37 моментов нашего лета

Глава 9. Лаки Страйк.

— Алёна! — громкий крик откуда-то с холма заставил ее вздрогнуть, — иди к нам! Она остановилась на середине дорожки и подняла голову. Голос донесся со стороны длинного травяного подъема, который начинался за мостом и уходил к крупной гостинице. В вечернем воздухе слова немного исказились, и сначала Алёна не поняла, кто именно ее зовет. Андрей. И Паша там. Это он кричал? Девушка на секунду задержала взгляд на темной фигуре у самого края холма. Но фигура повернулась боком, и стало ясно: кричал Андрей. Алёна сменила курс и направилась через траву на подъем. Трава доходила до колен, цеплялась за голые щиколотки и оставляла на коже холодные капли вечерней росы. После дневной жары земля уже остывала, и от склона тянуло мятой, полынью и чем-то влажным. Стадион остался позади. Его огни пока не включили, поэтому дорожка к холму с каждой минутой становилась темнее. На вершине расположилась небольшая компания. Андрей сидел на перевернутом пластиковом ящике и размахивал руками, Витя лежал на траве, прикрыв лицо кепкой, а Паша стоял чуть в стороне, опираясь плечом на старый деревянный столб. Рядом с ним на траве лежали спортивная сумка и бутылка воды. Кирилл сидел ближе к уступу подъема, вытянув ноги и держа в руках телефон. Он что-то показывал Андрею, но тут же поднял голову, заметив Алёну. — Кошмар, — начала разглагольствования она им сразу, только подойдя, — Вова — злая пенсия, наехал на меня, сказал к нему не подходить. Что с ним? Она сбросила с плеча легкую кофту и бросила ее рядом с Кириллом. После подъема стало жарко, хотя воздух уже успел остыть. — Бог знает, обиженка, у него такое бывает, — Павел махнул на образ друга в своем воображении рукой. — Можно вообще начать его кошмарить так, что он разговаривать перестанет. И залился смехом. Алёна посмотрела на него и на секунду забыла, что собиралась еще что-то сказать. Какая же у него красивая улыбка. Паша смеялся не так, как большинство ребят. Не громко, не пытаясь привлечь к себе внимание. Просто на несколько секунд переставал быть серьезным и закрытым. Его взгляд становился мягче, а уголки губ поднимались так легко, будто улыбка сама находила дорогу наружу. — Да он не обиженка, а человек сложный, — вмешался Андрей. — Вова с утра просыпается уже уставшим от людей. Особенно от нас. — Неправда, — возразил Кирилл, не отрываясь от телефона. — Он просто бережет внутреннюю энергию. — Это называется занудство, — сказал Андрей. — Это называется зрелость, — спокойно уточнила Алёна. — Спасибо, Алёнка, — крикнул Вадим с травы. — Хоть кто-то его защищает. — Я вообще-то пошутила. — Поздно, слово сказано, теперь ты ответственная за Вову. Ребята засмеялись. Паша снова посмотрел на Алёну, и она заметила, что его улыбка не исчезла полностью. — Так, Алёнка, смотри, я обещал показать, — Кирилл помахал включенным экраном телефона перед глазами, возвращая ее в реальность, а когда завладел вниманием, начал показывать фотографии с прошедших спортивных сборов. — Вся во внимание, показывай. Кирилл придвинулся ближе и открыл галерею. Первой фотографией оказался снимок, где вся команда стояла на финише после тяжелой тренировки. У всех были красные лица, мокрые футболки и одинаково недовольные выражения. — Вот это после имитации, — объяснил Кирилл. — Мы тогда думали, что Глебыч нас убить решил. А потом оказалось, что это только разминка. — Ты тут как будто плакал, — заметил Андрей. — Я не плакал. Мне в глаз мошка попала. — На трех фотографиях подряд? — Она была очень настойчивая. В своей манерности Кириллу не было равных, и некие женственные черты поведения добавляли юноше какой-то особенной утонченности. Блондин экспрессивно взмахивал руками, повышал голос на несколько тонов за раз, а, увидев что-то милое, мог даже заплакать. И это делало его желанным объектом для общения. Он мог за несколько минут превратить обычный рассказ о тренировке в сцену из спектакля. Показать, как Андрей упал в лужу, изобразить выражение лица тренера, когда Витя опоздал на старт, или с абсолютной серьезностью сообщить, что однажды видел в лесу белку, которая «смотрела на него с осуждением». Но что сильно радовало Алёну, Кирилл всегда выбирал ее. Как друга, естественно. Между общением с девочками из команды и ней — всегда выбирал общение с ней. Конечно, это вызывало вопросы. Вызывало негодование. Девчонки могли окликнуть его, позвать к себе, предложить посмотреть новые фотографии или обсудить кого-то из парней, но Кирилл почти всегда садился рядом с Алёной. И на любые зазывания в свою компанию всегда молча разворачивался и шел за подругой. Это льстило. Они были друзьями, и все это знали. Алёна не пыталась объяснять их отношения. В этом не было необходимости. Кирилл мог положить голову ей на плечо, приобнять на фотографии, и никто не воспринимал это как что-то странное. Он был своеобразным младшим братом, на четыре года младше, таким близким человеком, с которым можно было не следить за словами и не думать, как выглядишь со стороны. За просмотром фотографий и видео со смеющимися ребятами-спортсменами они не замечали, как потихоньку пролетал вечер. Солнце село, схолодало, а комары появлялись все чаще, и Андрей начал отмахиваться от них кепкой. — Это уже не комары, а полноценная команда, — пожаловался он. — Сейчас начнут разминку проводить. — Не маши руками, они подумают, что ты их приглашаешь, — сказал Кирилл. — Кирилл, ты сегодня особенно раздражающий. — Спасибо, я старался. – С улыбкой отозвался блондин. В окнах корпусов включались огни. Сначала загорелись два окна на первом этаже, затем желтый свет появился в комнатах второго. Со стороны деревни стали виднеться столбы дыма. Где-то топили баню, где-то жгли мусор, а над крышами медленно поднимался вечерний туман. Громкий смех раздавался на мосту, и его точно было слышно в радиусе двух близлежащих подъемов. Андрей пересказывал историю о том, как Миша утром перепутал спортивные напитки и выпил воду для промывки велосипедной цепи. История была явно преувеличена, но Миша в тот момент как раз проходил по мосту и крикнул, что всем сейчас непоздоровится — Ты вообще зачем это рассказываешь? — спросил он, остановившись внизу. — Чтобы люди знали правду. — Это не правда! — Тем более надо рассказать, пока не забыл. Миша поднял с земли маленький камень и сделал вид, что собирается бросить его в Андрея. Компания снова засмеялась. Даже Паша коротко усмехнулся, хотя продолжал держаться в стороне. Черная пара глаз внимательно следила за Алёной. Она почувствовала этот взгляд не сразу. Сначала просто поймала себя на том, что Паша уже несколько минут не смотрит на телефон и не слушает спор Андрея с Мишей. Он смотрел на нее. Не так пристально, как на первом собрании, но достаточно внимательно, чтобы она не могла делать вид, будто не замечает. Алёна слегка повернула голову. Их взгляды встретились. На несколько секунд вокруг будто стало тише. Хотя рядом продолжали спорить, шелестела трава и гудели комары, она слышала только собственное дыхание. Чтобы не оставаться в этом молчании, Алёна вспомнила о пачке сигарет, которую заметила в его руке еще на дороге несколько суток назад. — А вы, кстати, знаете о счастливой сигарете? Дай свою пачку, — она протянула руку Паше. Он посмотрел на нее с сомнением. — Да не бойся, я их тебе верну. Честно. Паша медленно достал из кармана шорт пачку сигарет и вложил ее Алёне в руку. Перестал сводить с нее взгляд. Кирилл с Андреем внимательно смотрели за пачкой сигарет в женских руках, а Паша с Алёной неотрывно смотрели друг другу в глаза. — Есть легенда, — начала рассказ девушка. — Когда США вели войну с Японией, солдаты армии Японии начали вычислять пути американцев по маркировке на фильтрах сигарет «Lucky Strike». Тогда американцы стали переворачивать сигареты. Сжигать фильтр. А сигарету скуривать уже после. Она достала правую верхнюю сигарету из пачки и, перевернув, поставила на место. — Вот так вот, — Алёна показала, что делает с пачкой, неотрывно глядя в черную бездну. — Открывая новую пачку, самую правую первую верхнюю сигарету нужно достать, перевернуть и поставить на место. Курить ее последней, загадав желание. Главное никому не рассказывать. Паша слушал очень внимательно. Его взгляд стал тяжелее, но Алёна не могла понять, что именно он чувствует: удивление, недоверие или просто интерес. — А если кто-то уже знает мое желание? — спросил он. — Тогда это не сработает. — А если не расскажу никому? — Тогда, может быть, повезет. — И ты сама в это веришь? — Конечно, — уверенно сказала Алёна. — Я же не стала бы придумывать такую сложную историю просто так. Вадим громко фыркнул. — Алён, ты сейчас серьезно? Ты сама эту легенду придумала пять минут назад. — Неправда. Я прочитала ее в интернете. — Когда? — Давно. — А почему тогда я ее не знаю? — Потому что ты не интересуешься важными вещами. Андрей рассмеялся, а Паша впервые сам отвел взгляд. Он посмотрел на пачку, затем снова на Алёну. — Ладно. Буду знать. И Алёна вернула пачку в руки другу. Парни поочередно вышли из туманного ступора. Кирилл первым протянул руку к Паше: — Дай посмотреть, где там счастье спрятано. — Нет, — Паша убрал пачку в карман. — Почему? — Желание загадаю. — Уже придумал? — Да. Ответ прозвучал так быстро, что Алёна на мгновение перестала улыбаться. Она посмотрела на него, пытаясь понять, говорил ли он серьезно. Паша не объяснил. Только чуть заметно улыбнулся, и снова в его лице появилось то выражение, от которого она терялась. — Ого, — протянул Андрей. — Новенький тако-ой загадочный. Всё, Кирик, у тебя появился конкурент. — В чем? В молчании? — В загадочности. — Я не загадочный. Я просто не люблю много говорить. — Это одно и то же, — решила Алёна. Паша повернул голову к ней. — А ты много говоришь? — Я? Нет. Кирилл и Андрей одновременно расхохотались.

— Я вообще молчаливая, — Алёна попыталась сохранить серьезное лицо, но не выдержала и засмеялась вместе со всеми. Внизу, у корпуса, несколько раз мигнул свет. Борис Глебович, вероятно, уже начинал искать тех, кто не вернулся к назначенному времени на собрание. — Так, нам пора, — сказал Кирилл, убирая телефон в карман. — А то Глебыч устроит экскурсию по всему лесу, но уже с фонариками. — И Вову позвать, — добавил Андрей. — Он умеет находить потерявшихся по запаху раздражения. Ребята начали подниматься. Алёна стряхнула с брюк сухие травинки, поправила волосы и последней пошла к спуску. Паша оказался рядом. Несколько шагов они прошли молча. — Ты правда загадаешь желание? — спросила Алёна. — Возможно. — А если не сбудется? — Проверю другое. — А первое какое? Паша посмотрел на нее. В сумерках его глаза казались еще темнее. — Не скажу. Главное никому не рассказывать. Он произнес это почти теми же словами, которые сказала она сама. Алёна улыбнулась и отвернулась, чтобы никто не увидел, как она снова покраснела. С холма они спускались всей компанией. Глебыч разогрел чайник на общей кухне, где на ежедневное вечернее собрание уже подошли все ребята. Сонные и уставшие. Помятые и голодные. Готовые идти чистить зубы и падать по кроватям. Девочки казались ей чем-то особенно обеспокоенными.

— А почему Вова на тебя разозлился? – Спросил Юровский, аккуратно подтолкнув плечом.

— Нуу..

Глава 10. Злая пенсия.

— Доброе утро!

Солнце встало уже давно и безжалостно палило в глаз прямо через оконное стекло. В комнате на втором этаже коттеджа стояла душная, сухая жара, пропитанная запахом согретой сосновой вагонки. Ева тоже встала достаточно давно (зачем — непонятно, если учитывать, что зарядка в 7:20). Девчонка прыгнула на одеяло прямо поверх ног Алёны.

— Ай, больно, чучело. Ты чего делаешь?! — зарычала Алёна, судорожно выдергивая затекшие за ночь ноги из-под тяжелой тушки подруги.

— Вставай! — Девушка с черными волосами трясла ее за плечи, нависая сверху с абсолютно бодрым и свежим видом. — Подъем. Зарядка через полчасика.

Весёлый тон отвратительно отдавался в уставшей тяжёлой голове. Алёна как будто не спала вовсе. Вчерашний кросс-поход по холмам и поздние посиделки на уступе давали о себе знать: мышцы затекли, а глаза слипались так, будто в них насыпали сухого мелкого песка.

«В душ. Надо в душ».

Спускаясь вниз по лестнице со второго этажа до общего женского душа, она поймала себя на мысли, что было бы неплохо взять хотя бы один выходной день, раз уж она не имеет сейчас такого уровня подготовки, как у подростков из ее команды. Ступени деревянной лестницы тихо поскрипывали под ее неверными шагами. Внизу, в узком коридорчике первого этажа, уже пахло чужим шампунем и зубной пастой. Девчонки из младшей группы суетились у большого зеркала, наперебой разбирая расчески и полотенца. Алёна закрылась в маленькой душевой кабинке и включила воду. Теплая вода смывала туманность сознания, но не усталость. Тяжесть в икрах и бедрах никуда не уходила — мышцы просто задеревенели от непривычной ежедневной работы.

«Надо бы завесить окна шторами-покрывалами, а то так невыносимо спать».

Завтра же придется придумать какую-то конструкцию из покрывала и зажимов для бумаг, иначе это палящее июльское солнце так и будет поднимать ее в пять утра. Одевшись в легкие беговые шорты и растянутую майку, Алёна вытолкнула тяжелую входную дверь коттеджа и вышла на крыльцо. Холодный утренний воздух вкупе с сырой росой заставил проснуться насильно. Запах хвои растворил вчерашние переживания по поводу матери и принадлежности ко всему человеческому. Солнце ясно проступало меж еловых веток, отбрасывая на поросшую мхом землю длинные полосы золотистого света. На асфальтовой дорожке у главного корпуса уже собирался народ. Ребята лениво потягивались, крутили головами и негромко переговаривались. Даня с Андреем радостно с ней поздоровались.

— О, живая! — крикнул Андрей, подпрыгивая на месте и разминая стопы. — А мы думали, тебя Ева там подушкой задушила.

— Была близка к этому, — пробормотала Алёна, но уголки губ сами ползли вверх. Утренний лесной воздух действительно возвращал способность мыслить.

— Погнали на круг, Глебыч уже с секундомером стоит! — скомандовал Даня, и группа легким трусцой направилась в сторону стадиона.

Пробегая мимо городка, она почувствовала толчок в спину от того, что Ева прыгнула сзади, опираясь на ее плечи.

— Ева, блин! Я сейчас с копыт свалюсь! — гаркнула Алёна, но сбросить девчонку не успела — черноволосая хохоча спрыгнула сама и легко ушла вперед по опилочной дорожке.

Зарядка прошла в привычном полусонном ритме: три круга по стадиону, растяжка на гаревой дорожке и короткая серия махов. После этого был быстрый завтрак в столовой — рисовая каша с маслом, вареное яйцо и сладкий чай из большого алюминиевого бака.

Однако к полудню от утренней прохлады не осталось и следа. Дневная тренировка выдалась такой же несомненно жаркой и потной. К двенадцати часам солнце встало прямо над стадионом, раскалив асфальт и превратив грунтовые лесные дороги в сухую пыльную гребенку. Воздух висел густым, горячим маревом. Борис Глебович выстроил команду у стартового городка. На нем была светлая панама и неизменный секундомер на шее.

— Так, спортсмены, — громко объявил тренер, сверяясь с планшетом. — Сегодня работаем на выносливость. Задание: бег в среднем темпе двадцать километров по пересеченной местности. Работаем по дальнему пятикилометровому кругу. Четыре круга. Пульс держим в районе сорока-пятидесяти ударов от максимума, на подъемах не закисляемся, работаем ногами. Все всё поняли? Марш на старт.

Двадцать километров по жаре и рельефу — задание тяжелое даже для основного состава, а для Алёны с ее годичным перерывом это прозвучало как приговор. Но отказываться или просить снизить дистанцию было стыдно. Первый круг прошел относительно нормально. Алёна сразу взяла свой экономичный темп, пропускала вперед более сильных ребят и старалась просто ровно дышать.

Лесная дорога виляла между массивными соснами, то поднимаясь на песчаные холмы, то спускаясь к сырым оврагам.

К середине второго круга майка намокла полностью, а пыль от кроссовок забивалась в горло.

На третьем круге, когда ноги уже налились свинцом, а дыхание стало тяжелым и прерывистым, дорога вывела её на затяжной, узкий подъем, засыпанный мелким гравием и изрезанный сухими корнями деревьев. Здесь бежать было особенно трудно — стопы соскальзывали на сухой земле. На узком подъёме ее настигла на круг обогнавшая компания парней, которые тренировались в одном темпе.

Алёна услышала их еще снизу — ровный, мощный, синхронный топот шести пар кроссовок и четкое, ритмичное дыхание. Это шла лидерская группа мужской сборной.

Андрей, Дима, Даня, Кирилл, Вадим и Паша пробежали мимо, молча, спокойно, ничего не сказав.

Они двигались идеальным «паравозиком», держа дистанцию в полметра друг от друга. Паша бежал третьим — ровно, суховато, не делая ни одного лишнего движения и спокойно отрабатывая стопой каждый корень. Ребята прошли ее так легко и технично, будто бежали не пятнадцатый километр по раскаленному лесу, а вышли на легкую прогулку. Никто даже не повернул головы — все были сосредоточены на собственном темпе. Алёна вовремя взяла чуть правее, освобождая узкую тропинку для лидирующей группы.

Но Вова, бежавший последним, вдруг при обгоне задел Алёну плечом. Удар получился не случайным — толчок был резким, ощутимым, и Алёна едва не потеряла равновесие на сыпучем песке, едва успев подставить ногу, чтобы не вылететь в кусты шиповника. Вова притормозил, обернулся и сказал:

— Что ты отойти не могла? Не видишь, я обгоняю.

Алёна остановилась прямо посреди подъема, тяжело дыша и вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. В груди моментально вспыхнула злость.

— Вов, ты чего? — выдохнула она, уставившись на него.

— А ничего, если ты бегаешь с темпом мелких девочек, дак хоть других за собой не задерживай, — отрезал Вова с явным раздражением в голосе, даже не думая извиняться.

Лицо у него было красным от жары и нагрузки, а в глазах читалась та самая застарелая, непонятная обида, которая копилась у него последние дни.

— А ты не обнаглел часом так со мной разговаривать?! — Девушка не выдержала такого хамства.

Ее голос прозвучал громко и звонко на весь тихий сосновый подъем. Вова на секунду замер, явно не ожидавший такого резкого отпора от обычно спокойной Алёны, пренебрежительно фыркнул, развернулся и бросил через плечо:

— И вообще не разговаривай со мной.

Он поддал газу, быстро догоняя ушедшую вперед группу парней. Алёна стояла на склоне, сжав кулаки. Дыхание сбилось окончательно, сердце колотилось где-то в горле, а к горлу подступил горячий комок досады. Ей хотелось крикнуть ему что-то вслед или просто бросить эту тренировку и уйти к коттеджам.

«Вот же злая пенсия, прав был Паша», — зло подумала она, утирая мокрый лоб.

Но бросать дистанцию на середине было нельзя. Доказать этому зануде, что она не тряпка, можно было только одним способом — добежать эти долбанные двадцать километров до конца. Алёна сделала два глубоких вдоха, заставляя пульс немного опуститься, подтянула шнурок на левом кроссовке и снова побежала вверх по узкому песчаному подъему. Через сорок минут она пересекла финишную черту на стадионе. Двадцать километров были позади. Ноги гудели, майку можно было выжимать, но когда Борис Глебович зафиксировал ее время и коротко кивнул: «Молодец, Алёна, выдержала», — она поняла, что этот день прошел не напрасно. А Вова… Да Бог с ним, с Вовой. У каждого свои тараканы, особенно когда на улице плюс тридцать, а впереди еще целый месяц тренировок.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.