Опасные игры

Daniellе Steel

DANGEROUS GAMES

© Danielle Steel, 2017

© Перевод. И. А. Никитенко, 2018

© Издание на русском языке AST Publishers, 2018

Моим чудесным детям –

Битти, Трэвору, Тоду, Сэму, Виктории, Ванессе, Максу и Заре.

Пусть те, кому доверяете, никогда не разочаруют вас и не причинят вам боли.

Живите с честью, любите искренне, будьте верны себе и добры друг к другу.

Я всегда буду любить вас.

Глава 1

На улице светало, когда Аликс Филлипс бросилась в укрытие под звуки выстрелов. Завод по производству консервированных фруктов в Алабаме был закрыт, тысячи людей лишились рабочих мест. Несколько месяцев профсоюз боролся с владельцами завода, но потерпел неудачу. Бо́льшая часть рабочих была афроамериканцами, чьи семьи трудились на конвейере уже много лет. Отчаяние жителей, оставшихся без заработка, привело к вспышке насилия. За одну ночь были разграблены центральные улицы города, в перестрелке погибли двое молодых парней. На борьбу с беспорядками подтянули полицейских из соседних районов, по городу плыло едкое облако слезоточивого газа.

Аликс вела репортаж в прямом эфире для национального телевидения из самой горячей точки, однако ей пришлось спасаться бегством, когда появились мародеры с оружием. Она едва успела выкрикнуть в микрофон, что не видела ничего подобного еще с беспорядков в Лос-Анджелесе в 1992 году, когда оператор Бен Чапман схватил ее за руку и потащил за собой, заставляя покинуть опасный перекресток. Через секунду раздался взрыв, и из окон посыпались лопнувшие стекла.

– Ты с ума сошла? – крикнул Бен, затаскивая Аликс за угол здания. По улице бежали полицейские с заградительными щитами. Выстрелы звучали оглушительной канонадой.

Аликс с трудом перевела дух. Ее лицо было измазано сажей, глаза слезились. На шее у нее и Бена болтались бейджики телевизионщиков.

– Ты что, смерти ищешь? – усмехнулся оператор.

Они работали в одной команде уже четыре года и отлично ладили, кроме таких вот моментов. Аликс постоянно находилась на передовой. Она выбирала самые опасные и близкие планы во время демонстраций, беспорядков и любой другой накаленной ситуации, стараясь передать зрителю истинную атмосферу происходящего. Бен любил работать с ней. Совместные репортажи отмечались многочисленными наградами и обходили конкурентов с других каналов. Немногие журналисты были готовы рисковать своей шкурой ради удачного кадра. Аликс Филлипс отличалась особым бесстрашием, это восхищало ее напарника, и все же порой она вела себя безрассудно. Казалось, инстинкт самосохранения был просто не заложен в ДНК этой смелой журналистки. Репортажи захватывали ее, и она становилась слепа ко всему остальному. Аликс работала телерепортером с окончания колледжа, и за семнадцать лет сделала блестящую карьеру. В свои тридцать девять она побывала в сотнях горячих точек, рассказывала злободневные новости не только о Штатах, но и о странах Европы и «третьего мира». Продюсер молился на Аликс, потому что она была безотказна и для нее не существовало «слишком опасных» заданий. Работа с ней в паре подняла и Бена на олимп операторского искусства, и он был благодарен своей коллеге за это. Но порой кто-то должен был останавливать ее.

Бен не был трусом, отнюдь. Однако хорошо чувствовал грань, за которой потенциальный риск становился прямой угрозой для жизни.

Ему исполнилось сорок два, и он всего четыре года назад вернулся из очередной военной миссии. Бен служил в отряде «морских котиков», что закалило его характер и сделало самой подходящей кандидатурой для тандема с Аликс. Пожалуй, именно поэтому она и подписала с ним контракт. Остальные операторы были слишком осторожны для нее. Она была мужественной и упрямой, а у Бена характер оказался ей под стать. С камерой в руках он почти не уступал Аликс, находил отличные планы, вовремя замечал важные детали, сразу улавливал, на какие объекты следует переключиться вслед за торопливой речью журналистки. Продюсеры и зрители любили их обоих. Они были идеальной командой и дополняли друг друга. Вместе Аликс и Бен побывали на Ближнем Востоке, снимали военные захваты и гражданские войны в Южной Америке и Африке, показывали Штатам пронзительные кадры стихийных бедствий и чудовищные эпизоды государственных переворотов. Их репортажи давали такое чувство погружения, что впору было награждать их «Оскаром».

Бен частенько говорил, что Аликс можно разбудить среди ночи, и через три минуты она будет сидеть в такси, чтобы лететь на другой конец света и рисковать своей и его жизнью. Подобное уже случалось, и сейчас, во время беспорядков в Алабаме, происходило снова.

Не успели они отдышаться, как раздался еще один мощный взрыв. Аликс рванула на звук прежде, чем оператор успел поймать ее за рукав. Пришлось последовать за ней. Бен считал своим долгом оберегать журналистку, коль скоро она сама забывала о безопасности.

– Ты хотя бы раз спросила мое мнение, когда бросаешься в самое пекло, – пожаловался он, догнав Аликс.

Они оба были измучены, поскольку последние два дня спали лишь несколько часов.

– Вот еще глупости. – Она бросила на него насмешливый взгляд и, пригнувшись, последовала за отрядом солдат, которых прислали для усиления.

Бен только покачал головой. Что и говорить, сопровождать Аликс в ее безумных репортажах было опасно, но работа с ней захватывала. Они были боевыми товарищами и партнерами, и ему, бывшему вояке, это нравилось. Сто девяносто сантиметров роста, с мощными плечами и крепкой шеей, Бен был в великолепной физической форме. Его напарница носила длинные светлые волосы, была среднего роста, с гибким, спортивным телом. Она регулярно тренировалась в зале и на занятиях боксом в Нью-Йорке в свободное от репортажей время. Аликс нравилось думать, что по выносливости она не уступает своему оператору, однако из них двоих более сильным, естественно, был Бен, отдавший двадцать лет армейской службе. Она была хороша собой, надевая платье и туфли, но и в простой одежде, в пыли и грязи, в сапогах, спецовке, даже в камуфляже Аликс чувствовала себя не менее комфортно. По сути, ей было безразлично, как она выглядит, когда речь шла о работе.

Беспорядки на улицах продолжались до семи часов утра, пока прибывшее подкрепление не поймало всех мятежников и мародеров и сопроводило их в камеры. Пожары вспыхивали еще несколько дней. Маленький заводской городок оставался под военным контролем, и съемочной группе делать здесь было больше нечего. Бен и Аликс добрались на арендованном автомобиле до Бирмингема и вылетели в Нью-Йорк. Оставленный ими город был почти полностью разрушен и заполнен тысячами безработных, многие из которых теперь потеряли крышу над головой. Это была печальная история, и Аликс в своем репортаже обвинила местные власти в недостаточной поддержке жителей и плохой охране правопорядка. Местного мэра и раньше неоднократно обвиняли во взяточничестве, хотя прямых доказательств не было, и Аликс не забыла намекнуть на это в прямом эфире. Город стал банкротом, а с начала беспорядков его и вовсе объявили районом бедствия.

На пути домой она вспоминала разрушенные дома, копоть на стенах, растерянных чернокожих детей и женщин, сидевших босиком, в рваной одежде прямо на мостовой. Рядовому жителю столицы было трудно представить, что в Штатах есть подобная нищета, и Аликс хотелось донести голос масс до обеспеченных людей и политиканов.

– Как же они будут решать эту проблему? – тихо спросила она, взглянув на Бена.

Они сидели в бизнес-классе, и им как раз подали обед. Отличные места в самолетах были частью той щедрой благодарности, которой одаривал любимую команду продюсер.

– Этим людям прямая дорога на биржу труда, но местные власти не смогут дать им работу, – вздохнул Бен.

Он тоже был расстроен, хотя в горячих точках на Ближнем Востоке они наблюдали ситуации и похуже. Смерть, ожоги, раны, пытки… Нищета была лишь одной из страшных бед, каких они навидались вдоволь.

Короткая передышка в Нью-Йорке, где ни Аликс, ни Бена не ждали родные и появится новая работа, новый репортаж, новые срочные новости. Оба были готовы по первому зову броситься в омут с головой.

Это похоже на службу в армии, думал Бен. Быстрые сборы и очередное задание, цель его – защищать людей и принципы, которым и Бен, и Аликс были верны всю жизнь.

Аликс знала, что заслуживала высот, которых достигла в карьере тележурналистки. Она была талантлива и мужественна. Отец ее вел репортажи для британского телевидения и погиб при взрыве бомбы в Ирландии во время одного из прямых эфиров, когда Аликс была еще маленькой. Она смутно помнила его, хотя по всем воспоминаниям он был замечательным человеком. Мать Аликс была француженкой, звали ее Изабель. Сама Аликс выросла в Лондоне, а училась в Америке. После окончания колледжа решила остаться работать в Штатах. Изабель была хорошей матерью и не вмешивалась в планы дочери. Она перебралась из Лондона в крохотный городок в Провансе и не мешала Аликс строить карьеру. Это было тем более благородно, хотя в годы учебы Аликс успела и начудить. Студенческий роман привел к тому, что на втором курсе она родила дочь. Отец ребенка был на год моложе Аликс, безумно любил ее и старался всюду находиться рядом, хотя не слишком соответствовал ее воинственному характеру. Родители парня, богатые банкиры из Бостона, были разочарованы его выбором. В их мечтах сын не мог обзавестись отпрыском от какой-то безродной девицы из Лондона, одержимой бредовыми идеями о прямых эфирах на телевидении. Желание Аликс пойти по стопам отца не нашло у них понимания, и восхищение Уайета невестой они не разделяли. Аликс и Уайет поженились менее чем за месяц до рождения Фэй.

Роды были легкими, чего не скажешь о последовавших месяцах.

Родители Уайета полностью отказали сыну в финансовой поддержке, и помогать молодой семье приехала из Европы Изабель. Она не была в восторге от решения дочери, но влюбленная пара была глуха к доводам разума.

А через три месяца произошло невероятное. Во время отпуска с друзьями в Нантакете Уайет погиб, когда их лодка врезалась на полной скорости в берег. Аликс стала двадцатилетней вдовой с трехмесячным младенцем на руках. Все еще в шоке от случившегося, она с матерью поехала на похороны в Бостон, где семья банкиров оказала им весьма прохладный прием. Никто из присутствовавших даже не знал о браке покойного, все считали Аликс и Изабель посторонними людьми. Разговор с отцом семейства, состоявшийся утром, дал понять, что ни невестку, ни ее ребенка семья Уайета видеть не желает. Для них это была лишь ошибка молодости, которую их сын совершил по глупости. На внучку они даже не взглянули.

Уже в Лондоне Изабель потратила месяц, уговаривая дочь вернуться в колледж и оставить малышку ей на воспитание. Аликс улетала в Штаты в слезах. Как оказалось, совет матери был самым мудрым из всех, что та ей дала.

Через год Аликс с отличием окончила колледж и получила прекрасное предложение поработать в новостном отделе нью-йоркского телевидения. Несколько лет она была погружена в работу, но при любой возможности летала в Европу, навестить маму и дочь. Изабель как раз вернулась во Францию и перебралась в Прованс. Аликс же бралась за любые задания, какие ей поручали. Если бы дочь осталась с ней, она бы ни за что не добилась тех высот, на которые смогла вывести свою карьеру. Малышка Фэй вела беззаботную жизнь в маленьком французском городке с бабушкой, а Аликс делала остросюжетные репортажи.

Когда дочь подросла, Аликс решилась привезти ее в Штаты. Лето девочка проводила во Франции у бабушки, а остальное время жила в Нью-Йорке под присмотром няни. Конечно, схема была не идеальной, но приемлемой. Так же, как и ее мама, Фэй росла без отца, и это объясняло их взаимопонимание. Дочь всегда переживала за репортерскую работу матери, смотрела каждый репортаж, с тревогой и восхищением ждала новостей.

– У меня нет отца. Что станет со мной, если ты ненароком погибнешь? – возмущалась она.

– Уедешь обратно во Францию, – пожимала плечами Аликс.

За девятнадцать лет родные со стороны отца Фэй так и не вышли на связь, как ни надеялась на это Аликс. Их единственная внучка просто не существовала для них, словно она не была их собственной кровью и плотью.

– Не самое лучшее решение, мама! – Фэй яростно качала головой и принималась рассуждать об опасностях репортерской работы. – Я люблю бабушку, но ты нужна мне живой.

Пустые споры. Правда заключалась в том, что как бы сильно Аликс ни любила дочь, ее работа слишком много для нее значила, и бросать дорогое сердцу дело она не собиралась. Поэтому, когда Фэй поступила в колледж и уехала, Аликс втайне почувствовала себя свободнее. Теперь она могла брать еще более опасные задания и отлучаться из дома на гораздо больший срок. Эту тягу к экстриму было трудно объяснить, однако каждая ее клеточка оживала именно там, где жизнь и смерть сплетались в единый клубок.

Фэй перешла на второй курс, но продолжала издалека следить за победами матери. Она знала: случись где-то война, вооруженная стычка, теракт, мать летит туда, как мотылек на пламя. Глядя на нее, Фэй тоже росла независимой и целеустремленной. Она была решительно настроена поступить после колледжа в специализированную юридическую академию. Аликс поддерживала дочь, а денег, которые ей платила новостная программа, с лихвой хватило бы на любое обучение. И все же Аликс работала не только ради зарплаты. Она была звездой программы, тележурналистика была ее страстью. Каждое новое задание казалось захватывающим приключением, и Аликс умела профессионально подать сюжет. Как и отец, она была прекрасным журналистом, однако больше всего ей нравилось работать именно военным корреспондентом. Это было то общее, что позволяло ей и Бену понимать друг друга с полуслова, и они, не раздумывая, брались за любые сложные задачи.

Аликс никогда не говорила о своей личной жизни и прошлом. Бен был поражен, когда лишь через год после начала совместной работы узнал, что у его напарницы есть ребенок. Готовность рисковать жизнью свойственна скорее одиночкам. Те, кого дома ждала семья, предпочитали более спокойную работу. Аликс была не такой, хотя у нее и были близкие люди.

В этом они были похожи с Беном. Он был разведен и не имел детей. Конечно, где-то на Среднем Западе жили его родители, да еще трое братьев, которых он видел крайне редко. Бен почти никогда не пересекался с племянниками, и это его устраивало. Когда семья Бена распалась, он ушел в армию, чем вызвал неодобрение родни. Много лет минуло с тех пор, и его настоящей семьей стали сослуживцы. Бен был человеком высокой морали и считал, что обязан защищать страну и ее жителей, однако никаких личных связей не заводил.

Когда Аликс спросила, почему Бен ушел с военной службы, он ответил уклончиво: мол, «пришло время», явно не желая углубляться в тему. Бен был замкнутым. Они проводили вместе много времени, потому что это была их работа. Они преподносили зрителю правду на блюдечке, освещали преступления против человечества, верили в возможность разоблачения зла, смело шли на риск и главной своей задачей видели достижение справедливости.

– Ты уже звонила Фэй? – спросил Бэн, когда они вернулись в Нью-Йорк. Ему нравилось думать, что дочь должна походить на мать. Наверное, это яркая, интересная девушка, готовая отстаивать свои идеалы.

Бен ушел из дома двадцать лет назад и четырнадцать лет уже был в разводе. О своей бывшей жене никогда не упоминал, и Аликс не задавала лишних вопросов. Каждый из них имел право на свои секреты. Они были коллегами, а не любовниками, личное пространство имело огромное значение.

– Да, я звонила. – Аликс связалась с дочерью еще из Алабамы.

– Как она?

– Как обычно, пьет, – отшутилась она. – Я думаю, Фэй предпочла бы, чтобы я снимала конкурсы выпечки, выставки собак или сборы донорской крови.

Бен рассмеялся.

Фэй частенько напоминала матери, что из-за ее эгоизма ей приходится жить с бабушкой в Провансе. Из чувства вины Аликс сумела пробить для дочери и матери полис страхования с весьма обширным комплексом услуг. Кроме того, она платила за обучение Фэй и присылала деньги на разные мелочи. Но сколько бы денег Аликс не вкладывала в будущее дочери, правда была в одном: она предпочитала семье карьеру, и никакие упреки совести не способны были это изменить. И все же Аликс всегда чувствовала вину, когда Фэй обижалась на нее.

Аликс и Бен съели предложенный бортпроводниками обед, затем Бен сунул в уши наушники и принялся смотреть фильм на своем айпаде, а Аликс укрылась пледом и задремала. Бен разбудил ее перед самым приземлением, когда прозвучало объявление поднять спинки кресел. По его мнению, Аликс была способна спать в любых условиях, даже в сточной канаве, стоя на голове, и это было не так уж далеко от истины.

Аликс сложила плед. Она выглядела отдохнувшей и свежей.

– Ты к себе? – спросил Бен.

Аликс укладывала военный бомбер в пакет. Ей нравились вещи в стиле милитари: тяжелые ботинки на шнуровке, простые брюки камуфляжной расцветки. Это была самая удобная для работы одежда, хотя многие женщины-репортеры телеканала даже на съемки в деревнях надевали туфли на шпильке.

– Нет. Пожалуй, заеду в офис, разберу бумаги, – неуверенно ответила Аликс.

Бен утверждал, что она трудоголик, и Аликс больше не могла отрицать этого. Почти всю свою жизнь она проводила либо в поездках, либо в студии. Даже теперь, после серии тяжелых репортажей и короткого сна в самолете Аликс не терпелось приняться за дела. Казалось, запас ее энергии был неисчерпаем, и порой это возмущало Бена, особенно в те моменты, когда он сам валился с ног от усталости.

Бен знал, что Аликс поедет в студию и усядется в офисе перебирать корреспонденцию. Скорее всего, примет душ прямо там, сменит одежду и останется в кабинете до глубокого вечера. Она ненавидела возвращаться домой, в пустую квартиру, а сам Бен не мог дождаться, когда же окажется в Бруклине и завалится на чистые простыни и удобный матрас. Одной этой мысли было достаточно, чтобы у него поднималось настроение. Особенно после четырех дней дешевых мотелей и вонючих автомобилей. Аликс было безразлично, на чем и где спать, она отключалась мгновенно в любых условиях, что позволяло ей восстанавливать энергию в подобных командировках. У Бена была другая сильная сторона: ему требовалось немного сна, чтобы выспаться, однако условия имели большое значение.

Когда они с Аликс шли по залу прилетов, встречные женщины окидывали Бена оценивающими взглядами. Он был крепким, высоким и привлекательным, и только Аликс была равнодушна к его внешности. Она никогда не интересовалась им как мужчиной. Он был ее коллегой и приятелем, не более. Они видели друг друга во стольких ужасных и неловких ситуациях, какие заставляют стесняться порой даже супругов. Понимали, что изменение условий испортит прекрасные партнерские отношения, поэтому никогда не выходили за рамки дружбы. Им повезло найти друг друга и работать вместе, и одно это стоило того, чтобы сохранять удобный статус кво. Существовали тандемы, в которых напарники сражались за кадром и ненавидели друг друга, но между Беном и Аликс никогда не возникало соперничества и вражды.

Они забрали чемоданы с багажной ленты. Бен не сделал попытки помочь коллеге, зная, что она не позволит ухаживать за ней. Аликс ценила свою независимость и могла о себе позаботиться. Взяв два такси, они распрощались и направились каждый в своем направлении.

Аликс не терпелось перебрать скопившиеся бумаги. Ожидания оправдались: рабочий стол был завален письмами и факсами. Замечания по репортажам, отчеты о проверках, приказы руководства, служебки… Разобрав их все, она почувствовала удовлетворение и усталость. Ехать домой было поздновато, и Аликс решила лечь прямо тут, на диване в кабинете. Проснувшись чуть раньше, чем коллеги начнут заполнять офисы, она приняла душ и переоделась в джинсы и свитер, которые достала из чемодана.

Аликс наливала себе чашку крепкого кофе, когда ее окликнул Феликс Уинтерс, старший продюсер ее программы.

– Опять ночевала в офисе? – усмехнулся он, уже зная ответ.

– Конечно, – кивнула она, улыбаясь.

Феликс пожал плечами. Ему было безразлично, как живет звезда его программы. Он был доволен тем, как Аликс делает репортажи, и рейтингами, которые это приносит телеканалу, остальное не имело значения. Феликс был не слишком щедрым на похвалы, однако глубоко уважал профессионализм Аликс.

– Неси свой кофе в мой офис, нужно обсудить дела, – произнес он.

Аликс пообещала быть через минуту. Едва ушел продюсер, как появился его помощник. Свежая сенсация должна была быть в утреннем выпуске. Землетрясение в Афганистане уничтожило тысячи людей. Возможно, именно туда собирался отправить Феликс свою легендарную команду, Аликс и Бена.

Через пару минут они пили кофе в кабинете Феликса и смотрели новости. Прямая трансляция из Афганистана была впечатляющей: трупы, нагроможденные прямо на улицах, превратившиеся в груду щебня здания, люди под развалинами, плачущие дети…

– В Алабаме было напряженно. Я переживал за тебя, – проговорил Феликс.

– Как видишь, мы с Беном живы. Но там было жутковато. Войска прибыли слишком поздно. К тому моменту ситуация вышла из-под контроля.

Феликс кивнул, но взгляд его был рассеянным.

– Что случилось? – поинтересовалась Аликс.

Он молчал минуту, размышляя, как лучше подать информацию.

– Снова мои предчувствия. Не спрашивай, откуда они берутся. – Феликс виновато развел руками. – Вчера увидел фото вице-президента. Он беспокоит меня.

– Ничего нового. Он тебе никогда не нравился, – с улыбкой напомнила Аликс.

– Да. Для парня, который утверждает, что он Мистер Откровенность, слишком подозрительный тип. Откуда у него так много денег на предвыборную кампанию? Да еще в такие короткие сроки?

– Удачный брак, забыл? В наше время это один из способов получить легкие деньги.

– Не такие уж и легкие. – Феликс вздохнул. – Но этот тип внушает мне подозрения.

Все это Аликс слышала и раньше.

– А что за фото? Сомнительные связи? – уточнила она. Интуиция никогда не подводила Феликса, и Аликс научилась ей доверять.

Вице-президент Тони Кларк работал в команде с сенатором Биллом Фостером, готовившимся к президентской кампании. Он сделал достойную политическую карьеру и имел правильные связи, однако Феликс относился к нему с подозрением. Тони Кларк и Билл Фостер имели все шансы на успех, когда внезапно Билл Фостер был убит.

– Всякий раз, когда оказываюсь на поле для гольфа, натыкаюсь на него, – пожаловался Феликс. – И всегда его партнером выступает кто-либо из теневого бизнеса.

– Ну, играть в гольф с бизнесменами не запрещено законом, – заметила Аликс.

– Знаю. Однако мои инстинкты бьют тревогу. Я так и жду, что он совершит какое-то грязное дельце, на котором мы сможем его подловить. Но Тони Кларк слишком умен.

– Или ты подозреваешь невиновного.

Тони Кларк был умным, богатым, успешным человеком с большими амбициями и широкими социальными связями. Он отлично разбирался в политических играх и вряд ли стал бы рисковать своей карьерой.

– Сделай мне одолжение, потряси свои контакты в Вашингтоне. Узнай, вдруг у них есть что-то на Тони Кларка, – попросил продюсер. – Может, появится ниточка.

– Ну, надежда умирает последней! – рассмеялась Аликс. Она взяла свою чашку и направилась к выходу, но у двери обернулась. – Так ты отправишь нас в Афганистан?

– Я дам знать, – уклончиво ответил Феликс, не сводя глаз с монитора.

Уже в своем кабинете Аликс размышляла о навязчивой идее продюсера. Зачем ему компромат на вице-президента? Конечно, у него была хорошая интуиция, и порой это позволяло «накопать» настоящую сенсацию. Но она была уверена, что на сей раз все иначе.

Утренний выпуск завершался, когда в кабинет вошел Бен. Он выглядел свежим и бодрым после сна дома, в постели. Почти настолько же свежим и бодрым, как Аликс после сна на офисном диванчике. Бен сразу понял, что его коллега не уходила из офиса.

– Ну что, мы летим в Афганистан? – Он уселся за свой стол и уставился в монитор.

– Феликс пока молчит. Снова охотится на вице-президента. Хочет, чтобы я занялась им.

– Ну, Кларк довольно неприятная личность! – откликнулся Бен, делая большой глоток кофе. – Мне он тоже не нравится. Есть в нем нечто отталкивающее. Но, похоже, Кларк чист. Слишком уж он умен и амбициозен, чтобы влезать в темные делишки. Здесь я на твоей стороне.

Вице-президенту Тони Кларку недавно исполнилось сорок. Лет десять назад он развелся с богатой светской львицей и через четыре года женился во второй раз на более молодой женщине, с которой у него было двое маленьких детей. Этакая идеальная семья для вице-президента. У них даже жил золотистый ретривер Лаки, что довершало образ классического американского семейства. Молодая жена Тони была наследницей одного из самых больших состояний в стране, и именно ее отец спонсировал последнюю президентскую кампанию. Казалось, все складывалось идеально для Тони Кларка, и даже неожиданная смерть его партнера не подкосила политика. Что бы ни случалось на жизненном пути, Тони Кларк всегда твердо стоял на ногах.