(Не) родной сын для майора Абрамова

Глава 1

Оля

– Абрамов, ты зверь… Господи, ещё немного! – донесся до меня томный, хриплый женский голос, в котором слышалась сладкая дрожь и бесстыдное наслаждение.

Мои пальцы непроизвольно сжались на телефоне, который я так торопилась отвезти Руслану. Он сегодня был в ночную смену и снова забыл трубку дома, а мне так захотелось сделать сюрприз – заехать вечером в его офис и неожиданно пригласить на ужин. И пусть, что в ближайшую шаурмичную… Зато вместе!

Еще полчаса назад я радостно планировала, как мы проведем вечер, поедая вкусняшку в лаваше и наконец-то обсудим хоть какие-то детали свадьбы и… наконец-то сообщу своему будущему мужу, что помимо всего прочего, он совсем скоро станет отцом! А сейчас…

Сейчас, стоя у приоткрытой двери кабинета, сердце болезненно ударило в грудь. Дыхание перехватило, а по спине пробежал липкий холодок. Ноги словно приросли к полу, не давая сделать ни шаг вперед, ни назад.

За дверью звучали отчетливые стоны, вздохи, шепот, не оставляющие сомнений в том, чем заняты люди внутри. Голос был чужим и одновременно слишком знакомым – он причинял боль, резал душу острыми лезвиями.

Я мечтала ошибиться… Надеялась, что это просто слуховая галлюцинация или что-то вроде того, но…

– Руслан… да, да… – голос незнакомой женщины донесся так отчетливо, что сомнений не осталось.

Меня накрыло волной удушливой паники. Я с силой прикусила губу, едва сдержав крик, и шагнула вперед.

Нужно было убедиться. Увидеть, понять, что это ошибка, кошмарный сон, нелепое совпадение.

Дверь кабинета чуть поддалась, и перед моими глазами предстала широкая, сильная мужская спина с огромной татуировкой медведя на плече. Точно такой же, которую я видела сотни раз, которую целовала каждую ночь и обнимала каждое утро.

Я смотрела и не могла поверить. Казалось, воздух внезапно стал плотным, как стекло. Легкие не справлялись с дыханием, сердце с глухим стуком билось где-то в горле. В голове пульсировало только одно слово: «Нет!»

Но в тот же миг блондинка, распластавшаяся под мужчиной, резко повернула голову и встретилась со мной взглядом. Её глаза, полные наглого превосходства, блеснули холодной насмешкой. Губы девушки медленно расплылись в презрительной, ехидной улыбке, словно она только и ждала моего появления, чтобы торжествующе добить меня.

Телефон с грохотом упал на пол. Руслан резко вздрогнул и чуть повернул голову, но девица тут же притянула его ближе и страстно поцеловала… Я не стала ждать, чтобы увидеть его лицо, услышать оправдания или лживые обещания. Внутри разлилась огненная боль, душившая и разрывавшая меня изнутри.

Развернувшись, я бросилась прочь. Каблуки цокали по кафельному полу, предательски подгибались ноги, а слезы застилали глаза так, что я почти не видела дороги. Кажется, я закричала, но собственный голос звучал где-то далеко.

– Оля! – донеслось сзади, и сердце больно сжалось.

– Стой, подожди!

Нет, ни за что. Пошел ты к черту, кобель!

– Оля, да подожди же ты! Костян, придержи её! – голос Руслана разносился эхом по пустынному коридору, и я ускорилась, чувствуя нарастающую панику.

Нельзя дать ему догнать себя, нельзя позволить оправдаться и солгать снова.

Охранник дернулся было в мою сторону, но я уже вылетела на улицу, где навстречу хлынул холодный, жесткий вечерний воздух, резко ударив по лицу.

В груди полыхало отчаяние и гнев. Я почти не помнила, как добралась до метро, с трудом спустилась по ступенькам, смешалась с людским потоком и буквально нырнула в переполненный вагон поезда, двери которого тут же сомкнулись за мной.

Я рухнула на жесткое сиденье, хватая ртом воздух. Глаза горели от слез, которые не могли остановиться. Меня колотило крупной дрожью, и каждый вдох давался с трудом. В голове снова и снова мелькали кадры: татуировка, широкая спина, глаза той женщины и ее ехидная улыбка.

Тело затопило волной противной, обжигающей ревности. Я закрыла лицо руками, пряча всхлипы от любопытных взглядов окружающих.

Как долго это продолжается?! Сколько я слепо доверяю лжецу?!

– Предатель, – прошептала я тихо, сжимая пальцы в кулаки так, что ногти впились в ладони до боли.

– Подлый трус!

Я смотрела перед собой, ничего не видя, только чувствуя, как рушится мой мир, превращаясь в горстку пепла. Всё, что я строила, чему верила и ради чего жила, только что было уничтожено им – человеком, которого я так сильно любила.

В этот миг я поняла одно: я больше никогда не хочу видеть его перед собой. Никогда не смогу простить и поверить снова.

Руслан Абрамов, мужчина, которого я считала любовью всей своей жизни, оказался обычным предателем. А я – наивной дурочкой, верящий в сказку, которой на самом деле никогда и не существовало.

Глава 2

Оля

Я даже не помню, как вышла из метро. Вокруг был какой-то размытый фон из чужих лиц, мелькающих огней и гудения вечернего города. Всё казалось ненастоящим, словно я смотрела на происходящее через запотевшее стекло. Тело двигалось автоматически, а в голове крутилась лишь одна сцена – широкая спина Руслана с чернильно-чёрным медведем на плече и ехидная, победная улыбка той блондинки.

Выйдя на улицу, застыла, мне в лицо ударил резкий холодный ветер. Я вздрогнула и инстинктивно плотнее запахнула пальто, хотя знала, что от внутреннего холода это не спасёт. Слёзы застилали глаза так, что фонари превратились в расплывчатые пятна, а ноги едва слушались меня, словно стали чужими.

Как он мог? Как?!

Этот вопрос безжалостно бился в голове, словно молотком по стеклу, не давая прийти в себя. Грудь сжимало так, будто на неё наступили тяжёлым ботинком. Я даже не могла нормально вдохнуть. Казалось, воздуха катастрофически мало даже здесь, на открытом пространстве.

Дом показался мне совершенно чужим, когда я наконец дошла до него. Поднимаясь по лестнице на третий этаж, я всхлипывала, опираясь о холодные стены, потому что боялась просто упасть от слабости.

Какой же наивной дурочкой я была! Верила в его любовь, в наши планы, в нашу свадьбу. Верила ему.

Скрипнула дверь. Меня встретила звенящая, удушливая пустота квартиры, которую мы недавно сняли. Мы даже не успели толком распаковать вещи, потому что всё откладывали на выходные, когда у обоих будет свободное время. Я представляла, как расставлю милые вазочки, повешу наши фотографии на стены, наполню дом ароматом свежей выпечки. Хотела превратить эту съёмную квартиру в уютное гнёздышко, где будет тепло и безопасно.

А теперь… всё рухнуло.

Я встала посреди гостиной, глядя на коробки с моими вещами, и слёзы снова полились градом. Всё, во что я верила, оказалось ложью. Я обняла себя руками, пытаясь остановить дрожь, но безуспешно. Меня била крупная дрожь, и я понимала, что не могу здесь оставаться. Я должна уехать. Прямо сейчас.

Я метнулась к шкафу, вытащила оттуда сумку и начала лихорадочно закидывать туда вещи, которые распаковала, чтобы хоть в чем-то ходить… В голове царил хаос. Я двигалась быстро, судорожно, боясь, что дверь откроется и он войдёт, начнёт объясняться, врать, оправдываться…

Нет, только не это.

Да и не может этого быть… На метро Руслан не поедет, а на машине от работы до дома добрый час по пробкам. Я как раз успею сбежать…

В ванной, зацепившись взглядом за своё отражение, я едва узнала себя – опухшие красные глаза, бледная кожа, трясущиеся руки.

Неужели это я? Это та самая счастливая Оля, которая ещё утром планировала свадьбу?

Я содрогнулась и отвернулась.

– Нет, хватит! – всхлипнула я, вытирая слёзы ладонью.

– Хватит думать о нём! Ты сильная. Ты справишься. У тебя нет выбора.

Рука непроизвольно коснулась пока еще плоского живота.

Мой малыш… О Боже, какая же я дура! Малыш… я должна успокоиться ради него. Ради него я не могу так истерить. Мне нужно быть сильной хотя бы для него.

Я замерла на несколько секунд, глубоко вдохнула и выдохнула, стараясь унять дрожь и тревогу, сковавшую тело. Но стоило мне закрыть глаза, как передо мной вновь появилась ехидная улыбка той блондинки, и злость с новой силой хлынула в сердце, смешиваясь с болью и отчаянием.

Нет, я не могу больше оставаться здесь ни секунды.

Схватив сумку и закинув ее на плечо, я стащила с пальца помолвочное кольцо. Оно жалко блеснуло в свете лампы и упало на стол рядом с ключами от квартиры. Я даже не стала оглядываться. Просто вышла и громко захлопнула дверь, словно пытаясь этим звуком отрезать прошлое от себя навсегда.

На улице я быстро поймала такси, назвала адрес автовокзала и снова позволила себе заплакать. Телефон в сумке надрывался от звонков. Руслан звонил снова и снова, но я лишь крепче сжимала кулаки, заставляя себя не отвечать.

Нет больше Руслана. Нет больше нас. Есть только я и ребёнок, которому я должна обеспечить спокойствие и безопасность.

На автовокзале я купила билет на ближайший автобус. Направление было неважно – главное, как можно дальше отсюда. Всю дорогу я тупо смотрела в темноту, а слёзы катились одна за другой по щекам. Боль не отпускала. Наоборот – она росла, с каждой минутой превращаясь в злость, в отчаяние, в глухую, душащую обиду.

Спустя почти триста километров автобус остановился на заправке. Я вышла на свежий воздух и с силой вдохнула, но кислорода снова не хватало. Словно я задохнулась уже давно, еще там, в его офисе, увидев, как чужая женщина обнимает его, целует, смеётся над моей наивностью.

Меня накрыло новой волной истерики. Я присела прямо на бордюр, закрыла лицо руками и громко расплакалась, не обращая внимания на удивлённые взгляды проезжающих мимо водителей. Плевать на них. Плевать на всё.

Едва справившись с собой, я поняла, куда мне нужно ехать.

Туда, откуда я когда-то сбежала. Туда, куда никогда не собиралась возвращаться. В город, в котором каждый угол напоминает о боли и унижении. Туда, где моё имя известно всем, но… именно туда Руслан никогда не сунется, потому что я банально не решилась рассказать ему о своем прошлом. Мне было стыдно…

Но сейчас, у меня просто нет выбора.

Глава 3

Оля

Такси высадило меня на пустую ночную улицу моего родного городка.

Отсюда я сбежала несколько лет назад, поклявшись больше никогда не возвращаться. И вот снова стою перед этой проклятой старой панелькой, глядя на облупившиеся стены подъезда, которые за последние годы, кажется, стали ещё уродливее и мрачнее. Ноги словно приросли к асфальту, и я не могла заставить себя шагнуть вперёд.

Пульс снова участился, а ладони вспотели, когда я достала из кармана телефон и набрала номер матери. Гудки показались бесконечными, сердце забилось быстро и нервно. Но вскоре трубку подняли:

– Да, Олечка, – голос мамы был усталым, но в нем прозвучали облегчение и тихая радость.

– Ты уже приехала? Всё хорошо?

Я сглотнула ком в горле, едва не расплакавшись снова от одной лишь мысли, что мне снова придётся увидеть отчима.

Маме я написала смс-ку в перерывах между бесконечными звонками Руслана. Кажется, она так обрадовалась, что мне даже стало неловко, что я к ней приехала не просто в гости, а потому что бегу от подонка, предавшего мое доверие…

– Мам, я… да, я здесь, возле дома. Просто не решаюсь зайти… Этот там?

– Доченька, не бойся, он давно не пьёт. Всё хорошо, правда. Заходи спокойно, он тебя не тронет, я обещаю.

Я устало выдохнула, кусая губы, чтобы не закричать в трубку, что все её обещания ничего не стоят. Никогда не стоили… Хотела бы я сказать, что могу ее понять, но… нет. Даже спустя годы – не могу. Как можно встать на сторону мужика, а не на сторону собственного ребенка?!

– Мам, я правда боюсь… Может, я где-то до утра посижу?

– Нет, иди домой, Олечка. Я в ночь сегодня, на смене. А он уже спит, не переживай. Он давно изменился, поверь мне…

В её голосе послышалась привычная нотка оправдания, и я ощутила, как больно защемило в груди.

За эти годы ничего не изменилось. Мама всегда оправдывала его. Сколько раз я прибегала в полицию, умоляя о помощи, когда он бил её так, чтобы никто не видел синяков. Сколько раз полицейские приезжали и уходили ни с чем, потому что мама говорила, что я фантазирую, просто пытаюсь привлечь внимание. А однажды пожилой дежурный полицейский даже ухмыльнулся мне в лицо: «Нравится тебе мамин ухажёр? Не морочь голову взрослым дядям, иди лучше книжки почитай». После этого по городу разлетелись слухи, будто я, подросток, влюблена в отчима. Я была готова тогда сквозь землю провалиться от стыда и унижения, а он, мамин муж, этим наслаждался. С улыбкой смотрел на меня, ловя мои полные слёз глаза и боль, спрятанную внутри.

Знал, гад, что я ничего сделать не могу… Кто мне поверит?! Мама уговаривала меня потерпеть, что это скоро закончится… Брала удар на себя, прятала меня у соседки, умоляла никому не сообщать, потому что нам было некуда идти, а я… я готова была идти хоть на теплотрассу, лишь бы не этим уродом в одном доме!

Но, ничего не заканчивалось… Из раза в раз все повторялось по одному и тому же сценарию, а я была бессильна. Когда я заикнулась маме о том, что хочу уехать, она поддержала меня так рьяно, что было даже слегка страшно. Она, как мать, пыталась меня уберечь… Заняла денег, откладывала то, что могла, но отправила меня в Москву с хоть каким-то запасом средств…

Я поклялась себе, что вернусь в свой город только затем, чтобы забрать маму из этого ада, но… Сложилось все через одно место!

– Оля, ты меня слышишь? – голос мамы вывел меня из тяжёлых воспоминаний.

– Да, слышу, мам. Ладно, я иду…

– Умница моя, всё будет хорошо. Утром увидимся, – сказала мама и отключилась.

Я судорожно вдохнула холодный ночной воздух, толкнула тяжёлую дверь подъезда и вошла в затхлый полумрак. Пахло сыростью, дешёвым алкоголем и табачным дымом, как и год назад. Даже надписи на стенах остались прежними: «Витёк – козёл» и «Ленка, я тебя люблю».

Остановилась на секунду перед дверью квартиры, сглатывая горький ком в горле, и осторожно нажала звонок.

Дверь распахнулась почти сразу, и меня ударил знакомый запах перегара и грязного тела. Передо мной стоял Дмитрий – опухший, небритый, в засаленной майке-алкоголичке с отвисшими коленками и застарелыми пятнами. Он посмотрел на меня мутными глазами, из которых медленно вытекало узнавание и злость.

– Явилась… – процедил он с отвращением, окинув меня презрительным взглядом.

– Шлюха нагулялась и обратно на мою шею приползла?

Меня передёрнуло от мерзости и злости одновременно. Я отчаянно пожалела, что не нашла другого выхода и приехала сюда. Грудь сдавило от страха и ненависти, которые я испытывала к этому человеку.

– Я к маме приехала, тебя это не касается, – старалась я говорить спокойно, но голос дрожал.

Он шагнул вперёд, от него воняло перегаром и потом так, что меня замутило.

– Ко мне ты приехала, сучка неблагодарная! – прошипел он, уткнувшись лицом почти в мое лицо.

– На мою шею снова сядешь, как и мамашка твоя. Обе одинаковые твари. И где только вас таких берут…

Я попыталась отступить, но он схватил меня за локоть, впиваясь пальцами до боли. Я вскрикнула, пытаясь вырваться.

– Отпусти меня, не смей прикасаться! – крикнула я, резко дернув руку и отступив назад.

– Ты пьяный, ложись спать!

Он усмехнулся, сжимая кулаки так, что костяшки побелели.

– Ого, какая борзая стала, а? Раньше тебя не смущало, когда за мной бегала, полицию приводила? Тогда прикидывалась овечкой невинной, а сама глазки строила мужикам взрослым, а теперь что, выросла? Или больше никто не ведётся на твоё невинное личико, а?

Всё внутри меня сжалось от боли и ярости. Он опять выставлял меня виноватой, выворачивал реальность наизнанку, наслаждаясь моей беспомощностью и болью. Он всегда так делал. Всегда.

– Заткнись! – закричала я, чувствуя, как слёзы снова застилают глаза.

– Просто замолчи! Ты прекрасно знаешь, как все было на самом деле! Урод моральный…

Дмитрий замер, а потом лицо его исказилось от бешенства.

Я не успела даже осознать, что произошло. Он замахнулся и со всей силы ударил меня по лицу раскрытой ладонью.

Щеку пронзила резкая, оглушающая боль, мир вокруг мгновенно стал расплывчатым, и я услышала лишь громкий звон в ушах…

Глава 4

Оля

Удар был такой силы, что я едва не потеряла равновесие. В ушах зазвенело, мир качнулся, а правая щека вспыхнула огнём. Я пошатнулась, но удержалась, хватаясь за стену. Перед глазами на секунду потемнело, а во рту появился металлический привкус крови.

– Теперь, тварь, твоя очередь! – заорал Дмитрий, хватая меня за ворот пальто и грубо затягивая в квартиру.

– Думаешь, можешь являться, когда вздумается? Жить за мой счёт, жрать за мой счёт, а потом делать вид, что я для тебя никто?!

Он швырнул меня внутрь, дверь с грохотом захлопнулась, отрезая путь к спасению. Сердце рванулось к горлу. Пространство вокруг будто сузилось. Квартира, пропитанная запахом перегара и старого жира, вдруг стала клеткой. Воздух густой, вязкий. Дышать было невозможно.

– Дима, хватит, – хрипло выдавила я, пытаясь сделать шаг назад. – Я просто пришла к маме, я не собираюсь у тебя ничего просить. Успокойся.

Я прекрасно понимала, что выяснять отношения с пьяным мужиком не имеет смысла… Еще с детства я привыкла, что в такие моменты надо просто пятиться и, либо молчать, либо во всем соглашаться, правда… Внутри кипела ярость, которую я никак не могла остановить. Все произошедшее со мной за последние сутки добивало окончательно…

– Ах, не собираешься? – Он рявкнул, приближаясь, лицо перекосилось от ненависти.

– Так значит, я зря вас кормил, поил? Мамашка твоя вечно жаловалась, что денег мало, а ты… Ты, сука, неблагодарная! – он ткнул пальцем мне в грудь, так, что я едва не отшатнулась.

– За каждую копейку теперь ответишь! За всё!

Я пятясь, задела плечом стену, а потом табуретку. Голова гудела, сердце бешено стучало. Не могла ни закричать, ни позвать на помощь – будто голос отняло.

– Не смей ко мне прикасаться! – прохрипела я, чувствуя, как всё внутри сжимается от страха. – Не смей!

Но он уже не слышал. Его мутный взгляд скользнул по мне сверху вниз, полный ненависти, презрения и… какой-то жуткой, звериной похоти. Я видела этот взгляд раньше. В четырнадцать лет. В тот самый день, когда впервые поняла, что от него нужно бежать.

Тогда мама ушла на вечернюю смену.

      Я делала домашку на кухне, когда он вошёл – точно в таком же состоянии, но тихий, странно спокойный. Помню, как бросил ключи на стол и долго смотрел, как я пишу. Его взгляд лип к моим рукам, к лицу, к коленям. А потом…

      Потом я почувствовала, как он подошёл слишком близко. Как его ладонь легла мне на плечо. Я дёрнулась, но он сжал сильнее.

– Красивая становишься, – сказал тогда он, шепотом, от которого меня вывернуло. – Вся в мать.

      Я вскочила, опрокинув стул. Помню, как он засмеялся – глухо, мерзко. Я бросилась в комнату и захлопнула дверь, но он всё равно вошёл. Схватил меня за волосы, швырнул на кровать, не отпуская, пока я не закричала так, что охрипла.

      Он не сделал ничего… не успел, но ударил… Сильно, да по лицу… и не раз!

      А когда приехала мама, я дрожала вся, сидя на полу, и умоляла её поверить мне.

      А мама верила, только вот сделать ничего не могла. Бесконечная череда кредитов, долгов и проблем, с которыми якобы помогал справляться мой отчим, душила в зародыше любую попытку брыкаться…

Я моргнула, прогоняя воспоминание. Сейчас – всё повторяется. Тот же запах перегара, та же звериная злоба в глазах.

      Нет.

      Я больше не та девочка. Я не позволю ему снова меня сломать.

– Отвали! – выкрикнула я, чувствуя, как внутри всё кипит от ужаса и ярости.

Я рванулась в сторону, но он схватил меня за волосы и дёрнул так, что слёзы брызнули из глаз. Боль пронзила череп, а по коже побежали мурашки от животного ужаса.

– Думаешь, можешь теперь командовать? – прошипел он, держа меня за волосы.

– Да я тебе сейчас покажу, кто здесь хозяин!

– Пусти! – закричала я, вырываясь. – Ты ненормальный!

Он снова замахнулся, но я успела схватить его за руку. Вся сила отчаяния, страх за ребёнка, злость за прошлое – всё сплелось в одно. Я толкнула его изо всех сил, сама не понимая, откуда во мне столько силы.

Он пошатнулся. Сделал шаг назад, зацепился за табурет и… рухнул.

      Глухой удар.

      Мир замер.

– Дима?.. – выдохнула я, глядя, как он лежит на полу, нелепо вывернув руку. – Вставай.

Молчание.

      Я шагнула ближе. Сердце билось где-то в горле.

– Эй… хватит притворяться. – Голос дрожал, как лист. – Вставай, я не хотела…

Он не двигался.

      Меня затрясло. Руки стали ледяными. Воздух сжался в груди, дыхание сорвалось.

– Господи… – прошептала я. – Нет… нет, пожалуйста…

Я опустилась на колени рядом, трясущимися пальцами дотронулась до его плеча.

– Дима, очнись… слышишь?..

Но он не реагировал…

Глава 5

Оля

Меня затрясло так, будто по телу пустили электрический ток. Руки ледяные, словно у мертвеца, и я с трудом заставила себя дышать. В голове царила паника, мысли путались, одна страшнее другой. Но я резко взяла себя в руки, вспоминая занятия по оказанию первой помощи, которые проводили нам еще в институте.

«Пульс… Надо проверить пульс!» – мелькнуло в голове.

Я опустилась на колени рядом с отчимом, дрожащими пальцами дотронулась до его шеи, затаив дыхание и молясь, чтобы хоть что-то почувствовать. Пару секунд тишины, вечность, за которую я успела сойти с ума от ужаса. И вдруг под пальцами едва ощутимо толкнулась вена.

Жив… Он был жив!

– Господи…– выдохнула я, а потом резко вскочила, словно меня подбросило.

Надо вызывать скорую! Немедленно!

Пальцы не слушались, когда я пыталась достать телефон из кармана. Он выпал, я со слезами подобрала его и набрала три заветные цифры.

– Служба скорой помощи, слушаю, – голос диспетчера прозвучал ровно и спокойно.

– Алло! У меня… отчим… он лежит на полу без сознания, не двигается, я не знаю, что с ним! Помогите! – мой голос дрожал так сильно, что слова едва удавалось произнести.

– Успокойтесь, назовите адрес, пожалуйста, и подробно расскажите, что произошло, – мягко, но четко произнесла женщина.

Я назвала адрес, глотая воздух, стараясь успокоиться.

– Я… Он упал, ударился головой, потерял сознание… Я не сразу поняла, он не реагировал, но сейчас я проверила, пульс есть, очень слабый! Пожалуйста, приезжайте быстрее!

– Скорая уже едет, не волнуйтесь, – заверила меня диспетчер. – Вы можете сказать точно, он дышит?

– Я… кажется, да… грудная клетка чуть-чуть поднимается… но очень слабо…

– Хорошо. Ни в коем случае его не трогайте. Если перестанет дышать, немедленно перезвоните. Держитесь, скорая будет через пару минут!

Я отключилась и стала ждать, прислушиваясь к каждому вздоху отчима. Время словно остановилось, каждую секунду я проживала в страхе, что он сейчас перестанет дышать.

Когда дверь распахнулась, и в квартиру вошли фельдшеры, у меня подкосились ноги. Меня аккуратно отодвинули в сторону, и я оперлась о стену, наблюдая, как двое мужчин в униформе быстро осматривают Дмитрия.

– Дыхание поверхностное, пульс нитевидный. Похоже на черепно-мозговую, везем немедленно! – резко бросил один другому. – Тут есть кто-то еще в квартире?

– Н-нет, – заякаясь ответила я.

– Тогда вам необходимо поехать с нами, – кивнул фельдшер, а я, словно на поводке, двинулась к выходу.

В машине скорой помощи я сидела напротив отчима, глядя на его бледное, почти мертвое лицо. В груди смешались чувства, которые невозможно было разобрать: страх, боль, злость и невероятное чувство вины.

Мы приехали в больницу за считанные минуты. Его тут же забрали в операционную, а я осталась стоять посреди приемного покоя, не зная, куда деваться. Рядом оказалась медсестра, молоденькая, с добрыми глазами.

– Присаживайтесь, вам плохо, – мягко сказала она, усаживая меня на лавку возле регистратуры.

Я опустилась, сжимая ледяные пальцы на коленях.

Как я докатилась до этого? Еще вчера утром я смотрела на анализ ХГЧ, чувствуя, как внутри зарождается новая жизнь, мечтала о свадьбе с Русланом… А сейчас я сижу в больнице и молюсь за человека, которого ненавижу всей душой.

Меня затрясло снова.

Что со мной будет, если он умрет? Если я окажусь виновной? Что будет с моим малышом?!