Волшебный дар Аллочки

Глава 1. Таинственное исчезновение

Эта удивительная история произошла с обычной женщиной, каких много вокруг. Зовут ее Алла Петровна. Она разведенка, 35-ти лет от роду, детьми не обзавелась, работает в офисе и мечтает о женском счастье.

Нет, не просто мечтает, а по-своему старается: завела мужчину, который приходит по пятницам, ест борщ из ее холодильника, облагораживает своим присутствием ее диван, а в понедельник утром исчезает. И это повторяется вот уже два года.

Жить с Аллой Петровной этот упрямец категорически не хочет – его когда-то сильно обидели в браке, и теперь он в женскую любовь не верит. А в суп верит, поэтому, как обезьяна, держится за обе ветки: и за свою независимость, и за Аллу Петровну с ее борщом.

Алла Петровна испробовала всякие хитрости, чтобы сподвигнуть этого субъекта к совместному проживанию: просила собрать шкаф, купила ему зубную щетку, намекала на свою горькую судьбину, рассказывала про замужних подруг. Она пустила в ход все свое обаяние, но кавалер попался ей какой-то неподатливый – жует, кивает, а выводов не делает.

И она уж было хотела его бросить, потому что невыгодно изводить столько супа на человека, который совершенно не стремится связать с вами жизнь, но вот беда – другие мужчины, которые ей попадались, были еще несговорчивее. Те вообще отказывались оплачивать ее счет в кафе, а то и вовсе приглашали Аллу Петровну просто прогуляться в парке.

А если, допустим, ноябрь, то в парке уже довольно-таки холодно!

Хочется уединиться в уютной кофейне, с пироженкой, но только не за свой счет, разумеется.

Приняв во внимание все эти факторы, Алла Петровна решила, что лучше уж варить борщ по пятницам.

Впрочем, к чему весь этот официоз, давайте называть ее просто Аллочкой. Она ведь женщина не старая, хоть и вздыхает, глядя на себя в зеркало. Кстати, Аллочкой ее и на работе называют. А работа у Аллы Петровны очень интересная! Главным образом тем, что трудится она в сугубо мужском коллективе. Кроме нее, в кабинете ни одной барышни больше нет.

Тут вы, конечно, очень удивитесь: мол, как же так, в мужском коллективе и никого себе не присмотрела? Позвольте же, я вам напомню одну крылатую фразу: «Хороших мужчин еще кутятами разобрали», а в офисе Аллочки все мужчины очень даже достойные и, следовательно, глубоко женатые.

В тот день, когда началась эта история, как раз была пятница. Но не совсем обычная.

Он не пришел.

Сказал, что занят, и, вообще, борщ на работе поест.

Аллочку это сильно испугало. Она опять долго смотрела на себя в зеркало и вертела в голове одну и ту же мысль: «Надо что-то предпринять…»

Но вы, о мои уважаемые читатели, даже в страшном сне вряд ли сможете себе представить, чем ее «что-то предпринять» обернулось для окружающих.

Аллочка была женщина ведомая. Она боялась смелых решений и всегда заручалась мнением своих подруг.

Их было две: Натусик из отдела женского белья и Екатерина Эдуардовна – заведующая детским садиком. Я не могу просто так, вскользь, ограничиться их именами. Эти женщины, как сейчас говорят, были для Аллочки инфлюенсерами. Они прямым образом влияли на ее судьбу: когда Аллочка сомневалась, как ей поступить, собирался консилиум, состоявший из двух подруг, которые всегда знали, что, когда и с кем делать. А сомневалась Аллочка часто.

Между обеими подругами царила неприязнь. Екатерина Эдуардовна считала Натусика выскочкой и вертихвосткой. Натусик тоже недолюбливала сотрудницу дошкольного учреждения. Она отзывалась о ней как об особе склочной, мелочной и завистливой.

И таки нельзя сказать, что они ошибались насчет друг друга, но одно их объединяло: Аллочку они жалели и считали «неустроенной», втайне радуясь, что в их жизни все по-другому. Отчего же не посочувствовать тому, у кого дела идут не очень? Это всегда и окрыляет, и поднимает собственную значимость.

Позволю себе еще немного деталей, иначе размах влияния обеих женщин на Аллочку будет не до конца ощутим.

Подруги были замужем, что, как вы понимаете, усугубляло тревогу Аллочки за свою собственную судьбу. Натусик еще и двумя детьми мужа осчастливила. Она вообще – женщина ушлая: в любую щель прошмыгнет, к кому угодно подход найдет. Лестью, конечно, но какая разница? Важен результат.

К тому же у Натусика был талант: она могла продать вам все, что захочет. Допустим, идете вы мимо ее отдела, думаете о чем-то своем и взглядом случайно цепляетесь за какие-то непонятные чулки в огромную сетку. Повторюсь, это получается у вас непроизвольно. Однако даже одного неосторожного движения ваших глаз вполне хватит Натусику, чтобы сподвигнуть вас на покупку этих чулок. Я бы даже сказала, что с вами это произойдет самым что ни на есть фантастическим образом: вот вы просто стоите, а вот, через пять минут, уже несете в сумке какие-то непонятные чулки. Розовые, да еще и за две тысячи. Возвращаетесь домой, с удивлением оглядываете этот шедевральный предмет женского гардероба и думаете: что за наваждение?!

Теперь представьте, как все это может раздражать Екатерину Эдуардовну, даму грузную, авторитарную и свято убежденную, что в мире только одна точка зрения имеет право на существование. Думаю, вы поняли, чья.

Екатерина Эдуардовна тоже замужем, но ни Аллочка, ни Натусик толком не могут понять, работает ли ее супруг, потому что чаще всего они слышат, что «Федька всю задницу себе на диване отлежал, тунеядец несчастный».

Но вроде бы (что, конечно, под сомнением, исходя из вышеперечисленных дефиниций) – вроде бы муж Екатерины Эдуардовны даже при таком пассивном времяпрепровождении каким-то невероятным образом умудрился купить новый автомобиль и свозить жену в Адлер.

Своих детей у Екатерины Эдуардовны нет. «Дома мне конкуренция не нужна, крикунов этих у меня и в садике полно», – заявляет она, когда сочувствующие задают ей бестактный вопрос.

И действительно: бывает, она так умается в садике-то, что не только дети – тут и муж лишним покажется. Еще и диван весь занял!

Теперь вспомните нашу нерешительную Аллочку, и вы сразу поймете, сколь нужна ей поддержка подруг и их тонкое видение ситуации.

А ситуация у Аллочки и вправду катастрофическая.

Глава 2. Страшное предположение

– Девочки, Вовчик не пришел, – заломив бледные, худые пальцы, сообщила Аллочка своему консилиуму. – Я не знаю, что и думать.

Троица сидела в кафетерии торгового центра, где работала Натусик.

Екатерина Эдуардовна нахмурилась и хищно вцепилась зубами во вчерашний бургер:

– Я же говорила: у них у всех одно на уме, – с набитым ртом сказала она.

– Что именно? – упавшим голосом спросила Аллочка. Понятно было, что фраза, брошенная Екатериной Эдуардовной, ничего доброго не сулила.

– По бабам небось пошел, – пренебрежительно продолжила заведующая.

– А я кто? – глаза Аллочки налились слезами, а губы скривились. – Я не баба разве?

Натусик не могла смотреть на то, как Екатерина Эдуардовна унижает ее бедную подругу, и бросилась на защиту.

– Алка-то получше многих будет, – уверенно затараторила она, – Вовчик даже мизинца ее ноги не стоит. Да и не верю я, что он по бабам шляется. Он же домосед у нее.

– В тихом омуте сами знаете что, – отмахнулась жующая Екатерина Эдуардовна, – дашь слабину, от рук отобьются.

– Так что делать-то? Суп у меня теперь прокиснет, одной мне столько не съесть, – горестно воскликнула Аллочка.

Казалось, скисший суп беспокоил ее куда больше, чем отсутствие домоседа-Вовчика. Конечно, это была лишь видимость – мы-то с вами знаем, сколь дорог был для Аллочки этот самый Вовчик, свет ее жизни. Пусть даже и светил он только по пятницам.

– Перво-наперво нужно проследить, куда он ходит после работы, – заявила Екатерина Эдуардовна. – Ежели какая бабенка у него имеется, то в обязательном порядке надо узнать, кто она и замужем ли.

– Зачем? – дрогнувшим голосом спросила Аллочка.

– Вполне может быть, что он встречается с замужней. Тогда можно шантажировать. Найдешь телефон ее мужа и позвонишь, дескать, так и так – ваша жена спит с другим.

– А если нет никакого мужа? – продолжала допытываться Аллочка.

– В этом случае придется с ней встретиться, где-то пристыдить, где-то пригрозить. Ну, тут мы с Наташкой тебе поможем, да?

Екатерина Эдуардовна нехорошо сверкнула глазами в сторону Натусика.

Аллочка сидела сама не своя. Такая хитроумная комбинация явно была ей не по силам, и она беспомощно переводила взгляд с одной подруги на другую.

Натусик и здесь не разделяла позиции Екатерины Эдуардовны.

– Кать, ну что ты ее пугаешь? Какие бабы? Может, устал человек и решил вообще без женщин пожить какое-то время.

Аллочка опять вздрогнула. Точка зрения Натусика только на первый взгляд была безобидной. На второй же, а тем более на третий, она также предвещала Аллочке одиночество и недоеденный суп.

– Бывают же и другие причины? Например, на работе занят? – робко спросила она.

Обе подруги многозначительно промолчали.

Воцарилась неприятная тишина. Аллочка ковыряла ложечкой свое пирожное. Натусик через соломинку томно потягивала сок. Екатерина Эдуардовна, справившись с бургером, принялась терзать пиццу.

Поскольку вердикт оспорить не удалось, Аллочке пришлось согласиться на авантюрное предложение бывалой подруги: подкараулить Вовчика после работы и проследить за его действиями.

– Ты, Аля, только не спались, – напутствовала ее Екатерина Эдуардовна, – парик вон возьми у Наташки и очки темные надень. Узнает – останешься с носом.

На том и порешили. Аллочка пошла ждать понедельника – того дня, когда вся правда о Вовчике могла, наконец, выплыть на поверхность.

Глава 3. Отчаянная покупка

Вовчик работал в компании по дезинсекции помещений, и не рядовым менеджером в уютном офисе, а в самом что ни на есть пекле.

Облачившись в защитный костюм, с генератором ядовитого дыма в руках, Вовчик приезжал в чужие квартиры и в буквальном смысле спасал жильцов от нашествия насекомых. Он знал все о ползущих и кровососущих и мог говорить об этом часами. К тараканам Вовчик относился по-приятельски и безо всякого отвращения рассказывал об их повадках. Аллочке вообще казалось, что этих насекомых Вовчик уважает больше, чем людей.

– Мы их и так, и эдак, а им хоть бы хны, – восхищенно делился Вовчик за ужином. Ну ясное дело, куда людям-то до их коллективного разума.

Слыша такое за столом, Аллочка обычно морщилась, но вступать в пререкания с возлюбленным не решалась. «Ему выговориться надо, он и так с людьми редко общается», – думала она, подперев ладонью подбородок и с умилением глядя, как ее герой поглощает свежесваренный борщ.

Была у него и другая страсть – футбол. На любительском, конечно, уровне. И как раз по понедельникам, сняв обмундирование, Вовчик отправлялся на стадион, чтобы погонять мяч с другими, такими же, как он, тружениками. По крайней мере, так он рассказывал Аллочке. Ей же предстояло проверить, было ли это правдой.

В отделе Натусика, кроме розовых чулок в огромную сетку, продавались еще и парики. Так сказать, для полноты образа. Согласитесь, что чулки – это лишь половина дела, а вот если к ним еще и необычную шевелюру добавить, получится совсем уже не Машка, которую двадцать лет, как облупленную, знает ее муж. Получится незнакомая и весьма загадочная особа, с которой можно и закрутить.

Свои волосы у Аллочки были красивые, натурального пшеничного оттенка, благодаря которому ей не нужно было тратиться на краску для блондинок. Обычно она делала хвост, перетянув его резиночкой кислотного цвета. И только по пятницам, когда приходил Вовчик, Аллочка крутила локоны, по старинке: на бигуди, кончиками внутрь. По-другому она не умела.

Осмотрев все парики в отделе Натусика, Алла Петровна впала в уныние – слишком уж яркими они были для нее. И действительно, сложно остаться невидимкой около офиса по дезинсекции, напялив этакое фиолетовое чудо. Сам цвет уже вызывает подозрение.

Аллочка примеряла прически ультрамодных расцветок и вздыхала, втайне надеясь, что они не подойдут ей по размеру.

Натусик стояла рядом и хлопотливо подавала ей все новые и новые модели.

– Вот этот очень подойдет тебе! – безапелляционно заявила она, всучив Аллочке жуткое медно-рыжее каре.

Натусик любила яркие цвета, и всегда красила волосы во что-то похожее.

– В человеке должна быть изюминка, – обычно заявляла она, когда муж в очередной раз закатывал глаза при виде нового имиджа своей супруги.

Для Аллочки же большинство оттенков выглядело чересчур фривольно.

– Наташ, я не смогу это носить, – грустно сказала она, – мне бы что-то попроще, поестественнее…

Натусик долго рылась в ящиках, пытаясь найти желаемое и, наконец, вытащила из закромов жгуче-черный «каскад».

– Вот, Алка! В самый раз! Скромнее у меня уже ничего нет. Из прошлогодней коллекции только этот остался.

Аллочка с сомнением посмотрела на «каскад», но спорить не стала.

Было понятно, что из всех зол надо выбрать наименьшее.

Она надела парик и уставилась на себя в зеркало. Оттуда на нее смотрела какая-то вульгарная, очень самоуверенная мадам.

– Ну вот, самое оно, – с удовлетворением констатировала Натусик. – Стильно, неброско, и очень тебе идет.

Натусик говорила уверенным тоном профессиональной продажницы. Ей уже поднадоело торчать в магазине. Шопинг с вечно сомневающейся подругой – не самое приятное занятие.

– Ладно, возьму этот, – нерешительно сказала Алла Петровна.

Натусик вздохнула с облегчением.

– Три тыщи пятьдесят, – громко озвучила она цену, вызвав тем самым изумление Аллочки.

– А разве за деньги? Я ведь верну завтра, – пролепетала та. Однако Натусик на уступки не пошла:

– Не получится! Товар-то новый, случись что, продать я его не смогу.

Алла Петровна с сожалением вытащила деньги, расплатилась с подругой и уже было собралась уходить, как та сказала:

– Из одежды нужно что-то новенькое, в чем он тебя еще не видел.

Это окончательно добило Аллочку. Она стала лихорадочно вспоминать, какое из трех ее платьев незнакомо Вовчику. За два года он, должно быть, весь ее гардероб выучил наизусть.

Глава 4. Конспирация

В понедельник, в половине пятого, Алла Петровна в новом интригующем образе притаилась в кустах возле офиса Вовчика.

– Зачем в кустах? – спросите вы.

Может быть, даже не только спросите, но еще и пальцы начнете загибать, перечисляя подробности: дескать, платье новое, прическа другая, еще и темные очки. В таком виде не то что Вовчик, даже мать родная не узнает.

И бояться-то вроде нечего, но Аллочка продолжала нервничать. А вдруг Вовчик все равно догадается, что это она, например, по тонкости стана, по манерам? Стыда не оберешься! Нет, лучше уж в кустах.

Ровно в пять из офиса дезинсекции высыпали специалисты по насекомым. Лица их были суровы. Оно и понятно. Сами представьте: если вы весь день воюете с тараканами, то к вечеру вы не только насекомых возненавидите, но еще и всех своих домочадцев, а заодно с ними и планету в целом.

Аллочка с тревогой стала высматривать в толпе лицо своего возлюбленного. Где же он? Все уже вышли. Нехорошие мысли сами собой полезли в ее голову: а что если Вовчик остался в офисе с какой-нибудь симпатичной молоденькой секретаршей, на десять лет младше Аллочки? Или, допустим, с Ниной Ивановной, заведующей разными химическими средствами? Она, конечно, постарше Аллы Петровны будет, но в ней и норову больше.

Аллочка прямо места себе в кустах не находила, еще немного, и она не выдержала бы. Она готова была стремительно влететь в офис и секретаршу эту вместе с Вовчиком… тут мысль Аллочки как-то приостановилась, она положительно не могла себе представить, что сделала бы в такой щекотливой ситуации. Не таскать же за волосы бессовестную секретаршу, как это показывают в фильмах.

Тем более, что если, например, секретарша в ответ сама Аллочку за волосы схватит, то окажется, что это вовсе и не Аллочкины волосы, и вообще, в таком случае Аллочка быстро себя выдаст, а потом будет жалко, что парик за три тыщи пятьдесят рублей был куплен зря.

И вот, в тот самый момент, когда Алла Петровна уже была готова потерять веру в успех операции, в дверях, наконец, появилась знакомая лысина.

А, читатели! У меня совсем из головы вылетело: я ж вам Вовчика даже не описывала внешне! Быть может, вы вообразили брутального мачо, но это не совсем соответствует действительности.

Вовчик роста невысокого, комплекции скорее плотной, нежели тщедушной. У него круглое лицо и приятный открытый взгляд. Лысина ему очень даже идет. Так сказать, дополняет имидж.

Одно только плохо: характер уж больно взрывной. Бывает, Аллочка скажет что-то ему поперек, а Вовчик в ответ как швырнет ложку о стену! И с видом оскорбленного достоинства удаляется в гостиную, где его уже поджидает предусмотрительно включенный телевизор.

Алла Петровна остерегалась подобных ситуаций и старалась до этого не доводить, но иногда Вовчик швырял ложку непредсказуемо, например, вместо ответа на безобидное: «А Катькин муж купил ей новый телефон». Непонятно почему, но такого рода высказывания бесили Вовчика неимоверно.

Ой, что это я? Почему я про него в прошедшем времени говорю? Ведь он всего лишь разок не явился к борщу… Впрочем, я отвлеклась на самом интересном месте.

Вовчик вышел из офиса и уверенным шагом пошел к автобусной остановке. Алла Петровна засеменила следом, время от времени поправляя чуть съезжающий парик. Она с удовлетворением отметила, что ничего странного в поведении Вовчика пока не обнаруживается: привычно сморкается, одним пальцем зажимая ноздрю; сплевывает в своей характерной манере – громко и далеко. Все как обычно.

На автобусной остановке было многолюдно. Аллочка спряталась за чужими спинами и продолжала наблюдать. Внезапно произошло непоправимое.

Алла Петровна на секунду отвлеклась на чью-то интересную сумочку с роскошным бантом, и именно в этот момент подошла маршрутка.

Вовчик, у которого, казалось, не было ни единого шанса стать ее пассажиром, вдруг ни с того ни с сего растолкал остальных желающих в нее попасть и весьма резво влез внутрь. Двери за ним закрылись, маршрутка просела и, кряхтя, отъехала от остановки.

Глава 5. Неожиданная трансформация

Аллочка колебалась лишь секунду. Она взяла штурмом единственное такси, стоявшее неподалеку, и, игнорируя протесты водителя, с яростью выкрикнула:

– Вперед!

Однако водитель попался несговорчивый: свирепый взгляд Аллочки и волна ее бешеной энергии не явились достаточным основанием для того, чтобы он сдвинулся с места.

Тогда Аллочка, которая, казалось, пребывала в состоянии измененной реальности, сняла туфлю, потрясла ею над головой водителя и свирепо повторила:

– Вперед!

Когда вас атакуют туфлей с высокой шпилькой, вряд ли вы будете спорить. Согласитесь, безопаснее подчиниться.

– Куда едем? – боязливо спросил шофер.

– Вон за ними. Не догонишь – пожалеешь, – выпалила Аллочка, совершенно не узнавая себя.

Пока водитель мчался за юркой маршруткой, вихляющей меж других машин, Аллочка смогла перевести дух и немного осмыслить произошедшее.

«Что со мной? – подумала она. – Может, это Наташкин „каскад“ виноват? Он меня превращает в монстра. Впрочем, тут есть и свои плюсы – люди тебя боятся, это удобно».

Тем временем переполненная маршрутка остановилась и выплюнула Вовчика.

– Стоять, – приказала Алла Петровна, сдунув челку с глаз и внимательно наблюдая за телодвижениями своего возлюбленного.

Никакого стадиона здесь и в помине не было, зато совсем рядом находился цветочный ларек, куда деловито проследовал пожиратель ее борща.

«Ах ты негодяй», – подумала Алла Петровна, и рука ее вместе с туфлей дрогнула.

Еще через минуту Вовчик выплыл из ларька с огромным букетом цветов, настолько большим, что за ним даже не было видно его лысины. Букет покачивался в такт его шагу, проходившие мимо женщины ему улыбались, мужчины понимающе расступались, и только Аллочка сидела в такси и беззвучно плакала.

– Мадам, куда едем? – аккуратно поинтересовался таксист, уже не зная, чего ожидать от столь взбалмошной особы.

– Домой, на Гончарова, – откликнулась Аллочка, и ее прорвало.

С плача она перешла на рыдания. Капли слез стекали в туфлю, которую она все еще держала в руке, но это было мелочью по сравнению с ужасающим предательством Вовчика.

Однако вместе с отчаянием, которое тупой болью терзало душу Аллы Петровны, откуда-то, из самой глубины, просачивалась необъяснимая уверенность. Разливаясь по венам, она потихоньку заполняла всю Аллочкину сущность, и какой-то незнакомый голос внутри нее повторял одни и те же слова: «Этот кобель пожалеет. Он у меня еще заскулит».

Аллочка одновременно и боялась странного голоса, и с удивлением прислушивалась к нему. Что-то в ней сдвинулось с мертвой точки, какая-то огромная глыба откололась и пошла своим ходом, разрушая все препятствия на пути.

Аллочка уже не была прежней.

– Дальше не нужно, – вдруг сказала она, не доехав квартал до своего дома.

Натянула мокрую туфлю, расплатилась с водителем и вышла.

В пяти метрах от этого места находилась парикмахерская, где Аллочка раз в месяц подстригала челку.

Тяжелая дверь неохотно поддалась, в салоне было прохладно и пусто. Алла Петровна уселась в первое попавшееся кресло, стащила с головы парик и, глядя на себя в зеркало, произнесла:

– Покрасьте меня в самый черный.

Откуда-то сбоку выскочила худая, похожая на швабру, парикмахерша:

– Ой, девушка, а я и не заметила, как вы пришли. Подождите минуточку!

Аллочке было все равно. Она пребывала в каком-то странном состоянии: происходящее вокруг нее воспринималось как сон. Нелепый, дурной, лишенный всякого смысла, и было ощущение, что она вот-вот проснется в своей прежней жизни, такой спокойной и привычной.

– Ну, слушаю вас, – прервала ход ее мыслей все та же женщина-швабра, – как стричься будем? Челку и кончики?

– Нет, – сказала Алла Петровна, снова обращаясь к своему отражению, и повторила:

– Покрасьте меня в самый черный.

Парикмахерша с сомнением ее оглядела, размышляя, стоит ли говорить правду, но опыт был выше условностей.

– Черный будет вас старить, – сказала она, наплевав на деловую этику, – давайте…

Но Аллочка совершенно не была настроена слушать какую-то там парикмахершу. Уж точно не сейчас, хотя раньше одно ее слово определяло судьбу Аллочкиной прически, но ох как все изменилось.

– Я сама решаю, – перебила ее Аллочка.

Парикмахерша уставилась на нее в недоумении, хотела что-то сказать, но передумала. Она поджала губы и молча достала краску. Общения не получилось.

Алла Петровна терпеливо сидела и, казалось, смотрела куда-то вглубь себя.

Домой Аллочка пришла хоть и обновленная, но совершенно без сил. Она почти сразу легла спать. Долго ворочалась – все думала про мужчин в целом и про Вовчика в частности. Потом, наконец, уснула, только произошло это как-то странно.

Может, и у вас так бывает, что вы даже не засыпаете, а словно бы падаете в сон? Вам становится страшно, и где-то посередине этого падения вы начинаете вытаскивать себя обратно, на поверхность.

У Аллочки же было совсем наоборот: она хотела оказаться в другой реальности, потому что в той, где она жила, все складывалось как-то не слишком для нее удачно.

Глава 6. Другая женщина

На следующий день, ровно в восемь, Аллочка, вся в черном, стремительно вошла в свой рабочий кабинет.

«Свой» – это, конечно, громко сказано, потому что там, кроме Аллочки, работало еще пятеро человек. Нет, извините, мужчин.

Здесь кое-кто, возможно, посмотрит на меня предосудительно и даже воскликнет: «Это же чистой воды гендерная дискриминация!», на что я вам отвечу: «Ни в коей мере, я просто люблю точность описаний».

Вот если бы, допустим, в комнате сидели и мужчины, и женщины, то такое определение было бы верным, а в ситуации с мужскими индивидами я совершенно правильно обозначила их как пол.

В случае же присутствия только женщин в одном помещении, можно было бы заявить… впрочем, неважно, я уже и так все сказала.

Никто из сидящих в кабинете сначала не понял, что за странная особа вдруг нарушила привычную монотонность их утра. Может быть, она новенькая?

Все вопросительно посмотрели на Евгения Рамзесовича, замдиректора по общим вопросам. Только он мог прокомментировать внезапное появление нового должностного лица.

Однако тот шмыгнул носом, странно прищурился и сделал несколько микродвижений, по которым остальные вычислили его полную неосведомленность.