу, обсуждая маршрут и выбирая наконечники для палок.

Алёна не спешила вставать. Она сделала вид, что у нее расшнуровался кроссовок, нагнулась, завязывая бант, и дождалась, пока основной поток спортсменов выплеснется на улицу. Заметив проходящего мимо Вадима — старшего парня из городской группы, с которым они давно были в хороших отношениях, — она поднялась и шагнуть к нему.

— Вадим… — окликнула она внука их тренера тихо, кивнув в сторону уже опустевшего угла у окна. — Вадим, что за новенький?

Вадим притормозил в дверях, поправив на плече бак, и проследил за ее взглядом. Парень с черными глазами уже выходил на крыльцо, спокойно шагая среди шумящей толпы.

— А, Паша? Его Вова с собой привез. Из соседней области, кажись, или из центрального клуба. У них там секцию закрыли на ремонт, вот Федя и договорился с Глебычем, чтобы тот его на наш сбор взял. Занятный парнишка. Молчаливый такой, пашет как зверь. На роллерах прет — хрен догонишь.

— А, понятно. Спасибо, — кивнула Алёна.

— Да не за что, — хмыкнул Вадим и выскочил на улицу.

Алёна еще пару секунд постояла у окна, глядя, как кареглазый незнакомец натягивает на крыльце шлем и надевает перчатки. Движения у него были четкими, скупыми и очень уверенными.

Вечер

Первый день сбора выжал из нее все соки. Три часа на роллерах под палящим солнцем, а затем еще часовая имитация в подъем дали о себе знать: мышцы ног тяжело ныли, плечи налились свинцом, а содранная на левой ладони мозоль щипала до слез.

Но это была правильная, хорошая усталость.

После сытного ужина и горячего душа Алёна лежала на своей кровати на втором этаже коттеджа. Окно было открыто настежь, и в комнату плыл прохладный вечерний воздух, насыщенный ароматом хвои и остывающей земли. Где-то за домиками тихонько разговаривали — парни собрались на крыльце соседнего коттеджа. Девчонки весело переговаривались, одеваясь на прогулку по поселку.

Алёна свернулась калачиком на мягком одеяле, достала из-под подушки телефон. Экран ярко вспыхнул в полумраке комнаты. Вверху горел значок улавливаемого Wi-Fi.

Она открыла мессенджер и отыскала диалог с подругой из университета.

Чат Сашка:

Алёна: Саааш, ты не представляешь. Новенький. Такой прикольный.

Ответ прилетел почти мгновенно — Сашка, похоже, вообще не выпускала телефон из рук.

Сашка: Опа! Какой еще новенький? Откуда взялся? Симпатичный?

Алёна: Паша зовут. Приехал с Вовчиком. Он такой… странный немного. Молчит всё время. И глаза… черные вообще, прямо как бездна. Смотрит так, будто насквозь видит. Я аж растерялась на собрании.

Сашка: Дак познакомься.

Алёна вздохнула, посмотрев на потолок, где на каждой доске было черное пятно от соснового сучка. Пальцы быстро застучали по клавишам:

Алёна: Я не умею.

Экран замер на пару секунд, а затем высветилось короткое, суховатое, но очень в духе Саши сообщение:

Сашка: Учись.

Алёна тихо рассмеялась, уткнувшись лицом в подушку. Она отложила телефон на тумбочку и повернулась к окну. В свете яркого вечернего солнца верхушки соснового бора горели как желтые огоньки.

Впереди было еще три недели сбора. И почему-то Алёне казалось, что эти три недели будут совсем не похожи на все предыдущие.

Глава 6. Давай попробуем по плану.

Асфальт роллерной трассы буквально пылал под полуденным солнцем. Тяжелая эстафетная тренировка подходила к своему пику. Работа шла сериями: повторные ускорения в подъем с покрышкой на буксировочном тросе, затем спуск и мгновенная передача эстафеты напарнику. В воздухе стоял стойкий запах нагретой резины, пыли и терпкой хвои — стадион Республиканского лыжного комплекса со всех сторон обнимал плотный лес.

— Фух, я сейчас помру, — громко выдохнул Миша после очередного ускорения, бессильно падая мешком на траву возле линии старта и срывая с головы защитный шлем. Лицо у него было красным, а футболка промокла насквозь.

— Не помрёшь, пока все не закончим, ещё шесть подходов, — отрезанно сказала Алёна, стоя над ним и опираясь на лыжные палки. Ее собственный пульс зашкаливал за сто семьдесят, а в горле стоял сухой привкус железа.

— Ты прав, не помру, сбегу, — ответил он напарнице, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони.

— Куда ты денешься? — отдышавшись прошептал, подъехавший Даниил. Он тяжело навалился на палки рядом с ними, глотая горячий воздух. — Нам отсюда нет выхода.

Алёна окинула взглядом их четверку. Покрышки весили килограммов по семь, и Миша сегодня явно «наелся» еще на третьем круге. Если так пойдет дальше, их пара окончательно завалит контрольное время.

— Так, давайте перестроимся, — предложила Алёна.

Девушка предложила внести корректировки в их командные составы и поменяться с Мишей напарниками. Теперь команда Даниила и Алены стартовала за Мишей и Арсением.Это немного разрядило обстановку. Арсений, обладавший лошадиной выносливостью, взял на себя часть работы Миши, а Даниил задал отличный ровный темп ускорений, под который Алёне было удобно подстраиваться.

Очередной старт. Щелчок наконечников о жесткий асфальт, мощный толчок руками и ногами, и тело подхватывает привычный ритм.Лыжероллеры — это ветер в лицо, это свобода. Да, шаблонно, но именно ощущение свободы.

Когда ты летишь по контруклону роллерной трассы на скорости за сорок километров в час, когда резина колес визжит на сухом гудроне, а стены векового леса проносятся мимо сплошной зеленой полосой, все проблемы, мысли и усталость просто выдувает из головы. Остается только траектория, баланс и жесткая работа мышц.

Но за этой свободой всегда стоит обратная сторона. Тяжёлые тренировки, после которых в кровь были стёрты все ноги. Жесткие пластиковые ботинки за полтора часа работы на жаре натирали до ссадин, а от вибрации на неидеальном асфальте стопы буквально горели огнем. На ладонях под перчатками лопались старые водянки, но останавливаться было нельзя. Наконец последний подход был закончен. Ребята буквально сползали с трассы к вакс-кабинам, сбрасывая с плеч лямки от покрышек.

— Так, орлы и орлицы, — Борис Глебович скомандовал, заталкивая покрышки обратно в вакс-кабина, — заминка тройка бегом и серия в городке. Мышцы заныли ещё сильнее. После тяжелой роллерной работы переключиться на бег всегда было отдельной пыткой. Ноги казались деревянными, а икроножные мышцы сводило от малейшего движения.

Ребята шустро расстегивали ботинки у лавочек возле сервис-домиков, переобувались в кроссовки и группами убегали на трехкилометровый кроссовый круг вокруг стадиона. Алёна специально не спешила. Она неторопливо расшнуровала лыжные ботинки, аккуратно убрала их в чехол и достала беговые кроссовки.Переодевшись, она решила подождать Пашу. Все убежали вперёд.

Паша сидел на краю деревянного настила чуть отдаленно от остальных. Он спокойно отстегнул крепления, снял шлем и только сейчас закончил завязывать шнурки. Юноша переодел кроссовки и странно на нее посмотрел.

Какой застенчивый, — подумала Алёна, заметила, как он на секунду замялся, увидя, что она стоит одна и явно ждет его. Они параллельно начали движение вдоль стадиона, выходя на широкую опилочную дорожку, уводящую вглубь леса. Первые метры бега давались тяжело, ноги слушались плохо.

Девушка, повернув голову к нему, протянула руку:

— Алёна, тебя кажется Вова к нам привел? Парень выглядел не менее чем на два года старше неё. У него были широкие плечи, сухая спортивная фигура и спокойная, уверенная осанка человека, который привык много пахать в зале.

— Паша, да, Вова пригласил, — ответил парень глубоким хриплым голосом.И замолчал. Молчание повисло неловкой липкой паутиной.Они бежали плечом к плечу под кронами высоких коми-елей. Слышно было только синхронное шуршание кроссовок по сухим опилкам да их собственное дыхание. Паша смотрел строго перед собой, явно не собираясь развивать диалог или задавать встречные вопросы. Он будто закрылся в своей невидимой раковине.

«Ну уж нет, если друзья добываются как добыча, то я явно не отступлюсь», — подумала она и продолжила молча бежать рядом. Раз он не хочет разговаривать — не надо. Главное — показать, что его молчание ее ничуть не смущает и не пугает. Она просто держала его темп, мерно подстраивая шаг под его длинный беговой шаг.

Спустя десять минут непрерывного бега по пересечённой местности они догнали коллег. Основная группа растянулась по лесной дороге. Впереди бушевали привычные страсти. Витя с Андреем видимо в своей шуточной манере успели довести Вову до состояния крайней агрессии, и он гонялся за ними по дороге из стороны в сторону в надежде отвесить пару подзатыльников. Вова, обычно спокойный и рассудительный, сейчас бежал с абсолютно свирепым лицом, а Андрей Юровский со смехом ловко уворачивался от его выпадов, подставляя вместо себя Витю.

— Ален, Ален, подержи пожалуйста! — на бегу рявкнул Вова, когда они с Пашей подбежали ближе.

Он на ходу сорвал с себя кепку, снял спортивные очки, вытащил из кармана пульсометр и перчатки, чтобы ничего не мешало ему в этой импровизированной погоне. Куча Вовиных вещей неожиданно оказалась у нее в руках. Вова тут же прибавил ходу и с победным криком кинулся за сворачивающим в кусты Андреем. Алёна стояла посреди дороги с охапкой чужого снаряжения. В голове мгновенно всплыла вчерашняя вечерняя переписка и суховатый совет подруги: «Учись».

Ей в голову пришла отличная, хотя и немного дурацкая идея.

— Паша.. Паш! — Алёна подбежала к парню и сунула ему в руки Вовины перчатки, пульсометр и очки.Он посмотреть на нее, широко открыв глаза от удивления. На его обычно непроницаемом и серьезном лице отразилось крайнее замешательство. Он автоматически сжал чужие вещи в руках, не понимая, что происходит.

Девушка приложила палец к губам:

— Не показывай ему. Она схватила свою собственную перчатку и подбежав к парням сделала вид, что они с Андреем (ее давно хорошим другом и по совместительству младшим сводным братом ее подруги Ани) убегают от Вовы со всех ног.

— Вова, твою перчатку Андрей забросил! Лови его! — на бегу закричала Алёна, маша перед носом у Вовы своей собственной перчаткой и резко сворачивая в сторону вместе с Андреем.

План сработал и тот стал ещё разъярённее за ними бежать, думая, что его ценные вещи разбазаривают по лесной дороге. Он поддал газу, размахивая руками и оря на весь лес обещания жестокой расправы после тренировки.