Сирена: Легенда о Морской Королеве Vol.1

Prologue

Женщина смотрит на бушующие волны, чувствуя, как теплый сильный ветер еще сильнее запутывает ее волосы. Где-то рядом кричат птицы, прилетевшие на единственную землю на ближайшие несколько лье. Женщина поднимает голову на ясное небо, которое ей так сильно напоминает подводных жителей (динайсайдьён (подводные жители (в вал. «граждане»)))самого северного клана — Гласиалис. Думает, что прошло уже столько столетий, а она все еще живет и наблюдает за жизнью тех, кто обитает под водой, кто сформировал свой собственный мир. Хотя некоторые и вышли на сушу… Она их никогда не понимала. Но помогала и подсказывала. Подводный мир (дэйрнас (подводное царство. «Deyrnas» (валл).)), состоящий из русалок, сирен и тритонов, живущих в восьми кланах со своими правящими элитами. Вспоминает. Родственные души. Кумар-энайд (родственная душа (вал. «Cymar enaid»).). Конечно же. Усмехается. Она и через это показала, как динайсайдьёнмогут выйти на сушу, а их хвосты превратить в человеческие ноги.

Восемь подводных кланов переняли традицию кумар-энайд и сделали ее смыслом своей жизни. Не так уж и важно, на самом деле. И не их смысл жизни, если честно. Женщина не вмешивается в жизнь динайсайдьён, просто выжидает каждое новое столетие, отмеряет еще несколько десятилетий, чтобы познакомиться с новой сиреной со способностями. Ей интересна их магия, их способности. Она их и изучает.

…Соврала. Она вмешивается в жизнь динайсайдьён, но только чтобы повлиять на их жизнь и жизнь людей. Решить какие-нибудь проблемы, показать или сказать, как решить. Что же ей еще делать? И так прожила слишком много. Дольше, чем кто-нибудь может представить.

Прохладный с морским запахом ветер колышет траву, что растет недалеко от моря. Ночь уже давно опустилась на местность, и на небе висит желтый месяц. Он единственный на небосводе, не считая звезд, чей свет меркнет перед его яркостью. Если поднять голову, можно будет увидеть изредка пролетающих птиц, чей силуэт сливается с небесной темнотой. Морская вода омывает берег, оставляя после себя песок мокрым. Если пройтись по берегу, то можно будет легко понять, что недавно вода доходила до ваших ног, а сейчас уже на пару метров дальше.

Этот берег охраняют большие скалы, не дающие простым людям так просто сюда проникнуть или просто мимолетно заглянуть. Именно это и оберегает тех, кто любит находиться на берегу этого моря. Русалки, сирены и тритоны.В основном они сидят на небольших валунах, что возвышаются из воды, но иногда подводные жители любят выплывать на берег, на песок, чтобы ощутить тепло земли, прогретой солнечными лучами.

Что находится по ту сторону больших скал, что окружили это место? Окрестности центра Королевства. Когда-то столицей был совершенно другой город, но когда взошел на престол последний правитель, он перенес центр сюда. Король славился своим умом, рассудительностью, умением прислушиваться к народу, несмотря на его относительно молодой возраст. Для короля тридцать лет — это ничто, да и правит он не так уж и много. Лет девять, с того момента, когда его сыну исполнилось два года.

Каждый аристократ, что глядел на мальчика, видел в нем сильного и могущественного короля, который займет престол после своего отца. В свои одиннадцать юный принц изучил некоторые науки, а некоторые все еще изучает. Но даже несмотря на это, в мальчике сохранилось ребячество, что характерно для детей.

В один из тех дней, когда юный принц был свободен от учебы и пребывания в замке, он направился к морю, на тот берег, который постоянно видел через окно в своих покоях. Его манило туда. На вопрос «почему?», мальчик не мог ответить. Просто, когда опускались сумерки, что-то менялось в том далеком месте, как будто там находилась какая-то магия. Казалось, что с этого берега доносилось пение, которое звало его туда. А длинными ночами ему снилась скрывающаяся фигура на берегу моря. Он хотел подойти к ней. Он даже приближался, но стоило расстоянию сократиться до вытянутой руки, как сон прекращался.

Юный принц аккуратно спускался по скалам, продвигаясь маленькими шажками, чтобы не оступиться и не сорваться. Как только он ступил на твердую землю, то тут же мальчик почувствовал запах морской воды. Хоть он и витал по всему городу и замку, но рядом с морем и в этом самом месте этот запах ощущался совершенно по-другому. Принц подставил свое светлое лицо к лучам солнца и начал смеяться звонким смехом. Но это длилось недолго. До мальчика донесся испуганный голос:

— Кто ты?

Принц открыл глаза и начал искать того, кто издал эти слова. Он будто знал, кого ищет. Его взгляд наткнулся на сидящую фигуру, и он поспешил к ней. Неужели он спит? Но стоило подойти, как мальчик увидел что-товместо ног. Он испуганно взглянул на фигуру, на чьем ми также читался страх. Каштановые слегка мокрые волосы спускались до лопаток. Мальчик сквозь страх разглядывал ее: как аккуратно из ракушек и камней сделан ее короткий фиолетовый топ, сухую светлую кожу, но чуть темнее, чем у него самого. Ему было не по себе, его ладошки вспотели. Если бы не возникший интерес, он бы уже давно перестал бы смотреть и убежал бы. Собрав всю свою смелость и едва скрывая дрожь в голосе, мальчик заговорил с ней:

— Я — Франсуа Морен, сын короля. А ты кто такая?

Онавсе еще сидела в страхе и не могла пошевелиться. Для нее это впервой, когда кто-то из людей ее увидел. Ведь даже более старшие русалки могли никогда не встретить человека, а здесь она, совершенно юная. Да и тем более тогда, когда ей даже запрещено выплывать на поверхность в силу возраста. Она рассматривала мальчика, его темные пряди, глубоко посаженные глаза, тонкие губы. Русалка никогда еще не видела кого-нибудь с такими красивыми чертами лица, даже среди тритонов. А они считаются очень привлекательными. Молчание длилось недолго, и она тоже заговорила, заламывая пальцы рук:

— Я ― морская принцесса. Меня зовут Сейлан Мур.

— О чем ты говоришь? Я никогда не слышал про такое, — нашел хоть какую-то известную для себя тему мальчик. Он не переставал поглядывать на что-то непонятное вместо ног, и его слова вырвались сами собой: — Что это у тебя?

Изумленные глаза Сейлан устремились на мальчика. Она не понимала, как ей быть, что может рассказать о подводном мире, а что необходимо скрыть. Слишком опасно было доверять человеку. Много было рассказов, какие люди плохие. Хотела бы она довериться мальчику ее возраста, но опасность могла таиться даже в таком невинном на первый взгляд существе. Она молчала, а Франсуа терпеливо ждал.

— Обещаешь, что не расскажешь никому? — нашла компромисс Сейлан, хоть и решила, что не будет рассказывать все. Люди не должны знать все секреты подводного мира.

— Обещаю, — восторженно сказал Франсуа, хлопнув в ладоши, а после забрался на соседний валун, чтобы было удобнее. Сейлан еще раз с опаской взглянула на странного мальчика, но начала свой рассказ:

— Это мой хвост. Я плаваю с помощью него.

— Как рыбы?

— Примерно… — замялась Сейлан. Ей не нравились такие сравнения. Они казались уничижительными. — Я — русалка, поэтому могу жить под водой.

— Сколько тебе лет? — спросил Франсуа с тем же восторгом в глазах.

— Мне десять. А тебе, мальчик?

— Я не мальчик! Я же сказал, что меня зовут Франсуа! — притворно обиделся юный принц. — Мне одиннадцать. Почему ты сидишь здесь?

— Я захотела увидеть солнечные лучи. Но мне нельзя здесь находиться.

— Ужасно, наверное, не видеть солнца, — опечалился Франсуа, а через мгновение вернулся к прежнему восторгу. — Знаешь, я давно хотел сходить сюда. Я видел это место, когда смотрел из окна. Оно мне даже снилось, представляешь? Здесь как будто магия какая-то.

— Так и есть, — улыбнулась Сейлан. — Это берег русалок. Мы здесь узнаем имя своего кумар-энайди можем позвать его.

— Кумар-энайд? Кто это? — спросил Франсуа, посмотрев на русалку, чей спокойный и певучий голос коконом обволакивает.

— Это— твоя родственная душа. С ним мы имеем право прожить всю жизнь. Наша связь очень крепка.

— А как это происходит?

— Я не могу рассказать, — с легким и притворным сожалением сказала Сейлан. Она действительно боялась выдать такую тайну первому встречному. Франсуа кивнул в знак понимания, хоть ему и было интересно, как подводные жители узнают своего кумар-энайд. Но он понимал, что чужая тайна должна оставаться чужой тайной. Обдумав это, Франсуа поднял глаза на Сейлан, которая прикрыла веки и наслаждалась солнцем. Ее волосы практически высохли и теперь начали слегка виться.

— Давай дружить, Сейлан? — резко нарушил тишину Франсуа. Он ожидал ответа, глядя на вытянувшееся лицо русалки.

— Хорошо, — кивнула Сейлан с небольшим сомнением и недоумением. Так началась их многолетняя дружба.

За все эти годы Франсуа приходил на этот самый берег не один раз, и они разговаривали. Он даже не замечал, что за ним следят воины его отца. Принц все больше узнавал о жизни под водой, а русалка о жизни в городе, о замке, который так красиво описывал мальчик. Они никогда не ссорились, хотя были случаи, когда их мнения расходились. Франсуа нравилось проводить время на берегу Аэквор. Взрослея, Франсуа начинал понимать, что что-то в их отношениях идет не так. Его это смущало. А Сейлан догадывалась, что новое чувство называется «симпатия», но она боялась заговорить об этом. Франсуа был для нее единственным другом из людей, тем, кто, зная все ее тайны, хорошо к ней относился, не считая семьи. Она не хотела его потерять.

— Сейлан! Ты здесь? — радостно крикнул юноша, идя к воде и валунам, которые за многие годы стали ему как родные. Франсуа не видел силуэт подруги, но надеялся, что русалка все-таки там. Он обошел камни, и увидел, что Сейлан лежит на песке, сложив руки на живот. Ее лицо было расслабленным, безмятежным. Волосы каштановым ореолом окружали голову. Принцу всегда нравились волосы русалки, иногда даже Сейлан позволяла парню прикоснуться к ним, и Франсуа перебирал мягкие пряди, что скользили по его ладоням.

— Сейлан, — мягко повторил принц, наклоняясь к Сейлан и слегка трогая ее плечо. Она испуганно открыла глаза, но, увидев знакомые черты, тут же успокоилась. За эти годы она стала еще более красивой, а голос западал в душу все чаще и чаще. Сейлан могла просто говорить, рассказывать что-то вполне обыденное, но для юноши это было словно музыка. Он наслаждался. В двадцать один год Франсуа понял, что чувствует к русалке что-то большее, чем просто «симпатия». Он боялся, но и одновременно ждал того дня, когда Сейлан исполнится двадцать, и она узнает имя своего кумар-энайд, которого должна будет позвать пением, чтобы подтвердить связь и укрепить ее.

Она привстала на локтях и попыталась перебраться на камни, в чем Франсуа ей помог.

— Как твои дела, юный принц? — спросила Сейлан, улыбаясь.

— Ну я же просил не называть меня так! — притворно оскорбился Франсуа, но все же улыбнулся после своих слов. — Вполне себе хорошо. Недавно был бал, в котором принимали участие короли других Королевств. Но мне это не понравилось.

— Почему? Что-то было не так?

— Меня знакомили с дочерями королей и аристократов. И мне пришлось с ними со всеми разговаривать.

— Но ведь это просто оказание внимание к хозяину вашего замка, ‒ мягко произнесла Сейлан, но Франсуа заметил нотки неуверенности, но постарался не обращать внимание.

— А мой отец все время разговаривал с отцами этих девушек. А я не мог избавиться от внимания всех этих особ. Мой отец точно хочет женить меня.

— Ты в этом уверен?

— Абсолютно, — ответил Франсуа, смотря на русалку, в чьих глазах проглядывалось разочарование. Сейлан не думала, что такой замечательный день испортится таким известием. Она бы очень хотела, чтобы ее родственной душой оказался Франсуа, а не кто-то другой, но вероятность очень мала. Если ни ничтожна.

— Сейлан, когда у тебя…

— Завтра, — спокойно произнесла русалка, заглядывая прямо в глаза Франсуа. — Возможно, это последний день, когда мы с тобой видимся, потому что я могу потом уплыть в другое море или вообще больше не подняться на поверхность, — Сейлан хоть и улыбнулась, но ей было грустно от этой правды. Она не могла предвидеть, что будет завтра после заката, как изменится ее жизнь. А Франсуа не желал расставаться с ней. Они знакомы столько лет, они знают друг о друге очень много, и чтобы вот так все закончить — тяжело.

Франсуа положил свою ладонь поверх руки Сейлан и слегка сжал ее. Русалка улыбнулась уголками губ. Они так и продолжили сидеть в тишине, пока солнце не начало уходить за горизонт, а Сейлан не надо было возвращаться. Принц наблюдал, как она скрывалась в море, и только после этого пошел в замок, не замечая, как воин продолжает наблюдать за ним, скрываясь за скалами. Возможно, что это был последний раз, когда они виделись, и Франсуа упустил последний свой шанс.

Принц пришел на этот пляж ближе к вечеру на следующий день. Он затаился среди скал и поглядывал, затаившись, на семейство подводных жителей. Они все окружили знакомую фигуру у валунов. Сейлан перебирала пальцы, явно нервничая. По ее высохшим волосам Франсуа понял, что она здесь уже давно. Он хотел бы подойти ближе, успокоить Сейлан, но было слишком опасно, и ему оставалось только стоять за тяжелыми камнями и наблюдать.

Солнце почти скрылось за горизонтом, но так ничего и не происходило. Последние лучи упали на хвост русалки, солнце село полностью, оставив после себя только легкую оранжевую полосу. Но только в это время Франсуа услышал тихий вскрик русалки. Даже с такого расстояния принц мог видеть, как лицо Сейлан исказилось от боли, а ее недавно фиолетовый хвост окутался пеной. Было видно, как она двигалась на чешуе, как Сейлан старалась не кричать, потому что это было сродни тому, как режут твою плоть долго и мучительно.

Постепенно пена начала сходить на нет, оставаясь только в некоторых местах и образуя два слова: «Франсуа Морен». Русалка боялась взглянуть на свой хвост, но все же опустила взгляд с оранжевого неба. Каково же было ее счастье, когда она со слезами на глазах рассмеялась. Ее родня смотрели на имя человека и тихо переговаривались. Отец Сейлан знал, кто стал родственной душой дочери, и ему не особо нравилось такое положение дел. Его суровый вид скользил по ее фигуре, а брови почти скрывали глаза. Одно дело если кумар-энайд был обычным человеком, а другое дело — сыном короля. И такой союз неизвестно чем может обернуться. Это уже не просто родство двух видов, двух семей, это политический союз…

За своими размышлениями морской король не заметил, как его дочь приподняла голову и начала петь. Теперь точно не прервать обряд родственных душ. Всё замолчало в этот момент, Франсуа услышал пение, которое поразило его до глубины души. Голос Сейлан стал другим, более сладким и притягательным. Принц не знал слов этой песни, но подсознательно понимал, что подруга зовет его, она хочет, чтобы он подошел ближе. Что-то в его душе начало меняться. Он начал чувствовать волнение и трепет, не принадлежащий ему. Он даже чувствовал, как болят его ноги, хотя он с ними ничего не делал. Франсуа, словно находясь во сне, подчинился чужому желанию и пошел к своей подруге. Не останавливаясь, он приблизился к Сейлан, которая смотрела на юношу неотрывно. Неужели он и есть ее кумар-энайд? Среди тысячей людей и тритонов именно он?

Франсуа низко поклонился семье русалки.

— Меня зовут…

— Я знаю, как тебя зовут, — прервал самый грозный тритон. Он задумчиво осматривал Франсуа, думая о будущем. Его грозный вид и низкий голос пугали. — Что ты здесь делал?

— Я пришел сюда, чтобы посмотреть, как моя давняя подруга Сейлан узнает имя своей родственной души.

— Давно вы общаетесь? — еще больше недовольства в голосе морского короля начало читаться.

— Десять лет, — честно ответил Франсуа, сглотнув, что не укрылось от тритона, который будто хочет вот-вот воспользоваться своим трезубцем.

Тритон задумчиво перевел взгляд с принца на дочь, которая на последних словах опустила голову.

— А этих людей ты тоже привел? — наконец спросил морской король, кивая за спину Франсуа. Принц не понимал, о чем речь, но, обернувшись, увидел своего отца и советника. Невозможно! Его отец знал или догадывался обо всем! Но сейчас было важно не это. Важно было то, что Франсуа не имел понятия, что сказать. Луи Морен опередил сына и сразу вступил в разговор с тритоном, готового в следующую секунду вступить в бой за свое царство и семью.

— Добрый вечер, морской владыка. Не стоит винить в моем приходе моего сына. Он ничего не знал об этом. Мне неоднократно докладывали, что мой сын много времени проводит здесь и общается с неизвестной особой, а сегодня он даже пошел сюда на ночь глядя. Мне не оставалось ничего кроме как последовать за ним, чтоб узнать причину столь поздней прогулки. В наших краях еще не стабильно, и я беспокоюсь за благополучие моей семьи. Я и подумать не мог, что в морских водах кто-то живет и творит какую-то магию. Может, обсудим?

— Хорошо, пойдемте. Надеюсь, мы найдем общий язык, — сказал тритон с неприкрытым сомнением и легким отвращением и без каких-либо усилий, приняв вид человека, одетого в свободные брюки цвета пурпура, начал отходить подальше от остальных подводных жителей.

По лицу Луи Морена можно было догадаться, что он пытается определить какую-то выгоду для своего Королевства. Но какую — Франсуа пока понять не мог. Король человеческого мира двинулся в сторону, куда отошел морской король. Их беседа длилась очень долго, даже иногда, по их жестам, было понятно, что их мнения расходятся. Долетали редкие фразы: «…Это опасно!», «…мы сможем обезопасить вас на суше», «…людям нельзя верить», «мы подпишем соглашение», «я не согласен», «вас никто не тронет», «я не доверяю вашим действиям».

За то время, что шла беседа королей человеческого и подводного миров, Франсуа с Сейлан рассказали все семье русалки, как проводили время, как начали дружить, как играли в детстве. Морские жители слушали с интересом и радостью в глазах. Для них это первый случай, когда кумар-энайд русалки, сирены или тритона стал человек, с кем они общались на протяжении многого времени.

Короли вернулись, когда небо почти потемнело, и только отблески заката оставались. Они рассказали, что Франсуа и Сейлан могут пожениться, но только при тех условиях, что Сейлан должна будет появляться в отцовском доме. Также главы «государств» сказали, что в скором времени подпишут соглашение относительно взаимодействий между людьми и подводными жителями. О последних станет известно, но меры по охране этого места будут вестись очень хорошо. Да и теперь браки между русалками и людьми станут законными на государственном уровне в Королевстве. Неизвестно, правда, что окончательно убедило Эйдана Мура смягчиться по отношению к людям.

— Условия мы еще обговорим, — процедил тритон, будучи не особо довольным, что придется заключить Соглашение в угоду союза дочери и человека.

— Конечно, — кивнул Луи Морен с довольным видом, будто получил бесценный подарок. — Без вашего согласия свадьбы не будет.

— Узнаем, — рокот голоса морского короля прошелся по волнам, ударяющиеся о валуны. Темно-фиолетовые глаза устремились на дочь, а теплота в них трепетать начинает. — Ну что сидишь? Ты теперь можешь принять человеческий вид, — смеясь, сказал тритон, смотря на Сейлан, которая крепко ухватилась за руку Франсуа. Хоть он согласился, у него все еще были сомнения по поводу начала взаимодействий человеческого и подводного миров. Не мог, правда, воспротивиться обряду родственных душ и подтвержденной связи. Ведь теперь Сейлан связана с Франсуа и в будущем будет чувствовать и понимать принца. А эта связь, живя с тритоном в море, может помешать спокойной жизни.

Сейлан неуверенно кивнула, и страх в ее глазах был виден всем. Она боялась, что у нее не получится ходить, что ее не примут в человеческом мире. Ведь всегда думала, что человеческий мир недосягаем для нее, и она никогда не будет его частью. Но крепкая хватка Франсуа вселяла в нее уверенность, стабильность и спокойствие. Стоило подумать о человеческих ногах, как ее стан покрылся морской пеной, фиолетовый хвост превратился в человеческие ноги, а на теле появилось тонкое фиолетовое платье, доходящее до колен и скрывающее топ из ракушек.

— Франсуа Морен, возьми ее на руки, а то, боюсь, Сейлан не сможет и шага сделать. Как никак это первый раз для нее.

Эйдан Мур еще раз оглядел пару, Луи Морена с советником, и вместе с остальными подводными жителями скрылся в море. Франсуа же смотрел на девушку, которая наконец стала его, стала той, кто проведет с ним весь остаток его жизни. Принц подхватил Сейлан, и они вчетвером пошли в замок в сумерках. Девушка прижималась к Франсуа и не могла поверить, что это точно ее судьба, что теперь она точно будет с принцем. Навсегда. Но стоило бросить взгляд на вечернее море, с красными бликами на воде, с далекими тяжелыми темными тучами, в душе Сейлан начала зарождаться какая-то неведомая тревога…

Жаль, что сказки не длятся вечно.

Жаль, что человеческий мир далек от сказок.

Жаль, что Сейлан познает весь вкус жизни в замке и станет той, кем станет.

Женщина стояла вдалеке и наблюдала, как Франсуа Сейлан, король и советник идут к городским воротам. Она усмехается. Интересно даже, что из этого выйдет… Это же она была во снах Франсуа, заманивая на берег Аэквор.

Le Conte № 1

— Мам, расскажи сказку, — сонно проговаривает маленькая сирена, укрывшись зеленым покрывалом из водорослей. Ее сонные глаза так и норовят закрыться, но она смотрит на мать, сидящую на ее кровати.

— Хорошо, дорогая, — мама с жемчужными вьющимися волосами отвечает дочери.

Она гладит ее по таким же волнистым волосам, чей оттенок более холодный, чем у нее. Юная сирена устраивается поудобнее на подушке из мха болотного цвета, из-за чего белые волосы впитывают сине-зеленые оттенки, а ее ярко-голубые глаза становятся зеленоватыми. Мама с круглым лицом продолжает ласкать по голове дочь, которая от нее унаследовала цвет глаз и хвоста. Она задумчиво смотрит, притворяясь, что вспоминает сказку, хотя уже знает, что расскажет.

— Давным-давно, много лет назад жила русалка в водах Лингума. Ее фиолетовый хвост и такого же цвета глаза очень сильно выделялись. Она отличалась от своих сестер. Ее происхождение выдавали волосы цвета камней, находящиеся на берегу моря, на границе с миром людей.

— Потому что она была русалкой? — спрашивает юная сирена, переворачиваясь на спину.

— Да, потому что она была русалкой, а все ее сестры — сиренами. Ее звали Сейлан. Она была одной из младших. Даже тогда, когда Морской король и его подданные думали, что у него больше не будет детей, то жена Морского короля родила дочь — сирену. И тогда Сейлан титул «самой младшей дочери» отдала сестре.

— Ее любили?

— Конечно, а как же иначе, Эйлин? — тепло улыбается мама и продолжает, — Ее любили. Однако… Сейлан чувствовала, что она не на своем месте. Потому что быть единственной русалкой в семье тяготит.

— Но ведь у вас с отцом есть дочери — русалки, — проговаривает юная сирена и зевает.

— Есть, но их несколько. У тебя же и два старших брата тритона, и две младшие сестры русалки, и младшая сестра сирена. Однако все равны. А у Морского короля Лингума в те года был сложный период. Они были сильной семьей на протяжении нескольких поколений, и даже если русалки рождались в королевской семье, то они умирали от слабости, недугов. Но Сейлан жила, она была здоровой. Да, она была русалкой, дочерью Морского короля, но оставалась единственной живущей русалкой в их семье.

— А разве умершие русалки не считались слабостью семьи?

— Нет. Это естественный отбор. Слабые умирают, а сильные остаются, — на секунду улыбка сходит с лица матери, но она тут же возвращает ее. — Однако, несмотря на любовь семьи, Сейлан чувствовала себя чужой, ей хотелось узнать, что находится за пределами подводного царства. Тайком, скрываясь от сестер, отца и матери, она выплывала на поверхность, чтобы посидеть на валунах и насладиться теплым солнцем. Однако в один день она встретила человеческого мальчика…