Мой несносный врач. Подари мне жизнь!

Глава 1

Василиса.

Я стояла посреди огромной приёмной дорогой частной клиники и старалась дышать ровно. Казалось, мой пульс эхом раздавался в каждой клеточке тела, напоминая о том, что я здесь не просто так. Голова кружилась, перед глазами мельтешили тёмные пятна, и я понимала, что ещё пару минут, и я рухну прямо на идеально отполированный кафель.

Сжимая в руке злополучное заключение врачей, я пыталась сохранить достоинство.

– Девушка, вы слышите меня? – раздражённо повторила секретарь, бросая на меня взгляд поверх дорогих очков в тонкой оправе.

– Доктор Кравцов не принимает платно. Совсем. И его время расписано на три месяца вперёд.

– Я не могу ждать три месяца, – едва слышно произнесла я, с трудом удерживая слёзы, подступившие к горлу.

– Мне нужно… срочно. И почему не принимает?? Мы же в частной клинике находимся…

– Он принимает тут бесплатно по определённым дням, понимаете? – девушка внезапно стала говорить мягче. Видимо, со стороны я показалась ей слегка жалкой, но мне это было на руку. – Поймите, я не могу вам ничем помочь…

Секретарь устало вздохнула и по её лицу было видно, что таких, как я, здесь десятки.

– Извините, правда. Но могу вас записать на ближайшее свободное окошко…

Я отвернулась, пытаясь скрыть отчаяние.

Да не было у меня трёх месяцев! Я не была уверена, что у меня была пара дней…

Жить, ожидая смерти, – хуже самой смерти. Просыпаться каждый день с мыслями:

«Сегодня?»

Сидеть на краю кровати и панически прислушиваться к тому, что происходит внутри… давать себе пару мгновений, чтобы осознать, что, слава богу…

Не сегодня…

Я сжала кулаки так, что ногти впились в кожу, и направилась к выходу.

– Не дождётесь, – прошептала я самой себе. – Я не собираюсь вот так просто сдаваться.

Уже на улице, глотая свежий воздух и пытаясь унять сердцебиение, я услышала, как позади хлопнула дверь, и раздражённый мужской голос громко и отчётливо произнёс:

– Мама, ну серьёзно, мне не нужна очередная домработница! Ты думаешь, я не способен разобраться со своей собственной жизнью без помощи армии каких-то неуклюжих женщин?

Я обернулась. Мужчина стоял спиной ко мне, высокий и статный, одетый в идеально сидящий серый костюм. Его тёмные волосы были тщательно уложены, и даже со спины было понятно, что он из тех, кто держит под контролем не только себя, но и весь окружающий мир.

И я узнала его…

Его красивое лицо смотрело на меня из каждого баннера на сайтах, на которых я искала врачей-нейрохирургов… Все до единого будто сговорились, подсовывая мне этого плейбоя в белом халате…

– Я прекрасно справляюсь сам… Нет, мама, Инга Викторовна глухая на оба уха и слепая на те же оба глаза! Она же даже не видит пыль! – продолжал он, повышая тон.

– Если хочешь помочь, лучше перестань пытаться нанять мне персонал, я сделаю это сам! Да, сегодня же позвоню в агентство! И прекращай устраивать мою личную жизнь, и… Алло? Мама?! – мужчина раздражённо вздохнул и убрал телефон от уха, очевидно, его мать решила закончить разговор.

Я стояла и смотрела на него, словно заворожённая, пока вдруг не поняла, что это мой шанс.

Возможно, единственный.

И я не имею права его профукать!

– Простите, – быстро произнесла я, делая шаг к нему.

Он резко развернулся, и я встретилась с ледяными голубыми глазами. Его взгляд пронзил меня насквозь, заставив замереть на месте.

– Вы что-то хотели? – холодно бросил он, видимо, ожидая, что я начну сейчас тыкать ему в нос свои документы.

Но нет… Я наскоро запихала папку с заключениями и снимками в сумку.

– Я… домработница. То есть хочу быть ею. У вас.

Он внимательно осмотрел меня с ног до головы, и я едва не покраснела, осознав, что выгляжу сейчас не лучшим образом: бледная, взъерошенная, с явными признаками хронического недосыпа.

– Вы шутите? – саркастически усмехнулся он.

– Вы выглядите так, будто сами нуждаетесь в домработнице. Или хотя бы в хорошей порции витаминов.

Я почувствовала, как раздражение вспыхивает внутри, перебивая даже моё смущение.

– Возможно, – дерзко ответила я. – Но вам-то какая разница, как я выгляжу, если у вас дома порядок и горячий ужин? Вы, между прочим, тоже не производите впечатления человека, у которого всё в порядке.

Он приподнял бровь, и на его губах появилась лёгкая улыбка.

– Так вы ещё и психолог-самоучка?

– И кулинар, и уборщица, и немного медсестра, – я пожала плечами, не отводя взгляда. – Вдруг понадобится?

Он замолчал, разглядывая меня с едва заметной насмешкой.

– Хорошо, допустим, – наконец произнёс он. – Но учтите, у меня высокие требования.

– Я выдержу.

– Почему вы так уверены?

– У меня… нет выбора, – тихо призналась я, и на мгновение в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление.

– Я справлюсь. Поверьте.

Он замолчал, задумчиво глядя на меня.

– Ладно, – сказал он неожиданно. – Но учтите, если разобьёте хоть одну чашку…

– То вы меня уволите?

– Нет, – он усмехнулся. – Купите новую. И, кстати, я Илья Кравцов.

– Василиса, – ответила я, почувствовав лёгкую улыбку на губах.

– Прекрасно, Василиса. Начинайте завтра, ровно в восемь утра, – он достал из нагрудного кармана блокнот и ручку, быстро начеркал адрес, а потом протянул мне. – И, умоляю, не опаздывайте.

– Постараюсь, – ответила я, глядя ему вслед, когда он уверенно шагнул обратно в клинику.

В голове крутилась одна мысль: «Ты справишься, Василиса. Даже если тебе придётся при этом сводить с ума самого чёрствого хирурга города».

Я улыбнулась, чувствуя, как впервые за долгое время надежда тихонько закрадывается в моё сердце.

Глава 2

Василиса.

К тому моменту, как я добралась домой, ноги подкашивались.

Нет, ну правда – как можно было настолько неудачно родиться?

Мне двадцать четыре, у меня редкая форма аневризмы, опухоль в лобной доле размером с чёртову горошину, отсутствие стабильной работы, и я делю крошечную комнату в общежитии с моей бывшей одногруппницей Светкой Рожковой, которая искренне верит, что удача – это просто вопрос настроя.

Я доползла до третьего этажа, злобно пнула дверь ногой (руки были заняты сумкой и остатками моих нервов), и на меня тут же обрушился шквал:

– Васька, мать твою! Я думала, ты уже в морге! – воскликнула Светка, выныривая из кухни с венчиком в одной руке и банкой сгущёнки в другой.

– Почему ты не отвечала? Я тебе звонила сто раз! Я уже хотела вызывать МЧС, чтоб тебя по следам слёз нашли!

Я только усмехнулась, сбросила обувь и шмякнулась на диван, насколько позволяла сила тяжести.

Светка… мой домашний психотерапевт, вечный оптимист и ходячий антидепрессант в пушистых тапочках с единорогами.

Высокая, стройная, с вечно растрёпанным рыжим хвостом, который держится исключительно на силе воли и одной резинке из фикспрайса. У неё идеальная кожа, глаза цвета зелёного чая и россыпь веснушек на носу, из-за которых она вечно ругается, но я считаю, что именно они делают её самой милой женщиной на этой планете.

Одевается так, будто каждый её день – это показ мод на кухне общаги: мягкие свитшоты, смешные тапки, и стопка комиксов, которыми она размахивает, как волшебной палочкой, разгоняя мои приступы пессимизма.

А ещё у неё голос – как у мультяшной белки, особенно когда она в панике.

Но если она кого-то любит – то насмерть.

Вот и меня любит.

А мою опухоль ненавидит.

– Телефон сел. И нет, я не в морге. Хотя судя по состоянию, где-то на подходе.

Света плюхнулась рядом, ткнула мне вбок.

– Не шути так. У меня сердце не железное. Что с приёмом? Попала к нему, к этому… как его… Кравцову?

– Кравцову. Нет, не попала.

– Чёрт… – Света поникла. – Я правда надеялась…

– Зато… устроилась к нему на работу, – бросила я, не глядя на неё.

Повисла тишина. Такая, что даже наш древний холодильник из вежливости решил не шуметь.

– Ты… чего? – медленно переспросила Света. – Он что, юристов нанимает? Я тоже могу, я умею печатать со скоростью пьяной улитки!

Я усмехнулась.

– Не юристом. Домработницей.

Света выронила венчик прямо в миску.

– ТЫ ЧТО?!

– Не ори, – я потёрла виски. – У меня уже пульс где-то в районе Венеры.

– Ты же… ты же на ногах не стоишь, мать! Какая домработница?!

– Ну… стою же. Немного криво, но стою.

Я коротко рассказала ей о встрече у клиники, об Илье, о его маме, о поисках домработницы и устройстве личной жизни этого красавца-доктора.

Света слушала с открытым ртом, будто я не историю из жизни, а отрывок из мексиканского сериала пересказывала.

– И как ты ему просто всучишь свои документы? Типа вот, держите, доктор, между пылесосом и котлетами?

– Нет, конечно, – фыркнула я. – Я дождусь удобного момента.

– Пока упадёшь в обморок? – хихикнула Света, а я в ответ смачно заехала ей подушкой по макушке. Та возмущённо ойкнула и скорчила обиженную физиономию.

– А что? Вдруг он романтик. Влюбится с первого обморока. Не всё же с первого взгляда, – съязвила я.

Мы обе рассмеялись, и я впервые за долгое время почувствовала себя чуть-чуть легче. Как будто с меня кто-то снял тяжёлое покрывало тревоги, хоть и ненадолго.

Но расслабляться было рано.

Я подошла к окну, глядя на вечерний город, усыпанный огнями, и позволила себе на мгновение окунуться в воспоминания.

Я не люблю это делать. Слишком больно. Слишком… остро.

Всё началось в семнадцать. До этого – ни одного звоночка. Активная, жизнерадостная, даже гиперактивная. Учёба, тусовки, кружки, спорт. А потом – бах. Первый обморок. Прямо посреди школьной линейки.

Потом второй. Третий. Слабость, кровь из носа, головная боль, которую не снимали даже самые мощные таблетки.

Врач, обследование, ещё одно, бесконечные анализы, и наконец – приговор:

Аневризма и опухоль. В лобной доле. Размером с горошину. Неоперабельная.

Во всяком случае – в России.

Меня пытались лечить, наблюдали, держали под контролем. Только вот жить с бомбой в голове – это не про контроль. Это про ежедневное ожидание: а не сегодня ли она рванёт?

Я помнила ту ночь. Чёртову аварию. Металлический скрежет, крики, кровь. И добрые руки, вытащившие меня из обломков. Мужчина с холодными глазами…

Я отмахнулась. Не сейчас. Не время.

Света уже лежала на кровати, обнимая подушку и уткнувшись в телефон.

– Ты спать собираешься? – спросила она не отрываясь.

– Да. Завтра к восьми утра. В какой-то элитный посёлок.

– О-о-о… там, наверное, даже тараканы из брендовой посуды едят.

– Если я там не умру по дороге, то расскажу, – зевнула я и полезла под одеяло.

Уже почти уснув, услышала, как Светка добавила:

– Вась… а вдруг всё получится?

– С нашими-то вводными? – фыркнула я.

– Ты же знаешь, я верю в чудеса.

Я улыбнулась в темноте.

А вдруг и правда?..

Глава 3

Илья Кравцов.

Иногда мне кажется, что я не живу, а существую по заранее прописанному графику. Работа, операции, редкие сны – если повезёт, пара часов. Родители назвали меня Ильёй в честь деда, великого нейрохирурга, и с детства напоминали, что фамилия Кравцов – это бренд. И теперь, когда сам стал «брендом», мне почему-то всё чаще хочется послать всех к чёрту, уехать в лес, завести козу и перестать чинить людям головы.

Но вместо леса – я в машине, еду по вечернему городу, и мой навигатор с милым голосом сообщает: «Через двести метров поверните направо. Пункт назначения находится слева».

Да-да. Я прибыл. К Стрельцову.

Понятия не имею, зачем я каждый раз врубаю навигатор, привычка скорее, но почему-то я не мог избавиться от неё. Успокаивает, что ли? Имитация, что ты не одинок…

Игорь – единственный человек, с которым можно не строить из себя сверхчеловека. Он такой же: усталый, с заморочками, только женился, и теперь у него круглая, как шарик, беременная жена, и дом с уютом, от которого у меня иногда хочется заорать.

В хорошем смысле.

Ну почти.

Я припарковался у их дома, бросил пиджак на сиденье и выбрался наружу. Воздух был прохладный, пах соснами и костром – не иначе, соседи шашлыки жарят. Игорь сам открыл дверь, как только я нажал на звонок.

– Ну, наконец-то! – хмыкнул он. – Мы уж думали, ты отменишь. У тебя это в последнее время – как диагноз.

– В смысле? – фыркнул я, проходя внутрь. – Я опоздал всего на пятнадцать минут.

– Ага. Если считать от позапрошлой недели, – бросил Игорь, забирая у меня бутылку. – Проходи. Лера на кухне, собирает в холодильнике нечто, напоминающее ужин.

– А Лисёнок где? – оглянулся я в поисках маленькой егозы, дочки Леры и Игоря. – Я ей тут конфеты привёз.

– Ну куда ты ей конфеты, а? – всплеснула руками Лера, высунув макушку из кухни. – И так жопа скоро слипнется… Но спасибо!

Лера подхватила у меня мешок с конфетками и улыбнулась так коварно, что я был готов поспорить, что их уже сегодня вечером не будет. Беременность она такая… порой непредсказуемая.

– Алиска у мамы с папой, – проводил жену взглядом Игорь. – Заходи.

Я прошёл в гостиную. У них было уютно, даже слишком. Всё в мягких, тёплых тонах, подушки, пледы, аромат ванили и корицы.

Я вздохнул.

Мой дом по сравнению с этим – операционная. Чисто, стерильно и пусто.

Лера появилась из кухни, вся сияющая. Большой живот делал её похожей на пузатого котика, но лицо – светилось.

– Ну теперь привет как положено, Илюш! – она чмокнула меня в щёку.

– О, какой красивый сегодня! Прям с рекламы парфюма сбежал!

– Это всё ваше влияние, – улыбнулся я. – Заразили атмосферой уюта.

Мы сели на диван. Лера ушла присматривать за запеканкой, а я устроился напротив Игоря и вытянул ноги.

– Ну, как ты? – спросил он, наливая нам по бокалу.

– Вид у тебя, как у человека, пережившего три войны.

– Почти, – отозвался я. – Мать снова пытается влезть в мою жизнь. На этот раз – с домработницей.

– А, это ты про Ингу Викторовну? Которая цветы поливала средством для посуды?

– Ага. Ещё и пыталась приготовить пельмени в микроволновке без воды.

Игорь прыснул от смеха.

– М-да… А ты что?

– Отказался. Сказал, сам справлюсь. А потом…

Я замолчал, отпил из бокала. Игорь уставился на меня с прищуром.

– А потом…?

– А потом, у чёрного входа в клинику подошла девушка. Странная. Худая, бледная, как мел. С глазами… ну такими, что ты вроде бы смотришь, а оторваться не можешь. Сказала, что хочет у меня работать. Домработницей.

Игорь завис.

– Подожди. Ты серьёзно?

– Да.

– Ты взял её?

– Да.

– С хрена ли?

Я пожал плечами.

– Вот и я не знаю. Она выглядела так, будто упадёт в обморок с минуты на минуту. А папка, которую она судорожно запихивала в сумку… там были медицинские документы. Я таких папок повидал уйму – её состояние, скорее всего, дрянь. Но…

– Но? – Игорь уже откровенно ухмылялся.

– Но красивая. Понимаешь? Чертовски красивая. Никаких там стандартов красоты – ни губы, как у уточки, ни ресниц до колен. Просто… живая. Настоящая. И в глазах этот взгляд – как будто знает, что умрёт, но всё равно идёт вперёд. И я не смог… не знаю, Игорь. Не смог сказать «нет».

Молчание. Потом Игорь хмыкнул:

– Так. Подожди. Ты впервые за всё время взял к себе человека не потому, что он крутой спец, а потому что он тебе понравился?

– Звучит, как будто я идиот.

– Нет. Звучит, как будто ты человек.

Я усмехнулся. Снова отпил вина.

– Но ведь это бред. Я и так работаю на пределе. А тут ещё эта девчонка, которая явно что-то скрывает. Я идиот, Игорь.

– Возможно. Но иногда идиотам везёт больше.

– Мне-то точно не везёт.

– Пока.

Мы оба рассмеялись.

Потом я замолчал, глядя в огонь камина.

Иногда мне на минутку кажется, что я уже научился не возвращаться туда. В ту ночь. В тот звук металла, рвущего воздух. В тот крик… детский.

Я вытащил ребёнка тогда из машины, держащейся на соплях и бензине. Её глаза были огромными – и слишком осознанными для ребёнка.

Я думал, что справился. Что смогу жить дальше. А потом начал каждый день просыпаться с мыслями, что мог бы сделать больше. Мог бы спасти не только её, а ещё и ту, что потерял в той аварии… Мою невесту.

Потому я и выбрал свою профессию… После аварии не нашлось никого, кто бы мог собрать по кусочкам ту, что умирала у меня руках.

Отрицать, что та ночь оставила на моей душе огромный рубец, глупо… Я по сей день не доверяю людям и излишне кропотлив в выборе окружения. Да, я достиг высот, и нехилых, но какой ценой? Я в свои тридцать семь до ужаса одинок…

Образ Василисы снова всплыл в голове. Бледная, с тихим голосом. Как будто жизнь обошлась с ней несправедливо, но она всё равно держится.

И знаете что? Мне хотелось её спасти.

Даже если она – мой будущий головняк.

А может, именно он мне и нужен.

Глава 4

Василиса.

Я проснулась оттого, что в комнату ворвался солнечный свет, абсолютно не стесняясь и не извиняясь. Такой, знаешь, нахальный – в лоб. Прямо в лицо.

Моргнула. Ещё раз.

Посмотрела на телефон…

И похолодела.

– Нет… нет-нет-нет-нет! – я вскочила с кровати, сбросив одеяло и, кажется, часть своего достоинства. – Господи, пожалуйста, скажи, что это сон…

Но цифры неумолимо сияли на экране: 07:43.

Семнадцать минут до времени, когда я уже должна стоять перед очами светила медицины… На другом конце города. Без права на опоздание. Без права на ошибку. Без права вообще что-либо…

– Света! Почему ты не разбудила меня?! – завопила я, впрыгивая в джинсы, которые загадочным образом оказались в ногах кровати.

– Ты выглядела такой уставшей, – раздалось сонное бормотание из-за шкафчика. – Я решила не мучить тебя.

– Свет, я устраивалась к человеку, который может вырезать опухоль размером с горошину с точностью ювелира! А не к грузчику на склад!

– Ну, звучит, как будто он тебя и на склад бы не взял, – фыркнула подруга.

– Света!

Я запрыгнула на одну ногу, натягивая носок, второй при этом попыталась попасть в ботинок, уронив при этом рюкзак и телефон.

Они с грохотом ударились о пол.

Я выругалась.

Очень благородно, без мата. (Почти.)

Щёлк. Пальцем на автомате вызываю такси.

– Через… двенадцать минут? Серьёзно?! – завыла я и рухнула на стул, пытаясь впихнуть волосы в подобие пучка.

Спустя ровно семь с половиной минут я уже летела вниз по лестнице, перепрыгивая через ступени, как акробат в цирке, заскочила в машину, которая, на удивление, приехала раньше и скомандовала:

– В коттеджный посёлок «Лесной Берег». Быстро. Это вопрос жизни и смерти.

– У меня на тахометре написано «Лада Гранта», а не «Тесла-ракета», деточка, – хмыкнул водитель, не отрывая взгляда от дороги.

Спасибо, Вселенная. Очень вовремя подкинула философа.

Я захлопнула за собой дверцу такси и только тогда позволила себе вдохнуть.

Полноценно. Глубоко.

И зря.

Мир качнулся, как карусель, пульс ударил в уши, а где-то в груди что-то нехорошо сжалось. Голова ныла, как после экзамена по гражданскому праву, только хуже – с тошнотой и звездопадом перед глазами.

Я прижалась к спинке сиденья и зажмурилась, пытаясь выровнять дыхание. Чёрт… Мне давно не было так плохо. Кажется, я переоценила свои суперспособности. Умирающая домработница – не лучшая первая глава моей блестящей карьеры.

До посёлка мы добрались за двадцать пять минут. Я почти поверила, что успею.

Но…

Пробка.

И не просто «немножко стоим». А такая, где даже голуби сбоку прохаживаются быстрее.

– Да что случилось?! – завопила я, вырываясь из машины.

– Да там кто-то в хвост въехал. Утренняя классика, – пожал плечами таксист. – Выходить будете?

– А что, у меня есть выбор?

Я расплатилась, скинула рюкзак за спину и рванула. Буквально – по лесу.

Коттеджный посёлок находился в сосновом бору. Тропинок почти не было. Зато были шишки, иголки, ямы и маленькие коварные корешки, которые пытались убить меня на каждом шагу.

Я неслась, как спринтер в финале Олимпиады, проклиная всё: пробку, погоду, свои кривые ноги и костеря на чём свет стоит свои длинные волосы.

Подлетев к нужному дому, я встала, ухватившись за забор и судорожно глотая воздух.

Сорок минут опоздания. Сорок, Карл.

Пульс бился где-то в горле. Мушки перед глазами плясали как на рейве. Голова – ватная.

Я нажала на звонок, мысленно готовясь к самому унизительному выговору в жизни.

Тишина.

Пять секунд.

Десять.

Тридцать.

Я уже было собралась уходить, когда вдруг…

Щелчок.

Замок.

Дверь приоткрылась, и передо мной возник он.

Илья Кравцов.

Немного… не такой, как вчера.

Волосы – в разные стороны, будто он сражался с подушкой и проиграл. Глаза – опухшие, щетина – мятежная. Одет в треники и футболку, на одной ноге тапок, вторая босая.

На его плече сидел… нет, восседал гигантский кот.

Серьёзно, гигантский. С мохнатой гривой, как у льва, и взглядом Будды, уставшего от бренности бытия.

– Вы пришли… вовремя, – пробормотал Кравцов, лениво зевая.

– Ч-что? – я моргнула.

– Хвалю за пунктуальность. Заходите…

Я стояла, парализованная. Внутри всё металось: сознание, что он проспал, радость, что не только я… и острое желание быть честной.

И тут меня накрыла картинка: кто-то лежит под наркозом, ждёт его руки… а он тут, с мейн-куном на плече, даже кофе не выпил.

– Простите, – выпалила я. – Я опоздала. На сорок минут.

Он резко поднял голову, будто только сейчас услышал свои же слова.

– Что?!

– Вы проспали, – подтвердила я.

Он крутанулся на месте, взглянул на часы в коридоре и…

– Чёрт! – выругался он и исчез с неожиданной грацией за углом.

Из спальни донеслись звуки апокалипсиса.

Где-то хлопнула дверь, с грохотом закрылась дверца шкафа, зазвенел, видимо, опоздавший будильник.

Кот вздохнул и улёгся у входа.

Я осторожно прошла внутрь, поставила сумку и прошлась до кухни.

Никого.

Мрак.

Пыль.

Кофемашина, будто присланная из будущего и скорее напоминавшая космолёт.

И… турка. Ретро.

Вот что я умею – так это варить кофе. Если я уж сегодня вляпалась, то хотя бы сделаю что-то нормальное.

Я нашла банку с кофе, залила воду, заварила.

На кухне повеяло уютом. Кофе – это не напиток. Это признание в любви… В моём случае возможный шанс не вылететь с работы в первый же день.

Я аккуратно перелила в чашку, вынесла в прихожую… и вовремя.

Илья уже стоял у выхода: собранный, выглаженный, причёсанный. Серьёзный, как хирург на операции.

– Кофе? – предложила я.

Он замер.

– Вы его сами сварили?

– Да. Демоверсия. Сегодня у нас обоих что-то не заладилось, предлагаю сделать вид, что всё в порядке!

Он взял чашку, отпил глоток. Глаза закатились с таким блаженством, что я едва не рассмеялась.

– Не увольняю. Пока, – хмыкнул он.

Поставил чашку на полку, подошёл ко мне, выдернул пару иголок из моих волос.

– Завтра в восемь. И без марш-броска, ладно?

Я кивнула.

Он улыбнулся уголками губ.

– Закрой за собой, как закончишь. И кота не трогай. Он хозяин этой вселенной.

С этими словами он исчез.

А я осталась одна.

В доме. Где было… всё.

Бардак.

Мужской запах.

Стопки бумаг.

Чашки в раковине.

Сорванные полотенца.

И я. Василиса Белозерова. Новоиспечённая домработница нейрохирурга, у которого всё под контролем – кроме своей кухни и меня.

Глава 5

Илья Кравцов.

Иногда мне кажется, что если я хотя бы один день проживу без дикой спешки, стрессов, звонков и попыток не угробить кого-то на операционном столе – меня просто сотрёт из реальности.

Как лишний файл в системе.

Сегодня был один из тех дней, когда с утра тебе подсовывают «планёрку на пятнадцать минут», а выходишь ты из неё через полтора часа, с ощущением, что тебя переехал каток и припарковался сверху.

– Ну что, гений, – Громов хлопнул меня по плечу, когда мы вышли из конференц-зала. – Жив ещё?

– Физически – да. Психически… ну, скажем, я в состоянии, когда не исключаю возможность эмигрировать в Туву и пасти яков.