- -
- 100%
- +
Я не могла поверить своим ушам. Пальцы задрожали, коснувшись ручки двери, и где-то глубоко внутри я мечтала, что ошибаюсь. Да, я наверняка ошибаюсь. Микаэль не мог поступить со мной подобным образом, но...
Все рассыпалось, едва я открыла дверь и шагнула в комнату.
Под бликами свечей увидела красивую, выгнутую в экстазе, женскую спину. Руки, те самые руки, которые ласкали меня, двигались вдоль позвоночника, наглаживая алебастровую кожу.
— Верона... — вдохнул мой муж, — моя...
В ушах застыл его голос, сердце разбилось вдребезги.
Теперь становилось понятно, по какой причине меня задерживали дружки Микаэля, а я-то подумала, что мне готовят сюрприз. Какая я наивная дурочка.
Застав на месте, я словно заледенела. Не хотела на все смотреть, не желала, но... и отвернуться не смогла.
Видимо, про истинность драконов лгали. Они ничем не отличаются от людей.
Невольно я дернулась, когда, превозмогая себя, силилась развернуться. Заскрипела половица, и двое любовников отпрянули друг от друга.
— Какого... — зарычал мой муж, обнаруживая меня перед кроватью.
Нашей кроватью, где я когда-то лишилась невинности и таяла в его объятиях.
— Ой, — накрылась одеялом Верона.
С меня достаточно.
Я закрыла глаза и отпрянула. Побежала подальше, чтобы развидеть этот кошмар. Вслед донеслось:
— Беатриса, подожди!
Но я продолжала бежать, словно мои пятки подпалили костром. Не знала, куда направляюсь, пересекала один зал за другим, пока не добралась до Одинокой башни.
На лестнице Микаэль все же умудрился меня настигнуть. Он успел накинуть одни брюки и ринулся за женой в погоню, пока его любовница возлежала на нашем брачном ложе.
— Оставь меня, уходи, — зарыдала я. — Я тебя видеть не могу.
На плечах дракона сияли следы от женских ногтей, будто мне в насмешку. Он запыхался, злился. На скулах и предплечьях образовалась черная, с проблеском чешуя.
— Беата, стой! — пригвоздил своим телом к стене.
— Зачем? Зачем ты это сделал? — ревела я в его руках. — Зачем тогда позвал замуж? Это такая истинность у драконов?
— Не говори глупостей, — фыркнул Микаэль. — Мы истинные, это подтверждают наши татуировки.
— Тогда зачем? — растерянно повторяла я. — Почему с ней?
Я не хотела думать о верной помощнице ящера. Верона была красивой женщиной, я ей во многом уступала. Длинные, медные волосы, чарующие зеленые глаза. Она для всех жителей замка была прекрасным сновидением. Но она была ведьмой. И насколько я помнила, драконы не сильно чествовали ведьм.
Даже когда она появилась на службе, Микаэль настороженно к ней отнесся, а теперь... Теперь они любовники.
— Чего ты как маленькая? — поджал губы мой супруг. — Увидела и расстроилась? Беата, надо ли тебе напоминать о том, что я мужчина.
— И что? — вырвалось у меня. — Я же не бегаю по округе, чтобы изменить тебе с кем-то из твоих соратников.
Взгляд у Микаэля потемнел. Рука дернулась и легла на мое горло. Я захрипела.
— Тебе о подобном даже думать постыдно. Ты — истинная дракона. Согласившись на замужество, ты навсегда поклялась не думать о других мужчинах.
— А ты нет? — просипела я.
Я его не узнавала. Складывалось впечатление, что моего мужа подменили. Он намеренно делал мне больно, рассуждал о том, кто что может в браке, а чего не может. Ни грамма сочувствия, ни сантиметра понимания. Сплошная ненависть и негодование.
— А этом виновата ты, Беата! — скривился он.
— Я?
Неужели я не ослышалась, я стольким ради него пожертвовала, чуть ли не всей семьей. Пошла на страшный риск, была на грани между смертью и жизнью, а он заявляет, что виновата я?
— Да, ты. Хорошая жена должна находиться подле супруга, а не бегать по всему городу и целительствовать. У тебя сильный дар, я это принимаю, но война закончилась. Твои услуги больше не нужны. Ты обязана была быть рядом, но ты выбрала заботу о чужих. А Верона выбрала меня.
Я откинула его ладонь и часто-часто задышала.
— Когда у вас все началось? — пыталась справиться с собственным дрожащим голосом. — Давно?
Микаэль пожал плечами, отпустив меня.
— Месяц, не больше.
— И ты собирался все скрывать, да? — выпытывала его, продолжая располосывать собственное сердце на ошметки. — Я полагала, что когда появляются трудности в браке, их обсуждают, а не падают в объятия новой пассии.
— А было, это время? — насмешливо спросил супруг. — Ты вся в трудах, с рассвета и до заката носишься по Айронриджу. О чем с тобой беседовать. У меня есть потребности. Верона выполнила их с лихвой...
— И что теперь? — перебила я. — Когда я обо всем узнала, ты ее оставишь?
С младенчества мне прививали нормы поведения в аристократическом обществе. Я человек, не дракон, но правила не меняются и у нас. Мне говорили, вбивали в голову, что в браке муж имеет право на измену, а женщина нет. Но я не думала, что такая проблема коснется меня и Микаэля.
Я дрожала, мысленно себя ненавидела, но понимала, что если он откажется от ведьмы, я его прощу. В бездну гордость, я слишком его люблю, чтобы подобное недоразумение испортило мой брак. Но.. это при условии, что он забудет о Вероне.
Увы, у Микаэля было иное мнение.
— Оставлю, Беата, — заключил дракон. — Она мне дорога не меньше, чем ты. Вам придется подружиться.
И пусть все истины с изменами вбивались, но я не планировала с ними мириться.
— Ну уж нет, — раскричалась я. — Никогда. Лучше убей.
Он заткнул мне рот заклинанием и перебросил через плечо, пока я брыкалась. Из башни мы не вышли. Микаэль втащил меня в ближайшую комнату, бросил там, рассеивая свою магию, а когда я забилась в угол, произнес:
— Проведи здесь три дня и обдумай собственное поведение. И умоляю, — он на меня зарычал. Зарычал на меня, на собственную, когда-то очень любимую жену, — не заставляй меня прибегать к более строгим мерам.
На наши крики сбежалась стража и прислуга. Он остервенело запер дверь, и велел собравшимся меня не выпускать. А если буду вести себя плохо, то разрешал лишить еды и воды.
Я не верила, не верила, что это со мной происходит. Что подобное, вообще, возможно. А как же наша любовь, наши чувства к друг другу, проверенные не только в мирное время, но и на войне?
Сенебрис, страна драконов, давно и жестоко воевала с королевством демонов Анксарией. Я случайно оказалась на поле боя, а уже столкнувшись со всеми мрачными тяготами, не смогла уйти. Я начала лечить, мне было неважно, кто передо мной: богатый, могущественный или обычный и слабый. Не делала разделений между драконами и людьми.
В мою палатку принесли серьезно раненого мужчину, с таким ущербом, что другие целители отказались ему помогать. Страшились, что он не очнется, а им достанется от военачальников.
Когда я от бессилия свалилась ему на плечо, подарив весь свой резерв, произошло чудо. Он очнулся, повернулся ко мне и очень уверенно заявил, что я его истинная. Я тогда трусливо сбежала, и через несколько дней узнала, что дракон пошел на поправку, что постоянно спрашивает обо мне и ищет. Мои «коллеги» меня укрывали, но дракон настиг. Так я познакомилась с Микаэлем.
Он ухаживал долго, красиво, трепетно. Защищал, где мог, клялся в вечной любви и верности. Где же теперь эти клятвы? Он заново дарит их Вероне?
Разозлившись, я стукнула кулаком в стену и моментально об этом пожалела. Рука загорелась от боли, а на костяшках образовались ссадины.
Мне так хотелось закрыть глаза, заснуть, а после проснуться, представив, что это сон. Увы, мне ничего не приснилось, и болезненные ощущения лишь подтверждали случившееся.
Он сказал, что мне нужно подружиться с Вероной?
Микаэль либо окончательно сошел с ума, либо я перестала иметь для него значение. Как я могу находиться рядом с той, кто украл, похитил моего мужа? С этой змеей, закравшейся в его сердце.
А он? Чем он лучше нее? Нет, он даже хуже.
По крайней мере, злобная ведьма мне ничего не должна. Все обещал Микаэль, это он согласился с ней лечь, попирая все, что мы вместе строили.
Но как бы я ни хотела рассуждать разумно, холодно, к рыжей предательнице я не могла относиться спокойно. Она пришла к нам перед одной из битв, принесла нужные сведения. Мне она сразу не понравилась, но информация от нее было полезной. А супруг и вовсе рассыпался в благодарностях.
Тогда я полагала, что я ей завидую. Мне казалось, что она умнее меня, сильнее, хитрее и... красивее.
Правда, многие драконы зароптали. К чародейкам, вроде Вероны, относились холодно.
Получается, мои предчувствия меня не обманули. А она долго подбиралась к мужу, надо отдать ей должное. Боги, она ведь и мне в подружки набивалась...
Конец этого дня прошел в моих слезах, я даже не стремилась успокоиться. Следующий день я тоже плакала. Какое отличное пристанище нашел для меня Микаэль. В Одинокую башню заходили редко, так что неугодная жена со своими завываниями никому не помешала.
А вот на третий...
Я не успела проснуться, когда дверь распахнулась. Приоткрыла глаза и моментально отвернулась, не желая показывать мужу опухшее лицо и красные веки. Он видел меня всякой: и здоровой, красивой, счастливой, и заболевшей, с забитым носом и бледной кожей.
Раньше мой внешний вид меня не занимал, сегодня это стало важно. Я не желала показывать, насколько нуждаюсь в нем, в его любви и признании.
— Ты до сих пор держишь обиду? — присел дракон на мою постель и дотронулся до моей спины. Нежно погладил.
Я вскочила, отодвинулась подальше.
— Ты до сих пор держишь возле себя Верону? — скопировала его слова.
— Беата... — вздохнул Микаэль устало. — Мне не нравится быть в ссоре с тобой. Почему ты не способна смириться? Тысячи драконов живут на две семьи.
Это, пожалуй, можно принять за правду. Устав ждать истинную пару, ящеры заводили семьи, которые не приносили наследников. Мужчины — не святые, они не держат целибат. Но это было до истинных, а не после. Кое-как они договаривались, чтобы не нарушать клятвы, их избранницы шли на компромисс.
Но я не обязана! Я ведь истинная, и я появилась раньше, чем эта рыжеволосая тварь. Мне известно, как мечтает о детях Микаэль, но я просила его подождать, я сама едва достигла совершеннолетия. А он...
— Зачем ты пришел? — выглянула из своего «пухового» укрытия. — Между нами это ничего не изменит.
— В смысле? — нахмурился он. — Ты — моя жена. Обязана меня принимать.
— Обязана? — меня захлестнула ярость. — Только попробуй. Ты для меня предатель. Ты ничем не лучше тех демонов, с которыми мы боролись. Они нарушали договоры, написанные кровью, а ты обманул не только меня, но и свою природу.
Следовало, конечно, изъясняться аккуратнее. Я никогда не ощущала от Микаэля опасности, знала, что он не причинит вреда, но как же я жестоко в нем ошибалась.
Рассвирепев, он подхватил меня, сжал, чтобы я не могла двигаться, и провел пальцем по подбородку.
— Кем ты меня назвала, безумная? — в глазах разливалась тьма. — С кем сравнила?
Я охнула, сильно испугавшись. Бешеная реакция не похожа на Микаэля, в бою он не был импульсивным, склонялся в сторону рассудка и хладнокровия, а тут весь потемнел.
И его зрачки... Они буквально превратились в черные.
— Отстань, уйди! — забрыкалась неистово.
Не тут-то было. Он меня скрутил, выбил воздух из легких. Все приносило боль, как физическую, так и ментальную. Пригвоздил к стене, держа за шею, а мои пятки подрагивали, силясь достать до пола, чтобы не задохнуться.
— Эту вольность я тебе не прошу, Беата, — дракон оглушительно крикнул. — Как ты могла меня так разочаровать? Назвать демоном. Да ты...
В спину врезались камни башни, оставляя на коже ссадины и ушибы. Я знала, что на шее образуются синяки.
Как бы я ни мечтала, как бы того не хотела, но Микаэль только что расписался в нашем расставании. Он не мог стерпеть мое неповиновение, я не могла простить эти действия. Вслух я, конечно, ничего не произнесла.
— Беата, даю один день к принятию решений, — прорычал он прямо мне в губы. Не сводил с них взгляда, словно гипнотизируясь. — Или ты принимаешь положение, или...
— Что? — засипела я.
— Или я откажусь, проведу обряд отказа. Но ты об этом пожалеешь, — бросил он.
Я думала, что он отпустит. Он, правда, расслабил запястье, опуская меня на пол, дал продышаться. А после впился таким жадным поцелуем, будто мы несколько лет не виделись. Я не отвечала, застыла, как ледышка, ошеломленно принимала, но поддаться страсти была не в состоянии.
Отстранившись, мой наметанный, лекарский глаз словил его легкое помутнение.
— Проводи обряд, — отозвалась я, — я не одумаюсь.
Микаэль ушел, и следующие три дня я его не видела. Но во время моего заключения случилось то, чего я совершенно не могла ожидать.
Стражник-дракон, что в целом удивительно, принес мне еды. Я сидела на постели, провожая мужчину безжизненным взглядом, а тот будто специально задерживался, искал повод, чтобы остаться. Спрашивал, не нужны ли мне еще подушки, одеяла, одежда. Не затыкался.
— Да чего тебе? — не утерпела я. — Я вижу, что ты что-то хочешь сказать.
Вместо ответа он резко сел, преклонив колено.
— Вы меня не помните?
Опешив, я окончательно потеряла рассудок, не сделала попытки его поднять.
— Не помню, и что?
— Вы меня не помните, леди Беатриса, а я вас помню хорошо. Вы спасли мою жизнь, не дали отрезать ногу, когда я получил отравленную стрелу в голень. Вылечили. А теперь я хочу отплатить вам тем же.
Встав, я приблизилась к дракону. Он был моложе моего мужа, складывается впечатление, что моложе всех друзей Микаэля, а может и меня, но я его действительно не помнила. Да и какая разница? Я лечила всех без разбора, я число-то точное назвать не могу.
— Ты мне ничем не обязан. — Потянула его за руку, чтобы он тоже выпрямился. — Как тебя зовут?
— Я Кайл, Ваша Светлость.
— Какая я теперь Светлость? — горько усмехнулась я. — От меня ничего не осталось. Рано или поздно Микаэль проведет обряд, прекращай кланяться.
— А вы уверены, что проведет? — нахмурился молодой мужчина. — Драконы не расторгают браки с истинными. И наш король ему не даст провести развод, как бы вы того не желали. Его Светлость хотел вас напугать, но не добился нужного эффекта.
Я поникла. Боги наказывали меня за побег из семьи, за то, что я не послушалась отца и переехала в другую страну, где плохо знакома с местными традициями. Я многое подчерпнула, живя с крылатыми, но разводами никогда не интересовалась. Не полагала, что мне пригодится.
Получается, я здесь навсегда? До старости? Мой век долог, очень долог, я буду любоваться на изменщиков? И я не имею права хоть что-то сказать?
— А если не проведет... — повернулась к Кайлу, — я сама уйти тоже не могу?
— Наш военачальник вас не отпустит, — опустил виновато подбородок дракон. — Вы его жена, и пусть сейчас его чувства к вам охладели, но женой вы останетесь. К тому же вы самый умелый лекарь во всем Сенебрисе.
Слушая речи Кайла, я приходила в медленное отчаяние.
— И что мне делать? — растерянно села обратно на кровать, удерживая надоевшие слезы.
Не то чтобы я ждала ответа от стражника, но вслух рассуждать я любила.
— Я помогу вам уйти, леди Беатриса, — предложил собеседник, не обращая внимания на то, что я на него и не посмотрела. — Спрятаться в другом городе, а уже потом вы найдете способ перейти в Эльхалию.
— Ты? Поможешь? — меня буквально повергнули в шок. — Разве это не предательство господина? Разве ты не клялся, что во всем будешь его поддерживать?
— Я не клялся служить у того, кто якшается с ведьмой, — прорычал дракон. — И кто сам нарушает брачные обеты. В этом нет чести. Так что? Вы согласны на мою помощь.
Он протянул вперед руку, замер, ожидая моего решения.
Первым порывом было согласиться, я мечтала исчезнуть из замка, но...
Я сдавалась и не боролась. Сердце кровоточило от разочарования в Микаэле, но я боялась его оставить. До последнего верила, что это какое-то наваждение. Слушала шаги вблизи двери, застывала, надеясь, что это он, пришел, чтобы передо мной извиниться.
— Прости, — я мотнула головой, слушая тяжелый вздох Кайла. — Я так не могу. Я не могу бросить здесь все. Я благодарна тебе, я никогда тебя не выдам, — добавила на всякий случай, — но тебе следует уйти.
Полагала, что Кайл, как водится у импульсивных ящеров, взорвется от негодования. Уговорами настоит на своем. Но нет, он просто кивнул и вышел, оставляя меня одну.
И правильно. Я ужасный собеседник и ни на что не готова, ни на что не годна. Настоящая Беатриса, великий и могущественный целитель, чью храбрость отметил король Сенебриса, рассыпалась, а осколки некому собрать.
Где-то на пятый день моего вынужденного заключения меня выпустили. Дверь распахнулась, и за мной пришла... Верона.
— Леди, — пропела она томно, — наш хозяин больше не гневается на вас. Вы свободны.
Подлая тварь.
В отличие от меня, резко осунувшейся, похудевшей и заплаканной, ведьма выглядела хорошо, даже отлично. Внимание Микаэля повысило ее материальный достаток. Вместо скромных платьев она носила дорогую парчу и редкий шелк, на шее висело огромное, золотое колье... фамильное.
То, что я не носила, предпочитая менее увесистые украшения. А Верона гордо выпячивала декольте, словно издевалась надо мной.
В первый день я бы на нее набросилась, а сегодня у меня не хватало сил, чтобы о чем-то спорить.
На дрожащих ногах я покинула Одинокую башню, вышла, чувствуя, что в этом замке я теперь чужая.
— Я бы хотела поговорить с вами, — прошептала Верона позади. — Найти какой-то компромисс. Поверьте, нам нечего делить. Я не хочу с вами ссориться. Наоборот, я мечтаю подружиться...
Подружиться? Она сказала «подружиться»?
Мда, я поторопилась с выводами, да и Верона меня явно недооценила. Я побеждена, но не сломлена. Развернувшись на каблуках, я пригвоздила чародейку к стене, прихватила ее за горло и выпустила заклинание, чтобы эта дура не успела ничего наколдовать.
— Ты в своем уме, Верона? — зашипела я. — Тебе мало? Хочешь меня добить?
— Я ничего такого не хочу, — засипела женщина, но во взгляде страха не было. По-моему, она даже торжествовала. — Между прочим, это я уговорила нашего, — она подчеркнула слово «нашего», — Микаэля, чтобы он вас отпустил. А вы мне так отплатили?
— Заткнись, заткнись, — повторяла я, теряя рассудок. — Я тебе не только отплачу, я тебя и убью в этом углу.
— Эй, что здесь происходит?
Мы обе повернули головы в коридор, где по лестнице поднимался виновник всего происходящего. За его спиной стояли его друзья, которые, кажется, меня осуждали.
Все до единого меня осуждали. Это читалась в их глазах, в поджатых губах, в рваных движениях. Они очень быстро разъединили меня и Верону. И словно позабыли, что когда-то я дружила и с ними, что спасала их жизни точно так же, как и жизнь Кайла, что не спала, меняя повязки.
— Беата, — рявкнул Микаэль, — я надеялся, что ты одумалась!
— Могу то же самое сказать про себя. Я тоже надеялась, — одарила Верону ненавистным взглядом.
— Милый, я не знаю, что на нее нашло, — повисла ведьма на шее дракона. — Я пришла к ней с миром, выпустила. Предложила всяческую помощь и поддержку. А она...
Ууу, еле сдерживаюсь, чтобы не порвать этой мерзавке шею.
— Беатриса, — тон у Микаэля посуровел. — Это уже ни в какие ворота? Тебе мало того заточения? Хочешь получить наказание?
— А можно наказать меня еще больше? — спросила с издевкой.
— Знаешь что... — казалось, что дракон и в человеческом обличии готов обдать меня огнем. Схватив меня за руку, он проорал: — Все вон! Чего встали? Хотите посмотреть на мои разборки с женой?
Его друзья осторожно начали пятиться назад, уводя Верону, а меня чуть ли не кувырком супруг тащил в нашу спальню.
Внутри комнаты мне стало дурно. Я ощущала здесь чужой запах. Запах другой женщины. На постель тошно смотреть. В памяти так и выплывало это проклятое воспоминание, как он держит нагую Верону, как она наклоняется к нему, смятые простыни, откинутое за ненадобностью одеяло...
Ненавижу...
— Что? — заплакала я. — Зачем ты привел меня именно сюда?
В гневе мой супруг страшен, но раньше это свойство характера он обрушивал на врагов, а не на собственную жену.
— Сядь, — приказал Микаэль.
— Не хочу, — заупрямилась я, расправляя плечи.
— Сядь, я сказал, — он с усилием нажал, пригвоздив меня к креслу. — Чего ты добиваешься, Беата? Тебе, что, мало меня? Зачем устраивать глупые соревнования из-за ревности?
На мгновение он вернул рассудительность и спокойствие, но по сжатым кулакам я понимала, что он сдерживается.
— Это не ревность, — всхлипнула я.
Не знаю, то ли слезы подействовали, то ли в нем проснулась капелька совести. Он присел, чтобы наши лица были на одном уровне. Приблизился, пальцами вытирая соленые дорожки. Нежно, как в старые времена, до этого кошмара.
— А что?
— С твоей стороны это предательство, — я не унималась, — а с моей, горькое разочарование.
— Разочаровалась во мне? Серьезно? — дрогнули у него губы. — Я люблю тебя не меньше.
— Не меньше чем Верону? — ехидно произнесла я.
— Люблю тебя не меньше чем раньше, — вспылил ящер, резко подрываясь с места и взъерошивая волосы. — Мне жаль, что так вышло. Клянусь богами, я пытался противостоять своим порывам, но...
— Но что? Я выполняла твои задания. Моталась по городу, залечивая раны твоих подданных.
Пожалуй, я перегибала. Не горжусь своим поведением. Мой дар, мои умения доставляли мне удовольствие. Я любила целительствовать, видеть, что я помогла. Радовалась с родными больного, что жизни ничего не угрожает. Но Микаэль поступил со мной подло, и этот аргумент пришелся кстати.
— Беата... — медленно вздохнул дракон. — Верону я не прогоню, и тебя не отпущу. Всем будет легче, когда ты смиришься. Иногда, — он подал мне руку, призывая встать, — мужчины любят несколько женщин. В древности и в Сенебрисе существовали гаремы.
Гаремы? Микаэль влюблен?
Гаремы... Ха.
— Я не росла в Сенебрисе, — с грустной насмешкой заговорила я, хлопнув его по ладони и вжимаясь в спинку кресла. — Так что требовать от меня принятие данного факта ты не можешь. Я человек.
— Именно, — снова разозлился супруг. — Ты человек. Ты сама не осознаешь, что за вещь — истинность. Когда реальность, боги, магия буквально заставляют поклоняться кому-то. Я хочу чувствовать сам, без наития, без волшебства, а сам... Ты-то вольна в своих ощущениях.
Я так слепо ему доверяла, так не хотела уходить, что всерьез задумалась, смогу ли я принять Верону. До этого искренне считала, что буду бороться за сердце мужа, вновь верну его расположение, но услышав эти слова... сдалась.
Его заставляла истинность. А раньше он «пел» по-другому. Речи словно были не его. Называл истинность благословением от богов, что не зря лишь с истинными рождается сильное потомство и наследники.
— Тогда, — я прикрыла глаза, окончательно с ним прощаясь, — тебе следует со мной развестись.
Я долго собиралась с мыслями, прежде чем это сказать. И мое молчание Микаэль расценил по-своему. Подумал, наверное, что я соглашусь.
— Развестись? — закипел мужчина. — Ты меня слушала или нет? Я же сказал, я люблю тебя.
— Нет, — вдохнула, — не любишь. Это глупая истинность, которая тебя заставляет.
— Беата!
— Разведись, и ночуй хоть каждый день с Вероной, — я тоже психанула, не отдавая отчета собственным фразам. — Я перестану вам мешать, не потревожу. Не придется ходить к опостылевшей жене, потому что тебя... заставляют.