Помоги мне уснуть

Глава 1.

Люди ходят на кладбища, чтобы навестить тех, кто давно покинул этот мир, или проводить близкого человека в последний путь. По ночам здесь пусто. Между могилами гуляет холодный ветер, из-за которого скрипят проржавевшие калитки у покосившихся оград, тишину нарушает шелест листвы и громкие голоса неспящих птиц. На рассвете это место тоже обычно безлюдно, но сегодня у ворот стоял человек. Парень.

В уши были воткнуты беспроводные наушники, из которых звучала негромкая музыка. Недолго думая, он убрал их в небольшой белый кейс и спрятал в карман легкой осенней куртки. Сентябрь в этом году выдался прохладным, временами дождливым. Влажная листва с тихим шорохом приминалась под подошвами темных кроссовок.

Парень прислушался: кладбище приветствовало его знакомыми звуками просыпающейся природы и шепотом мертвецов. Он выдохнул и переступил невидимую границу. Пахло хвоей и свежестью.

Неторопливо шагая, он пробирался между оградами и могилами, провожал взглядом выбитые на камне имена и годы жизни, мысленно считая, сколько прожил тот или иной человек. Кому-то удалось застать смену веков и даже тысячелетий, кто-то ушел лишь в начале пути. Он вглядывался в фотографии, зачем-то старался запомнить лица, словно после того, как сам покинет этот мир, у него будут знакомые на той стороне.

Мимо него прошагал человек. На нем была простая домашняя одежда, на ногах — мягкие тапочки. Волосы белые, мертвенно-бледные, практически прозрачные глаза. Призрак.

Парень не испугался: он видел подобных с самого детства. Каждый поход с родителями на кладбище когда-то заканчивался истерикой. Сначала — его собственной, потом — материнской. Она думала, что сын болен, раз видит то, чего не замечают другие. Тогда он понял, что лучше молчать, лишь со старшей сестрой пробовал говорить об этом, но та списывала все на бурное воображение.

Призрак прошел мимо, за ним появились и другие. Мужчины и женщины, иногда дети. Их было немного. Парень был знаком с некоторыми правилами, по которым существовали духи после того, как покидали тело: несколько дней, иногда недель на кладбище, невозможность оставить его, а потом, по велению кого-то свыше, за ними являлись и помогали уйти.

Об этом ему рассказал призрак старой женщины, которую он повстречал много лет назад. Ему нравилось разговаривать с мертвыми: многие с охотой тянулись к нему, изнывая от тоски по простому общению, некоторые сторонились, совсем редко попадались недовольные, способные навредить.

Он собирался заговорить с проплывающей мимо старушкой в забавной шляпке, но покой кладбища резко нарушила громкая музыка. Песня была ему хорошо знакома — Livin’ La Vida Loca, слишком веселая, неправильная для этого места. Любая мелодия будет откровенно неподходящей для подобного места, если только это не похоронный марш или последняя воля умершего. Похоронной процессии видно не было, на кладбище парень находился один. Он стряхнул овладевший им на мгновение шок и поспешил на звуки песни, становившейся все громче с каждым его шагом. Несколько раз он забредал в тупик: дорожки петляли криво, иногда приходилось проходить через чужие могилы, не забывая просить прощения за потревоженный покой. Наконец он увидел её. Девушку, не старше него самого.

Она с широкой улыбкой плясала на надгробии, хаотично двигая руками и ногами, не попадая в ритм быстрой мелодии, льющейся из старого магнитофона, стоящего на покосившейся скамейке. Девушка спрыгнула с надгробия на плиту, притоптала одиноко растущий цветок, ловко перемахнула через ограду на соседнюю могилу и прицельным ударом ноги отправила вазочку с искусственным букетом в полет. Она пролетела несколько метров и с грохотом разбилась о ствол дерева. Стоящий в стороне призрак недовольно покосился на хулиганку, в ответ она показала ему язык и продолжила танцевать.

Её кожаная куртка была полностью расстёгнута, под ней виднелась белая майка с дырками и красными пятнами, темные джинсы тоже были рваными. Она тряхнула головой, длинные пепельные волосы разметались по плечам.

Песня закончилась, девушка подскочила к магнитофону, чтобы включить следующую, и заметила наблюдавшего за ней парня. Улыбка стала ещё шире, она в одно мгновение оказалась вплотную к нему и громко сказала:

— Бу! — она знала, что люди не увидят её, зато почувствуют исходящий от неё холод и запах могильной земли.

— Не страшно, — он равнодушно посмотрел в прозрачные глаза без зрачков.

Девушка отскочила назад, выключила магнитофон, продолжая безотрывно смотреть на парня.

— Ты видишь меня! — она прокричала это так громко, что у него заложило уши.

— Да. Такой я неудачник, — парень пожал плечами, собираясь уйти и найти более нормального собеседника, если любого другого призрака вообще можно так назвать.

— Стоять! — она схватила его за руку. Кожу обожгло потусторонним холодом сквозь плотную куртку и кофту. — Помоги мне!

Призрачная девушка потащила его между могил. Он едва не зацепился петлёй на поясе джинсов за острую пику оградки. Пытался сопротивляться, но ледяная хватка только усиливалась — на загорелой коже рисковали остаться синяки.

Она на ходу подхватила затихший магнитофон, прижала его к груди, как нечто ценное, продолжая вести парня вглубь кладбища. Они проходили мимо заброшенных захоронений, заросших сорняком так, что не было видно ни имён, ни годов жизни, ни фотографий. Несколько могил были свежими, не старше двух или трёх дней, — рядом с ними сидели духи. Кто‑то заботливо поправлял принесённые родственниками искусственные и живые цветы, другие смотрели в пустоту прозрачными глазами.

Девушка остановилась у двух могил за общей оградой. Участок был ухоженным: высаженные цветы, чистые надгробия. Она поставила магнитофон на лавочку, дёрнула парня за рукав куртки и указала на правый гранитный памятник.

Он зацепился взглядом за чёрно-белую фотографию. Та же девушка, что сейчас стояла рядом с ним. Только волосы тёмные — не чёрные, но каштановые или тёмно-русые. Глаза светлые, вероятно голубые или зелёные. Красивая. Умершая слишком рано. Он посмотрел на выбитые в камне имя и даты.

— Морева Агата Викторовна. 24.11.1980 — 01.12.2001, — прочитал парень вслух и протянул ей свободную руку. — Дорин Максим Александрович. Могла бы просто представиться, а не тащить меня сюда.

Агату этот жест разозлил. Она раздражённо хлопнула его по ладони и уселась на собственное надгробие, загородив ногами фотографию.

— На годы жизни посмотри, малыш. Мне осталось чуть больше двух месяцев, чтобы найти его. Иначе покоя мне не видать, — буркнула мёртвая девушка.

— Кого найти? — Максим только сейчас понял, что на кладбище Агата провела практически двадцать один год. Подобных ей он раньше не встречал — призраков, задержавшихся так надолго.

Обычный вопрос окончательно вывел её из себя. Улыбка сменилась угрожающим оскалом, глаза сузились. Она приблизилась. Максим вновь ощутил холод и запах земли. Агата с силой толкнула его в грудь. Он от неожиданности не сумел удержать равновесие и рухнул на землю — прямиком в размытую после ночного дождя грязь.

— Того, кто убил меня! — Агата прокричала эти слова прямо ему в лицо. Их носы едва не соприкоснулись. — Как же так, малыш, ты видишь нас, но совсем не знаешь правил. — Она делано взмахнула руками. — Не переживай, тётя Агата расскажет тебе неприятную правду, а потом устроит контрольную. И поверь, лучше бы тебе запоминать всё с первого раза. Понял?

Максим кивнул, продолжая сидеть. Агата нависала над ним, лишая возможности подняться.

— Меня убили, соболезнования оставь при себе. И пока я не узнаю, кто это сделал, не будет мне покоя. И знаешь, высшие силы оказались удивительно искусны в истязаниях. Они дали мне столько времени, сколько я прожила, чтобы я узнала имя моего убийцы. Такая щедрость — просто потрясающе! Только вот… — она нагнулась ещё сильнее. Максим отодвинулся, но Агата не позволила ему увеличить расстояние. Несколько долгих секунд она смотрела в его ореховые глаза, а потом проорала: — Как я могу узнать, если торчу здесь все сраные двадцать лет?! Может, ты дашь мне ответ? Ты видишь призраков, так скажи мне, что я должна сделать, чтобы уснуть и больше не просыпаться?

Не дождавшись ответа, Агата раздражённо выпрямилась и пнула очередную вазу. Осколки засыпали соседнюю могилу пожилой женщины — та давно покинула это место, а вот Агата продолжала коротать здесь свою вечность.

На них косились бродящие вокруг духи. Одних Агата игнорировала, других одаривала порцией ругательств и неприличных жестов. Максим поднялся, как смог, отряхнул штаны. Они промокли насквозь и неприятно липли к телу.

Он достал наушники из кармана, воткнул один в ухо, но музыку включать не спешил. Он смотрел на глядящую вдаль Агату — туда, где до этого стояли другие призраки, а теперь была лишь пустота. На этом кладбище они остались вдвоём.

— Распугала всех своим ором, ненормальная, — буркнул Максим.

— Кто ещё ненормальный? — огрызнулась Агата. — И не пугала я их. За ними карета изволила явиться, увезла в тёплые края. А меня тут оставила — гнить и сходить с ума.

Она повернулась к нему, оглядела внимательно и придирчиво, будто только сейчас посмотрела на него по-настоящему. Подошла ближе, потрогала наушник, ворот куртки, кофту, ремень штанов. Максиму показалось, что она и в трусы при желании залезет, но Агата остановилась на исследовании верхней одежды.

— Ничё так, — сказала она и показала большой палец. — А я два десятилетия в одном и том же хожу. Рваньё, а сменить не на что. И наушники класс, новенькие.

— Разбираешься? — хмыкнул Максим.

— Я мёртвая, а не слепая. Сюда часто приходят люди. Особо одарённые находят здесь тишину, приносят эти... — она пощёлкала пальцами. — Ноутбуки и сидят в них часами. Мол, никто им не мешает здесь. Идиоты. — Агата закатила глаза.

Она больше ничего не сказала, снова начала разглядывать опустевшее кладбище и подошла к собственной могиле. Бережно убрала прилипший к фотографии пожелтевший лист. Долго смотрела на своё улыбающееся лицо — она уже и не помнила себя живой, недлинная линия жизни скукожилась и превратилась в чернильную кляксу. А её нынешнее существование назвать жизнью язык не поворачивался. Она стала бродить вокруг двух могил.

Только сейчас Максим обратил внимание на второй памятник, на портрет и годы жизни. Морев Виктор Владимирович. 11.03.1956 — 15.08.1996.

— Это твой отец? — вопрос вырвался сам собой. У Агаты и мужчины на фотографии были похожие черты лица: одинаковые носы, острый подбородок. Только лицо Агаты было более нежным, лишённым мужской грубости.

— Да, — она неожиданно тепло улыбнулась, остановилась перед отцовской могилой, тронула пальцами холодный камень. — Он обещал всегда быть рядом, не соврал. Жаль, не могу поговорить с ним… но оно и к лучшему. Он отдыхает.

— Мне жаль, — искренне сказал Максим, понимая, что до своей смерти Агата прожила без отца пять лет.

— Ага, — Агата пожала плечами и как ни в чём не бывало опёрлась бедром на памятник. Губы вновь растянулись в широкой улыбке.

— Как ты умерла? — ещё один вопрос, который Максим не собирался задавать, но назад дороги уже не было.

Агата с интересом прищурилась, словно раздумывала над чем-то. Холодный ветер трепал её лишённые всякого цвета волосы, забирался под воротник кофты Максима и щипал кожу.

— А как ты жил? — Агата склонила голову.

— Я всё ещё жив, — нахмурился Максим.

— А я всё ещё мертва. К чему твои вопросы, малыш? — либо смерть сделала Агату слишком вредной, либо она и при жизни была невыносимой девчонкой.

Максим закатил глаза: собственная идея показалась ему донельзя глупой. Вероятно, ради спокойствия ему стоило развернуться и больше не приходить на это кладбище. Как-то же Агата просуществовала здесь двадцать лет — ещё столько же точно осилит. А что будет дальше, не должно его заботить. Но почему-то заботило.

— Я могу постараться помочь, вот к чему, — выплюнул Максим. — Но если нет, с радостью оставлю тебя чахнуть здесь. Сказал бы, что ещё увидимся на том свете, но, увы, тебе туда путь закрыт.

Он развернулся, тут же ускоряя шаг. В руках появился кейс от наушников, захотелось заглушить посторонние шорохи музыкой. Агата смотрела ему вслед — на какое-то мгновение показалось, что она позволит ему уйти и потеряет свой первый и единственный шанс.

Но она решила попытаться. Максим не успел уйти далеко: она возникла перед ним и схватила за плечи, удерживая на месте. Агата была ниже его, доставала макушкой до носа, поэтому вынужденно задирала голову, чтобы смотреть ему в глаза.

— Хорошо-хорошо, уговорил. Поплачем друг другу в плечо, расскажем грустные истории из нашей жизни. У тебя они тоже есть, я права? — она всё ещё сжимала его плечи с ощутимой силой. Он не двигался и не отвечал, ожидая, когда Агата перестанет показательно улыбаться и расскажет ему о последних минутах своей жизни.

Ему было не всё равно, потому что он чувствовал странную ответственность. Максим мог быть единственным человеком, который видит призраков и может с ними разговаривать. И если им с Агатой довелось столкнуться, это становилось похожим на проделки судьбы. А от неё всегда бесполезно бежать.

— Я слушаю тебя, — подтолкнул он её к откровениям.

— Меня… сбила машина, — легко сказала Агата. — Вот и всё.

Максим едва не взвыл от раздражения и желания придушить собеседницу. Хотя уже было поздно. Жизни в ней было ещё меньше, чем в её надгробной плите. Он потер переносицу большим и указательным пальцами.

— Водитель скрылся и его не нашли? — всё же задал он уточняющий вопрос.

— Да он и не уезжал, остался на месте, вызвал скорую. Такой заботливый. Только, понимаешь, малыш, меня кто-то толкнул. Я помню это: две руки, давящие на спину, — Агата помрачнела, прокручивая в голове последние мгновения своей недолгой жизни. — Всё выставили так, будто я сама поскользнулась и вылетела под колеса. Видишь? — она отошла от Максима и указала на свою обувь — ботинки на очень высоком каблуке. — Тогда ударили морозы, на асфальте — корка льда. Все поверили.

— Ты ходила в декабре в кожанке и на каблуках? — отвлекшись от подробностей убийства, с усмешкой спросил Максим.

— Я была бунтаркой, — Агата довольно вздёрнула подбородок.

— Я тебя понял, — Максим учился на четвёртом курсе факультета юриспруденции и имел практически профессиональный интерес к делу Агаты. — Я попробую что-то поискать. Если найду — ты узнаешь. Пока.

Вместо благодарностей Агата скорчила ему рожицу и уселась на поржавевший от влажности и времени заборчик. Она давно потеряла надежду узнать правду и отправиться на ту сторону. А сейчас появился шанс, пусть и крошечный. Прошло двадцать лет — все уже забыли о той аварии. Сколько подобных происходит каждый день? Шансы отыскать истинного виновника слишком малы.

Она поджала губы, согнула одну ногу и положила подбородок на колено. Максим неторопливо уходил, а Агата провожала его взглядом. Разговаривать с живым человеком оказалось намного приятнее, чем с призраком — совершенно иное, забытое чувство. Она хорошо помнила первые дни на кладбище. Как кричала в лицо смотрящей вниз матери, просила взглянуть на неё, отозваться, забрать домой. Даже молила о прощении, хотя никогда не считала себя виноватой в случившейся ссоре. Её никто не слышал, ей было страшно. Спустя несколько недель страх прошёл, его сменило смирение.

Мать приходила нечасто. Убирала могилу — её и отца, — что-то невнятно говорила себе под нос. Агата не вслушивалась, она почти всегда уходила, стоило матери прийти. Обида на неё после смерти стала только сильнее.

— Постой! — Агата окрикнула Максима, когда он практически добрался до широкой дороги, ведущей к выходу. Она подхватила свой магнитофон и переместилась к нему. — Возьми меня с собой. Вместе веселее!

Максим не удержался и скептически вздёрнул бровь. Ему редко бывало весело с кем-то. Возможность видеть призраков наложила на него свой отпечаток. Одиночкой он не был, но нередко предпочитал вечер наедине с собой шумной компании однокурсников. Поэтому предложение Агаты его не порадовало.

— Ладно тебе, такую рожу скорчил — любой испугается, — Агата хохотнула. Максим скривился ещё сильнее. — Держи.

Она стянула с пальца кольцо и протянула парню. Полупрозрачный тёмный металл обрёл чёткие очертания и плотность, когда украшение приземлилось на тёплую ладонь. Максим покрутил его в руках: холодное, скорее всего, недрагоценное. Он бросил на Агату вопросительный взгляд.

— Тут две девчонки ночью пытались призрака вызвать, — хихикнула Агата, уже предвкушая его реакцию. — О сериале «Сверхъестественное» слышал? Я померла до того, как он вышел. Но вот девчонки узнали оттуда, что призраки привязываются к своим вещам. Проверим?

Агата улыбнулась так широко, что тонкая бледная кожа на щеках натянулась и тёмные сосуды проступили сильнее. Максим закатил глаза и тяжело выдохнул. О сериале он слышал, смотрел все сезоны, разочаровался из-за концовки, но совершенно не видел связи между показанными в нём сущностями и теми, кого встречал в жизни.

— Может, я просто сожгу твои кости — и на этом разойдёмся? В сериале так же? — скептически спросил Максим, продолжая греть в ладони кольцо.

— Это потом, — ничуть не обиделась Агата, — если убийцу моего не найдёшь. Или я буду вечно преследовать тебя. Этого хочешь?

— Наоборот, мечтаю избавиться, — Максим хмыкнул и швырнул кольцо девушке. Она легко поймала его, даже не взглянув, и кинула обратно.

— Обойдёшься, — хохотнула Агата. — Мы повязаны, я чувствую это. Побежали: выйду с кладбища — победа. Не выйду — справишься без меня. Иначе…

Она внимательно посмотрела в его карие глаза и с убийственным выражением лица провела большим пальцем по шее, а после ткнула указательным в лицо напротив.

Не дожидаясь какого-то ответа или минимальной реакции, она схватила Максима под руку и потащила к выходу. Призраки исчезли, новые не успели появиться, но на кладбище уже стали приходить люди. Старушка несла грабли и сумку с торчащими краями сложенных пакетов. Агату она не видела, но странно шагающего Максима проводила взглядом, наполненным осуждением.

Граница приближалась неумолимо быстро. С каждым шагом Агата замедлялась, сильнее сжимала предплечье Максима. Ей было страшно. Что сейчас он выйдет, а она останется, упрётся в прозрачную стену, которая не пускала её наружу больше двадцати лет. А если получится выйти — что дальше? На что способен двадцатилетний парень против времени и закона, который однажды уже пошёл против неё? Она всё думала и думала, боролась со страхом, смотрела перед собой.

Очнулась, когда сработал сигнал снятия машины с охраны.

Агата вздрогнула, огляделась. Знакомые деревья, дорога с редкими машинами, поле на другой стороне. Только теперь она стояла ближе, а не смотрела с крайней могилы. Девичий визг эхом разнёсся по округе.

Агата запрыгала на месте, замахала руками, пробежала вдоль дороги, тронула пальцами деревья, за которыми наблюдала столько лет. А после бросилась к Максиму и сжала его в объятиях. Сил не рассчитала: рёбра недовольно затрещали, парень захрипел. Хорошо, что рядом никого не было — иначе за Максимом уже ехала бы скорая.

— Получилось! — Агата запрокинула голову и посмотрела в тёмные глаза и покрасневшее лицо. — Получилось! С чего начнём?

Глава 2.

Максим высвободил предплечье из мёртвой хватки. Агата скакала вокруг него, рассматривая такие знакомые и одновременно чужие места. Он отвёл взгляд, позволяя девушке побыть наедине со всплеском эмоций. Пальцы всё ещё сжимали кольцо, края металла впивались в кожу.

Максим, ведомый проснувшимся внутренним зовом, надел его на мизинец. Всё тело охватила судорога, он не мог пошевелиться. Перед глазами полыхнула яркая вспышка, на миг он ослеп и испугался, что больше никогда не сможет видеть. Это продлилось недолго: белая пелена сменилась картинками из жизни. Но не его — Агаты.

Они мелькали быстро, словно киноплёнку перелистывали на невероятной скорости. Детство, подростковые годы, ярко вспыхнули моменты, проведённые с отцом; потом — слёзы, крики матери, последняя прогулка и ослепляющий блеск фар.

В этот раз Максим разделил с ней её боль. Острую, охватывающую в одну секунду всё тело — а после так же быстро исчезающую. Он понял: Агата умерла сразу. Ни страданий, ни лишних сожалений об утраченной жизни.

— Малыш, — позвала его девушка. Она уже успела победить приступ накатившей радости и расслабленно расселась на капоте машины марки Ford. Единственной, стоявшей у кладбища. — Такой ты бледный… не вздумай умирать до того, как мы закончим.

— Я не бледный, — отмахнулся Максим, хотя жизнь Агаты продолжала пульсировать у него в сознании. — Ты не пробовала подкинуть кольцо кому-то?

— Алё, малыш, — Агата недобро прищурилась. — Я не тупая. Ещё бы полгода — и я бы закончила институт, — она поморщилась. — Кольцо просто пролетало сквозь чужие сумки и падало на землю. А вот ты особенным оказался, здорово же?

— Ага. Сядь в машину. Я расскажу тебе, что мы будем делать, — кивнул Максим, и Агата послушно перенеслась на пассажирское сиденье.

Максим вырулил на асфальтированную дорогу. Кладбище осталось позади, они удалялись и от шумной трассы, двигаясь в сторону небольшой деревни.

— Моя сестра — старший следователь по особо тяжким делам, — Максим уверенно вёл машину одной рукой, второй то и дело регулировал температуру. От Агаты шёл потусторонний холод, который она не контролировала. — Интернета будет недостаточно, поедем к ней.

— Она видит призраков? — Агата с интересом рассматривала внутреннее оформление машины. Встроенный экран, разнообразие функций… Она тянула руки к множеству кнопок, но тут же одёргивала себя, не рискуя нажать. В её прошлом были другие машины — эта казалась чем-то космическим, словно ещё немного, и они полетят навстречу звёздам.

— Нет, — сухо сказал Максим. — Но она выслушает меня. Вика… любит запутанные дела. Мы её заинтересуем.

— Хорошо, малыш, как скажешь. Моя смерть в твоих руках, — Агата хохотнула, считая шутки про лишение жизни актуальными во все времена. — Твоя сестра живёт в этой глуши?

Машина замедлилась, когда они въехали в первую деревню. Каменные дома стояли бок о бок с покосившимися от времени деревянными. Вдоль заборов прогуливались коты, следящие за ворчливо кудахтающими курами. На лежачих полицейских неприятно трясло, Максим бубнил себе под нос; Агата веселилась, махала людям руками, дышала на стекло и рисовала сердечки, звёзды, улыбки с глазами-точками. Девочка у выезда из деревни разревелась, когда увидела возникающие из ниоткуда рисунки на окне.

— Нет, моя сестра живёт в городе. Как и я, — ответил Максим.

— В городе… — протянула Агата, включая и выключая лампочку на потолке машины. Щёлк, щёлк, щёлк. — Тогда какого хрена мы здесь делаем?!

Она крикнула Максиму прямо в ухо. Он дёрнул руль, машина неловко качнулась в сторону и едва не зацепила передним колесом обочину. Максим выровнял её и вперил убийственный взгляд в бледное лицо.

— Проклятье, — шикнул он девушке. — Я на похороны приехал. Двоюродная тётя моей мамы умерла.

— Бывает, — пожала плечами Агата. — Её убили?

— Нет, сердечный приступ, кажется, — Максим невнимательно слушал маму, когда она сказала, что им надо ехать в другую область, чтобы проститься с женщиной, которую он видел от силы раза три в глубоком детстве и два — в осознанном возрасте. Но сопротивляться он не стал: отличный повод побывать на новом кладбище. Сейчас, сидя с надоедливым призраком Агаты Моревой, он думал, что мог бы и остаться дома. Сестра сумела отказаться, прикрывшись работой. Учёба на четвёртом курсе оправданием никогда не была.

— Понятно. Тогда делов-то? Гроб в землю, она походит между могилками пару дней, а потом — пуф, и на покой, — серьёзно сказала Агата. — Давай, разворачиваемся: раньше доедем — раньше я оставлю тебя в покое. По глазам вижу, ты мечтаешь об этом.

— Я выкину кольцо, если не замолчишь, — угроза прозвучала убедительно. Агата показала язык и одарила Максима такой желанной тишиной. До нужной деревни они ехали молча, под шипящее из-за помех радио.